Жанр: Любовные романы
Блудная дочь
...в доме у Нейва Смита ей вовсе не хотелось, однако в
горле пересохло, а внутри все тряслось, словно у мухи, попавшей в клюв к
мухолову.
— Если хочешь, могу приготовить. Прямо сейчас.
— Отлично.
И он исчез в доме.
Шелби с любопытством окинула взором задний двор. Пятна выгоревшей травы
чередовались здесь с голой растрескавшейся землей. Очаг для барбекю,
сложенный из тяжелых камней, выглядел неуклюжим и древним, словно строение
каменного века. От угла дома к столбу забора наискось натянута бельевая
веревка. За забором пьют из цементной поилки две лошади; шкуры их блестят
под безжалостным солнцем, вокруг вьются тучи слепней, и лошади размеренно
бьют себя хвостами по бокам.
Скрипнула дверь, и пес, басовито рыкнув, заколотил хвостом по земле. На
крыльце вновь появился Нейв; в руках — две разнокалиберные чашки со льдом и
дымчато-бурой жидкостью, отдаленно напоминающей чай.
— А теперь продолжай. — Он протянул ей чашку и опустился на
соседний стул. — Так на чем мы остановились? Ах да, ты рассказывала,
что у меня есть дочь.
Шелби упрямо распрямила плечи. Каяться ей не в чем, и стыдить и запугивать
себя она не позволит!
— Верно. Я уже сказала, что считала ее умершей.
— Ты что же, не помнишь, как рожала?
Я же сказала, Нейв, — устало откликнулась она. — Роды были очень
тяжелые.
Мне делали какие-то уколы. К концу я уже почти ничего не видела и не
соображала.
Черт!
Он бросил на нее острый взгляд, затем кивнул, молчаливо приказав ей
продолжать.
Шелби откашлялась — у нее вдруг запершило в горле.
— У меня с собой свидетельства о ее рождении и о смерти.
— Кто выдал?
— Оба подписаны доктором Причартом.
— Тот еще деляга, — хмыкнул Нейв.
— А теперь выясняется, что он куда-то исчез, — добавила Шелби, с
наслаждением глотая горьковатый ледяной напиток.
— Уехал из города сразу после тебя. Куда — никто не знает.
— Иными словами, скрылся? Что ж, неудивительно. Шелби порылась в сумке
и достала конверт — послание из прошлого, что перевернуло вверх тормашками
ее спокойную налаженную жизнь.
— Посмотри!
Сама не понимая, зачем это делает, она протянула ему фотографию Элизабет
Жасмин Коул — своей дочери, которую девять лет считала мертвой.
Значит, ты ее так и не видела? — Голос его звучал сухо, бесстрастно —
лишь в углу рта дергался мускул.
Нет.
— Почему?
— Да говорю тебе, я была без сознания! Меня накачали какой-то дрянью!
Слезы обожгли ей глаза, но Шелби подавила подступающие к горлу рыдания.
Нареветься она еще успеет. Нейв прищурился:
— Хочешь сказать, док Причарт усыпил тебя, чтобы украсть ребенка?
—Да нет... не знаю... вряд ли... — Шелби судорожно
вздохнула. — Я сама виновата. Приспичило покататься верхом — это на восьмом-
то месяце! Лошадь споткнулась... и Элизабет появилась на свет раньше срока.
Шелби умолкла и запрокинула голову к выцветшим небесам, где кружил в поисках
добычи одинокий ястреб. Незачем рассказывать о боли, об ужасе, охватившем
ее, когда она поняла, что темное пятно на джинсах — кровь. О том, как отец
орал в телефонную трубку, приказывая
Скорой
поторапливаться. О том, что
вот уже девять лет Шелби живет с неизбывным чувством вины.
— Когда я очнулась, все в один голос говорили, что ребенок умер. И что
по распоряжению отца — я ведь была несовершеннолетней, а он моим опекуном —
уже произвели вскрытие и кремировали труп.
— И у тебя не возникло никаких вопросов?
— Мне было семнадцать лет! — Она смерила его сердитым
взглядом. — Как я могла догадаться, что все они в сговоре?
— Это и была твоя главная ошибка.
— Не главная, — ледяным тоном ответила она, со злорадным
удовлетворением отметив, как заходили желваки у него на скулах. — К
тому времени я натворила целую кучу непростительных глупостей!
— Не ты одна.
