Жанр: Любовные романы
Пробуждение Атлантиды
...да никому не доверяйте.
Дворец Принца Конлана, Атлантида — Мне это не нравится, — сказал Джастис, проходя по мраморному
полу военной комнаты Конлана. Вэн смотрел, как воин со своим обычным мечом в
ножнах на спине, мерил комнату длинными шагами. Воин бродил, не
останавливаясь уже около двенадцати минут с тех пор, как они начали
собираться.
После частной встречи с Вэном Конлан созвал воинов на совет, чтобы обсудить
угрозу со стороны Калигулы, возрастающую активность вампиров в районе
Сиэтла, и что во имя девяти кругов ада, Эрин Коннорс сотворила с его братом.
Вэн вздохнул. Сказать, что он был озадачен, значило ничего не сказать. Он не
двигался со своего поста у стены напротив главной двери. Стать между любой
возможной опасностью и братом — вот это было его обязанностью и правом в
качестве Королевского Мстителя.
Не то, что бы Конлан не мог сам позаботиться о себе. Вэн посмотрел на своего
старшего брата, наследника престола. Конлан был похож на него, хотя,
вероятно, на дюйм ниже. Принц сидел в своем кресле возле большого круглого
деревянного стола, глядя по сторонам, но ничего не говорил.
Вэн, наконец, ответил на риторическое замечание воина, чтобы облегчить
напряжение в комнате.
— Тебе ничего не нравится, Джастис. Ты не хочешь уточнить?
Джастис перестал бродить и развернулся лицом к Вэну, его голубая коса до
талии пролетела вслед.
— Не насмехайся над моим беспокойством, лорд Мститель. Ты слишком
хорошо знаешь, что мои инстинкты много раз спасали твой королевский зад.
Это было совершенно точно, поэтому Вэн не смог испытать раздражение.
— И что с того? Но ведь твои услуги по спасению моей задницы
воздавались сторицей. — Он осмотрел комнату, других представителей
элитной охраны Конлана, Семерки, которые участвовали с ним в битвах больше,
чем можно было бы сосчитать.
Бреннан, как всегда без эмоций, неспособный чувствовать из-за проклятья. Он
и Алексиос вернулись в Атлантиду незадолго до Вэна. Алексиос был мрачным и
неулыбчивым. Что-то умерло в воине, когда Анубиза держала его в плену.
Теперь же он улыбался, только убивая кого-то. Вэн всё еще не знал, насколько
этот воин вышел из того свирепого состояния, в котором его нашли; вампирская
богиня пытала мастерски.
Черт, как замечательно, что она умерла. Кристоф с горящими глазами от едва сдерживаемой силы. Самый нестабильный из
всех. Рядом с ним — Дэнал, самый молодой по возрасту, но воин, умерший и
возвращенный к жизни благодаря смертельной жертве Райли. Его возраст в
двести двадцать с чем-то лет давил сильнее на юношу, чем прежде.
И их отсутствующий коллега Бастиен всё еще находился во Флориде, устраивая
союз с оборотнями. И свой собственный союз с помощью смешения душ с
вэрпантерой, в которую он влюбился, если принимать всерьез истории Дэнала.
Но Вэн предпочитал концепцию
верю тому, что вижу
.
Заговорил Алексиос, вырвав Мстителя из мечтаний.
— Ты, правда, хочешь тратить наше время, сравнивая насечки на мечах,
Лорд Джастис? — он стоял рядом с окном, часть его лица, покрытая
шрамами, была повернута к стене и оставалась вне поля зрения.
Поднял руку Конлан, и Джастис не стал выкрикивать в ответ, что стоило
сильного напряжения мышц. Воин был так же плох, как Кристоф. Он обладал
таким большим самомнением, что любой просто обязан был выбить это из него в
настоящее время. Вероятно, скорее раньше, чем позже. Вэн надеялся быть этому
свидетелем.
А может даже принять участие. Вероятно, он поборолся бы один с Кристофом и
Джастисом просто для того, чтобы избавиться от напряжения.
— Мне это тоже не нравится, — заметил Конлан ровным
голосом. — Вэн — мой брат, и по какой-то странной причине моя будущая
королева, кажется, по-сестрински любит его.
Дэнал рассмеялся.
— Она настолько мила, что нравится всем. Мой повелитель. Она даже любит
Кристофа.
