Жанр: Любовные романы
Пробуждение Атлантиды
...ю, коллеге по ее начинаниям, Джеку, что Райли
нужна ее сестра. Кто знает, когда она его получит? Последнее, что я слышал,
что союз бунтовщиков разбирается с новой вампирской угрозой на Западном
побережье, а Квинн всегда должна оказаться среди любой...
Принц запнулся, закрыл глаза, и простонал.
— Извини, Аларик. Я не подумал. Я уверен, что с ней все хорошо. Ты же
знаешь Квинн, она — борец.
Аларик прервал его, по непонятной причине испытывая гордость, что взял под
контроль дрожь в руках, как только она началась.
— Нет, мой принц, я не знаю Квинн. И никогда не узнаю. Так и должно
быть, заявлено в законах Посейдона и самой действительностью. —
Резкость его голоса не помогала. — Мы оба знаем, что она заслуживает
лучшего, чем я.
Сказав это, он пробежал немного и прыгнул в воздух, обратившись в туман, и
вылетел через верхнее окно Храма. Убежал от боли и боязни Конлана за свою
женщину и ребенка. Сбежал от собственного темного, разрушающего душу голода
по женщине, которой он никогда не будет обладать.
Но даже в форме блестящего тумана, он не мог убежать от последних слов
Конлана, который прошептал.
— Такого человека не существует, старый друг.
Сиэтл Эрин заехала на подъездную дорожку к старинному викторианскому зданию,
которое служило штаб-квартирой группе Круг света Сиэтла, и посмотрела в
зеркало заднего вида. Гладкий, блестящий ягуар, в котором ехал Вэн, заехал
прямо за ней, блокируя любую возможность побега. Ее руки мгновенно сжались
на руле. В ловушке.
— Не то, что бы я хотела убежать, — прошептала она в пустой
машине. — Это мой шанс построить союз с кем-то, кто в силах помочь мне.
Помочь нам
Дверца ее машины открылась, когда она отстегивала ремень безопасности, и
Эрин с удивлением посмотрела на него.
— Как ты..., ой, ладно. Суперсилы атлантийцев, я полагаю.
— Да, это я, суперВэн, к твоим услугам, — он отступил назад
достаточно, чтобы дать ей возможность выбраться из машины. Она приняла это
как вызов ее храбрости и вышла, став настолько близко, что ее лицо почти
касалось его груди. Она уловила его запах, заманчивое сочетание морской воды
с пряностями и с мужчиной. Заставила себя воспротивиться внезапному порыву
зарыться носом в его рубашку и глубоко вздохнуть. Обернуться в его тепло и
облегчить ледяную сырость зимней ночи в Сиэтле.
Опалы на ее пальцах завибрировали внезапным и пугающим зовом, который
охватил все ее чувства. Одинокая, преследуемая. Они пели о желании, голоде и
темных сторонах потребности. Колени Эрин почти подогнулись от этой силы, а
руки воина подхватила ее.
— Не прикасайся ко мне, — выдохнула она, но было слишком поздно,
слишком поздно. Песнь опалов занялась и росла в ее разуме, в ее душе, в ее
иссушенном сердце. И там, где музыка вламывалась в границы ее контроля,
нахлынула Дикость. Она заставила загореться ее нервные окончания и
засверкала на коже, яркая и волнующая.
Глаза Вэна потемнели, и он сдержал проклятие, отскочив от нее, освободив ее
руки. Она упала перед ним на колени, обхватив руками голову, закрепляя
запретную магию. Бормоча слова силы себе под нос.
— Restrictos, terminos, immediamentos!"
Стараясь вздохнуть, она заставила магию отступить. Победила ее. И подумала,
как долго она сможет еще контролировать голод дикой магии по проявлению в
ней силы. Над ней.
Она открыла глаза, когда тень накрыла ее закрытые веки, и увидела, что
атлантиец склонился над ней, всматриваясь ей в лицо. Признаки веселья
исчезли, и она инстинктивно отступила от твердости его взгляда. Очень тонкий
слой цивилизованности покрывал примитивную дикость этого воина, как поняла
она.
— Что, во имя девяти кругов ада, это было? — выговорил он, глядя
ей в лицо, как будто мог прочесть ее тайны в линиях ее плоти.
— Это было... — она споткнулась на той лжи, к которой столько раз
прибегала в своем разуме, против этой самой возможности, отчаянно пытаясь
найти причину. Еще одна мелодия раздалась в ее разуме. Мягкая, богатая
оттенками, бессловесная лирика желания. Изумруды ее колец обожгли
указательные пальцы.
