Жанр: Любовные романы
Блудная дочь
... вниз и
исчезающей за поясом джинсов, так низко — слишком низко! — сидящих на
бедрах. — И... может, накинешь что-нибудь?
— Я тебя смущаю? — поинтересовался он, сверкнув белозубой улыбкой.
— Мечтай-мечтай, Невада Смит!
— Вот я и мечтаю. О тебе.
Взгляды их встретились. Краски заката меркли, и на Техас стремительно
опускалась тьма; сверчки уже завели свою ночную песню, а в глазах Нейва
Шелби читала желание, жаркое, словно лето в прерии, мощное и реальное, как
сама жизнь.
— Ладно, хватит шутить, — отрезала она, чувствуя, что голос ее
звучит чересчур резко, а в горле сухо, словно в пересохшем колодце.
Он молчал, глядя на нее со странной кривой усмешкой. На миг Шелби
почудилось, что сейчас он снова ее поцелует — она напряглась в ожидании, не
в силах даже дышать. Но Нейв шагнул к порогу и распахнул исцарапанную дверь:
— Входи, Шелби. Я угощу тебя пивом, и мы спокойно все обсудим.
— Пива не надо. Просто поговорим о том, как будем искать дочь.
— Как скажешь.
Шелби ему не слишком поверила. Невада Смит — не из тех людей, что
подчиняются чужим желаниям; из-за этого-то он десять лет назад и лишился
полицейского значка. Она вошла; следом, вывалив язык, заковылял Крокетт.
Невада вошел последним, бесшумно прикрыв за собой дверь.
— Если не хочешь пива, у меня есть
Блэк Велвет
и
Джек
Дэниелс
, — предложил он, играя роль гостеприимного хозяина.
— Я сказала, не надо.
Он плеснул себе полстакана виски.
— Может быть,
Перье
?
Шардонне
?
— Очень смешно. Хватит, Нейв.
— Ладно, ладно.
Пока Нейв убирал бутылку, Шелби украдкой оглядывалась кругом. Еще в прошлый
раз она заметила, что Нейв содержит свой дом в безукоризненной чистоте, но
вся мебель у него старая, по меньшей мере двадцатилетней давности. Кофейный
столик завален газетами и журналами со следами собачьих зубов.
Нейв закрыл бар и двинулся к выцветшей до белизны кушетке, как вдруг из-за
кухонной двери послышался трезвон телефона. Нейв вышел на кухню и снял
трубку древнего настенного аппарата.
— Смит, — коротко бросил он.
Устроившись на кожаной оттоманке у дверей, Шелби наблюдала за ним — и
видела, как он вдруг напрягся, словно зверь, готовый к прыжку.
— На каком острове? — переспросил он.
Взгляды их встретились, и по спине у Шелби пробежал холодок дурного
предчувствия.
— И больше не практикует? — спрашивал Нейв.
У Шелби заколотилось сердце. О ком он говорит — о докторе Причарте? Вскочив
с места, она бросилась к нему.
— Уверен? Ага, понятно... — На лице его отразилось
раздражение. — Да уж, догадался. Спасибо. Ладно, бывай.
— Кто это звонил? Есть новости? — подбежала с вопросами Шелби,
едва он повесил трубку.
— У меня для тебя две новости — хорошая и плохая.
— Начни с хорошей.
— Звонил мой друг-детектив. Я уже говорил, что попросил его кое-что
разузнать. Он полагает, что врач, принимавший у тебя роды, сейчас живет на
одном из Карибских островов.
— Полагает? Значит, не уверен? — уточнила Шелби.
— Сейчас проверяет информацию.
— А откуда он узнал?
— Не задавай глупых вопросов. Узнал, и все.
— Послушай, Нейв, я хочу быть уверена, что в нашем деле все чисто.
— Что значит
чисто
?
— Ну... что все законно.
— Тебе это так важно?
— Конечно!
— Какая тебе разница?
— И кто из нас теперь задает глупые вопросы? Представь, что нам
придется доказывать в суде, что Элизабет — наша дочь! Если выяснится, что мы
вели расследование незаконными методами, это может все испортить!
— Не переживай раньше времени. Это мой старый армейский приятель.
Раньше служил в полиции, теперь сам себе хозяин. Он знает, что делает. Если
найти Причарта и Элизабет в силах человеческих — он их найдет. Разве ты не
этого хочешь?