Шелби плотно сжала губы. Нейв всегда умел выводить ее из себя, но больше она
на его провокации не поддастся. Свой долг она выполнила, открыла Нейву
правду, и больше им говорить не о чем.
Нейв задумчиво вглядывался в детскую фотографию — словно искал в лице
девочки подтверждение своего отцовства.
— Судью ты уже спрашивала?
— Еще бы!
— И что?
Все отрицает.
Но ты ему не веришь?
— Ни на миг.
— А ты поумнела!
— Будем надеяться. — Одним глотком покончив с чаем, Шелби
встала. — Я, знаешь ли, стала старше на десять лет.
— Кто тебе это прислал? — Бросив последний взгляд на улыбающуюся
девочку, он сунул фотографию и документы обратно в конверт.
— Для этого я и приехала. Чтобы выяснить, кто это сделал. Задумчиво
сдвинув брови, он перевернул конверт:
— Штемпель Сан-Антонио.
— Верно. Совсем неподалеку отсюда. Конверт скользнул ей в ладонь.
— Не могу отделаться от мысли, что она здесь, рядом. Может быть, в
соседнем городке. Или на каком-нибудь ранчо по соседству. А быть может,
штемпель Сан-Антонио — просто приманка, чтобы навести меня на ложный след, а
на самом деле Элизабет где-нибудь в Калифорнии, или в Мехико, или в Квебеке,
или еще бог знает где.
Она осеклась — знакомая боль сжала горло — и, дрожащими руками расстегнув
боковой карман сумки, поспешно сунула туда конверт.
— И что теперь? Пойдешь в полицию? — сухо, даже равнодушно
поинтересовался Нейв. Но Шелби чувствовала, что бесстрастие его — лишь
маска. Он напряжен, точно зверь, готовый к прыжку.
— В полицию? Не знаю, — призналась она. — Фотографию я
получила только вчера и еще ни о чем толком не думала. Но куда идти? В
полицию Сан-Антонио? К шерифу? К рейнджерам? — При одной мысли об этом
в висках запульсировала тупая боль. — Нет, сначала попробую что-то
выяснить сама. Не хочу, чтобы фамилию Коулв склоняли на страницах газет — по
крайней мере до тех пор, пока хоть что-нибудь не прояснится. Я и тебе-то
рассказала только потому, что случайно с тобой столкнулась, — добавила
она.
— Честно сказать, не ожидал.
— Почему?
Он насмешливо приподнял бровь:
— Думал, у тебя смелости не хватит.
— Значит, ты меня совсем не знаешь.
Скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, он смерил ее
пристальным взглядом — от макушки до пят — и снова взглянул в глаза.
— Я тебя прекрасно знаю, Шелби.
— Когда-то знал, Смит, — уточнила она. — Девять лет назад. Я
тогда была зеленой девчонкой.
— Очень хорошенькой, сколько мне помнится.
— И наивной дурехой, — отрезала она.
— В то время ты не колебалась, когда я приглашал тебя к себе. — проговорил он, поднимаясь.
— Правда? Я уж и забыла.
Она взяла портфель, ясно дав понять, что готова идти.
— Ты остановилась у отца? — сменил он тему. Шелби ответила не
сразу:
— Пока не знаю.
— Когда решишь, позвони мне.
— Это еще зачем? — воинственно поинтересовалась она.
— Не хочу терять с тобой связь.
— Знаешь, Смит, не думаю, что это хорошая мысль.
— Но нам так или иначе придется еще встретиться. И не раз.
— Не такой уж крохотный городишко Бэд-Лак, чтобы двоим нельзя было
разминуться!
— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом. Ты ворвалась в город и
швырнула к моим ногам бомбу — объявила, что где-то у меня растет дочь. Если
это правда...
— Правда! — твердо ответила Шелби, чувствуя, как пылает на щеках
румянец.
— Если это правда, согласись, это прямо касается меня. — Стальные
глаза уперлись ей в лицо. — Я хочу увидеть свою дочь.
— Сначала надо ее найти!
Правильно. И искать мы будем вместе.
Но...
— И найдем, — спокойно заключил он. — Мне нужны копии этих твоих бумаг и фотографии.
Шелби не знала, что ответить ему на это. Искать дочь вместе с Нейвом Смитом?