Шок вновь нахлынул на нее. Изумруды! Но, ох. Его глаза. Его глаза.
— Что это такое! — спросила она, вместо этого уставившись на сине-
изумрудное пламя, горящее в его глазах. У нее возникли мысли о том, что
магия Дикости и Атлантиды пересеклись, — вода и электричество боролись
за превосходство.
Катастрофа. Электрический удар. Боль. Смерть.
Прежде, чем он мог ответить, он поднялась и прислонилась к машине, не отводя
от него взгляда.
— Что это за сине-зеленый свет горит в твоих глазах? Атлантийцы тоже
способны призывать дикую магию?
Он вскочил на ноги.
— О чем ты говоришь? Что за сине-зеленое пламя? Что такое дикая
магия? — он поднял руку, хотел было прикоснуться к ее лицу, потом
опустил ее; сжимая и разжимая кулаки, он резко вздохнул.
— Извини меня, Эрин, — выкрикнул он эти слова, обойдя вокруг ее
машины к месту пассажира, и открыл дверь. Он скользнул на сиденье и
посмотрел в зеркало при неясном свете фонаря. А Эрин сделала неловкий шаг
прочь от машины, решив скрыть правду о том, насколько его прикосновения
поколебали ее защиту, и услышала, как позади нее закрылась дверца на
пассажирское место. Машину так тряхнуло, что она почти упала.
Она развернулась лицом к нему и то, что она увидела, было совершенно
неожиданным. Воин, закрыв глаза и наклонив голову, ударял кулаками по крыше
машины один, другой, а потом и третий раз, что-то бормоча на плавном языке,
которого она не знала. Потом, казалось, он пришел в себя, и посмотрел на нее
поверх крыши автомобиля, его глаза были широко раскрытыми от шока и чего-то
сильно смахивающего на отчаяние.
— Прости меня, пожалуйста, но мне нужно уйти. Сейчас же. Мне нужно к
Аларику, — черт, я просто, — вот дьявол, мне просто нужно убраться
отсюда. — Сказав это, он развернулся и прыгнул в воздух, обернувшись
блестящим туманом, который поднялся в темнеющее сумеречное небо.
Она затаила дыхание. Это было прекрасно. Это было страшно. И очень похоже на
ее сны про Атлантиду. Покачав головой, пытаясь очистить ее от магии и от
иллюзий, она заметила, что его машина загораживает ей проход.
— В ловушке. О, Богиня, что ты со мной сделала?
Хриплый голос раздался в ответ на ее тихий вопрос.
— Тебе бы лучше поинтересоваться, что мы собираемся сделать с тобой,
Эрин Коннорс.
И прежде, чем она могла подумать о том, чтобы пошевелиться или
отреагировать, янтарь на ее пальцах пропел ясный и резкий тон
предостережения. Пульсирующий красный свет наполнил ее зрение и проник
сквозь ее силы и личные щиты, отрезая ее от земной магии. Впервые с тех пор,
как Эрин исполнилось шестнадцать, она оказалась такой же беспомощной, как
неволшебник, стоя тут в одиночестве, повстречавшись с темнотой.
Глава 3
Вэн поднялся над верхушками деревьев, чувствуя, как всё сжимается у него
внутри. Называя себя тем, за что бы он вызвал на бой любого другого: трусом.
Бежать от женщины, бежать от эмоций, было не в его стиле. Черт, да
испытывать эмоции к женщине не в его стиле. Не было ничего, ничего, черт
возьми, обычного в его реакции на Эрин Коннорс.
— ВЭН! ПОМОГИ МНЕ!
Пронзительный зов взорвался в его разуме, пошатнув его сосредоточенность
настолько, что он едва не упал на землю. Это была Эрин, и каким-то
магическим образом она сумела телепатически связаться с ним.
И она находилась в опасности.
Он сменил направление движения и устремился обратно по темнеющему небу,
ярость клокотала в нем. Он мог иметь дело с неприятностями.
Это было его специальностью.
И пролетая над верхушками деревьев, находившимися на границе здания-штаб-
квартиры, он увидел тошнотворное оранжево-красное пульсирующее свечение,
окружившее Эрин, и две темные фигуры, нацелившие на нее свои палочки.
Значит, это были ведьмы или волшебники. Вампиры не использовали палочки и
вообще не очень любили находиться вблизи чего-то деревянного и
остроконечного.
