Жанр: Любовные романы
Пробуждение Атлантиды
...могла что-то расслышать кроме чертового рубина. Этот
план явно пошел ко всем чертям.
Он успел заметить, как девушка набросила на себя щит, а потом на него
кинулся второй оборотень. Воин оставил свой меч и принялся сражаться в
рукопашную, упал на землю и одной ногой подставил оборотню подножку. Мужчина
рухнул на пол, потом зарычал на Вэна; морда противника стала быстро
удлиняться. Так что скоро ему придется иметь дело с полностью обернувшимся
вервульфом, и воин был совсем не в настроении. До того, как сияющие отблески
трансформации полностью рассеялись, Вэн взял серебряно-медный кинжал за
рукоятку, а потом бросил его с близкого расстояния в цель.
Серебро в сердце оборотня останавливает его, как ничто другое. Однако у Вэна
не хватило времени, чтобы насладиться победой. Он развернулся и прыгнул в
пушистый шар из шерсти и синих волос, рычащий и ворчащий на земле. Вэн сумел
захватить огромную шею тигра и оттащить его на пару дюймов, чтобы его зубы
не были настолько близки к горлу Джастиса. Тогда воин, чье зрение было
закрыто головой тигра, ударил вслепую кулаком, попав прямо в уже и так
болящую голову Вэна.
— Черт. Я пытаюсь помочь тебе! — Закричал он, надеясь, что тот его
услышит сквозь злобный рык кота и звук гонга рубина. — Перестань бить
меня!
— Вероятно, мы могли бы помочь? — мелодичный голос, все менее
напоминающий Эрин, мягко задал явно риторический вопрос. Каким-то образом,
ее голос проник сквозь неумолкающий звон гонга.
До того, как он успел ответить, она уже сплела магию в пузыри, похожие на
щиты, которые отдельно охватили их троих. Нежно опустив Вэна и Джастиса на
пол на небольшом расстоянии от тигра, она отпустила их.
Потом перешла к последнему пузырю, окружавшему яростного кота из джунглей.
Она положила руки на пузырь и прислонилась щекой, потом начала петь. Это
была тихая и нежная песня, в ней не было ничего из той огромной силы,
которую Вэн прежде слышал в ее песне. Это была нежная песня исцеления и
покоя; гобелен, вышитый шелковой нитью мастерицей вышивальщицей.
Пульсирующий шум рубина умолк, как будто в ответ на ее пение.
Пока она тихонько пела, серебряный туман проник в пузырь, и потом Вэн уже
мог видеть только оранжевые, белые и темные вспышки. Ее песня длилась меньше
минуты, и потом девушка отступила от пузыря, а туман прояснился. Джек
вернулся в человеческую форму и совершенно обнаженный сидел внутри. Пока Вэн
смотрел, Джек поднял голову и заглянул Эрин в глаза, потом медленно кивнул.
Она махнула рукой, и пузырь исчез.
Джек встал и поклонился ей.
— Я ваш должник, Эрин Коннорс. Наркотики поймали меня в основных
инстинктах моей животной натуры. Я бы не хотел ничего сделать, о чем я мог
бы потом пожалеть.
Джастис коснулся своей головы.
— Разумеется. Извиняйся перед ней. Меня же ты, черт побери, чуть не
убил.
Уголки губ Джека сложились в улыбку.
— Ты, наверное, напрашивался.
— Достаточно, — приказал Вэн. — В случае, если вы оба забыли,
мы на вражеской территории. Джастис, проверь тот вход, посмотри, не идет ли
кто. Я не могу поверить, что они не услышали шум отсюда, хотя этот проклятый
рубин нас заглушил. Так что хоть какая-то польза от него есть.
Он нахмурился, когда Джек встал, слишком небрежно относясь к выставлению
напоказ голой задницы.
— Надень на себя что-нибудь, Джек, — приказал он, указав на
павшего оборотня. — Может, штаны того парня тебе подойдут.
Джек снова улыбнулся.
— Верно. Ты похож на людей со своей щепетильностью по поводу некоторой
наготы.
— В этом нет нужды, — заметила Эрин. Она что-то тихонько пропела,
и Джека обернуло серебряное сияние. Несколько секунд спустя, он стоял там
же, полностью одетый в черные штаны и рубашку, и хмурился.
— Благодарю. Но мне тут пришло в голову, что твои силы возросли в
геометрической прогрессии, ведьма, — сказал Джек. — Кто-то или что-
то дает тебе больше силы, чем ты можешь контролировать?
