Жанр: Любовные романы
Шалая любовь моя
... тогда они встретились
лишь потому, что Лейси пришлось сидеть с Тошнилкой, чтобы детектив мог
сводить Кэнди в гринвич-виллиджский театр на повторный показ
Звуков
музыки
. Неужели Уолтер тоже остался без работы? Судя по тому, как частный
детектив-итальянец увивается вокруг Кэнди, у него теперь масса свободного
времени. Опять же по ее вине.
— Должен вам сказать, — продолжал Алекс ван Ренсалер, — что у
меня состоялось несколько длительных телефонных переговоров с Джеком
Маклэнаханом, юрисконсультом корпорации. Лейси, дорогая, они утверждают, что
имелся ряд, э-э, дорогих подарков, проливающих иной свет на вышеупомянутое
дело. Впрочем, это нонсенс, — поспешно добавил он. — Федеральные
установления на сей счет совершенно недвузначны. Суть дела сводится к тому,
что он угрожал вам увольнением, если вы откажетесь видеться с ним. Всяческие
заявления о... э-э, компенсации не входят в рассмотрение.
Лейси мысленно содрогнулась. Ее рассказ Алексу ван Ренсалеру был довольно
бесхитростным: дескать, президент и председатель совета директоров
конгломерата
Каприз
заявил, что либо она будет встречаться с ним по
пятницам, либо будет уволена. А когда она совершила ошибку, признавшись ему
в любви, он бросил ее и начал выходить в свет с оформительницей интерьеров.
Затем главный редактор отобрала у нее стол и лишила кабинета. После чего она
уволилась. Лейси решила, что дальнейшие подробности несущественны.
— Вообще-то, правду говоря, — промолвила она, не решаясь поднять
глаза на адвоката, — я получила десять кухонных комбайнов, восемь
микроволновых печей, шубу до пят из русского соболя от
Братьев Ревилльо
,
хохлатого какаду...
—
Кого?! — воскликнул адвокат. — Господи
Боже, чучело или живого?
— А, живого, — печально отозвалась Лейси. — Очень милый
какаду, но мне пришлось отдать его детям своего ответственного редактора.
Моего
бывшего ответственного редактора, — тут же
уточнила она.
— Неужели вы серьезно?! — недоверчиво воззрился на нее
Алекс. — Не хотите же вы сказать, что принимали подарки от этого...
хулигана!
— Вообще-то, да, но я возвращала все, как только получала. Он просто
никак не унимался! Видите ли, — отчаяние Лейси все возрастало, — в
этом-то все и дело. Я думала, что люблю его, а он хотел лишь пользоваться
мной, как своей паршивой... — Она так и не смогла заставить себя
договорить. — В общем, это было ужасно унизительно и не по-человечески!
Теперь Лейси терзалась, гадая, не лучше ли было просто любить Майкла,
оставив все, как есть. Сможет ли она теперь хоть когда-нибудь почувствовать
себя счастливой, выдвинув против Майкла Эскевария, как ни крути, обвинение в
федеральном преступлении, как любезно предложил Алекс? Не лучше ли было
попробовать хоть пару недель побыть в унизительной роли любовницы, раз уж он
не собирался предложить ей ничего другого?
Уже от одного воспоминания о его ласках и от мысли, что этого больше не
повторится, глаза Лейси наполнились слезами, пока она старательно выбирала
из куриного салата ломтики ананаса и кусочки орешков макадамии, чтобы
отложить их на хлебное блюдце.
— Моя троюродная сестра Дульсия Форд-Мэннинг, — натянуто
проговорил Алекс ван Ренсалер, — гонялась за Эскевария целых два года,
бедная девочка. И все, что этот невежа скупердяй преподнес ей, — это
книгу Хаммахера Шлеммера о кухонных интерьерах на прошлое Рождество. Не
отчаивайтесь, сердце мое, — добавил он с удовлетворением, — на сей
раз этот уолл-стритовский конюх встретился с человеком не слабей его. Теперь
он узнает, каково тягаться с людьми высшего сорта, знающими свои права.
— Не знаю, высшего ли сорта мы люди, если собираемся причинить ему
такие жуткие неприятности, — пробормотала Лейси, пораженная известием,
что оформительница интерьеров, встречавшаяся с Майклом, — родственница
Алекса ван Ренсалера. Потом приподняла листик салата, чувствуя голод и желая
выяснить, нет ли под ним кусочка курицы, или только ломтики ананаса. —
Мы ведь не снизойдем до уровня Майкла Эскевария, оказавшись такими же
ужасными и беспощадными, правда ведь?