Он воззвал к первоначалам, распространяя больше тумана вокруг своего
нематериального тела, чтобы не навлечь подозрений, и опустился позади них.
Две фигуры, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении определенно людьми,
мужчиной и женщиной, даже не дрогнули. Эрин, явно невредимая, неподвижно
стояла в центре сферы странного света. Она шевелила губами, но или она
потеряла голос, или пузырь не пропускал звуков. Он мог бы подслушать
разговор ее тюремщиков и решил так и сделать, а через пару минут убить их за
то, что они прикоснулись к Эрин.
Собери информацию. Действуй, как долбаный посол. Потом вырви их
легкие через грудную клетку. Женщина заговорила низким голосом.
— Это плохо спланировано. Мы должны были подождать. Что, если кто-то из
группы выйдет сюда и заметит нас?
Мужчина ответил.
— Эй, я увидел возможность и воспользовался ею. Он за это нас хорошо
вознаградит. Нам просто надо побыстрее убраться отсюда. Машина в пути.
— Ты ожидаешь, что я буду продолжать держать ее так всю дорогу в горы?
Я уже устала, ты, идиот. Она очень могущественная, — прошипела она.
Мужчина вытянул что-то из кармана, что замерцало металлическим светом в
пульсирующем красном.
— Не беспокойся. После того, как я ее этим ударю, она не очнется
несколько часов, — он пошел к Эрин, и у Вэна испарились все мысли о
поведении посла. Его охватила волна первобытной ярости, и он тут же
трансформировался в свое тело и прыгнул вперед. Вэн вытянул кинжал, но
изменил решение в последнюю секунду, повернул его рукояткой вперед, и ударил
по затылку женщины. Недостаточно сильно, чтобы убить ее, но у нее будет
ужасная головная боль.
Красноватый свет сразу же с мерцанием исчез, а Эрин свалилась в грязь на
землю, вероятно, без сознания, сильно ударившись головой.
Мужчина развернулся, увидел Вэна и затаил дыхание, подняв в воздух
гиподермическую иголку одной рукой, а другой держа пистолет.
— Только подойди, и я убью ее, — прорычал отморозок, наводя
пистолет на Эрин.
— Ты не прикоснешься к ней, — ответил Вэн, подходя к нему и по
пути вынимая меч из ножен. — Вообще-то, ты уже помрешь за одну мысль о
том, чтобы причинить ей боль.
Время, казалось, замедлило свой бег до одной крупинки песка, падающей в
песочных часах, когда палец мужчины напрягся на орудии, и Вэн почти ослеп от
ярости, представив, что Эрин истекает кровью до смерти. Пистолеты были
быстрыми. Пули были быстрыми.
Но магия Посейдона была быстрее.
Прежде, чем мужчина пальцем успел нажать на курок, Вэн оказался между ним и
Эрин и дернул руку с пистолетом вверх так, что выстрел прогремел в воздух.
Потом, отбросив прочь оружие, он кулаком ударил того по лицу и улыбнулся,
когда отморозок оказался на земле. Вэн стал на колени, чтобы проверить пульс
у девушки, тот оказался сильным и равномерным, и он испытал облегчение,
заметив, что ее веки уже подрагивают. Мужчина простонал, и Вэн схватил его
за шею и поднял в воздух.
— Хороший глушитель. Теперь расскажи мне, кто ты, и что ты здесь
делаешь.
Мужчина извивался в руках Вэна, болтая ногами в воздухе и пытаясь отцепить
пальцы воина от своего горла. Он издавал задыхающиеся всхлипы, и его лицо
потемнело.
— О, какой я нехороший. Кажется, тебе нужно дышать, чтобы
говорить, — заметил Вэн, немного ослабляя хватку. — Теперь
выкладывай прежде, чем я убью тебя просто ради забавы.
Глаза этого человека горели ненавистью. И чем-то еще. Вероятно, страхом.
— Если я тебе что-нибудь расскажу, они убьют меня.
— Ну да, не люблю говорить словно в фильме класса Б, но если ты не расскажешь, то убью тебя я.
— Ты не понимаешь, — мужчина практически выплюнул эти
слова. — Есть один вид смерти, а есть другой. Делай, что хочешь.
И потом он рассмеялся Вэну в лицо, и Вэн едва услышал резкую отдачу
пистолета, как дыра расцвела посреди лба этого человека.