— Не беспокойся насчет моей силы, оборотень, — резко ответила она,
и снова Вэн услышал богиню.
Джек наклонил голову, осторожно рассматривая ее.
— О, я волнуюсь о всякого рода вещах.
Вэн стал между ним и Эрин, крепко сжав рукой рукоятку меча.
— Не ее. Ни сейчас, никогда больше, — просто заявил он.
На мгновение он почти подумал, что тигр возразит ему, но вместо этого он
наклонился вперед и сказал так тихо, что Вэн едва расслышал слова.
— Она тут не одна, Вэн. Я обладаю двумя сущностями по наследству и по
опыту, и могу это узнать. Будь осторожен и осведомлен.
Увидев в глазах Джека только искренность, Вэн кивнул и отступил, потом
подошел к Эрин и обнял ее за талию.
— Ты готова?
Она посмотрела на него, и секунду на него смотрела лишь Эрин.
— Поцелуй меня, Вэн. Прошу, поцелуй меня, на тот случай...
Он прервал ее слова своим ртом и поцеловал ее со всем отчаянием в своей
душе, прервав поцелуй намного раньше, чем ему бы хотелось. Ее поцелуй был на
вкус светом, добротой, домом, и он едва не позабыл, зачем они здесь. Едва.
Вражеская территория, напомнил он примитивной силе внутри себя, требовавшей,
чтобы он снова завладел ее губами.
— Нам придется поговорить о твоем командирском поведении, — сказал
он вместо этого. — Когда, — не если, — а когда мы выберемся
отсюда.
Он слегка улыбнулась.
— Добавь это в список, я люблю тебя, Вэн. Мне нужно, чтобы ты это знал.
Его сердце расширилось от ее слов.
— Я тоже тебя люблю, Эрин Коннорс. Даже не думай оставить меня.
Она снова улыбнулась, а потом с ее лица исчезла живость и теплота, и его
певчая стала холодной и неподвижной в его объятиях, и отстранилась от него.
— Сейчас, Воин Посейдона. Мы сейчас же вернем Сердце Нереиды.
Пока звук ее ледяного голоса двух сущностей звучал в его ушах, он пошел
перед ней, и они направились к сиянию света.
Квинн знала, что громкий звук колокола значил что-то важное. Но она не была
уверена, что именно. Одна надежда, что это было связано с тем, что Эрин и
Вэн искали драгоценный камень, а этот звук означал, что они его нашли.
Что бы это ни значило, у нее было ощущение, что ее везение закончилось с
последним, утихающим колокольным звоном. Дэниэл и Калигула оба склонились
над ней с обнаженными клыками, и она была совсем не уверена в том, что
Дэниэл тот же Дэниэл, которого она знала. У этого вампира были красные,
сильно горящие глаза, и она увидела только угрозу Дракоса по тому, как дико
он смотрел на нее.
Зря она надеялась.
— Вы собираетесь бороться за меня, мальчики? — глухо сказала
она. — От меня мало, что осталось. Немного тощая, вероятно во мне мало
нулевой отрицательной крови. Или вообще-то, думаю, положительной. Кажется,
что уж в теперешние дни человек должен это знать?
Она улыбнулась Дэниэлу, ища в нем признаки его еще одной личины в этой
тайной миссии. Но она увидела в его глазах свою смерть. Или хуже. Свое
будущее в качестве безмозглой немертвой, одной из тех, кого Калигула с
удовольствием держал в своей кровавой стае.
— Только через мой труп, — резко ответила она.
— Вот в этом-то весь смысл, — сказал Дэниэл, широко улыбаясь,
чтобы она уж точно заметила, что его клыки полностью опустились, что
происходило только тогда, когда вампир собирался напасть.
Это она узнала лично.
— Если бы у меня был кол, ты бы понял мою точку зрения,
кровосос, — сказала она, согнув шею так, чтобы она оказалась скрыта
воротником, а она сама казалась слабой и беспомощной.
Наконец, заговорил Калигула, переводя взгляд с одного на другую.
— Если ты, правда, будешь служить мне, Дракос, я буду очень доволен. У
меня были некоторые сомнения насчет твоей лояльности. Если ты ради меня
позаботишься об этой небольшой проблеме, то эти сомнения вскоре исчезнут.
Дэниэл поклонился.
— Для меня это наивысшее удовольствие, милорд. Я уберу эту ничего не стоящую тушу с ваших глаз.