Ну нет, второй раз она в эту ловушку не попадется! Они с Нейвом из разных
миров, и ей — жительнице большого города, предприимчивой и удачливой деловой
женщине — нечего делать рядом с неотесанным ковбоем. Какой бы он там ни был
обаятельный.
Но Нейв стоял перед ней — непоколебимый, словно гранитная стена, и она
чувствовала, что он умрет, но от своего не отступит.
— Ну хорошо, я посмотрю, что смогу сделать...
Нет, Шелби. Смотреть не надо. Просто сделай.
Шелби сжала губы. Что за невероятная наглость! Впрочем, от Нейва Смита
ничего другого ожидать не приходится.
— Так, Нейв, давай кое-что проясним раз и навсегда. Ты больше не
армейский сержант, а я — не новобранец, так что командный тон прибереги для
кого-нибудь другого!
Он усмехнулся краем губ.
— Надо быть последним идиотом, чтобы пытаться тобой командовать. Так
как же, получу я копии документов? — Выдержав паузу, он добавил: —
Пожалуйста!
Да он просто над ней издевается! Вот, пожалуйста: уже ослепил ее своей
неотразимой улыбкой в тысячу ватт, и глаза вспыхнули веселыми огоньками!
— Я подумаю.
— Хорошо, подумай.
Уже взявшись за дверную ручку, Шелби вновь обернулась к нему. Остался еще один немаловажный вопрос.
Судья сказал мне, что Росса Маккаллума выпускают на свободу, —
поморщившись, заметила она.
Нейв шевельнул ноздрями, словно волк, почуявший запах врага.
— Да, и очень скоро. Старый Калеб Сваггерт отказался от своих
показаний, а это значит, что Рамона Эстевана убил вовсе не Росс Маккаллум.
— Кто же тогда?
— А это, милая моя Шелби, и есть вопрос на миллион долларов.
— Не единственный вопрос.
— Верно, не единственный. И знаешь, какой вопрос меня сильнее всего
тревожит? Зачем кому-то понадобилось заманивать тебя в город именно теперь,
когда Росс Маккаллум со дня на день выходит из тюрьмы?
— Не знаю, — вздохнула она.
— Значит, нам надо это выяснить.
— Нам? — с внезапной подозрительностью уточнила Шелби.
— Ну да.
Нейв подошел к ней вплотную и оперся рукой о косяк, преградив ей путь к
отступлению. Теперь он был так близко, что Шелби ощущала его запах — земной,
прозаический и все же колдовской запах мужского тела. Она видела все — и
глаза с разными зрачками, придающими Нейву что-то дьявольское, и темные
волоски на тыльной стороне ладони, и губы, подвижные, четко очерченные,
такие суровые и такие чувственные. Дыхание, теплое и легкое, словно птичье
перышко, щекотало ей щеку.
Боже правый, зачем она вообще сюда поехала?!
— Если девочка на снимке — моя дочь, — проговорил Нейв,
придвинувшись к ней вплотную, — ты прекрасно понимаешь, Шелби, что я не
могу махнуть рукой и продолжать жить так, словно ничего не знаю.
— Но ты не обязан...
— Не в обязанностях дело, — твердо ответил он, глядя ей в
глаза. — Дело в том, что это моя дочь. Моя плоть и кровь.
Глава 3
Шеп Марсон припарковал свой
Додж
под одиноким деревом и утер пот со лба.
Жилище в три комнаты, которое он вот уже двадцать с лишним лет звал своим
домом, в безжалостных солнечных лучах выглядело мрачно и убого. Зеленая
краска на двери облупилась, телевизионная антенна на крыше покосилась на
сторону, сама крыша вся в заплатах. Но у кого сейчас есть лишние деньги —
особенно если приходится в одиночку кормить шесть ртов?
До последнего времени Шепа выручали тесть с тещей — регулярно подкидывали
деньжонок. Но теперь отец Пегги Сью разорен, и помощи ждать от него не
приходится.
Потирая загривок, Шеп обошел вокруг дома и вышел на задний двор, откуда
доносился отчаянный лай его охотничьего пса.
— Тихо! — прикрикнул на него Шеп.
Соседская кошка, заметив приближение чужого, метнулась к щели в заборе и
исчезла, рыжей молнией промелькнув в неподвижном жарком воздухе. Теперь
понятно, отчего проклятый пес едва с цепи не сорвался! Шеп ослабил узел
галстука, расстегнул две верхние пуговицы на рубашке, повесил шляпу на крюк
возле задней двери и, распахнув дверь, вошел на кухню, откуда плыли
аппетитные запахи корицы и мускатного ореха.