Воин опустил труп на землю и развернулся, чтобы встретить новую угрозу, но
лишь заметил у деревьев еще одну темную фигуру, которая стремительно
опустила меч и срезала голову у фигуры на коленях, державшую пистолет обеими
руками. Стрелок тут же начал превращаться в склизкую муть.
Вспомнив про ведьму, Вэн посмотрел туда, где она упала, но увидел, что та
исчезла. Он прыгнул в воздух и осмотрел область, но ничего не обнаружил.
Снова оказавшись на земле, он подошел, очутившись между Эрин, все еще
молчаливо лежащей на земле, и новой угрозой. Муть уже почти растаяла на
земле.
— Вампир.
— Да, он был им. А я — сейчас, — ответил тот с мечом. — Но
лучше знакомый вампир, разве не так говорится в старой поговорке?
Вэн узнал голос и почувствовал себя немного лучше. Но лишь немного.
— Дэниэл. Или Дракос. Или как ты там зовешься, я полагаю, что это
знакомый дьявол
. И не пойми меня неправильно, я рад, что ты помог, но что
ты здесь делаешь?
Дэниэл прошел вперед. Он выглядел так же, как в ту ночь, когда предал своего
бывшего мастера Варраву атлантийцам, какие бы извращенные причины не
толкнули его на это.
— Дьяволы, вампиры, а разве есть разница в метафорическом смысле?
Дэниэл замолчал и кивнул.
— Лорд Мститель. Интересно... встретить тебя тут.
— Я думал, что Анубиза убила тебя в Дистрикт Коламбия, за то, что ты
совершил.
Тот скривился.
— Я исчез с поля битвы, когда она появилась. К счастью, она в то время
стояла спиной ко мне, хотя кто может знать, какое зрение есть у богини Ночи?
Вероятно, я вам обязан за ее смерть в тот день.
— Да, значит считай, что мы квиты. Откуда принесло этого
кровососа, — ой не хотел обидеть? И не проходила ли мимо тебя ведьма?
Дэниэл указал на подъездную дорожку.
— Он вел машину и припарковал ее прямо позади ряда деревьев, потом
направился сюда, чтобы подстраховать этого, я так понимаю. Я не видел
женщины и чувствовал только три сердцебиения, теперь два.
Вэн посмотрел на Эрин, которая, наконец, пошевелилась, слава Посейдону. Он
отчаянно желал подхватить ее, но не собирался доверять вампиру, — даже
такому, который только спас ему жизнь, — ни на йоту более. Может даже и
вовсе не доверять.
— Что происходит, Дэниэл? Почему они схватили Эрин? Зачем ты здесь?
Вампир прищурил глаза и посмотрел на Эрин слишком заинтересованным взглядом,
по мнению Вэна. Примитивный защитный инстинкт скрутил внутренности воина и
нахлынул на его тело, сжав его мышцы.
— Я полагаю, что тебе лучше рассказать сейчас же. Я собираюсь заключить
союз с Эрин и ее группой ведьм и не собираюсь терпеть никакого
вмешательства.
Он шагнул ближе к Дэниэлю, глядя ему в глаза.
— Чтобы ты знал.
— Чтобы ты знал, — насмешливо повторил вампир, явно вовсе не
испытывая страха. — Я также пытаюсь защитить Эрин. Он ее хочет, и он не
остановится, пока не получит ее.
Голова Дэниэля склонилась в бок, как будто он прислушивался к звуку, который
был вне слуховой восприимчивости Вэна.
— Мне нужно идти. Ведьмы возвращаются домой. Я уберу твой мусор, —
он наклонился, схватил мертвое тело, лежавшее у их ног. — Позаботься о
ней, понимаешь? Не расслабляйся ни на минуту. Он слишком могущественен.
И со сверхъестественной скоростью, настолько характерной для немертвых,
Дэниэл унесся по земле к деревьям, подняв мертвое тело в воздух.
— О ком, черт побери, ради девяти кругов ада ты говоришь? —
закричал ему вслед Вэн, которому уже до смерти надоели вампиры, их
полуправды, скрытые угрозы.
Дэниэл повернулся и посмотрел на воина.
— О, он вполне может быть из какого-то одиннадцатого круга ада,
атлантиец. Я говорю про Калигулу.
Когда вампир исчез, Эрин села, моргая и держась за голову. Вэн стал на
колени, поднял ее, шепча что-то успокаивающее в ее шелковистые волосы,
клянясь с пылкой решительностью защитить ее. Это была его работой. И совсем
не имело отношения к тому, как напряглось его тело, когда он был рядом с
ней.