— Этого, но...
— Вот и успокойся.
— Хорошо, кто он такой? Имя-то у него есть? Большие натруженные руки
Нейва легли ей на плечи.
— Я еще не все сказал. Ты забыла о дурной новости.
— Какой? — прошептала она, со страхом глядя в его суровое,
напряженное лицо.
— Росс Маккаллум вышел из тюрьмы.
Шелби вздрогнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Он уже здесь.
Шелби, наверно, пошатнулась бы, если бы не сильные руки Нейва. Но она
приказала себе держаться, не раскисать. Росс Маккаллум ничего ей не сделает
— не посмеет.
— Это тебе тоже твой друг по телефону сказал?
— Нет. Сам узнал сегодня утром. Шеп Марсон был так добр, что поставил
меня в известность.
— Шеп Марсон добрым не бывает, — проговорила Шелби, отстраняясь от
Нейва.
Маккаллум и Марсон — один другого стоит!
— Согласен. Кстати, поговаривают, что на будущий год он намерен
избираться в шерифы. И теперь из кожи вон лезет, чтобы сделать себе имя.
— Этого еще не хватало! — пробормотала Шелби
и, вернувшись в комнату, почти рухнула на оттоманку. — Знаешь, я
передумала. Плесни-ка мне виски.
Так вот он какой — Бэд-Лак, штат Техас!
Притормозив на холме перед спуском в долину, Катрина Неделески скептически
озирала открывшийся ее взору городишко. Бог свидетель, окрестили его удачно:
с первого взгляда видно, что жизнь в городке еле теплится и на чудесное
исцеление надеяться не стоит.
Две-три лавчонки, единственная бензоколонка, пара забегаловок, набор
одинаковых безликих церквушек — и все такое убогое, скособоченное,
облупившееся! Мерзость запустения, да и только. Кажется, что от Далласа этот
городок отделяют не несколько сот миль, а пара сотен световых лет. Или пять
десятилетий.
— Ладно, хватит философии! — проворчала Катрина себе под нос и,
смотрясь в зеркальце заднего вида, подкрасила губы тающей от жары помадой.
Кондиционер в дряхлом
Эскорте
работал на пределе, а радиатор натужно
шипел. Ничего, если повезет, уже через несколько месяцев Катрина сменит
Форд
на новенький
Порше
, или
БМВ
, или, быть может, даже
Мустанг
—
словом, на шикарную машину, из тех, что всем своим видом кричат о больших
деньгах.
А еще, — мечтала Катрина, — непременно куплю фарфоровый
сервиз с пейзажами!
Что будет на пейзажах, она пока не знала, но уж точно
не Бэд-Лак. Хотя именно Бэд-Лак станет ее счастливым билетом в мир богатства
и славы. Именно здесь, в этой богом забытой точке на карте, Катрина
надеялась раскрыть кровавую тайну десятилетней давности, обрести заслуженную
известность, выбраться из долгов и заплатить по кое-каким старым счетам.
Словом, убить трех зайцев одним выстрелом.
Поскорее бы!
Потная блузка липла к телу, в горле пересохло; после нескольких часов,
проведенных за рулем, ломило спину и раскалывалась голова. Катрина молила
бога об одном: чтобы в этой распроклятой дыре нашелся хоть какой-нибудь
мотель. Откинув волосы с лица, она вышла из машины.
Вечер стремительно сменялся ночью; кое-где на улице уже зажглись тусклые
голубые фонари, и мошкара всех сортов обреченно билась о стекло в поисках
света. Но и в неверном искусственном освещении город выглядел ненамного
краше, чем при свете солнца, — словно перезрелая красотка, помочь
которой может разве что пластическая операция. Все вокруг буквально кричало
о дряхлости и умирании — не благородной и романтичной старине, нет, скорее
уж о старческом маразме. Напротив аптеки Катрина заметила проржавевший
почтовый ящик. Господи боже, они здесь что, понятия не имеют об электронной
почте?
Катрина перешла улицу и поднялась на крыльцо продуктового магазина. Ветер,
неведомо откуда взявшийся, трепал ей юбку. Мимо проехал запыленный грузовик;
следом промчались двое мальчишек на велосипедах. На тротуаре подпирали стену
трое подростков — из тех, у кого на физиономиях написано, что кончат они в
тюрьме или под забором; когда Катрина проходила мимо, все трое замолчали и
окинули ее нагло-оценивающими взглядами.