— Моя милая, прекрасная истица, — с неожиданной страстью сказал
Алекс, — не ломайте свою очаровательную головку над подобными
проблемами. — Он поймал Лейси за руку, вынув из нее салатную вилку, и
потянул через стол к себе, чтобы пылко поцеловать ее пальцы. —
Положитесь на мой долгий адвокатский опыт. Вы ведь, конечно, понимаете, что
в данном случае мною движут не только профессиональные интересы?
— Пожалуйста, не надо! — попросила Лейси, смущенно оглядываясь.
Еще не хватало, чтобы Александр ван Ренсалер, один из известнейших нью-
йоркских адвокатов и представитель одной из древних фамилий, при всех
целовал ей руку.
— Эскевария требует организовать переговоры завтра утром у него в
кабинете, — проговорил адвокат, продолжая удерживать большой палец
Лейси. — Я сказал его юрисконсульту, что должен посоветоваться с вами.
Но, дорогая моя, — он с трудом скрывал оживление, — Эскевария
намерен совершить один-единственный шаг, который ему подходит в данных
условиях. Он хочет уклониться от судебного разбирательства. Проще говоря,
этот ублюдок откупится деньгами.
Тут официант принес горячий яблочный пирог
а-ля мод
, и Лейси наконец-то
освободила руку из жаркой ладони адвоката.
— Но, Алекс, именно
так он всегда и улаживает
дела! Теперь он будет думать, что мы так же безжалостны и падки на деньги,
как он.
— Лейси, дорогая, — Алекс ван Ренссалер осторожно вытер каплю
ванильного мороженого с рукава Лейси, — предоставьте решать такие
вопросы мне, хорошо?
— Не знаю, — вздохнула Лейси. — Меня терзают угрызения
совести. Я и не думала, что, как вы говорите, нарушение Майклом закона с
этими свиданиями по пятницам приведет к подобным последствиям. — Она
зябко передернула плечами. — Расчеты. Деньги. Переговоры. Федеральный
суд. Исправительная колония!
— Лейси, пожалуйста, попытайтесь понять: я сделаю вас богатой
женщиной. — Алекс улыбнулся. — Господи! Да вы станете завидной
невестой, разве вы не понимаете?! Ведь ваш отец тоже адвокат? Вы только
подумайте, лучшие старинные семейства всей страны будут стараться заполучить
вас с вашей красотой и, скажем, с четырьмя-пятью миллионами в банке!
— Вообще-то у меня и так женихов хватает, Алекс. В прошлом году...
Но Алекс не дал ей договорить:
— Наверное, сейчас не самая подходящая минута, чтобы подымать этот
вопрос, но у вас, видимо, уже сложилось определенное мнение о том, что я
чувствую в отношении вас. — Он взял Лейси за руку и севшим от волнения
голосом поведал: — Лейси, я хочу вас познакомить с матушкой. Дорога до
нашего родового имения в Риндеркилл-на-Хадсоне весьма приятна, вам она
наверняка понравится. Мы могли бы съездить туда, как только вчерне
выяснится, что решил Эскевария.
— Простите, что вы сказали? — встрепенулась Лейси, ушедшая в
собственные мысли и не слышавшая ни слова.
— Я сказал, милое дитя, — чуть снисходительно улыбнулся Александр
ван Ренсалер, — что хочу пригласить вас в родовое имение в Риндеркилл-на-
Хадсоне, чтобы познакомить с матушкой. Вы догадываетесь, что это означает?
— Она любит гостей? — безучастно спросила Лейси.
— Разумеется, любит, — вздохнул он. — Сердце мое, поездка для
знакомства с матушкой означает, что мне бы хотелось услышать ее мнение о вас
как о будущей невестке. Не сомневаюсь, что вы заслужите ее одобрение. —
В его глазах засветился восторг. — Вы так прекрасны, любовь моя; все
ван Ренсалеры женились исключительно на высоких, хорошо сложенных
блондинках. Это чуть ли не фамильная традиция. Ваше уникальное,
легкомысленное очарование восхитит ее.
—
Легкомысленное очарование? — переспросила
Лейси.
Значит, такой он меня видит?
Но тут же ей в голову пришла иная мысль: один из самых преуспевающих
адвокатов Нью-Йорка делает ей предложение посреди Йельского клуба!