Да. Верно.
И наблюдая, как блестящий лимузин выезжает на подъездную дорожку, и три
женщины, одетые в длинные шелковые платья, высыпавшие гурьбой, проходят мимо
водителя-мужчины и бегут к Вэну, он напрягся. Но одна из них, с длинными
рыжими волосами, стала монотонно говорить, и мужчина почувствовал сильный
удар ее магии на своей коже прежде, чем она успела произнести больше трех
слов. Эрин улыбнулась вновь прибывшим, поэтому он немного расслабился.
— Эй, здесь друг. Не превращайте меня в жабу. Я Вэн из Атлантиды, и нам
нужно поговорить.
Эрин подняла голову с его плеча и прерывисто вздохнула.
— Это правда, Геннэ, — она посмотрела на него огромными голубыми
глазами. — Он, скорее всего, только что спас мне жизнь.
Все три женщины начала говорить одновременно.
— Что?
— Кто...
— А ты...
И рыжеволосая оборвала их всех.
— Внутрь. Мы всё это обсудим внутри.
Ведьмы направились к двери, и Вэн последовал за ними.
— Ты в порядке? — спросил он у Эрин, крепко обнимая ее. —
Правда, все в порядке? Как твоя голова? Что тот мерзкий свет сделал с тобой?
Ее голова опять упала на его плечо, как будто была слишком тяжела, чтобы ее
шея могла ее держать.
— Я полагаю, что я в порядке. Вэн, это была черная магия. Мой янтарь
пел мне. И они отрезали меня от силы, так что я полагаю, что она намного
могущественнее, чем кто-либо из моих знакомых, не считая этих трёх, —
она указала на ведьм, идущих в здание перед ним.
— Да, ну у нас есть проблемы похуже, — сказал он, понизив голос до
шепота, чтобы только она одна могла его услышать. — Тебе знакомо имя
Калигула?
Она дернулась, а пальцы конвульсивно сжались на его плечах. Она медленно
осмотрела его лицо, и он никогда не видел, чтобы лицо живого существа так
резко побледнело. Но она сказала только три коротких слова.
— Только не снова.
Небо над Паджет Саунд Вэн трансформировался в физическую форму за несколько мгновений до того, как
погрузился головой вперед в ледяную воду. Сила, древнее, чем Атлантида,
управляла магией портала, который приведет его домой, и он сможет найти
Аларика. Найти какие-то ответы.
Посейдон знает, что ответов было недостаточно, подумал Вэн. Эрин умоляла его
держать имя Калигулы при себе, пока она ему кое-что не расскажет. И в это
время у нее были такие глаза, что у него было ощущение, что это очень
скверная история. Главные ведьмы или кем бы они ни были, поклялись ему, что
здание охранялось магией более чем столетней давности, и что Эрин в
безопасности может провести там ночь. Прежде чем согласиться, он почти
потребовал провести демонстрацию, но вдруг точно почувствовал, что Эрин
могла бы просто упасть на том же месте, где стояла. Или так, или та жуткая
Беренайс или что-то вроде этого, собиралась выстрелить в него какой-то
мерзкой магией из палочки, которую бледными пальцами сжимала в углу.
В конце концов, он уверился, что девушка здесь в достаточной безопасности, и
попросил и получил обещание, что она ни ногой не выйдет за дверь, пока они
не поговорят, и ушел. Теперь ему необходимо было добраться домой и сообщить
сведения. Вероятно, узнать, какой сложный заговор вампиры плели на сей раз.
Собрать парней и надрать какую-нибудь кровососущую задницу.
Он нырнул глубже, дальше, хмурясь при неловкости от того, что проходит
дорогу к родине по естественной воде, но никто кроме Аларика не мог вызвать
портал на суше. Он несся в темноту ледяных вод, желая, чтобы волны, бившие
его, помогли избежать страха, который он чувствовал, когда Эрин упала на
землю. Это не могло быть эмоцией. Он вовсе не испытывал эмоций. Милая малышка-
ведьма должно быть поймала его каким-то странным музыкальным заклинанием.
Да, это должно было быть так.
Он нырнул глубже, взывая к силе разумом и чувствами. Предлагая себя в
качестве атлантийского принца. Занимаясь древним ритуалом, взывая к воле
портала, чтобы он его принял. Он плыл всё дальше, всё глубже. Ниже памяти о
свете, но в его голове зазвенели мелодии ее магии, резонирующие в каждой
частичке его существа.