— Ботинки оставь на пороге! Слышишь, Шеп?
Голос Пегги Сью перекрыл бормотание телевизора и возню детей. А в следующий
миг по выцветшему линолеуму затопали две пары быстрых босых ножонок.
— Папа, папа пришел! — кричала Кендис, и соломенные косички ее
забавно подпрыгивали на плечах. Донни, как всегда, тащился позади.
— Ну, здравствуй, лапочка! — Шеп подхватил дочь на руки. В этот
миг Донни выстрелил в сестру из водяного пистолета, окатив водой форменную
рубаху отца.
— Тебе сколько раз сказано, в доме этим не баловаться! — одернул
сына Шеп.
Из коридора показалась Пегги Сью: выцветшие джинсы, клетчатый передник,
волосы, зачесанные назад и собранные в хвост, открывают высокие скулы,
которым лет пятнадцать назад завидовали немало женщин в округе. На лице, когда-
то красивом и свежем, словно навек застыла устало-брюзгливая гримаса.
— Я что сказала насчет ботинок?
Она подошла к плите и склонилась над духовкой. Уже не в первый раз Шеп
заметил, что в каштановых волосах жены мелькают седые пряди, да и джинсы
сидят на ней не так ладно, как прежде. Его жена, его Пегги Сью, самая
горячая девчонка в округе, красавица, по которой когда-то сходил с ума
молодой и беззаботный Шеп, медленно, но верно превращалась в старуху.
Шеп поставил Кендис на пол, отобрал у Донни водяной пистолет и сбросил
ботинки.
— А где Тимми и Робби?
Натянув кухонные рукавицы, Пегги Сью вытащила из духовки противень с
яблочным пирогом и водрузила его на плиту.
— Тимми, должно быть, развозит почту, — проговорила она, снимая с
пирога фольгу. — А Робби вроде говорил, что пойдет купаться с Билли
Рэем и Питом Доубером.
— Не по душе мне, что он водится с мальчишками Доубера. — Шеп
извлек из холодильника банку пива. — Темные ребята — травку покуривают,
и вообще...
— Позже об этом поговорим, — остановила его Пегги Сью, бросив
предостерегающий взгляд на детей.
— Лучше бы нашел себе работу на лето! — проворчал Шеп.
— В прошлом месяце он сгребал сено, — вступилась за сына Пегги
Сью.
— И сейчас бы сгребал, не повздорь он со стариком
Крамером.
Поморщившись, Шеп открыл банку — и невольно расплылся в улыбке, услышав
вкрадчивое шипение пивной пены.
— Что толку поминать, чего не исправишь?
— Пирога хочу! — объявил Донни.
— После обеда. А теперь иди собери детали от своего конструктора, а
Кендис пусть тебе поможет. — И, повернувшись к мужу, Пегги Сью
добавила: — Будь добр, наполни им бассейн.
— Ладно.
Вообще-то Шеп собирался устроиться в кресле с банкой пива в руках и
посмотреть новости, но взгляд Пегги Сью подсказал ему, что жена готова
взорваться, а Шеп не хотел ссоры. По крайней мере не сейчас. Ругаться он
предпочитал перед сном, чтобы потом мириться в постели.
Надо отдать ей должное, в постели Пегги Сью была настоящей тигрицей, когда
хотела, конечно. Второй такой горячей бабы Шеп во всем округе не знал. И
гордился тем, что эта крошка — его жена. Непривычное чувство нежности и
гордости охватывало его, когда, стоя воскресным утром в церкви, он видел,
как Пегги Сью — в нарядном выходном платье, со строгой прической, ангел, да
и только! — чистым сильным голосом выводит верхние ноты в церковном
хоре. Знали бы наши прихожане, думал он, как эта куколка вопила и извивалась
под ним всего каких-нибудь восемь часов назад!
Проходя мимо жены, Шеп игриво шлепнул ее по заду. Пегги Сью обернулась.
— Прекрати, Шеп, — сердито сказала она. — И иди наполни
бассейн.
— Сейчас, сейчас! — протянул он и, швырнув в мусорное ведро
опустевшую банку, схватил жену за талию и прижал к себе. Полная, все еще
крепкая грудь послушно легла ему в руку, аппетитная попка прижалась к
разгоряченным чреслам.
