Жанр: Любовные романы
Шалая любовь моя
...бе и бесценное произведение искусства!
— Майкл, — раздраженно окликнула она, — ты когда-нибудь был
женат?
— Нет. — Он показался в дверях ванны босиком, одетый в одни лишь
черные брюки. Метнув электробритву на кровать, поближе к несессеру, он
сказал: — Может, найдешь мне рубашку?
— Я еду в Бостон с тобой?
— Нет. Ты же не разбираешься в бухгалтерии. — Он стащил с себя
черные вечерние брюки, на мгновение показав мускулистые ноги, и натянул
серые. А потом совершенно серьезно поинтересовался: — Ты случайно не
бухгалтерша?
Это было последней каплей.
— Я не бухгалтерша, я журналистка! Ты что, забыл?! — Лейси взяла
белые рубашки от братьев Брукс и положила их в чемодан. — А кто поведет
меня в оперу? Или мне пора вылезать из этого наряда?!
— Детектив Моретти. — Майкл быстро надел отложенную для него
рубашку. — И не забудь пару галстуков, ладно? Учти, он итальянец. Все
итальянцы разбираются в оперном искусстве. Думаю, он даже может читать
партитуру.
— Учту. — Лейси обожгла гневным взглядом Майкла. — Мне не
хотелось бы поднимать этот вопрос, Майкл, но я одета в красное бархатное
платье, словно собираюсь исполнять роль леди Макбет, да еще на мне старинное
золото, которое стоит целое состояние...
— Венецианское ожерелье, — сообщил Майкл, запрокинув голову, чтобы
завязать узел галстука под подбородком. — Восемнадцатый век. Я купил
его на прошлой неделе через своего агента на лондонском аукционе Сотбис.
— ...все эти драгоценности стоят целое состояние, — повторила
Лейси, — а ты собираешься отправить меня в оперу с
частным
детективом-итальянцем в качестве
конвоира?Правильно я поняла?
Майкл приподнял черную бровь.
— Да, но сначала заставь Моретти почистить свой плащ, прежде чем
отправиться туда. — Он принялся распахивать дверцы антресолей своего
гигантского гардероба, бормоча под нос: — Мне нужна шляпа... Какого черта?
Куда подевались мои фетровые шляпы?
— Майкл, ты меня слушаешь? — Лейси проследовала за ним к
письменному столу, пока тот звонил, чтобы вызвать
Роллс-Ройс
. — Ты
снова совершаешь ошибку. Я не какая-нибудь бандероль, которую можно послать
на другой конец города послушать Пуччини со сторожевым псом, которого ты
нанял, потому что считаешь меня потаскухой.
Я для него вещь, — сказала она себе. — Несмотря
на его восхитительные объятия, несмотря на платья и драгоценности, я для
него, по сути, лишь очередная женщина, а может быть, просто вешалка для
украшений, только экспонат для его коллекции!
Пока Майкл говорил по телефону, Лейси оглядела его, прищурив глаза, и
небрежным тоном сообщила:
— Я собираюсь коротко остричься и вытатуировать на лбу
ВМФ
США
. — Майкл невозмутимо продолжал беседовать по телефону. Лейси
стиснула зубы. — До того как я опять прибуду сюда в следующую пятницу,
мне нужен
Феррари
. Под цвет моих волос. А поскольку от меха норки я не в
восторге, то предпочту шубу до пят из русского соболя.
— Что я должен сделать еще? — проговорил председатель совета
директоров, вешая трубку. — Где мой портфель?
Лейси нарочито, как бы с трудом, медленно подняла с пола портфель, стоящий у стола, и подала Майклу.
— А еще я хочу микроволновую печь и новый кухонный комбайн, —
нежным голосом продолжала она, — потому что мой старый совсем
износился. А еще в четверг слетать на Бермуды. А еще хочу завести роскошного
австралийского какаду. Они довольно дороги, но у всякого уважающего себя
человека должен быть белый какаду. А еще я хочу купить кассету с записью
Паваротти из оперы
Богема
в круглосуточном музыкальном магазине на Бродвее
и пригласить моего частного детектива в гости, чтобы он выпил со мной бокал
вина и послушал музыку. У меня даже есть остатки спагетти в холодильнике.