Она толкнула дверь и вошла в магазин. Здесь, разгоняя по тесному помещению
потоки раскаленного воздуха, натужно гудел вентилятор; из приемника на
прилавке сквозь треск помех прорывались обрывки латиноамериканской музыки.
Несколько покупателей разглядывали полки, уставленные консервами.
Катрина отошла в глубь торгового зала, к холодильнику с напитками, и достала
себе банку
Доктор Пеппер
. Холодный воздух, повеявший на нее из
холодильника, взбодрил и поднял настроение.
Женщина за прилавком была мексиканкой — как, впрочем, и добрая половина
покупателей. И вдруг неожиданная мысль поразила Катрину. Как же она сразу не
заметила? Правду говорят, дуракам везет! Заплатив за банку содовой и пакетик
М&М
, она подошла к дверям и выглянула за порог. Точно, в витрине
красуется нарисованная от руки вывеска:
Лавка Эстевана
. Рамон Эстеван!
Тот самый, которого убили десять лет назад. И убийца которого недавно
отпущен на свободу.
— Господи, спасибо тебе! — прошептала Катрина и с чувством
отхлебнула содовой.
Отлично. Теперь главное — не сорваться и не испортить все дело. Торопиться
ей некуда. Никто не знает, кто она такая и зачем приехала. Вот и хорошо,
пусть пока не знают.
Она снова вошла в магазин, словно что-то забыла, подошла к прилавку с
газетами и журналами возле кассы и принялась неторопливо перелистывать
глянцевые страницы, а сама чутко прислушивалась ко всему, что творилось
вокруг.
Грузный мужчина с длинными полуседыми лохмами и явной нехваткой зубов во рту
расплатился за сигареты и упаковку пива. Ничего особенного он при этом не
сказал, но назвал продавщицу Вианкой.
Катрина сглотнула улыбку. Отлично. Вианка Эстеван, дочь Района.
Черноволосая, полногрудая, с выразительными темными глазами и открытой
улыбкой. Шутит и кокетничает с покупателями, не забывая сноровисто
отсчитывать мелочь. Сразу видно: дамочка не промах.
Так, а где же ее мать — вдова Рамона? Как там ее звали? Ага, точно: Алоис.
Катрина украдкой огляделась — ни в зале, ни в приоткрытой подсобке старухи
не видать. Быть может, молится в местной католической церквушке или
оплакивает свое горе дома. Ходят слухи, что десять лет назад Алоис
повредилась в уме — не перенесла гибели мужа. А вот о Вианке такого не
скажешь: сообразительная и упорная, она взяла семейное дело в свои руки. Но
где, спрашивается, остальные родственники? Если Катрине не изменяет память,
у Рамона был еще сын, Роберто, — он-то куда делся?
Просматривая
Космополитен
месячной давности, Катрина — ушки на макушке —
прислушивалась к разговорам покупателей. К сожалению, клиенты Вианки
предпочитали сплетничать на родном языке; не один раз Катрина беззвучно
прокляла
сеньора
Уолтерса, своего школьного учителя испанского. Она не
понимала и половины. Однако, судя по всему, понимать было особенно нечего:
по отдельным знакомым словам Катрина угадывала, что рыба в местном озере
совсем не ловится, что чья-то
carаедва не
сгорела во время степного пожара, а какого-то Хорхе жена осчастливила
двойней. Негусто.
Катрина уже готова была плюнуть и уйти, как вдруг ее внимание привлекло
произнесенное кем-то имя Росса Маккаллума. Катрина осторожно взглянула через
плечо — и убедилась, что не ошиблась; выразительные глаза Вианки засверкали,
ноздри затрепетали от сдерживаемого гнева.
Катрина обратилась в слух. К несчастью, быстро произносимых слов она совсем
не понимала, но интонации ясно давали понять, о чем идет речь. Вианка
негодовала, посетители выражали ей сочувствие.
Так-так, думала Катрина, расплачиваясь за ненужные журналы и выходя из
магазина. Кое-что уже есть. Теперь ей предстоит встретиться и поговорить по
душам кое с кем в этом чертовом городишке. И не только ради работы. О нет!
Сногсшибательный репортаж в
Лон стар
— ее давняя мечта; но это еще не все.
У Катрины есть свои причины искать разгадку этой тайны. Личные причины.