— Да прекрати же! Времени нет на твои глупости!
Жена вывернулась из медвежьих объятий Шепа и обернунась к нему лицом — губы
плотно сжаты, карие глаза мечут молнии.
— Ладно, ладно! — проворчал он. — Уж и пошутить нельзя.
Пегги Сью пробормотала себе под нос что-то нелестное.
Неандерталец
— так,
кажется, она его назвала. Насупившись, Шеп сунул ноги в старые кроссовки и,
не трудясь завязывать шнурки, вышел во двор.
Старина Скип, завидев хозяина, снова принялся с громким лаем рваться с
поводка.
— Да заткнись ты! — рявкнул Шеп. Затем, ощутив укол совести, со
вздохом подошел к псу и нагнулся, чтобы потрепать его по голове. — Что,
приятель, по охоте стосковался? Скоро пойдем на охоту. Непременно пойдем.
Совсем скоро.
Выпрямившись, он зашагал к поливному шлангу, толстой змеей свернувшемуся
возле умывальника с текущим краном. Он давно собирался починить его, да все
руки не доходили. Отмахиваясь от надоедливых мух, Шеп подсоединил шланг к
крану, взял за другой конец и потащил к бассейну. Воду не меняли уже неделю;
она застоялась, в ней плавала дохлая мошкара и жухлые стебли травы. Шеп
спустил старую воду и наполнил бассейн заново, полагая, что теперь-то
заработал право на тихий вечер в кресле с баночкой пивка.
Детишки сбросили с себя одежонку и с громким радостным визгом плюхнулись в
воду. Кендис уже в шесть лет была красавицей — в мать пошла, думал Шеп, а
вот Донни, хилый мальчуган с большими жалобными глазами и вечно хлюпающим
носом, его разочаровывал. Сказать по совести — нехорошо это, конечно, но что
ж делать, коли так и есть? — Шеп не питал к младшему сыну особой любви.
Донни его раздражал: вечно он ныл и канючил, а Пегги Сью, на взгляд Шепа,
его баловала — не давала отцу даже выпороть мальчишку, когда надо.
Завернув кран на шланге, Шеп выпрямился и глянул за забор на улицу. Мимо
дома неторопливо скользил ветхий
Эль Камино
; за рулем — сигарета во
влажных алых губах, черные волосы развеваются на жарком ветру — сидела
Вианка Эстеван, дочь того самого человека, которого, по общему убеждению,
отправил к праотцам Росс Маккаллум. Роскошные груди ее едва не выпадают из
низкого выреза футболки, а глаза за темными очками — он это знал — сияют,
словно два черных опала.
В штанах вдруг стало тесно и жарко. Стиснув зубы, Шеп развернулся и зашагал
к дому. На плите, подрумяниваясь, шипело жаркое; Пегги Сью сноровисто резала
лук.
— Вкусно пахнет!
Пегги Сью не ответила. Что-то в последнее время она постоянно не в духе,
думал Шеп, вытаскивая из холодильника следующую банку пива. Глядя на жену,
он снова ощутил прилив возбуждения. Сколько же они этим делом не занимались
— неделю, две? Да порядочно будет. Каждую ночь он пытался ее приласкать, но
она отвечала что-нибудь вроде:
Извини, нет настроения
— и поворачивалась к
нему спиной, свернувшись клубкой на самом краешке просторной двуспальной
кровати.
— Ты, значит, в шерифы метишь? — спросила она вдруг, высыпая
порцию нарезанного лука на сковороду.
— Точно.
Уже подал заявку?
Не-а.
А по-моему, пора.
Угу...
— Чего ж ты тянешь?
По-прежнему не глядя на него, она принялась соскребать ножом с доски ошметки
луковицы.
— Времени нет, — проворчал он.
— Это из-за того, что Росса Маккаллума оправдали? — спросила она.
Шеп удивленно раскрыл глаза; он не ожидал от Пегги Сью такой проницатель-
ности. За двадцать лет, что они прожили вместе, жена не переставала удивлять
Шепа: чаще всего она казалась обыкновенной глупой бабенкой, которую ничего,
кроме дома и детей, не интересует, но порой каким-нибудь случайным
замечанием обнаруживала, что она не глупее мужа.
— Должно быть, теперь будет пересмотр дела. Латиносы — или как там их
теперь называть положено — не успокоятся, пока власти не назовут настоящего
убийцу.