Майкл, слегка нахмурив густые брови, оглядел спальню и рассеянно проронил:
— Похоже, так и есть. Я ничего не забыл?
— Я хотела поцеловать тебя на прощание, перед тем как обчищу твои
апартаменты, заберу награбленное и махну за границу, — промолвила
Лейси, помогая ему надеть черное честерфилдовское пальто.
— Да, еще это, — произнес он, быстро поставил портфель, аккуратно
сложил черные кожаные перчатки и сунул их в карман пальто. Потом положил
шляпу на ближайший стул и неторопливо протянул руки к Лейси.
— О-о! — выдохнула она, когда черный кугуар заключил ее в объятия.
Их теплые губы встретились и, несмотря на спешку, все громы и молнии с новой
силой обрушились на Лейси. Она ощутила крепкие объятия — Майкл изо всех сил
прижался к ней, целуя ее жарко и страстно; Лейси почувствовала сквозь
толстую материю пальто его готовность пойти до конца.
Она все еще льнула к Майклу, полуприкрыв глаза от наслаждения, вцепившись
пальцами в мягкие складки его одежды, когда он отстранился и окинул ее
взглядом с головы до ног. В глазах его полыхало серебристое пламя.
—
Феррари
— под цвет твоих волос, — когда Майкл повторял ее
слова, на щеках его лишь слегка обозначились ямочки, тогда как любой другой
давным-давно улыбался бы во весь рот. — Русские соболя до пят, какаду,
микроволновая печь и кухонный комбайн — да. — Наклонив голову, он
провел губами по кончику уха Лейси, потом легко прикусил мочку. — Но не
будет никакой стрижки, татуировки и поездки на Бермуды. — Склонившись к
шее Лейси, он стал губами пощипывать ее гладкую кожу, от чего Лейси
задрожала и, всхлипнув, прижалась к нему. — И никаких ужинов под музыку
Паваротти, потому что Моретти не позволено переступать порог твоего
подъезда. — Его губы вновь встретились с губами Лейси для последнего
головокружительнейшего поцелуя. — Я тебе позвоню.
Отпустив ее, президент и председатель совета директоров наклонился,
подхватил портфель и надел шляпу.
— Позвонишь? — прошептала ошеломленная Лейси. — Ты
позвонишь мне? — У меня есть номер твоего домашнего телефона, — сказал он,
поправляя шляпу щелчком большого пальца.
Лейси не давала ему своего домашнего номера, но это вовсе не означало, что
Майкл не знал его. Она окружена шпионами и соглядатаями со всех сторон. Это
возмутительно!
— Майкл, — закричала она, когда он проходил мимо, — я не буду
твоей содержанкой, слышишь?! Ты не имеешь права так со мной обращаться!
— Наверно, завтра, из Бостона, — бросил великан в честерфилдовском
пальто и шляпе, переступая порог спальни.
А затем входная дверь захлопнулась.
15
Эти субботы — проклятье какое-то
, — думала Лейси, орудуя пылесосом в
гостиной своей небольшой квартиры на западе Восьмидесятой улицы. Какие бы
невероятные, а порой и фантастические вещи ни происходили у них с Майклом
Эскевария по пятницам, по субботам ее ждало возвращение к неприглядной
действительности. Настолько неприглядной, что переносить ее становилось все
труднее. Разве можно любить президента и председателя совета директоров
фирмы
Эскевария энтерпрайсиз, Инк.
и в то же самое время отлично понимать,
что душа твоя разрывается буквально на части?
Вчера вечером она, Лейси Кингстоун, стояла посреди апартаментов в Саттон-
Плейс, увешанная старинными драгоценностями стоимостью примерно в пару сотен
тысяч долларов в шикарном бархатном вечернем платье и собиралась отправиться
в
Метрополитен-опера
со своим личным детективом. А сегодня, в суб' боту,
она пылесосит свою бедную квартиру в поношенных спортивных брюках,
стоптанных кроссовках, раньше принадлежавших старшей сестре Фелисии, и
линялой футболке
Юная мисс Америка
. Одним глазом посматривая в телевизор,
на экране которого шел скучный футбольный матч между командой Джорджии и
Эф-Эс-
Ю
, она старалась побыстрее разделаться с домашней работой, чтобы успеть в
прачечную до закрытия.