Кристоф насмешливо рыкнул на молодого воина и потянулся, чтобы треснуть того
по затылку, но юный воин пригнулся и ухмыльнулся.
Губы принца скривились в подобии улыбки, но его лицо осталось мрачным.
— Какие бы ни были причины, Райли бы предпочла, чтобы Вэн оставался в
Атлантиде, чтобы он был поблизости, пока она... проходит через эти
трудности. Однако, она борец в сердце и осознает, что мы обязаны продолжить
нашу миссию по защите человечества. Мы, являющиеся воинами Посейдона, не
можем поступить по-другому.
По комнате пронеслось ледяное дуновение, и большинство воинов, стоящих
вокруг стола невольно отступили на шаг. После почти трех столетий в качестве
Верховного жреца фирменное появление Аларика выявлялось безошибочно. Он нес
с собой силу Посейдона, невидимую для дыхания даже в бесформенном воздушном
состоянии. Бреннан, устроившийся на стуле за столом возле Конлана, слегка
поклонился и отошел к собственному месту.
Аларик материализовался в течение нескольких сердцебиений, в одно мгновение
холодный воздух, словно угрожающий шепот смертности, прошел по позвоночнику
Вэна, в следующее мгновение Аларик стоял перед ними, сжав руки в кулаки на
рукоятках кинжалов, инкрустированных изумрудами. Он был одет во всё черное,
как всегда, словно какой-то атлантийский ангел смерти.
Верховный жрец осмотрел комнату, как будто в течение нескольких секунд
взвесил и измерил калибр мужчин. Его взгляд дольше всех остановился на Вэне.
— Твоя ведьма — певчая драгоценных камней, — заявил он прежде, чем
грациозно опустился на стул.
Разумеется, он — символ магии Посейдона во плоти, или так было по
традиции
, — подумал Вэн с мрачным весельем. —
Если бы он хотел
вырвать сердце, бьющееся в моей груди, он, вероятно, и это сделал бы
грациозно
.
На малейшую долю секунды он увидел видение смерти Лорда верховного вампира
Варравы от изящной руки Анубизы, но вытолкнул это воспоминание из своей
памяти.
Внезапно, слова Аларика скользнули в сознание Вэна.
— Что? Я думал, что певчие драгоценных камней были мифом. И чем бы она
ни была, она не моя ведьма.
— Миф? Как и анэши? — сухо поинтересовался жрец.
— Ух ты, храмовая крыса, ты только что пошутил? — мужчина поднял
брови. Он не слышал ни намека на фирменный, сухой, как мертвое море, юмор с
тех пор, как Аларик впервые встретился с сестрой Райли, Квинн.
— Я не нахожу ничего смешного в том факте, что древние мифы словно
сходят со страниц свитков, — возразил Аларик, его глаза горели изумрудно-
зеленым, предупреждая про его раздражение. — Сначала появились Райли и
Квинн. Они обе — анэши, эмоциональные эмпаты, вышедшие из легенд, потерянных
в водах времени. Теперь Вэн описывает ведьму-человека, которая резонирует
лирической силой певчей драгоценных камней. Кто знает, что будет в следующий
раз?
— Я голосую за Зубную фею, — потянул Вэн. — Может, поездка на
единороге.
— А что такое Зубная Фея? — спросил Дэнал, сведя брови вместе, так
напоминая мальчишку и так часто выводя Вэна из себя своими бесконечными
вопросами.
Мститель фыркнул, но прежде, чем он смог пояснить, — ладно
посмеяться, — наконец заговорил Бреннан.
— Если эта женщина...
— Эрин, — сказал Вэн, безотчетно испытывая раздражение. — Ее
имя — Эрин Коннорс. Не
эта женщина
, не
ведьма
, а Эрин. Она прекрасная,
достаточно храбрая, чтобы добровольно пойти на союз с нами против Калигулы,
поэтому, по крайней мере, она заслуживает, чтобы ее называли по
имени, — он постукивал носком сапога по полу. — Всё равно, мы не
знаем наверняка, является ли она певчей драгоценных камней. Черт, да
наверно, я услышал ее iPod.
Бреннан продолжал, словно его не прерывали.
— Если Эрин Коннорс в действительности певчая драгоценных камней, и ее
песня затрагивает гармонию в Вэне, вероятно, я должен заключить союз с
волшебным контингентом Сиэтла. Я немного изучал древние мифы и пророчества.