Глава 6
— Чтоб ты провалился, Нейв Смит! — простонала Шелби, скатываясь с
кровати.
От недосыпа раскалывалась голова. Полночи Шелби проворочалась без сна, а
когда наконец сомкнула веки, и во сне ее преследовали лица Нейва, отца,
давно потерянной дочери—и иные картины прошлого, безобразные и страшные,
которые она много лет старалась забыть.
Ныли мускулы, ломило челюсти — должно быть, во сне она до боли стискивала
зубы. Потирая лоб, Шелби сдернула с крючка банный халат. Тревога и тоска по
дочери, страх перед Маккаллумом — все это понятно; но своим неожиданным и
нежеланным чувствам к Нейву Смиту она не могла найти объяснения.
Да, десять лет назад она его любила. И что с того?
Господи помилуй, ей было семнадцать лет! Кто в этом возрасте не влюбляется
по уши — и обычно в самых неподходящих людей? С тех пор много воды утекло.
Давно пора забыть о детских глупостях и жить дальше.
Шелби накинула халат, затянула его на поясе, сунула ноги в шлепанцы и
подошла к окну. Образ Нейва — бронзовая кожа, тугие мышцы, суровый
недоверчивый взгляд — стоял перед глазами как живой, и Шелби досадливо
тряхнула головой, прогоняя призрак.
— Забудь о нем!
Внизу расстилалась чистая гладь бассейна; лучи солнца, ветвями пекана
расколотые на тысячи солнечных зайчиков, плясали и подмигивали в бирюзовой
воде.
Шелби вдруг вспомнилось, как они с Нейвом любили друг друга перед грозой:
хрупкое девичье тело сплеталось с сильным телом мужчины, а в воздухе витал
тревожный запах надвигающейся грозы. Наивная девчонка, отважная беззаветной
отвагой юности, она любила Нейва, не зная — и не желая знать, — куда
приведет ее эта любовь.
— Дура великовозрастная! Кретинка! — обругала себя Шелби,
повернувшись к зеркалу и заметив, что на щеках выступил румянец, а зрачки
подозрительно расширились. — Забудь о нем наконец! — Она погрозила
своему отражению щеткой для волос. — Имей в виду: второй раз ты в такую
историю не вляпаешься. Я не позволю.
Еще чего не хватало — связаться с мужчиной из Бэд-Лака! В особенности — с
нищим ковбоем, не вылезающим из седла. Да ни за что на свете! Шелби давно
уже решила, чего хочет от жизни и какой спутник ей нужен: скотовод-неудачник
в заскорузлых от грязи джинсах и выцветшей футболке в ее планы на будущее не
входил. Это она уже проходила — спасибо, с нее хватит.
Когда (и если) Шелби решит завести семью, ее мужем станет солидный
образованный мужчина. Бизнесмен, лучше всего — владелец собственного дела.
Элегантный, галантный, утонченный, хорошо воспитанный, если уж на то пошло!
И с чего ей вообще лезут в голову такие мысли? Шелби принялась расчесывать
волосы, сердито дергая щеткой рыжеватые пряди. Подумаешь, плохо спала ночью!
Подумаешь, всего-навсего поцелуй! Другие каждый день с кем-то целуются—и
ничего.
Шелби снова бросила взгляд за окно. Надо встряхнуться, развеяться,
прочистить мозги. В былые времена, когда она жила дома, помогало купание или
прогулка верхом. В Сиэтле Шелби приучилась бегать по утрам — и в ветер, и в
дождь, а, набегавшись до упаду, вознаграждала себя в маленькой кофейне по
пути на работу чашечкой эспрессо. Но в такую жару, как сейчас, не побегаешь.
А бассейн, чистый и прозрачный, манил прохладной глубиной. Решено.
Порывшись в шкафу, Шелби обнаружила старый цельный купальник, который, как
ни странно, и десять лет спустя пришелся ей впору. Она натянула купальник,
закрутила волосы в хвост и, набросив сверху халат и повесив на шею
полотенце, поспешила по задней лестнице вниз. У дверей на кухню ее встретил
аппетитный аромат кофе и звон тарелок.
—
Nina! — заулыбалась
своей питомице Лидия. — Решила поплавать?
— Да, хочу взбодриться. — Шелби плеснула себе кофе из стеклянного
кофейника.
— А потом завтракать. У нас сегодня вафли с персиками и земляникой.