Ну что ж, хоть
кто-то ищет ее руки. Любая женщина с
радостью приняла бы предложение руки и сердца от Александра ван Ренсалера —
более того, обеими руками уцепилась бы за возможность сказать
да
. Лейси
ужасно захотелось взглянуть на лицо Майкла Эскевария, когда она переступит
порог его кабинета и между прочим скажет, что обручена с его заклятым
врагом, известным нью-йоркским адвокатом, ненавидящим Майкла почти так же
сильно, как и она! На мгновение у нее даже перехватило дыхание. Пожалуй, это
лучше, чем грозить Майклу федеральным судом.
— То есть чтобы я вышла за вас замуж? — поинтересовалась она для
большей уверенности.
— Конечно, — расплылся в улыбке знатный адвокат.
По пути к лифту Лейси позволила Александру ван Ренсалеру заключить себя в
объятия и прижаться губами к ее губам.
За те пару секунд, пока их губы соприкасались, Лейси показалось, что эти
ощущения относятся отнюдь не к области чувственных восприятий. Поцелуй
Александра ван Ренсалера оказался совершенно бесстрастным.
Впрочем, — безутешно решила Лейси про себя, — подобное случается
лишь раз в жизни и уж никогда больше не повторится
.
— Ладно, попытаться можно, — примирительно сказала она вслух.
— Дорогая, завтра мы пойдем в
Тиффани
и выберем кольца. — Алекс
обнял ее. — После того как узнаем, что решил этот негодяй.
А вечером в тот же день Лейси позвонил отец из дома в Ист-Хэмптоне, Лонг-
Айленд.
— Лейси, — проговорил отец суровым тоном, предназначавшимся для
обращения к присяжным и своим трем упрямым дочерям, — во что ты
впуталась там в Нью-Йорке, черт побери?
— Ах, папа, в каком это смысле — во что я впуталась? — Лейси
лихорадочно обдумывала, что сказать, но не могла отделаться от ощущения
страха. У отца прямо какое-то шестое чувство на неприятности. — Пап, у
меня все нормально, просто я снова меняю работу. А что? — с напускным
весельем поинтересовалась она.
— Сегодня днем мне позвонил некий юрисконсульт, — зловеще
проговорил отец, — сообщивший, что он работает на корпорацию
Эскевария
энтерпрайсиз инкорпорейтед
, где работаешь ты. И что ты выдвинула против
корпорации некие довольно скверные федеральные обвинения.
— А-а-а, — только и произнесла Лейси, без сил опускаясь на
кухонный табурет, чтобы собраться с духом для малоприятного разговора.
— Так вот, меня просили, — суровым адвокатским тоном продолжал
отец, — завтра приехать в город для переговоров с президентом и
председателем совета директоров по фамилии... У меня тут где-то записано...
— Эскевария, — упавшим голосом подсказала Лейси. — Это
баскская фамилия. Но его мать — ирландка.
— Да, именно этот. Мне сказали, что ты обвиняешь кого-то из их
работников в принуждении к близости с использованием служебного положения.
Лейси, ты меня слушаешь? — громыхал голос Дж. Фредерика
Кингстоуна. — Ты что, забыла, сколько денег нам обоим пришлось
выложить, чтобы уладить дело с этим чертовым фотографом лет пять назад?
Лейси крепко стиснула трубку внезапно вспотевшей ладонью. Против нее
выдвинули ложное обвинение! Как и следовало ожидать, Майкл Эскевария
пустился на безжалостные уловки, метя не только в Лейси, но и в ее родных!
Надо было догадаться, что он не будет сидеть сложа руки, если Лейси наняла
столь знаменитого адвоката, как ненавистный Майклу Алекс ван Ренсалер. И
теперь Эскевария наносит удар по самым уязвимым ее местам, втянув в дело ее
отца. Майкл понимает, что достаточно лишь раз упомянуть слово
Талса
, и
Лейси понадобится не один год, чтобы наладить отношения с семьей.
Не уступай, — приказал ей внутренний голос. — Ты не трусиха,
Лейси Кингстоун. Если Майкл Эскевария хочет преподнести тебе еще один урок,
снова унизив тебя, потому что ты не приняла его гнусного предложения, то
остается лишь стоять на своем и дать ему бой
.
— Папа, прежде всего это все подстроено, — возмущенно откликнулась
она. — Я не позволю Майклу Эскевария так поступать со мной. А во-
вторых... — Она набрала в легкие побольше воздуху. — Отныне я стала
совершенно другим человеком. Видимо, моделью я больше не буду, а журналистки
из меня не вышло. И наконец, я обручилась с замечательным человеком,
принадлежащим к очень знатному роду. Он адвокат, зовут его Александр ван
Ренсалер, и если ты уделишь мне четверть часа, то я с удовольствием тебе все
объясню.