Они говорят о резонансе звуков драгоценного камня в эмоциях певчего, —
он осмотрел комнату и потом сфокусировался на Вэне. — И явно в эмоциях
того, кто способен на смешение душ с певчей драгоценных камней.
— Нет! — Вэн оттолкнулся от стены. — Нет, — продолжил
он, заставляя себя обрести спокойствие. — Конлан поручил мне эту
задачу, и я намереваюсь завершить ее. Да, правда, что у тебя нет видимых
эмоций, Бреннан. С того чертового проклятия, я имею в виду. Но вспомни, что
Квинн обнаружила что-то глубоко внутри тебя. Если Эрин в действительности
певчая драгоценных камней, и это дерьмо про резонанс — настоящее, значит,
имеет смысл то, что она может пройти сквозь твой барьер.
Он повернулся лицом к Конлану и Аларику.
— Я сделаю это, брат. Если кто-то и будет формировать союз с Эрин и ее
группой, и, черт побери, пусть это буду я.
— Очевидно, что королевский мститель принял решение, — подвел итог
Конлан, в его словах содержался намек на сарказм. — В любом случае, мне
нужно, чтобы Бреннан занялся сообщением про эмоционального инкуба, который
убивает людей в Нью-Йорке.
— Вот и еще мифы, сошедшие со страниц, — заметил Аларик.
— Может, это неправда, — продолжал Конлан. — Но если это так,
то Бреннан — единственный, кто может сразиться с подобным созданием.
— Ладно, что бы это ни было. Мы можем вернуться к Эрин и к тому, что,
во имя девяти кругов ада, такое певчая драгоценных камней? Что мне с ней
делать? — спросил Вэн, повернувшись спиной к Конлану и Аларику и
уставившись на сложенные руки. Вероятно, Джастис прекрасно придумал
побродить. Ему нужно или сжечь немного напряжения или кого-то ударить. И не
лучшее время выбрал его спарринг партнер Бастиен, чтобы застрять с
вэрпантерой.
Аларик кивнул.
— Певчая драгоценных камней душой резонирует с природой камней земли.
Некоторые записи указывают, что прежде это был талант эльфийского народа
среди фэйри.
— Великолепно. Теперь Эрин становится родственницей Зубной фее, —
прорычал Вэн, подняв голову.
— Давайте поговорим про Калигулу, — сказал Аларик. —
Вероятно, он ищет способ объединить силу Варравы со своей. Мы знали, что в
иерархии вампиров произошло политическое движение, однако всё могло быть
неточным.
— А разве там осталась иерархия? — ответил Кристоф. — Теперь,
когда их богини больше нет, разве они не все стали изменниками? Может, мы
никому не оказали услуги, убив ее. А разве она могла их держать в узде?
Алексиос выступил вперед, сжимая и разжимая кулаки.
— Не сомневайся, что Конлан и Райли оказали миру услугу, как ты и
сказал, убив злую мерзость — Анубизу, — сказал он, стараясь оставаться
спокойным, несмотря на грубый голос. — По крайней мере, мне они оказали
услугу, которую я никогда не сумею компенсировать.
Конлан встал и поклонился воину.
— Алексиос. Если и был долг, то я должен был тебе за то, что ты отдал
свою жизнь в ее руки, чтобы найти меня. Никогда не сомневайся, что я не
помню это каждый день моей жизни.
Молчание гулко звучало в комнате, туго натянутое между ними, — они оба
пережили невообразимые пытки в руках Анубизы.
Наконец, Бреннан прервал тишину.
— Я не верю в совпадения. Если Калигула работает в этой сфере, то это
он стоит за сильным увеличением числа новообращенных вампиров.
— Зачем? Зачем он так поступает? Ведь вампира нельзя контролировать
первые год-два, то зачем ему это? — спросил Джастис.
— Хотя это странно предполагать, что вампиру нужна причина, чтобы
устроить неприятности, что вероятно просто глупо.
Вэн кивнул.
— Я соглашусь со всем этим. Никаких совпадений, вампиры устраивали
неприятности без причины, и Джастис глуп, — с этими словами он
ухмыльнулся Джастису.
Дэнал и Кристоф рассмеялись, нарушив напряжение, но синеволосый воин,
казалось, вовсе не испытывал веселья. Он смотрел на Вэна.