Твой отец с утра уехал на работу, но говорил, что к завтраку вернется, так
что я и на него готовлю.
— Я обычно не завтракаю, — покачала головой Шелби. Заметив, как
вытянулось лицо у экономки, она добавила извиняющимся тоном: — Да нет, с
удовольствием отведаю твоей стряпни. Просто в Сиэтле я приучилась обходиться
с утра чашечкой кофе. На северо-западе все так делают.
— Но теперь ты дома.
— Это ненадолго.
Шелби шагнула через порог — и попала в объятия раскаленного техасского
воздуха. Оставив кофе на стеклянном столике у бассейна, она подошла к
бортику, сбросила халат и прыгнула в воду. От холодной воды у нее захватило
дух. Шелби вынырнула и поплыла ровными размашистыми гребками, чувствуя, как
проясняется в голове, как кровь быстрее бежит по жилам. Небеса сияли
бездонной синевой, и все выше поднимался над верхушками пеканов чистый
бриллиант солнца.
Вдох — гребок — выдох. Вдох — гребок — выдох. Шелби нашла свой ритм и теперь
спокойно обдумывала предстоящий день. Для начала она позвонит Нейву и
выяснит, как зовут его приятеля-детектива. Посмотрим, сумеют ли они имеете
разыскать доктора Причарта. Он, как видно, спрятался на славу — и
неудивительно. За такое дело ему светит не только потеря лицензии, но,
возможно, и тюрьма. Однако Шелби не стремилась отомстить. Она хотела одного
— узнать правду.
Значит, тебе придется снова встречаться с Нейвом
.
Что ж делать, это неизбежно. Он ведь — отец ее ребенка.
Полно, так ли?
Шелби мысленно дала себе пинка. Об этом она думать не станет. Не позволит
себе об этом вспоминать.
Вдох — гребок — выдох. Вдох — гребок — выдох.
И все же отцом Элизабет может быть и Росс Маккаллум. Такая возможность
существует
.
Шелби сбилась с ритма; к горлу подкатила тошнота. Нет, нет! Такого быть не
может. Просто невозможно. Немыслимо.
Не лги себе, Шелби. От других ты требуешь честности — так не обманывай сама
себя!
Вдох — гребок — выдох. Думай о хорошем. Вдох. Гребок.
Росс Маккаллум может быть...
— Нет, черт побери! — воскликнула она вслух. Шелби доплыла до
мелкого края бассейна, встала на ноги и встряхнула мокрой головой.
— Что
нет
? — словно громом поразил ее голос Нейва.На миг Шелби
вообразила, что грезит наяву. Но нет, Нейв Смит — самый настоящий, из плоти
и крови — сидел за столиком у борта бассейна, и рядом с ее чашкой кофе
дымилась еще одна. Сегодня Нейв нарядился в чистые джинсы и отглаженную
рубашку; глаза надежно прячутся за темными очками, на щеках — ни следа
щетины, темные волосы аккуратно зачесаны назад, хоть Шелби и подозревала,
что долго они в таком виде не останутся — сколько она помнила Нейва, волосы
всегда падали ему на лоб и лезли в глаза.
— Что ты здесь делаешь?
— Ты вчера как-то быстро распрощалась.
Что верно, то верно. Услышав, что Росс Маккаллум вернулся в Бэд-Лак, Шелби
пробормотала какие-то извинения, выскочила из лачуги Нейва, прыгнула за руль
Кадиллака
и бросилась назад, в город, так, словно за ней черти гнались.
Разговоры с Нейвом — одно дело, а вот встреча лицом к лицу с Россом
Маккаллумом — совсем иное. Хоть Шелби и знала, что он должен освободиться,
при известии, что Росс уже в городе, все внутренности ее превратились в
студень.
— Меня расстроила твоя новость, — объяснила Шелби. Схватившись за
бортик, она подтянулась, ловким движением выбралась из воды и поднялась на
ноги с полотенцем в руках. — Так ты не ответил на вопрос: что ты здесь
делаешь?
— Я-то думал, мы с тобой партнеры.
— Партнеры? — с внезапной подозрительностью повторила она, но тут
же сообразила, что он не имеет в виду ничего дурного. — А-а... —
протянула Шелби, торопливо вытираясь под пристальным взглядом Нейва.
— Ну да. Вместе ищем нашу дочь.
— Ты сам так захотел.