Когда он схватил ее за руку, она закричала и постаралась вырваться, не
испытывая уверенности, что это все лишь шоу, устроенное для Калигулы. Она
прежде видела жажду крови, и теперь она видела ее в его глазах. Дэниэл в
самом деле мог быть именно Дракосом. Если так, то она на самом деле
обречена.
Голос Калигулы пронзил воздух.
— О, нет, мой генерал. Это не доставит мне никакого удовольствия. Я
предпочитаю, чтобы эта женщина послужила примером для ее жалких бунтовщиков
и развлечением для наших верных солдат.
Вампиры и оборотни, стоящие в ряд у стен, одобрительно приветствовали и
затопали ногами при слове
развлечение
, что напомнило Квинн об империи.
Вроде там бросали христиан львам. В Колизее убивали рабов. Рассел Кроу,
умирающий в грязи.
Она была жесткой, но не Расселом Кроу.
— Я хочу, чтобы ее обратили. И я желаю, чтобы ты начал процесс прямо
сейчас, мой Дракос. Привяжи ее к себе узами крови и докажи мне, что ты
правда мне подчиняешься.
— Нет, черт возьми! — закричала она. — Никогда. Я сама убью
тебя, ты, ублюдочный кровосос!
Она напала первобытным способом, крича и царапаясь, ударяя, раня Дэниэла с
яростью, которая, должно быть, поразила его, потому что он схватил ее и
швырнул через все помещение к входу в туннель. Она ударилась о стену и
скользнула слабой грудой на пол, полная боли и, вероятно, сломав конечности.
В момент он оказался на другой части пещеры и наклонился над ней, обнажив
клыки. Прежде чем ударить, он поймал ее взгляд своим.
— Будет меньше болеть, если ты позволишь мне зачаровать себя, —
прошептал он. — Я обещаю, что найду способ исправить это.
Потом, когда она только начала погружаться в сияющий красный водоворот его
глаз, он ударил. Она закричала, когда почувствовала, как он вытягивает ее
кровь и энергию из ее тела. Ускользая в темноту, она посмотрела вверх над
плечом Дэниэла, прямо в яростное лицо Вэна, и почти рассмеялась, так как
вовсе не ожидала его тут увидеть.
Прошу, Господи, прошу, спаси Райли и ребенка
,
подумала она, а потом мир превратился в алые и кроваво-красные тени,
наконец, обращаясь в полную темноту.
Глава 32
Вэн услышал крик и едва справился с порывом ворваться в пещеру с обнаженным
мечом. Правильная стратегия боя всегда включала разведку вражеской
территории. Он посмотрел за угол и увидел, как Дэниэл вонзил свои клыки в
Квинн, боровшуюся так, словно обладала ДНК кошки-оборотня.
К черту стратегию боя. Он поднял меч и напал, выкрикивая атлантийский боевой
клич, вырвавшийся из глубин его существа. Он мельком на периферии отметил
огромное пространство с вампирами и оборотнями, а потом набросился на
Дэниэла.
— Ты, душесосущий ублюдок. Готовься умереть настоящей смертью,
вампир, — рявкнул он, пытаясь найти место на теле Дэниэла, в которое он
мог бы ударить, не повредив Квинн.
Дэниэл отпустил Квинн и посмотрел на Вэна.
— Всё не так, как кажется, атлантиец, — он оказался в другой части
комнаты в двадцати футах, отнеся туда Квинн, так что теперь Вэну предстояло
справиться с пятидесятью вампирами и оборотнями, чтобы добраться до них.
Позади него раздались первые звуки темной песни. Потом сияющая
энергетическая сфера пронеслась по помещению и ударила одного из вампиров в
первом ряду. Он взорвался брызгами разлагающейся мути, а вампиры, окружавшие
его, с криками отступили. Оборотни толпились, не отступая, но больше и не
нападая.
С обеих сторон от Вэна выступили Джастис, Джек и Эрин, формируя четкую линию
нападения. Джек и Джастис были вооружены оружием павших оборотней, а Эрин
держала в руках две сияющие сферы.
— Какое-то время не могу обратиться в тигра, но я прекрасно справляюсь
с ножом, — заметил Джек.
— Меньше разговоров. Больше убийства, — сказал Джастис.
— Теперь они умрут, — сказала Эрин и Не Эрин (как Вэн привык
думать о второй сущности).
Сказав это, они выступили навстречу врагу, слишком малочисленные, если не
считать тот факт, что на их стороне, кажется, была серьезно разъяренная
Богиня.
