Жанр: Любовные романы
Блудная дочь
...урочек,
которых она так презирала, непременно вообразила бы, что он ее любит. Но она
не была дурой и хорошо понимала, что забота — одно, а любовь — совсем
другое. Едва ли Нейв Смит вообще способен любить. И уж ее-то он точно
никогда не полюбит. И все же, бог знает почему, она почувствовала, что не
может уехать, не поделившись с ним своим горем.
— Я узнала, что журналистка, которая бродит по городу и пристает ко
всем с расспросами...
— Катрина Неделески?
Она самая. — Шелби взглянула на темнеющее небо. Гроза приближалась; им
стоило поторопиться. — Так вот, она не просто репортер из журнала
Лон
стар
. И не просто начинающая писательница, решившая сделать себе имя на
документальной книге о секретах нашего городка.
Что?!
— Так вот, — горько усмехнувшись, продолжала Шелби, — сегодня
выяснилось, что эта самая Катрина — моя сводная сестра. Дочь Нелл Харт,
официантки. У судьи был с ней роман, а когда она забеременела, он сунул ей
деньги и заставил уехать из города.
— Подожди секунду...
— Нет, это ты подожди! — Шелби говорила торопливо, захлебываясь
словами, словно боялась разрыдаться, если хоть на секунду запнется. —
Это еще не все! Самое худшее впереди. Мама узнала, что у отца есть
внебрачный ребенок, и покончила с собой. Всю жизнь меня уверяли, что это был
несчастный случай, и всю жизнь я гадала, что произошло на самом деле! И не
только я — все в городе об этом сплетничали, верно? Но судью ничем не
проймешь — даже сегодня, когда все открылось, он продолжал твердить, что
она, мол, совершенно случайно выпила целую горсть снотворного, запила
коктейлем, легла в ванну и уснула навсегда! Он предал ее, понимаешь, и она
убила себя, потому что любила его и не могла пережить предательства. А он,
этот проклятый... — Она судорожно вздохнула и заговорила спокойнее: — А
он только об одном заботился — как бы не испортить скандалом свою карьеру.
Поэтому все скрыл. И самоубийство жены, и то, что в Далласе у него есть еще
одна дочь. Он отрекся от Катрины, все эти годы он обманывал меня, обманывал
всех.
Нейв потянулся к ней.
— Не надо! — вскрикнула она, словно ужаленная. — Не трогай
меня, не говори, что все будет хорошо, что мне надо успокоиться, никогда,
никогда больше не смей обращаться со мной, словно с маленькой девочкой!
Нейв все-таки ее обнял — и она все-таки разрыдалась, уткнувшись в его
широкую грудь.
— Господи боже, — шмыгнув носом, простонала Шелби минут пять
спустя, — я так надеялась, что этого не случится!
И вот пожалуйста — разревелась! Точно какая-нибудь истеричная идиотка! Ну
почему всегда так: хочешь, как лучше, а получается...
— Не знаю, Шелби. — Он крепче прижал ее к себе. — Одно тебе
скажу: что бы я о тебе ни думал, назвать тебя
истеричной идиоткой
мне
никогда и в голову не приходило.
— Хотя бы это радует. — Тыльной стороной ладони она смахнула слезы
и встряхнула головой, чтобы вернуть себе ясность мысли. Небо стремительно
темнело; где-то вдалеке завыл койот. — Но еще несколько подобных сцен —
и ты, пожалуй, изменишь свое мнение!
— Не думаю. — Откинув голову, Нейв взглянул ей в глаза. — И
все же меня тревожит Маккаллум.
— Не тревожься, Нейв.
— Но, Шелби...
— Он меня не тронет, — храбро пообещала она и чмокнула его в
щеку. — Не такой же он дурак, чтобы самому лезть в петлю!
— Не припомню, чтобы Росс получал призы за интеллект. Он из тех ребят,
что сперва действуют, а потом думают.
— Я буду осторожна.
Она высвободилась из его объятий и зашагала туда, где оставила иноходца.
Улыбка Нейва погасла.
— Пожалуйста, Шелби, не лезь на рожон! Береги себя.
— Непременно.
Прыгнув в седло, она обернулась к нему. Несколько долгих мгновений оба
смотрели друг на друга.
— Ты тоже, Нейв.