— Смейся, Вэн Хельсинг. Кажется, что твоя маленькая певчая драгоценных
камней добралась до тебя, — он рассмеялся. — Эй, если это
проблема, буду рад заняться ею для тебя. Кажется, что она очень интересная
женщина.
Вэн шутил с Джастисом насчет женщин два столетия, но внезапно, с этим
предложением что-то изменилось. Кто-то изменился.
Он сам изменился.
— Даже не думай об этом, — прорычал он, всё веселье покинуло его
голос. — Держись подальше от Эрин.
Резкий вздох Дэнала показался предупреждением, заставив Вэна достать кинжалы
одним плавным движением и развернуться лицом к угрозе. Но дверь комнаты
оставалась крепко закрытой, и единственной угрозой в комнате были выражения
шока на лицах Дэнала, Алексиоса и Кристофа. Вэн смотрел на их широко
раскрытые глаза, прищурившись.
— Что? Почему вы так на меня смотрите?
Пока Конлан и Аларик одновременно поднялись со своих мест, Дэнал обошел
вокруг стола, пока не оказался лицом к лицу с Вэном.
— Твои глаза. Они... они сияют, — ответил он, в его словах
сквозило изумление. — В середине есть странное сине-зеленое пламя. Это
похоже...
— Это пламя Посейдона, — заметил Бреннан. — И так как ты не
собираешься достигнуть смешения душ с нами, кажется, что твоя певчая
драгоценных камней задела тебя сильнее, чем ты осознаешь.
Вэн плотно закрыл глаза, чтобы не смотреть на них. Чтобы погасить огонь.
Надеялся, что это сработает. Каким-то образом зная, что этого не произойдет.
— Вэн? — раздался голос Конлана, всё еще спокойный, но
напоминающий королевский приказ.
— Если ли что-то, что ты хотел бы рассказать про Эрин Коннорс?
Вэн пробормотал несколько любимых ругательств на древнеатлантийском, потом
решил попытаться вести себя как обычно.
— Ну. Теперь, когда ты упомянул об этом...
Штаб-квартира Круга Света Сиэтла Эрин стояла в центре круга, пытаясь взять под контроль дрожь в коленях.
Никогда еще ее не вызывали прежде особого полуночного собрания верховных
жриц группы, и она не знала, чего ожидать. В комнате, освещенной светом
свечей, стояли в рядок крепкие деревянные книжные шкафы, и тяжелые, цвета
полуночной синевы, занавески содержали торжественную атмосферу абсолютного
отключения ее силы с того момента, как она переступила через порог. Комната,
должно быть, защищена самой могущественной магией; Эрин не слышала ни звука
песни от больших жеод, которые располагались на шкафах. Камни на ее пальцах
также оставались темными и неподвижными.
Слухи о Молчании, которые она слышала, воспитываясь тут, возникли из памяти
и остались в сознании.
К несчастью, слухи привели с собой приятелей. Страх и отчаяние. Во второй
раз за вечер, она была отрезана от своей силы. Она пообещала себе: снова
этого не произойдет. Эрин расправила плечи и подошла к громадному столу в
части сине-полуночно-зашторенной комнаты.
— Я здесь, чтобы сообщить о происшествии, не так ли?
Дженнэ подняла взгляд от бумаг, которые она перебирала на своем месте в
центре стола, ее ледяные черты лица почти такого же бледного цвета, как
белые платья, в которые они все трое были одеты, показали выражение легкого
удивления.
— Мы тебя просили говорить?
— Нет, но я...
— Этого будет достаточно, Эрин, — сказала Лилиан, ее короткие
седые волосы закружились вокруг квадратного подбородка, когда она кивнула,
чтобы подчеркнуть свои слова.
— Ты заговоришь, когда мы спросим тебя.
Беренайс, третья и последняя ведьма за столом, долго смотрела на Эрин. Когда
она, наконец, заговорила, в ее шелковом голосе было только презрение.
— Вероятно, Эрин чувствует, что ей не следует следовать законам группы,
теперь, когда она настолько умело проводит Дикую Магию?
Эрин прищурила глаза и попыталась не смотреть на Беренайс, несмотря на
порыв. Вот, что она хотела, чтобы я сделала. Взорваться и показать им, что я
нестабильна. Этого не произойдет.
— Мы собираемся обсуждать мое использование Дикой Магии вместо того
нападения? — она даже не побеспокоилась спрятать неверие в своем
голосе.