Но прошло не четверть, а добрых полтора часа, прежде чем Лейси наконец
повесила трубку после разговора с отцом. Затем, внутренне негодуя, она
бросилась к платяному шкафу, чтобы выбрать наряд для завтрашнего свидания с
Майклом Эскевария, его адвокатом, Александром ван Ренсалером и своим отцом,
собирающимся приехать из Ист-Хэмптона к полудню.
Лейси отнюдь не шутила, утверждая, что намерена радикально изменить свою
жизнь. В кабинете руководства
Эскевария энтерпрайсиз, Инк.
появится новая
Лейси Кингстоун — будущая Лейси ван Ренсалер. И когда раздался звонок и на
пороге квартиры появилась Кэнди О'Нил, Лейси была настроена весьма
решительно.
На Кэнди были старые джинсы со свитером, в рыжих волосах — множество бигуди.
Она явно готовилась к встрече с Уолтером Моретти. Но на лице Кэнди читалась
явная озабоченность.
— Эй, Лейси, ты уверена, что стоит это делать? Ты же знаешь, что почти
никто не меняет свой имидж до тридцати лет. А уже после
начинают заниматься чем-то вроде консультаций по моде, потому что не могут
больше выходить на подмостки. Ты разве не помнишь, что слу...
— Забудь об этом, — перебила Лейси, хватая подружку за руку и
втаскивая ее в квартиру. — Я окончательно потерпела фиаско, так что мне
нужна помощь.
— А ты уверена, что стоит это делать? — с сомнением проговорила
Кэнди, вручая ей платье из мягчайшего французского шифона коричневато-
золотистых тонов с расклешенной юбкой до щиколоток, воротником-стойкой и
длинными узкими рукавами, оканчивающимися высокими манжетами. — Черт
возьми, Лейси, я не надевала его с тех самых пор, как делала пасхальную
рекламу
Таппервэйр
для
Дома и сада
, и мне отдали его за бесценок, потому
что администратор сказал, что платье напоминает ему Элеонору Рузвельт.
— Оно идеально подходит мне, — уверила ее Лейси. — Позволь-
ка, я надену его, тогда и увидим, как это выглядит.
— Ну, даже не знаю, милая, — сказала Кэнди, входя за ней в
спальню. — Может, это не такая уж блестящая мысль. Но ты всегда
выглядела по-королевски во всех этих соблазнительных, чарующих,
легкомысленных...
— Только не говори о легкомысленности! — воскликнула Лейси. —
Кэнди, я серьезно.
— Ну, тогда веселеньких, — мгновенно отреагировала Кэнди, — с
эдаким великолепным, сногсшибательным блеском. Как в рекламе
Виржинии
слимз
, которая так и не...
— Не напоминай мне о жизни, растраченной попусту! Именно об этом я и
толкую. Я должна изменить свой имидж, стать более... зрелой. Майкл
Эскевария, — отважно продолжала она, — преподнес мне настоящий
урок жестокости и силовых игр. Завтра, на встрече в его кабинете, я должна
быть горда, величественна и недоступна. Этакой консервативной, полной
достоинства скобкой. Как... как обложка
Журнала для домохозяек
.
— О-го-го, — только и проронила Кэнди, открывая свою
косметику. — И под кого же мы работаем — под пожилую Грейс Келли? Мерил
Стрип? Или Линду Эванс?
— Под всех сразу, — решительно произнесла Лейси. — На сей раз
я намерена одержать победу. Я заставлю Майкла Эскевария потерять голову.
20
Когда Лейси переступила порог кабинета президента и председателя совета
директоров корпорации
Эскевария энтерпрайсиз, Инк.
, в комнате воцарилось
изумленное молчание.
Опыт работы моделью подсказывал Лейси, что восхищение присутствующих мужчин
соответствует высшему баллу — двадцати очкам по десятибалльной шкале
очарования. Шоу
Новый имидж Лейси Кингстоун
, над которым они с Кэнди
трудились всю ночь, увенчалось головокружительным успехом, судя по
обращенным к ней лицам. Лейси обнаружила, что даже ее родной отец не стал
исключением из общего числа. На мгновение Дж. Фредерик Кингстоун просто не
узнал собственную дочь, а потом загадочно улыбнулся.