Комнатушка в мотеле
Добро пожаловать
была крохотной и облезлой, низкий
потолок, казалось, готов был вот-вот обрушиться Катрине на голову.
Легкий ветерок колыхал выгоревшие, когда-то бежевые шторы. Низкая кровать с
комковатым матрасом нелепо раскорячилась посреди комнаты, словно лошадь со
сломанной спиной. В углу тускло мерцал телеэкран. Несколько часов назад,
чтобы отвлечься, Катрина включила телевизор, но почти сразу выключила звук,
так что шутки комика на экране до нее не доходили. Впрочем, судя по его
идиотской физиономии и нелепым жестам, она ничего не потеряла.
Катрина лежала на застеленной кровати, глядя в потолок; на коленях у нее
поблескивал экран портативного компьютера. Вот уже час с лишним она
старалась привести в систему свои заметки, но работа не двигалась. Рядом на
тумбочке стоял полный стакан текилы. Катрина сделала всего один глоток, но
любимый огненный напиток показался ей пресным и безвкусным, словно пепел.
Что за дрянной городишко, даже выпивки приличной не достать!
А может, дело не в текиле. А в свидании с подонком, которого судьба
определила ей в отцы. При одной мысли о нем Катрине становилось тошно. Она
уже всерьез подумывала о том, чтобы выбраться из мотеля и приняться за
старое — не может же быть, чтобы даже в такой дыре не нашлось дилера,
торгующего из-под полы травкой или порошком?
— Даже и думать не смей! — оборвала она собственные грешные мысли.
С наркотиками Катрина покончила раз и навсегда — вскоре после развода. И
больше ничто не затянет ее на кривую дорожку. Ничто — даже встреча со
всевластным судьей!
Глотнув еще теплой и безвкусной текилы, Катрина снова повернулась к
компьютеру. Надо бы записать стишок, который она услыхала сегодня утром в
Белой лошади
— переделку детской песенки, направленную против самого
могущественного человека в городе. Как там начиналось?
Рыжий дедушка Коул
был суровый король.
А дальше что-то вроде:
Громко кликнул своих холуев...
Народ в салуне хохотал от души, и самой Катрине тогда показалось, что стишок
очень забавный. Теперь она ничего смешного в нем не видела.
Из соседней комнаты послышался шум ссоры. Женщина крикливо причитала по-
испански, мужчина отвечал резко и сердито. После одной, видимо, особенно
ядовитой тирады раздался грохот и женский визг.
Замечательно! — мрачно сказала себе Катрина. — Дерутся.
Интересно, стрелять будут?
И ей представился некролог:
Молодая, подающая
надежды журналистка гибнет от случайной пули мексиканского бандита.
На телеэкране комедийный сериал сменился рекламой средства для похудания.
Катрина вздохнула и переменила позу; пальцы ее снова забегали по клавиатуре.
Сантименты сантиментами, а статью писать надо. Редактор ей уже два раза
звонил по сотовому. В первый раз она сказала, что отделывает стиль, во
второй отговорилась внезапной смертью Калеба Сваггерта — мол, это
происшествие придает всему делу новую окраску. Что, если его убили, чтобы
заставить замолчать? Кстати, вполне возможно, что так оно и есть. Конечно,
Калеб — не идеальный свидетель. Очень вероятно, что он врал напропалую,
мешал в кучу что было и чего не было — лишь бы поднять шум, привлечь к себе
внимание журналистов и обеспечить дочку. Но возможно и другое: он рассказал
чистую правду, и кому-то это очень не понравилось. Этот кто-то решил взять
судьбу старика в собственные руки и заставил его замолчать навсегда.
А это значит, что и Катрина в опасности.
Этого еще не хватало!
Уже несколько дней ей не давала покоя мысль, что кто-то в городе вполне
может желать ей смерти, и отделаться от этой мысли никак не удавалось. Вот и
сейчас, устремив невидящий взор на облезлую стену, Катрина невольно
вздрогнула.
Ничего, кто не рискует, тот не выигрывает
, — напомнила
она себе. Журналистика — профессия опасная. Чего только не вытворяют иные ее
коллеги! Одни делают репортажи из воюющих стран, другие снимают вблизи
смерчи и извержения вулканов, третьи берут интервью у Саддама Хусейна — и
все ради славы!