— Знаю.
Шелби вытерла лицо, отбросила полотенце и потянулась за халатом.
— Узнал еще что-нибудь? — Вопрос об отцовстве она решила пока
оставить в стороне. — И, кстати, как зовут твоего детектива? Имя-то у
него есть?
— Билл Левинсон. Нет, пока ничего нового. Но вчера мы с тобой так и не
разработали план.
Шелби сунула руки в рукава халата и босиком подошла к столу. Немало усилий
воли требовалось ей, чтобы не замечать, какие у Нейва длинные ноги, как
стройна талия, как широки плечи. Вдруг снова вспомнилось, как он вчера
прижал ее к стене, словно ягуар — ошеломленную добычу.
Снова перехватило дыхание, и Шелби сердито приказала себе не думать об этом.
Не глупо ли — сходить с ума из-за какого-то несчастного поцелуя!
— Значит, у тебя есть план? — кашлянув, поинтересовалась она.
— Думаю, да.
В этот миг задняя дверь отворилась, и во дворик вышла Лидия с полным
подносом.
— Я вам завтрак принесла, — сообщила она, сияя улыбкой. — На
двоих.
Нейв собирался было возразить, но Шелби его остановила:
Даже не спорь. Лидия смысл своей жизни видит в том, чтобы откармливать на
убой всех, кто появляется в доме.
Но...
— Совершенно верно! — гордо сверкая золотыми коронками,
подтвердила экономка.
— Так что ешь и радуйся, — закончила Шелби.
Она помогла Лидии накрыть на стол; минуту спустя на стеклянном столике уже
стояли вафли, посыпанные сахарной пудрой, фрукты, ломтики бекона, кувшин
апельсинового сока, вода и сверкающий кофейник.
— Лидия, выглядит все просто потрясающе! — заметила Шелби, пока
экономка раскладывала салфетки и устанавливала посреди стола одинокую желтую
розу в высокой вазе.
— В самом деле, это что-то! — подтвердил Нейв.
—
Gracias. — Зардевшись
от комплиментов, Лидия повернулась, чтобы идти на кухню, но в этот миг
внимание ее привлек садовник, подрезавший в дальнем углу сада разросшиеся
кусты ломоноса с пурпурными цветами. — Прошу прощения.
И, грозно нахмурившись, она поспешила туда — как видно, углядела в действиях
садовника какой-то непорядок. Ясно было, что бедняге сейчас достанется.
— По вопросам питания с Лидией лучше не спорить, — улыбнулась
Шелби, принимаясь за завтрак. — Знаешь, я удивлена, что ты пришел
сюда. — Посерьезнев, она подняла взгляд на Нейва. — Из-за отца.
— Хочешь сказать, меня здесь не ждут с распростертыми объятиями?
— И это разбивает тебе сердце? — поддразнила она. Секунду
поколебавшись, он ответил:
— У меня нет сердца. — Темные глаза его встретились с ее
взглядом. — По крайней мере так мне говорили.
Он придвинулся ближе и перед мысленным взором Шелби явственно встала их
последняя встреча — ожесточенная ссора, жестокие слова, брошенные в лицо.
— Ладно, неважно. С судьей мы и вправду кое в чем расходимся. Но это не
причина, чтобы нам с тобой не вести дело начистоту.
— О чем ты? — У нее вдруг пропал аппетит.
— Предположим, мы найдем Элизабет.
— Найдем. Я найду.
— Хорошо, и что потом? Что ты намерена делать дальше? — спросил
Нейв, пристально глядя ей в лицо сощуренными глазами.
— Встретиться с ней.
— То есть с ее родителями.
— С приемными родителями, — уточнила Шелби, отправляя в рот
кусочек вафли.
— А потом? — не отставал он. — Что, если они не захотят
делить дочь с тобой? Если отправятся в суд, чтобы защитить свои права? Что,
если твое появление повредит девочке или ее семье? Об этом ты подумала?
Еще бы не думать! Что же, если не это, полночи не давало ей заснуть?
— Конечно, — ответила она, с трудом заставив себя проглотить
разжеванный кусок. Вафли казались безвкусными, словно пригоршни пыли.
— Но все равно ты хочешь сделать по-своему.
— Да. — Шелби положила вилку. — Не хочешь в этом участвовать
— не надо. Тебе никто руки не выкручива
...Закладка в соц.сетях