Они лишь посмотрели на нее, но ничего не сказали. Поэтому она сделала то
единственное, что она могла придумать. Она ответила на вопрос.
— Я прекрасно знаю закон группы и преданно его соблюдаю. Как вы все
знаете, я очень старалась контролировать Дикую Магию. Ее сила сегодня
вечером застала меня врасплох, — Эрин крепко сжала руки за спиной, но
ее лицо было спокойным.
— Явно, что недостаточно, — колко заметила Беренайс. — Мы ее
точно чувствовали через весь город во время твоей встречи за ужином.
Дженнэ подняла руку.
— Я больше не желаю этого слушать. Ты, Беренайс, в особенности знаешь,
что Дикая магия выбирает своих проводников. Если бы ведьма могла выбирать
передавать подобную темную магию, только те из нас, с наиболее испорченными
сердцами сделали бы подобный выбор. И опасности, связанные с Дикой магией
слишком ужасны, чтобы их оставлять в руках людей с дурными намерениями.
Она повернулась лицом к Беренайс.
— Хотя ты сделала это с лучшими намерениями, но твоя собственная
попытка вызвать Дикую Магию десять лет назад почти разрушила весь Сиэтл.
Лицо Беренайс покраснело, как свекла.
— Я не буду защищаться или снова обсуждать то решение, после всех этих
лет. Когда вампиры и оборотни проявили свое существование, я почувствовала,
что у меня была возможность уничтожить их всех прежде, чем они смогут снова
завладеть властью.
Лилиан прошептала что-то в знак согласия.
— И ты оказалась права, предсказав угрозу, Беренайс. Теперь у вампиров
есть собственная палата в Конгрессе, и у Праймуса больше власти, чем у
палаты людей и сената вместе взятых. А еще оборотни контролирует большую
часть медиа потока, и властная структура мира навсегда склонилась в их
пользу.
Дженнэ покачала головой, ее длинные рыжие волосы летели за ней.
— Нет. И нет, и нет, и нет. Она была права в своем предсказании, но
ошибалась в методах. Если бы мы не вмешались тогда, результаты были бы
катастрофическими.
Эрин больше не могла молчать. В ней поднималась ярость, пока она не
подумала, что ее голова может взорваться от этой силы.
— Что точно вы не считаете катастрофическим в той ночи, когда вампир
Калигула убил всю мою семью? — спросила она, резко выговаривая слова.
Все три ведьмы на мгновение склонили головы. Когда Дженнэ снова посмотрела
на Эрин, ее лицо смягчилось.
— Я извиняюсь за это. Потеря твоей матери и сестер была самой ужасной
трагедией, которую когда-либо знала наша группа и в личном отношении
Гвендолин была моей ближайшей подругой, скорее сестрой, — слезы
заблестели в фиалковых глазах Дженнэ. — Ты должна поверить, насколько
глубоко мы все понимаем и разделяем твою скорбь.
Эрин долго и дерзко смотрела Дженнэ в глаза, а потом кивнула.
— Я верю в это, — она опустила ресницы и посмотрела на сердитое
лицо Беренайс. — В основном.
— И, зная твою мать и ее учение, мы бы никогда не поверили, что ты
будешь рисковать потерей своей души в Дикой магии, — добавила Лилиан.
— Я сделала всё возможное, чтобы защититься от нее, — ответила
Эрин, высоко подняв голову. — Я провела бесчисленное количество часов,
в том числе изучая свой Дар певчей драгоценных камней. Но в книгах не было
объяснений, почему воин из Атлантиды вызвал такую сильную реакцию во мне...
в моих камнях.
Дженнэ и Беренайс едва заметно переглянулись.
— Вообще-то, Эрин, тебе кое-что нужно знать, — сказала Дженнэ.
— О реакции, которую этот атлантиец имел на твой Дар, и о том, что ты
могла бы узнать, если бы продолжила искать Калигулу.
Лицо Беренайс побледнело еще сильнее, если такое было возможно.
— Ты не можешь сказать ей...
— Мы обязаны рассказать ей. Время пришло. Особенно, если она планирует
связаться с атлантийцами в своем невообразимом плане мести, — заметила
Лилиан. — Не говоря уже про сегодняшнее нападение, что может быть
связано.
— Да, вы все так замечательно хорошо не упоминаете о нападении, —
подумала Эрин, размышляя, может ли чистая ярость превозмочь ее усталость и
заставить ее стоять прямо.