— Остановитесь! — голос, прозвучавший в комнате, был леденяще
нечеловеческим, и раздавался прямо над ними. Вампир, подлетевший к ним, был
одним из старейших из тех, кого видел Вэн, если белизна кожи была признаком
этого.
— Бывший император Калигула, полагаю, — протянул он.
— Бывший император — всегда император, атлантиец, — презрительно
ответил Калигула. Потом сконцентрировал свой пристальный взгляд на
Эрин. — Наконец-то, Эрин Коннорс. Ты даже красивее своей сестры.
Мастер вампиров рассмеялся. От этого звука холодный воздух пронесся по
комнате.
— Разумеется, у нее было довольно трудное десятилетие, так что она
потрепана, как могли бы выразиться люди.
Вэн поднял меч и выступил перед Эрин.
— Я с удовольствием сам покажу тебе трудность в атлантийском стиле,
чудовище.
— Вэн. Нет. У него Дэйрдре, — в ее голосе не было ни следа Богини,
и он задумался, куда та исчезла.
— Да, у меня есть Дэйрдре, — сказал Калигула, обнажив полностью
опустившиеся клыки. — Ты хотела бы увидеть свою сестру? Она, может
быть, немного зла из-за того, что ты оставила ее со мной на все эти годы, но
я уверен, что ты с этим справишься.
— Я не знала, — закричала Эрин. — Я думала, что она мертва.
Все эти годы, я думала, что они все мертвы. Я думала... — она,
всхлипывая, запнулась.
С высоты над ними новый голос, сверхъестественно напоминающий Эрин,
произнес.
— Ты, правда, не знала? Все эти годы. Он говорил мне... я поверила...
— Да, ты поверила мне, — ответил Калигула, непристойно весело
затанцевав прямо тут в воздухе. — Не с самого начала, даже не в первые
годы. Но, в конце концов, ты поверила, что твоя собственная семья оставила
тебя мне в обмен на собственные ничего не стоящие жизни. Радость от того,
что ты поверила в мою ложь, действительно была сладкой.
Женщина-вампир спустилась вниз с места над ними. Когда она подлетела ближе,
Вэн отметил, что у нее были волосы Эрин и некое сходство в чертах лица. Без
сомнения, она была сестрой Эрин, несмотря на горящие красным глаза. Она была
одета в объемное черное платье, свободно подпоясанное веревкой, а явные
эмоции на ее лице должно быть пронзили сердце девушки.
— Дэйрдре, он тебе солгал, — сказала девушка, слезы текли по ее
лицу. — Он убил их всех, а меня тоже оставил умирать. Я сумела
добраться до нашего ковена, но к тому времени, как я исцелилась от своих
ран, все говорили мне, что ты мертва.
Дэйрдре начала пролетать мимо Калигулы, но он выставил руку и, поймав ее за волосы, жестоко дернул.
— Очень трогательно, но я не позволю им заграбастать мою козырную
карту, не так ли?
Он выхватил кинжал и прижал его кончик к шее Дэйрдре, пока не появилась
тонкая красная линия на ее бледной, белой коже, а кровь потекла из пореза.
— Я предлагаю сделку, атлантиец. Ты отдаешь мне Эрин Коннорс, и я
убиваю вас троих мучительно болезненными способами.
— Это вовсе не сделка, кровосос, — прорычал Джек. — Или ты
лучше понимаешь латынь, чем наш родной язык, даже после всех этих лет?
— О, да, котик заговорил, — ответил Калигула. — Если ты
предпочитаешь латынь, пусть будет так. Давай, я тебе проясню положение
вещей: у меня сестра ведьмы. И если вы нападете на мою кровавую стаю или на
моих оборотней, я убью Дэйрдре. Ваша ведьма совсем не переживает из-за
этого, не так ли, Эрин?
Он злобно улыбнулся девушке.
— К тому же, у меня лидер бунтовщиков, и мой генерал сейчас собирается
преступить ко второй фазе по установлению уз крови с ней, — продолжал
он, махнув рукой в сторону Дэниэла и Квинн, которая все еще была без
сознания. — А еще, вы не можете ничего сделать, и я с удовольствием
посмотрю на вашу смерть. Медленную смерть. Res ipsa loquitur.
— Что, черт побери, это значит? — прорычал Джек.
— Дело говорит само за себя, — ответил Вэн.
Дэйрдре, чьи волосы все еще были в кулаке Калигулы, залилась резким,
пронзительным смехом.