Впрочем, ее жизнь изменилась не только из-за непредсказуемых событий
пятницы, откровенно призналась себе Лейси, придержав трубку пылесоса ногой,
чтобы поправить на голове старый шарфик. К этому привела вся цепь событий,
развернувшихся после того рокового вечера в Талсе.
В последнее время Лейси неоднократно задавалась вопросом: как же она жила до
Майкла Эскевария? А ответ был очень прост — счастливее. В мире и покое. Ей
редко, почти никогда, не приходилось чувствовать себя затравленной,
загнанной в угол и морально униженной. Нечасто ее доводили до такой потери
самообладания и совершения нелепых, порой неоправданных поступков.
А теперь по целому ряду причин, о которых Лейси даже вспоминать не хотелось,
она влюбилась в человека, какого ни одной женщине не пожелаешь. Господи
Боже, и как это ее угораздило оказаться в гостиничном баре в Талсе в тот
злополучный вечер!
Разумеется, Майкл великолепен, соблазнителен, удачлив, сказочно богат, и в
любви ему нет равных. Но наряду с этим он еще и крайне высокомерен,
бесчувственен. Он не видит вокруг себя живых людей. Он привык покупать то,
что ему хочется, точь-в-точь, как купил — или считает, что купил — ее, Лейси
Кингстоун! Он только
хочет ее. Разве он обмолвился о
любви хоть словом? Нет, это она сама чуть не выпалила это неосторожное слово
вчера вечером в Саттон-Плейс; ее выручил только вовремя раздавшийся
телефонный звонок.
И если вдуматься, продолжала рассуждать Лейси, выключая пылесос, становится
совершенно очевидно, что бороться с этой влюбленностью ей не под силу. Более
опытная и красивая женщина, более сильная и уверенная в себе, наверное,
смогла бы справиться с этим чувством. А Лейси Кингстоун, при всех своих
внешних данных, проигрывает по всем статьям именно там, где эти качества
нужнее всего.
Если любить — значит, постоянно испытывать ощущение счастья, радости,
предаваясь упоительным восторгам и фантастическим отрадам с несравненным
возлюбленным, а у Лейси ничего с этим не получается. Во время первого
свидания с Майклом Эскевария она выпила в
Лютеции
чересчур много вина
после утомительного дня и уснула в его объятиях. А наутро, что скрывать, все
пошло наперекосяк. Началось с восхитительных, незабываемых минут, но очень
быстро закончилось недоразумениями и спорами. Лейси честно призналась себе,
что лишь усугубила отношения с Майклом своими издевательскими выходками.
А вчера вечером, когда предоставилась такая прекрасная возможность
признаться ему в любви?! Она просто-напросто позволила ему улететь в Бостон.
Боже милостивый, еще и чемодан ему уложила!
Я все делаю неправильно
, — с горечью подытожила Лейси, засыпая
порошком для мытья посуды тарелки.
Вчера вечером, получив зарплату в
Капризе
, она даже принесла в сумочке
полторы тысячи долларов, все до цента, намереваясь рассказать правду о той
ночи в пентхаузе. И не смогла! Можно, конечно, сослаться на то, что Майкл в
самом начале вечера умчался в Бостон, но следует признаться честно — Лейси
даже прикусила с досады губу, — эти деньги были у нее и при первом
свидании, но она и тогда их не отдала. Как и в субботу утром, покидая его
апартаменты. Да что это с ней творится такое, в самом деле?! Быть может,
дело в подсознательном подозрении, что как только все выяснится, ее
взаимоотношения с Майклом необратимо изменятся?
Только в какую сторону? — спросила у себя Лейси. — Он что, тут же
попросит твоей руки? Держи карман шире! Он считает тебя игрушкой, почти
чокнутой, но все равно красивой двадцатитрехлетней экс-моделью с темным
прошлым, за которой необходимо следить, чтобы не сбилась с пути истинного.
Весьма сомнительно, что упрямый, настырный Майкл Эскевария станет о тебе
лучшего мнения
.
— Ага! Здорово! — из гостиной раздался вопль. Лейси ладонью утерла
набежавшие слезы, бросила кухонное полотенце в раковину и выбежала из кухни.