Но, должно быть, Катрина не из таких. Журналистика — ее призвание, все
верно, но умирать ради статьи в журнале она не собирается. Слава —
замечательно, деньги — еще лучше, но безвременная смерть — благодарим
покорно! Даже месть не стоит того, чтобы ради нее рисковать своей шкурой.
Как ни мечталось Катрине ославить Рыжего Коула на все Соединенные Штаты,
класть голову на плаху ради этого подонка она не станет.
Вот почему Катрина купила пистолет. Изящную смертоносную игрушку с
посеребренной рукоятью. И от души надеялась, что ей не придется пускать его
в ход.
Грохот и визг за стеной сменились женскими всхлипываниями, а реклама на
телеэкране — комедией. Катрина вздохнула и снова повернулась к компьютеру.
Мысли ее обратились к Шелби Коул — сестричке-принцессе. Так, значит, у Шелби
где-то есть внебрачная дочь! Это интересно. И еще интереснее, что судья —
чего еще ждать от этого мерзавца? — обманом отнял ребенка у собственной
дочери! История повторяется: чтобы соблюсти репутацию своего семейства, этот
сукин сын готов отречься от внучки, как двадцать пять лет назад отрекся от
дочери.
Интересно знать, кто отец ребенка?
Катрина сделала пометку в блокноте. Шелби, судя по всему, полна решимости
найти свою дочь. Но что, если она, Катрина, найдет ее первой? Катрина
самодовольно усмехнулась и едва не подпрыгнула, когда раздался громкий стук
в дверь.
— Кто там?
Она вскочила на ноги, невольно потянувшись к сумочке, где лежал пистолет.
— Это вы та репортерша из Далласа? — послышался за дверью сиплый
мужской голос. Незнакомый голос.
— Да. — Она расстегнула сумочку.
Вот и славно. А я — Росс Маккаллум. У Катрины замерло сердце.
Эй, вы меня слышите?
Да.
Господи боже, что ему нужно? Или судьба распахивает ей свои объятия, или
сбывается ее худший кошмар! Прикусив губу, с отчаянно бьющимся сердцем
Катрина нащупала в сумочке пистолет.
— Что вам нужно?
— А вы откройте, и поговорим по-хорошему.
Кто не рискует — тот не выигрывает
, — напомнила себе Катрина. Бормоча
эту поговорку себе под нос, словно молитву, дрожащей рукой она отодвинула
запор и распахнула дверь.
Огромная бесформенная тень заслонила от нее тусклый свет уличных фонарей.
По фотографиям времен судебного процесса Катрина уже знала, что Маккаллум —
далеко не красавец, но в жизни он был просто страшен.
— Добрый вечер, мистер Маккаллум, — бодро заговорила Катрина,
страшась одного — только бы не дрогнул голос. — Какое совпадение! Я как
раз собиралась позвонить вам и договориться о встрече!
Маккаллум недоверчиво хмыкнул. Холодные свинцовые глаза его, глубоко
запрятанные в грубых складках кожи, бесцеремонно ощупывали Катрину, словно
молчаливо обвиняли во лжи.
— Ну, раз так, перейдем сразу к делу. — Он обшарил взглядом жалкую
комнатку; на бутылке текилы его взгляд задержался. — Я так понимаю,
Калеб Сваггерт ничего больше вам не расскажет. Вот я и подумал, не захотите
ли вы вместо него со мной потолковать?
Так вот какую игру он ведет!
— Возможно, — протянула Катрина.
Свинцовые глазки Маккаллума снова обратились к ней — и, как в первый раз,
она вздрогнула под его взглядом.
— Я вам предлагаю ту же сделку, что и старина Калеб. Вы мне платите — я
вам рассказываю все как было.
— Видите ли, мистер Маккаллум, Сваггерт изменил свои показания, рискуя
попасть под суд, — этим он и заинтересовал наш журнал. А ваши показания
доступны любому, кто изучит материалы дела. Я не заплачу вам ни гроша, пока
вы не докажете, что можете добавить к уже сказанному нечто совершенно новое
— да и в этом случае мне нужно будет сперва поговорить с редактором.
Топорная физиономия Маккаллума начала медленно наливаться гневом.
— Детка, я ждать не стану. И так уж восемь лет прождал неизвестно чего.
Так что ты со мной не шути!
— И вы со мной не шутите, — невозмутимо парировала Катрина. —
Сделаем так: сейчас вы вкратце, без записи объясните мне, что можете
добавить к своим показаниям. Если я сочту, что это заслуживает публикации и
оплаты, то позвоню в журнал и договорюсь с редактором.