Еще глубже. Но портал всё еще не появлялся. Вэн не волновался. Принцы
никогда не волнуются, или так частенько говорил ему Конлан. В его голове
появилось видение падающей Эрин. Ладно, почти никогда не волнуются.
Но первая дрожь беспокойства закралась в его разум, когда кислородное
голодание сжало железной хваткой его легкие.
Принцы могут не волноваться, но принцы могли тонуть.
Линия глубины, твердо вдолбленная в разум каждого атлантийца, предупредила
его, что он проходит безопасную зону. Он плыл уже почти пять минут. И еще
минуту или около того, и он пройдет ту точку, где у его легких хватало бы
кислорода, чтобы вернуться на поверхность. Суперспособность легких у жителей
Атлантиды.
Ирония того, что принц Атлантиды умер в море, должна была позабавить его, но
только вывела из себя. Каждой частичкой силы, которая у него была, он послал
еще один вызов, перейдя на официальный язык ритуала, на котором он никогда
не говорил, за исключением высоких церемоний и крайнего волнения.
Портал! Королевский Мститель требует входа! Я служу Атлантиде и
своему брату, Высокому Принцу, — и если ты подведешь меня, то подведешь
нас всех. Еще одно долгое мгновение не было ничего. Упрямство, или воспоминание о
чистых голубых глазах, привели его еще глубже, в поисках знаний, которые ему
были так отчаянно необходимы. Глубже, еще глубже. Проблески темноты
появились на периферии его сознания прежде, чем, наконец, появились знакомые
радужные серебристо-голубые искры и сформировали яйцевидную форму под ним, и
он пронесся вниз через леденящую воду. После падения в мерцающую магию
портала, у него осталась только минутка подумать, почему он увидел только ее
лицо. И потом его кислородно-голодающий мозг потерпел поражение, и мерцание
перешло в темноту.
Пещера глубоко под Маунт Рэйньер, Каскад Рейндж, Вашингтон Слабого света факелов и свечей, едва освещавших комнату, хватало, чтобы
разглядеть собеседника, но к его лицу в любом случае лучше подходила
темнота.
— Думайте об этом, как о праздновании дня рождения, если хотите. Просто
этот самый день рождения будет отмечать две тысячи лет, — голос вампира
рокотал древней силой, прогремевшей в огромном, пустом пространстве пещеры,
и мокрые, покрытые плесенью темные стены содрогнулись, прорвавшись сквозь
барабанные перепонки слушателя. Этот голос был создан, чтобы утверждать
влияние его владельца над слабыми, раболепными и трусливыми.
Но слушатель вовсе таким не был. Хотя испытывал любопытство.
— И для чего вы планируете использовать эту возможность? Снова править
тем, что было утеряно много лет назад?
— Я ничего не потерял. Я был зверски убит в расцвете сил.
Вампир смотрел, его глаза, горевшие яростным красным огнем, прорезали
мрачную темноту. Но потом раздался хриплый и слегка угрюмый смех. Кости на
его лице слишком рельефно выдавались, обрамляя выдающийся римский нос.
Прямые полосы были подстрижены по древне-военной моде.
— К тому же, Римской Империи уже давно нет, и она была меньше того, что
я планирую достичь сегодня.
Он скользнул в центр пещеры, и вознесся на платформу.
— Мир снова узнает имя Гая Юлия Цезаря Августа Германика.
Слушатель смотрел бесстрастно, что казалось просто невообразимым, при данных
обстоятельствах. Ладно. Возможно, Голливуд был бы лучшей целью, учитывая его
стремление к драме.
— Но разве мир когда-либо знал это имя? Или Вы хотите снова услышать
то, которое Вам в детстве дали солдаты? С бесчисленных экранов телевизоров,
звучащее на улицах?
Он замолчал, сжав челюсти, несмотря на желание выглядеть беспристрастным,
прежде чем продолжить.
— Разве Вы не хотите стать известным под именем Калигула?
Самый устрашающий и презираемый император в Римской истории улыбнулся, мелькнули его длинные клыки.
— А если и так? Оно мне почти как родное, — он посмотрел на
слушателя, неподвижно стоящего в тени возле стены пещеры. — Вы,
разумеется, знаете, что я Вам не доверяю, Дракос.
Самый новый генерал Калигулы, наконец, встретил взгляд своего
новоиспеченного мастера.
— А Вы и не должны. Мои первые слова в качестве совета Вам будут: никог
...Закладка в соц.сетях