Так и есть, ее личный частный детектив Уолтер Моретти стоял перед
телевизором с банкой очистителя
Комета
в одной руке и поролоновой губкой в
другой, роняя капли грязной воды на только что вычищенный ковер. Моретти был
без пиджака, в рубашке с закатанными выше локтей рукавами и повязанным
вокруг пояса банным полотенцем, чтобы не испачкать свои коричневые брюки.
Без своего неизменного плаща он выглядел совершенно другим человеком.
Заметив Лейси, детектив испуганно сглотнул и с виноватой улыбкой сообщил:
—
Семинолы
забили гол. А я поставил на них в этой игре.
Но Лейси была не в духе и прощать его не собиралась.
— Ступайте обратно в ванную, слышите! — закричала она. — И не
смейте показывать оттуда носа, пока все не вычистите до блеска. Тогда я
позволю вам вымыть пол в кухне.
Детектив ретировался, держа банку с
Кометой
перед собой, словно щит, и,
умоляюще глядя на Лейси, произнес:
— Мисс Кингстоун, выпустили бы вы меня из своей квартиры! Я лишусь
работы, если не уберусь отсюда немедленно. Мне не положено ходить дальше
вестибюля. Это приказ мистера Эскевария!
— Только не надо рассказывать, чего вам не положено делать! —
Лейси шаг за шагом наступала на детектива, пятящегося к двери ванной. Ей уже
надоело слышать о приказах Майкла Эскевария. — Вам не полагалось даже
тронуть меня пальцем во время второго акта
Богемы
, нахал вы эдакий! Вы
единственный из всей публики сидели в зале с дождевиком на коленях. От
вашего присутствия опера смахивала на порнографическое кино!
— Это не дождевик! — поправил ее Моретти, удирая в ванную.
Впрочем, дверь он до конца закрывать не стал. — Это не дождевик,
уважаемая мисс Кингстоун, а плащ. Как у Коломбо по телевизору. Я всегда
держу его при себе, — сказал он, просунув в щель голову.
— Оно и видно! — Лейси понимала, что просто-напросто срывает зло
на частном детективе, но утешала себя тем, что он это заслужил. — Как
вы смели наброситься на меня в такси, развратник эдакий!
— Просто я потерял голову, — униженно оправдывался тот из-за
двери. — В опере я всего-навсего положил руку вам на колено, мисс
Кингстоун. Я думал, что это мое собственное.
— Какой же вы частный детектив, если даже собственного колена не можете
отличить от чужого? — насмешливо произнесла Лейси. — Надеюсь, вы
не специализируетесь на поисках пропавших без вести!
— Мисс Кингстоун, фигуры вроде вашей надо объявлять вне закона, —
угрюмо откликнулся он. — Вам, наверное, неизвестно, как вы действуете
на мужские гормоны. Поверьте, просто ужасно!
— Дело не в ваших гормонах, — отрубила Лейси, закрыв дверь ванной
до того, как Моретти успел убрать пальцы. Его вопль не пробудил в ее душе ни
малейшей жалости. — Вы невежа, предатель и волокита! Если вы плохо
справитесь с уборкой, я скажу мистеру Эскевария, что вы пытались напасть на
меня в такси, когда провожали домой из оперы. И не забудьте вымыть зеркало с
другой стороны двери! — велела она напоследок.
— У меня нет
Виндекса
, — заныл он.
— На полочке под раковиной.
Лейси только закончила отскабливать от сковороды остатки яичницы,
приготовленной на завтрак, когда кто-то заколотил в дверь настолько сильно,
что заглушил рев трибун, радующихся очередному успеху
Семинолов
. Со
вздохом отложив полотенце, Лейси пошла открывать.
Когда она распахнула дверь, на пороге стояла рыжеволосая красавица Кэнди
О'Нил с Тошнилкой на поводке.
— Ой, Лейси, милая, — с места в карьер начала Кэнди, — у меня
съемка в бикини в военной академии в Уэст-Пойнте! Военные наконец-то
разрешили нам позировать перед курсантами, но только сегодня, сразу после
игры, и ребята из рекламного агентства заедут за мной через час.
— Только не под открытым небом, — проговорила Лейси, уставившись
на Тошнилку, задумчиво разглядывающего ковер в гостиной. — Кэнди, на
дворе ноябрь... В купальнике ты окоченеешь насмерть!