Только бы не заметил, как я его боюсь! Только бы не заметил!
— повторяла
она про себя, словно заклинание.
Маккаллум удивленно поднял бровь — привык, видимо, что от одного взгляда на
него у женщин трясутся поджилки.
— Ладно, детка.
— Катрина, — поправила она. — Или мисс Неделески. Как вам
удобнее.
— Ладно, Катрина. Идет. Выпивкой угостите? — Он кивнул в сторону
текилы.
— С удовольствием. — Не давая ему опомниться, она вышла из номера
и захлопнула за собой дверь. — В
Белой лошади
.
Как ни жаждала Катрина поговорить с патентованным негодяем, она еще не
настолько потеряла рассудок, чтобы уединяться с ним в мотеле. А
Белая
лошадь
через дорогу отсюда, и свидетелей там хватает, так что едва ли Россу
придет в голову проявлять там свою зверскую натуру.
— В
Белой лошади
могут подслушать.
— Я готова рискнуть.
Крепко сжимая в руке сумочку с пистолетом, рука об руку с Маккаллумом она
пересекла улицу и подошла к бару. Входя, Росс придержал перед ней дверь.
Надо же, удивилась Катрина, а он, оказывается, обучен хорошим манерам!
Белая лошадь
приветствовала ее густым сигаретным дымом, нестройным шумом
музыки и гулом разговоров. Сердце Катрины сильно билось, нервы были натянуты
как струны. Предстоящее интервью может изменить всю ее жизнь.
Кое-кого из завсегдатаев она уже знала. В углу с бильярдом гоняли шары Мэнни
Доубер и Бэджер Коллинз. В другом углу, перед телевизором, сгрудилось с
полдюжины мексиканцев — шумно обмениваясь впечатлениями, они смотрели
бейсбольный матч. Не ускользнули от внимания Катрины и женщины, каких
хватает во всех барах на свете: эти дамы приходят в одиночку, разодетые,
словно на бал, курят, смеются и всячески стараются привлечь к себе мужское
внимание. Среди них Катрина заметила и Руби Ди: женщина, которую в городе
иначе как
этой шлюхой
не называли, скользнула по журналистке равнодушным
взглядом, но, заметив рядом с ней Росса, вздрогнула и поспешно отвела глаза.
За стойкой протирала стаканы Люси Прайд. Заметив пришедших, она приветливо
кивнула Россу и знаком пригласила его со спутницей за стойку, в тихий
уголок, подальше от расшумевшихся болельщиков.
Катрина видела, что их приход не остался незамеченным. Она поймала на себе
несколько любопытных взглядов; шумные разговоры стихли, словно кто-то
повернул ручку громкости, и во всем баре чувствовалось какое-то напряженное
ожидание.
— Что будете пить? — поинтересовалась Люси, проворно подлетая к
новым посетителям.
— Мне как обычно, — заказал Росс.
— Стакан кока-колы. — Катрина не хотела терять трезвость мысли.
— Сейчас принесу. — И Люси исчезла.
— Что, не употребляете? — поинтересовался Росс, откидываясь на
табурете и беззастенчиво разглядывая свою собеседницу.
— Я на работе.
— Да ладно, выпейте стаканчик! За мой счет.
— Спасибо, обойдусь. — Она наклонилась к нему: — А теперь
объясните, почему вы считаете, что ваша история может представлять интерес
для журнала.
По топорной роже Маккаллума расплылась широкая злорадная ухмылка.
— Потому что я знаю, кто убил Рамона Эстевана.
— И с этим знанием восемь лет просидели за решеткой?
— А что мне оставалось? Я же попал в ловушку! Этот Калеб, чтоб его. Он
ведь вам сказал, что ему заплатили за показания?
В этот момент появилась Люси с заказом.
— Посчитай, — приказал Росс. — Платит леди.
— Я плачу, — подтвердила Катрина.
Этот Маккаллум, как видно, себе на уме — понял, чем ее поддеть! Хоть Катрина
и не готова была ему верить, но слушала уже с большим интересом.
— Ваш счет.
На стол перед Катриной легла измятая бумажка. По радио зазвучал старый хит
Пэтси Клайн, а Люси, углядев новых клиентов, помчалась обратно за стойку.