— Она заслуживает наказания за то, что неспособна контролировать Дикую
магию, — прорычала Беренайс.
— Она заслуживает правды, — ответила Дженнэ.
— Какой правды? Просто расскажите мне, — потребовала Эрин, лед в
ее венах пронесся по всему телу и собрался в ее желудке в замерзший шар. Она
бы так хотела обладать своей силой и комфортом своих камней и их песни. Она
бы так хотела убежать — закрыв уши — из комнаты.
Но более всего она хотела свернуться в комок и находиться в безопасности
объятий Вэна, призналась она, даже хотя удивлялась силе своего влечения к
мужчине, которого она только что встретила.
Дженнэ поднялась со стула у стола и бесшумно проскользнула вокруг него, пока
не остановилась перед Эрин, потом положила руки на плечи девушки.
— Ты была мне, как дочь, Эрин, и если ты решительно собираешься пойти
по пути мщения, ты должна знать о последствиях.
— Но это не просто мщение и прошлое, — выкрикнула молодая ведьма,
изучая глаза жрицы в поисках проблеска понимания. — Это также и о
будущем. Я собираюсь не дать Калигуле снова это сделать с чьей-нибудь
семьей. Вероятно со всем населением Сиэтла или штата Вашингтон. Как насчет
всего Западного Побережья? Мы чувствовали темноту в районе Маунт Рэйньер. Мы
видели растущее число его сторонников, тех, кого он обратил в вампиров.
Почему вы не можете понять?
Пальцы Дженнэ до боли сжали плечи Эрин, и она наклонилась вперед, чтобы
кратко обнять, шепча ей на ухо.
— Не думай, что мы не обеспокоены сегодняшней атакой. Есть шпион в
группе, и мы занимаемся расследованием.
Эрин постаралась не менять выражение лица, так как Беренайс смотрела на нее
прищуренным взглядом.
Дженнэ отпустила ее и отступила.
— Ой. Мы все понимаем слишком хорошо, дитя. Калигула собирает силы,
тех, кого он призвал на темную сторону, — она помолчала, опустила
голову, как будто больше не могла смотреть Эрин в глаза. — Вероятно, он
организовал сегодняшнее нападение. Ты сказала, что почувствовала темную
магию, — ее слова затихли.
— Ты должна рассказать ей. Или это сделаю я, — заговорила Лилиан.
В ее голосе было столько скорби, что девушка моргнула и посмотрела на
старшую ведьму, потом задохнулась при виде слез, стекающих по лицу Лилиан.
— Дженнэ. Что такое? Прошу, расскажите мне. Вы меня пугаете, —
попросила Эрин.
— А тебе и стоит бояться, — выкрикнула Беренайс, вставая с
места. — После того, что я видела, — она запнулась, качая головой.
Дженнэ, наконец, подняла голову, чтобы посмотреть в глаза Эрин.
— Да, время пришло. Во-первых, нам недавно понадобилось более детальное
знание природы твоего дара. Согласно представителю фэйри, который находится
с визитом на Северно-американской конференции лидеров групп магов, твой дар
может быть редким наследием эльфийского народа.
Эрин моргнула.
— Вы говорите, что во мне есть эльфийская кровь?
Лилиан расхохоталась.
— Только не позволяй никому из фэйри услышать подобное от тебя. Их
достали популярные культурные ошибочные представления об эльфийском народце.
Я слышала, что один фэйри из Канады снес вампиру голову просто за упоминание
северного полюса.
Это было слишком много, чтобы переварить.
— Значит, я могу быть частично эльфийкой. Ну и что? Я так понимаю, что
в нас всех течет чья-то кровь. Что еще рассказал их представитель?
— Он назвал тебя певчей драгоценных камней, Эрин, когда я объяснила ему
про твой Дар. Он сказал, что твой талант был потерян в анналах мифологии его
народа, — пояснила рыжеволосая ведьма, в ее глазах была доброта и что-
то похожее на жалость.
Эрин ненавидела, когда ее жалели.
— Давайте. Расскажите мне все.
Дженнэ закусила губу, нехарактерно колеблясь. Тень на периферии зрения Эрин
было единственным признаком того, что Беренайс пошевелилась, но внезапно
ведьма стала рядом с Дженнэ. И пока
...Закладка в соц.сетях