— Да, знаю, — со стоном протянула Кэнди, — но это для
майского номера
Базара
, а им наплевать, даже если снег пойдет. Лейси, я
должна это сделать — я получила эту работу лишь потому, что Кристи Бринкли
на прошлой неделе обгорела на солнце, снимаясь в вечерних платьях на пляже в
Санта-Крусе. Ой, милая, мне так нужны деньги! Можно я оставлю у тебя
Тошнилку до завтрашнего вечера?
— Ох, только не это! — воскликнула Лейси. Ей хотелось помочь
подруге, все еще не оправившейся после того, как она застала Гаррисона
Солтстоунстолла Поттса IV с рыжей дамой в танцзале
Зебра
во время показа
коллекции диско. Но Тошнилка способен перевесить любые доводы
за
.
— А это кто? — поинтересовалась Кэнди, увидев Моретти, вышедшего
из ванной и с явным восхищением воззрившегося на рыжеволосую девушку.
— Специалист по ванным, — не желая вдаваться в подробности,
торопливо ответила Лейси. — Ну, Кэнди, не знаю. Я собираюсь в
прачечную, а ты же знаешь, что от стиральных машин Тошнилку мутит.
Не успела она договорить, как Тошнилка обнаружил присутствие Моретти и
проникся к нему ненавистью с первого взгляда. Пес ринулся вперед со злобным
рычанием, увлекая за собой вцепившуюся в поводок Кэнди. Детектив метнулся в
ванную, и в эту секунду Тошнилка кашлянул, и его стошнило на захлопнувшуюся
дверь ванной.
— Он сама доброта, — пропыхтела Кэнди, волоком оттаскивая
добермана прочь, — но это пагубно влияет на его желудок. Я все вытру,
милая, не волнуйся!
— Вы не могли бы на минуточку одолжить вашу губку? — вежливо
попросила она, постучав в дверь ванной.
— Для вас, красавица, я готов на все, — не без опаски ответили с
той стороны. Дверь приоткрылась, и в щелку протянулась рука с мокрой губкой.
И в эту минуту зазвонил телефон.
— Ну, что там еще?! — воскликнула Лейси. Потом обернулась к
подруге: — Да, вытирай, вытирай. Наверно, я все же побуду с Тошнилкой. Я
понимаю, каково тебе, Кэнди, ты и сама сто раз меня выручала. Да, кстати, не
выпускай этого типа из ванной. Он еще не закончил уборку.
— А, так у вас тоже проблемы? — поинтересовалась Кэнди сквозь
дверь.
Лейси пронеслась через гостиную, схватила телефонную трубку и на последнем
дыхании выпалила:
— Слушаю!
Последовала пауза, потом послышался холодный голос Майкла Эскевария:
— Это Лейси? Лейси Кингстоун?
— Я не могу с тобой сейчас говорить. Я развлекаю друзей и добермана по
имени Тошнилка! — воскликнула она и бросила трубку на рычаг. Но не
успела отойти, как телефон снова зазвонил. Лейси повернулась и опять взяла
трубку, подумав про себя:
Это уж чересчур!
Майкл сам установил правило, что по выходным дням они свободны друг от
друга. Очевидно,
он имеет право вторгаться в ее личную
жизнь, а Лейси такого права не дано!
— Ну, и как погода в Бостоне? — резким голосом осведомилась она.
— Лейси? — В его голосе звучали холодные командные нотки. —
Кто там с тобой? Мужчина? Назови его имя.
— У меня друзья! — огрызнулась Лейси. — Одного из них только
что стошнило на ковер, вот и все. Откуда ты звонишь? Из Сан-Франциско или
Де-Мойна? А может быть, из очередного пентхауза, с очередного свидания?
Наступила длинная пауза. Потом Майкл мрачно ответил:
— Поговорим позже о пьянчуге, ради которого ты устроила эту вечеринку.
Это нарушение нашего договора.
— Пьянчугу зовут Тошнилкой, — перекрикивая голос Кэнди и лай
добермана, сообщила Лейси. — Я не могу говорить, тут очень шумно!
Подожди до пятницы.
— Нет, я чертовски намучился, пока дозвонился к тебе! Я в своей
загородной вилле в Коннектикуте. Мои дела в Бостоне, — он на мгновение
замялся, — закончились досрочно. Банк спасти не удалось, так что я
уехал. Хочу, — непререкаемым тоном заявил он, — сегодняшний вечер
и весь завтрашний день провести с тобой. Высылаю
Ролле
, Лейси, ты меня
слышишь?