Катрина отхлебнула колы, задумчиво разглядывая одинокую вишенку, затерянную
среди кубиков льда. Сделал глоток и Росс.
— Ладно, сдаюсь, — наконец прервала она молчание. — Так кто же убил Рамона Эстевана?
— Невада Смит, — не моргнув глазом, ответил Росс.
— Подождите-ка. Он работал в департаменте шерифа. Вас нашли в его
грузовике. А мотив? Зачем ему убивать Эстевана?
— Да они друг друга терпеть не могли. У старины Рамона характер был
хуже некуда. Этот старый козел у всех в городе был словно бельмо на глазу.
Он умолк. Но Катрину не так-то легко было выбить из колеи: она молча
попивала колу, ожидая продолжения.
— А Смит до того, как связался с Шелби Коул, крутил с Рамоновой дочкой.
— С Вианкой?
— Точно.
— И... — подбодрила его Катрина.
Пэтси Клайн ворковала что-то о любви; от сигаретного дыма щипало глаза и
першило в глотке.
— Короче, бросил он Вианку ради прекрасных глазок нашей принцессы. А
старикану это сильно не понравилось. — Росс сделал большой глоток и
поморщился. — Рамон был тот еще тип: как ему вожжа под хвост попала —
все, туши свет. Мне не верите, у кого угодно в городе спросите.
Для Катрины это не стало откровением. О скверном характере покойника
упоминал еще Калеб, и прочие жители города, с которыми Катрине удалось
побеседовать, были, кажется, вполне с ним согласны.
— Значит, Нейв Смит и Шелби Коул встречались примерно в то время, когда
убили Рамона.
— Ну... — Росс подозрительно сощурился.
Быстро подсчитав в уме, Катрина сообразила: отцом ребенка Шелби может быть
только Нейв Смит. Вот так удача!
Следователь, сыгравший главную роль в осуждении Росса, которого сам Росс
теперь обвиняет в убийстве, — и он же соблазнитель Шелби Коул! Ах, что
за книга у нее получится!
— Все чудесатее и чудесатее, — улыбнулась она, слишком поздно
сообразив, что Маккаллум едва ли читал
Алису в стране чудес
. — А
доказательства у вас есть?
— Не больше, чем у него, когда он меня подставил.
—
Подставил
? Хотите сказать, он подтасовал улики?
— Называйте как хотите. — Росс прикончил свое пиво и жестом
подозвал Люси. — Так что, по рукам? — Он наклонился к ней,
опершись о стол своими мясистыми лапищами. — Я вам забесплатно душу
выворачивать не стану. И меньше, чем Калеб, не возьму.
На самом деле он не такой уж урод
, — подумалось вдруг Катрине. Да,
огромный, неуклюжий, с грубыми чертами лица, но разве мало мужчин, которые
при таких же внешних данных выглядят этакими добродушными великанами? Да и
линялая рубаха и выцветшие джинсы сами по себе человека не портят. Нет, не
фигура и черты лица делали Росса Маккаллума настоящим страшилищем, а то, как
он ходит, как стоит, по-обезьяньи сгорбившись и свесив огромные руки, как
говорит. Как шевелятся его мясистые губы. Как двумя тусклыми подслеповатыми
оконцами смотрят на мир свинцовые глаза.
— Посмотрим, что я смогу сделать, — пообещала она. —
Продиктуйте ваш номер. Я вам позвоню.
Медленная недобрая усмешка выдавилась на губах Росса.
— У меня, детка, с телефоном пока туго. Но ты не беспокойся, я тебя сам
найду.
Он подмигнул — и кровь похолодела у нее в жилах.
Отлично, — бодро откликнулась Катрина, выкладывая на стол
двадцатидолларовую бумажку. Пальцы наткнулись на пистолет — хватит ли ей
духу пустить его в ход, если придется? — Тогда пока.
Она сверкнула своей фирменной улыбкой и подчеркнуто твердым шагом вышла из
бара. Он или не он убил Эстевана, Катрина пока сказать не могла. Но в одном
у нее сомнений не было: за решеткой Россу Маккаллуму самое место!
Глава 16
— Мне плевать, что тебе придется сделать и сколько это будет стоить —
только найди мою дочь! — рявкнул в трубку Нейв Смит.
В последнее время все шло наперекосяк, и теперь он вымещал свою досаду на
Билле Левинсоне.