Ну, в общем, да... Знаешь, заезжал я сегодня к Смиту.
К Нейву?
Плечи ее чуть напряглись. Шеп это заметил и не удивился. Он догадывался, что
Пегги Сью в тайне неравнодушна к этому полукровке — как и добрая половина
женщин в округе.
Вот чего Шеп не понимал и понять не мог: что приличную женщину в здравом уме
может интересовать в этом безнадежном неудачнике, нищем ковбое с дурной
славой, который — если только Шеп не совсем потерял нюх — знает о грехах
Росса Маккаллума гораздо больше, чем рассказал на суде.
— Ну да. Ведь это Смит упрятал Маккаллума за решетку — как раз перед
тем, как его самого вышибли из департамента.
— Подставили, ты хочешь сказать?
— Мы дали ему возможность обелить свое имя. Не захотел — его дело.
Знаешь, люди поговаривают, что о смерти Эстевана он знает куда больше, чем
говорит.
— Вот как?
— Быть может, он расколется, если надавить посильнее.
— Не расколется, — проговорила Пегги Сью, снова берясь за нож.
Откуда это, черт возьми, у нее такая уверенность?
— Да, знаешь, Шелби Коул вернулась.
На этот раз она повернулась к нему лицом — белым, словно старый
Мерседес
Этты Парсоне.
— Что ты говоришь?!
Жаркое на сковороде шипело, покрываясь румяной корочкой.
— Я сам видел ее в городе. И, как думаешь, с кем она первым делом
встретилась? — В ее глазах он прочел ответ. — Точно, с Невадой
Смитом собственной персоной. Они вдвоем заходили в
Белую лошадь
.
— Кто тебе сказал?
— Люси, барменша. И еще человек с полдюжины видели, как они вошли туда
вместе, а потом, не выпив ни глотка, сорвались с места и куда-то умчались,
словно за ними гнались черти. Люси говорит, она и моргнуть не успела, как
Бэджер Коллинз присуседился к их нетронутому пиву и выхлестал обе порции!
Он расхохотался, но Пегги Сью даже не улыбнулась.
— Как будто мало тебе забот! — тяжело выдохнула она, подняв на
него измученные запавшие глаза — глаза старухи.
— Пегги Сью, что стряслось? Вот уже который день ты сама не своя!
— Еще бы! — с тяжелым вздохом проговорила она.
— Да что случилось?
Она часто заморгала и шмыгнула носом.
— Шеп, я... я опять беременна.
— Вот черт!
Шеп обалдело потряс головой. Вот так история! Как же он прокормит пятерых
ребятишек? Его заработка и на четверых-то еле хватает...
Прикончив пиво и швырнув в мусорное ведро пустую банку, он двинулся к жене,
намереваясь ее обнять, но Пегги Сью отскочила и выставила перед собой нож.
Лезвие тускло блеснуло в продымленном воздухе.
И больше не подходи ко мне, слышишь?!
Да я...
— Я серьезно. Ты ляжешь в больницу и сделаешь операцию. А до этого — не
смей ко мне близко подходить, или узнаешь у меня! — Шеп понял, что она
и вправду не шутит. — Мы оба знаем, что еще одного ребенка нам не
осилить.
— Может быть, избавиться от него? — неуверенно произнес он.
— Не пойдет. Ты же знаешь, что я об этом думаю.
Конечно, знает. Шеп помнил их споры перед тем, как появились на свет Кендис
и Донни. Пегги Сью ни в какую не соглашалась на аборт. А сам Шеп оба раза
обещал сделать вазэктомию, но выполнять обещание, разумеется, не собирался.
Будь он проклят, если подпустит к своим яйцам какого-то коновала со
скальпелем!
— Ничего, как-нибудь образуется.
— Ты знаешь, что делать. — Пегги Сью решительно взмахнула
ножом. — Сделай операцию, Шеп. А потом добудь себе место шерифа. Я
устала жить впроголодь. Пока этого не сделаешь, я тебя близко к себе не
подпущу!
— Но послушай, детка...
— Хватит с меня твоих
деток
! — отрезала она. — Посмей
только распустить руки! И имей в виду: я не передумаю. Так что, если не
хочешь остаток жизни проходить на взводе, словно призовой бык судьи Коула,
лучше тебе получить это место.
В этот миг со дв
...Закладка в соц.сетях