— Иногда дело поет за себя, — сказала она. Потом разорвала верх
своего платья, обнажив груди и покрытый тканью узел, бросила его
Эрин. — Возьми его, сестричка, и присоединяйся ко мне в дуэте.
Вэн схватил узел в воздухе, когда он подлетал к ним, но был не готов к его
большому весу и едва не уронил его. Вместе он и Эрин сорвали ткань, и
засверкал интенсивный красный свет заката на волнах. Рубин имел форму
огромного твердого сердца, по размеру, как голова Вэна.
— Что это такое? — закричал Калигула. — Что ты ей
дала? — он ударил Дэйрдре по рту так сильно, что из ее губы брызнула
кровь, но она только смеялась над ним.
— Ты бесполезный идиот! — она сплюнула кровь и снова
рассмеялась. — Ты, правда, думал, что можешь меня сломить? — Эрин
прижала камень к груди и закрыла глаза. Когда она их открыла, вернулась
Богиня. Она подняла голову и встретилась взглядом с сестрой.
— Теперь мы споем.
Две сестры, как одна, начали петь, и рубин присоединился к ним, бас к их
чистому сопрано. Симфония чистой силы и света пронеслась по пещере, освещая
темные углы и направляясь на вампиров и оборотней, съежившихся по углам.
Калигула вскрикнул и отпустил Дэйрдре, чтобы зажать руками уши, пока песня
рубина танцевала и играла над ним и вокруг него, охватывая его красным
сиянием, которое каким-то образом было чистым и невинным по контрасту с его
прогнившим злом.
Песня рубина поймала древнего вампира в сияющей, кристаллической тюрьме,
сделанной из света и песни, и, судя по безрезультатным попыткам Калигулы
вырваться оттуда, стало ясно, что он не мог сбежать. Музыка заглушала звук
его криков, но его открытый рот и напряженные голосовые связки
свидетельствовали о его захвате. При виде этого Вэна охватила радость.
Дэйрдре опустилась на землю прямо перед Эрин, и они обнялись. Немного
отстранившись, Эрин без усилий опустила на них обеих щит и повернулась к
Вэну.
— Я в безопасности, мой воин. Ты можешь с уверенностью оставить меня.
— Оставайся в безопасности! — решительно приказал он. —
Оставайся за этим щитом, что бы ни случилось.
Она кивнула, потом обняла сестру. И они обе повернулись и сосредоточились на
Калигуле, который оставался в ловушке. Убежденный Вэн поднял меч и посмотрел
на своих собратьев-воинов.
— Сейчас!
Он, Джек и Джастис прыгнули в толпу стонущих и ревущих вампиров и оборотней.
Однако те все еще могли сражаться, так что схватка началась. Рубя и разрезая
на части все, что нападало на него, Вэн прорвался к тому месту, где Дэниэл
склонился над Квинн.
Но он опоздал. Запустив покрытый серебром клинок в сердце полностью
превратившегося в волка оборотня, он увидел, как Дэниэл разорвал клыками
свое запястье, а потом приложил его к полуоткрытому рту Квинн.
— Нет! — Вэн прыгнул к ним, но снова опоздал. Квинн подняла голову
и, схватив запястье вампира обеими руками, пила из вены.
Ублюдок-предатель заключил узы крови, и теперь всегда будет связан с Квинн,
и иметь над ней власть. Вэн поднял меч, вспомнив ключевой фактор. Кровавые
узы распадаются при смерти вампира, создавшего их.
— Я с наслаждением отрежу твою голову от тела, — резко заметил он.
Дэниэл поднял голову, в его глазах была невыразимая усталость.
— Она умирала, Вэн. Она ослабела от того сражения и исцеления, и должно
быть, я взял слишком много крови. Она бы умерла, если бы не получила
переливание, а тут поблизости нет больницы.
Вэн увидел правду в глазах Дэниэла, и медленно опустил свой меч. Квинн,
наконец, отпустила запястье Дэниэла и посмотрела на Вэна, на ее губах были
капельки крови.
— Мы уже умерли?
— Нет, — ответил он. — Но, наверное, мы в аду.
Дэниэл прямо посмотрел на Вэна.
— Я — спартанец, воин. Мы придумали ад.
Дэниэл встал и взял Квинн на руки.