Гроза прошла стороной, так и не напоив исстрадавшуюся землю дождем. У
аппалузской кобылы загноилось копыто. На южном пастбище вышел из строя
трактор. А в довершение всего вчера вечером, возвращаясь домой, Нейв заметил
на своей земле чужака. Чей-то пикап, подозрительно напоминающий
Додж
Шепа
Марсона, тарахтел по дороге, ведущей в город от ранчо Адамсов. К несчастью,
тучи рассеялись, и заходящее солнце, залившее землю багровым светом, так и
не дало Нейву разглядеть водителя или хотя бы определить цвет его машины.
Нейв рванул за ним — но, пока переключал скорость, непрошеный гость прибавил
ходу и скоро превратился в точку на горизонте, а потом и вовсе исчез — лишь
пыльный шлейф его еще долго оседал на дорогу. Тучи рассеялись, так и не
пролившись дождем, однако не рассеялось тошнотворное предчувствие беды.
Больше всего Нейва беспокоила Шелби. Как и он сам, она была на взводе:
горячая, нетерпеливая, раздраженная постоянными неудачами, она могла
сорваться и наделать глупостей.
— Что хочешь делай, но найди! — уже спокойнее заключил он.
—И так делаю все, что могу, — бесстрастно
отозвался Билл.
— Я тоже.
Нейв не терял времени даром. Весь вчерашний и половину сегодняшнего дня он
провел в Куперсвилле, в больнице, где десять лет назад появилась на свет
малышка Элизабет. Сперва, вручив церберше в белом халате половину своего
месячного дохода, получил доступ в архив и выяснил, кто из персонала в то
время работал в родильном отделении. Остаток дня потратил на разговоры с
врачами, медсестрами и сиделками. Увы, никто из них не дежурил в ту ночь,
когда рожала Шелби Коул. Или же не хотел признаваться.
— Ладно, буду работать дальше.
— Хорошо. Заодно проверь этих людей.
И Нейв продиктовал сыщику список сотрудников больницы, встретиться с
которыми ему сегодня не удалось.
— Ладно.
— И не забудь про Росса Маккаллума.
— Ты мне каждый день о нем напоминаешь! — По голосу чувствовалось,
что Левинсон улыбается. — Будь спокоен, раскопаю все, что смогу.
— Хорошо.
— Кстати, я тут подумал, — помолчав, заметил детектив. — Я
ведь мог бы заодно отыскать твою мать.
— Не трудись, — коротко ответил Нейв.
— Просто подумалось, раз уж ты ищешь дочь, самое время воссоединить
семью.
— Забудь об этом.
Нейв сжал зубы. Он не помнил своей матери и не желал вспоминать о женщине,
которая бросила трехлетнего мальчугана на произвол судьбы и пьяницы-отца.
Когда-то, еще мальчишкой, он не раз задавался вопросом, почему мать не взяла
его с собой. Говорят, брошенные дети часто воображают, что чем-то обидели
или разочаровали своих родителей — поэтому, мол, те их и оставили. Нет,
такие мысли Нейву в голову не приходили. Даже будучи малышом, он прекрасно
понимал, почему сбежала мать, — достаточно было взглянуть на отца, и
все становилось ясно. Ее выдали замуж за никчемного нищего пьянчугу,
который, если верить городским сплетням, изменял ей направо и налево. А она
была молода и хотела жить. И начала новую жизнь — без Нейва.
Она ушла, не оглянувшись, не пожелав даже узнать, что сталось с ее брошенным
сыном. И Нейву не интересно знать, чем она кончила. Быть может, мертва; быть
может, угасает в каком-нибудь благотворительном заведении; а может быть,
прожигает жизнь где-нибудь на Лазурном берегу — какая ему разница? У него
нет матери. И никогда не было.
Страшно было подумать, что его дочь когда-нибудь скажет о нем то же самое.
Вот почему Нейв так настойчиво искал Элизабет. Но пока что все поиски были
бесполезны — и, когда он думал об этом, руки его сами сжимались в кулаки.
— Дай мне знать, если передумаешь.
— Не передумаю.
Нейв попрощался и повесил трубку. Остановился посреди кухни, беспокойно
приглаживая ладонью волосы. Ему не сиделось на месте, словно зверю, чующему
приближение врага. Сколько Нейв ни убеждал себя, что воображение играет с
...Закладка в соц.сетях