Ну, началось! — подумала Лейси, глядя через гостиную в кухню, где
перед холодильником сверкала красками пресловутая реклама Виржинии
слимз
. — Теперь мы начнем проводить выходные в Коннектикуте, будем
вместе и обедать, и завтракать, спать в одной постели, заниматься любовью. А
на следующей неделе он наймет шикарные апартаменты в Ист-сайде!
— Я ужасно занята, — холодно ответила она. — Извини.
— В Нью-Йорк мы вернемся завтра вечером, — пропустив ее ответ мимо
ушей, продолжил Майкл. — Возьми какой-нибудь костюм для верховой езды.
— Что?! — Лейси правой рукой зажала ухо, чтобы отгородиться от
жалобного визга Тошнилки. Моретти помогал Кэнди убирать в коридоре перед
ванной. Рев трибун по поводу наконец-то забивших гол
Бульдогов
дополнил
какофонию звуков. — Я тебя не слышу!
— Да что там у тебя творится?! Ты что, всегда затеваешь беспутные
вечеринки посреди дня в субботу? Выставь всех за дверь!
Ролле
заберет тебя
в три часа. Будь на месте!
Лейси стиснула зубы. Итак, получен приказ от президента и председателя
совета директоров. Прибудь в Коннектикут, Лейси Кингсто-ун, или распрощайся
с работой.
— Я не могу ехать в Коннектикут! — перекрикивая шум, завопила
она. — Ты не имеешь права вызывать меня по выходным — в твоем
распоряжении только пятницы! Ведь ты сам сказал, что не должно быть никаких
неожиданных изменений в планах!
— Лейси, — в голосе Майкла зазвучало предупреждение, — я
хочу, чтобы ты была здесь.
— Нет! Мне еще надо в прачечную. У меня ведь есть и своя жизнь; ты когда-
нибудь хоть на минуту об этом задумывался? Нет, не задумывался! В общем, у
меня есть грязное белье, как у всякого другого человека, и я собираюсь
стирать!
— Лейси, я хочу, чтобы ты была здесь, в Коннектикуте, сейчас. Я
сожалею, — хрипло добавил он, — что мне пришлось уехать вчера
вечером, но у меня просто не было выбора.
Лейси вцепилась в трубку обеими руками, пытаясь сохранить решимость не
поддаваться на уговоры. Но когда Майкл разговаривает с ней негромким,
ласковым голосом, ее воля к сопротивлению куда-то исчезает.
— Моя соседка в критической ситуации. Я должна позаботиться о ее
собаке, — слабым голосом проговорила Лейси, одновременно подумав, что
во время визита в Коннектикут наконец-то сможет признаться Майклу в
любви. — И мне действительно надо сходить в прачечную.
— Не вижу никаких проблем. — Неужели в его голосе прозвучал
энтузиазм? — В доме полно стиральных машин и сушилок, так что бери вещи
для стирки с собой. Вези и собаку, черт с ней. Только, — добавил
он, — пусть едет на переднем сиденье с Эдуардом. Я не хочу, чтобы
задние сиденья
Роллса
были покрыты собачьей шерстью.
— О, Майкл! — вздохнула Лейси. Она очень опасалась, что после
того, как расскажет о полутора тысячах долларов и о своем отказе от
должности младшего редактора
Каприза
, когда она все-таки признается в
любви, Майкл заявит, что ему на это наплевать. Это будет ее полнейшим
крахом. Лейси не смогла удержаться и тихим голосом спросила: — Майкл, ты
скучал по мне?
В трубке наступила такая тишина, что Лейси услышала негромкое пение
телефонных проводов.
— Да, скучал, — наконец ответил он и добавил решительным, деловым
тоном: — Надень что-нибудь для верховой езды; скажем, ботинки и джинсы, если
у тебя они есть, спускайся вниз и жди на улице.
Ролле
заедет за тобой в
три часа.
С этими словами Майкл повесил трубку.
Длинный лимузин плавно катил по Вестсайду, через Кросс-Бронкс-экспресс-
шоссе, а оттуда — по дороге, пересекающей Новую Англию. Стоял пасмурный,
ветреный осенний
...Закладка в соц.сетях