— Я заберу ее на поверхность, или, по крайней мере, настолько близко к
ней, насколько смогу уйти прежде, чем меня остановит солнечный свет. Удачи в
вашем поиске
— Если она умрет, или ты ей как-то причинишь вред, я найду тебя и вобью
кол на солнышке, — мрачно пообещал воин.
— Она будет презирать меня, когда полностью осознает, — искренне
ответил Дэниэл. — Думаешь, что встреча с солнцем могла быть чем-то
похуже? Сзади тебя, слева!
Сказав это, Дэниэл пролетел к потолку, к тому, что, по мнению Вэна, являлось
выходом для вампиров. Он повернулся, чтобы встретиться лицом с угрозой
слева, и вонзил свой меч вампиру в рот, почти срезав с него полчерепа. Когда
тот упал на землю, Вэн вытащил меч у него изо рта, а потом одним ударом
довершил дело.
Отступив от лужи разлагающегося вампира, он немедленно посмотрел, держит ли
Эрин щит, потом снова бросился в драку. Один готов, осталась пара сотен.
Эрин держалась за холодную руку сестры и пела. Она пела о прошедших десяти
годах, полных потери, боли и одиночества. Она пела песню сражений, чтобы
разбудить ярость Сердца Нереиды и одержать победу над врагом.
Она пела о любви к своей сестре и о всепоглощающей любви, которую она теперь
признала, что испытывала к Вэну. Рубин согрелся возле ее груди, пока ей не
стало казаться, что она держит живое пламя. Камень добавил свой голос к ее и
голосу Дэйрдре, старинный налет к их живой песне. Огромная сила поднялась в
ней, пока она не почувствовала, что могла бы расшириться, чтобы наполнить
всю пещеру своим телом и песней.
Реальность того, что Вэн боролся со всеми приспешниками Калигулы так же, как
Джек и Джастис, наконец, проникла в ее наполненную легким туманом песни
рубина голову. Ей придется сделать что-то, и сделать это придется быстро.
Она повернулась к сестре.
— Кажется, я раскрыла в себе талант к взрыванию вампиров, но боюсь
использовать его в твоем присутствии. Не знаю, могу ли я контролировать его,
направляя на отдельных индивидуумов.
Дэйрдре сжала ее руку.
— Если я должна встретить вечную смерть, чтобы спасти тебя, я готова
сделать это. То, через что он заставил меня пройти, — она
содрогнулась. — Я не могу снова видеть нашего отца, Эрин.
Выражение лица Эрин выдало ее.
— Папа тоже? — спросила Дэйрдре, ее лицо сморщилось. — Нет,
только не папа.
— Прости, Дэйрдре. Он тоже думал, что ты мертва. Он думал, что они
убили всех вас. Он не мог... не мог продолжать жить без вас.
Внезапная яркая вспышка света взорвалась в воздухе пещеры, и в центре
появилась женская фигура.
— Я так люблю воссоединения семьи. — Ее голос не походил ни на
что, что Эрин прежде слышала. Звук древнего, бесформенного зла,
собирающегося во тьме.
Щит Эрин опустился, и обе сестры перестали петь, их голосовые связки
застыли. Сжимая свое горло, Эрин увидела, как оборотни опустились на пол,
съеживаясь и воя, а вампиры пали ниц и шипели. Она заметила Джека, лежащего
неподвижно в крови на земле, а Джастис прислонился к стене, сложив руки на
коленях, и тяжело дышал. Она не видела Вэна.
Призма песни рубина вокруг Калигулы пропала, и он издал странный ворчащий
звук, а потом, опустив руки от ушей, низко поклонился вновь прибывшей.
— Миледи, вы пришли. Вы почтили нас своим присутствием.
Вампирша, — а должно быть, это была она, с белой могильной кожей и
сияющими красными глазами, — спустилась к ним, ее белое шелковое платье
изящно плыло вокруг нее. Ее темные волосы спадали до бедер, и она была
настолько красива, что глаза Эрин при взгляде на нее заболели. Дэйрдре упала
на колени, а потом прижалась лицом к земле, простонав.
— Это вампирская Богиня Смерти, Эрин. Это Анубиза.
— Ах, ведьма, обращенная в вампира, знает, что к чему, — улыбаясь,
ответила Анубиза. Ее крошечные клыки были едва ли длиннее остальных зубов.
Это и ее красота в сочетании давали обманчивое представление о ее
безвредности.
Потом она посмотрела на Эрин, и фасад безвредности пропал. Прежде, чем Эрин
смогла опустить взгляд, Анубиза захватила ее,
...Закладка в соц.сетях