Прелестную головку Лейси украшал венец заплетенных в косу накладных волос,
по цвету идеально соответствующих ее собственным. Венчала эту королевскую
прическу очаровательная шапочка
а-ля принцесса Уэльсская
, сшитая из
золотых и коричневых клинышков, а из-под короткой вуали надменно сверкали
изумрудные глаза Лейси. Принадлежащее Кэнди О'Нил холстоновское платье из
коричневато-золотистого шифона облегало царственно стройную фигуру Лейси.
Вокруг ее ног колыхалась воздушная расклешенная юбка, а ее ступни были обуты
в классические туфли-лодочки от Андреа Пфистера в тон платью. На лице Лейси
застыла царственная гордость, словно в эту минуту ее слух был обращен к
герольдам, провозглашающим, что она прибыла, дабы принять верительные
грамоты послов каких-то малозначительных стран.
Но, войдя, Лейси утратила часть своей напускной невозмутимости, увидев, что
ее седовласый отец занят увлекательной, если не дружеской, беседой с
президентом и председателем совета директоров, а также смахивающим на волка
коротышкой в знакомом черном костюме, очевидно, юрисконсультом корпорации.
— Папа! — воскликнула Лейси, на время позабыв о царственной
отчужденности. — Что ты тут делаешь?! Ты же должен был встретиться со
мной на улице!
— Привет, киска, — улыбнулся Дж. Фредерик Кингстоун, ласково
потрепав дочь по щеке. — Я пришел слишком рано и потому решил сперва
выяснить, какие, м-м, контрдоводы приводит Майкл по поводу выдвинутых
обвинений.
Просто Майкл?! — была неприятно поражена
Лейси. — О чем таком они беседовали?
Алекс ван Ренсалер перехватил портфель в левую руку, чтобы обменяться
рукопожатием с ее отцом и юрисконсультом корпорации. Лейси надеялась, что ее
отец и жених плечом к плечу встанут на ее защиту, а не пойдут на сговор с
врагом.
Что же касается самого врага, то игнорировать его присутствие было
затруднительно. Майкл Эскевария — сердце Лейси бешено забилось — стоял во
весь рост по ту сторону стола, размерами почти не уступающего хоккейному
полю. Его наряд блистал великолепием: черный костюм, светло-серая рубашка и
темно-серый шелковый галстук. Его суровое лицо сегодня казалось еще более
замкнутым, нежели обычно, а прищуренные глаза мерцали стальным блеском.
Неужели в их уголках залегли морщинки тревоги? Президент и председатель
совета директоров одного из крупнейших и могущественнейших конгломератов в
стране так крепко стиснул зубами свою сигару, что казалось, вот-вот
перекусит ее. Но ведь это тревога, не без внутреннего трепета подумала
Лейси.
Рано или поздно это должно будет случиться — она неизбежно наткнется на
леденящий душу взгляд, находясь с Майклом в одной комнате, и уклониться от
этого никак невозможно. Но когда Лейси собралась с духом, чтобы ответить не
менее холодным взглядом, то с горечью обнаружила, что внимание Майкла
Эскевария полностью приковано к Алексу ван Ренсалеру.
— Уберите отсюда этого великосветского сутягу! — рявкнул Майкл
Эскевария, испепеляя адвоката взглядом. — Он не защищает здесь ничьих
интересов. Выставить его отсюда!
То, что сейчас происходило в кабинете президента и председателя совета
директоров, просто потрясло присутствующих. Даже юрисконсульт начал нервно
перекладывать стопку ксерокопированных документов, лежащих на краю стола.
— Папа, мне надо тебе кое-что сообщить, — настойчиво проговорила
Лейси. Она представляла себе спокойных, сосредоточенных людей, собравшихся
за круглым столом, которые размеренно и деловито ведут переговорный процесс.
Ей и в голову не могло прийти, что Майкл Эскевария будет изрыгать приказания
Алексу ван Ренсалеру, грозно возвышаясь над ним, как противотанковая
надолба. — Ты не мог бы встать рядом со мной, по другую сторону от
Алекса ван Ренсалера? — прошипела она. — Ради всего святого, мы не
могли бы выглядеть сплоченно и...
достойно?! — Я совместно с отцом мисс Кингстоун представляю ее интересы, —
спокойно ответил Алекс ван Ренсалер и повернулся к Дж. Фредерику
Кингстоуну. — Сэр, прежде чем мы двинемся дальше, я бы хотел предложить
вам посовещаться по поводу событий, каковые имели место в результате низких
и непристойных действий этого человека в отношении своей подчиненной, вашей
дочери.
— Черта с два низких и непристойных! — зарычал председатель совета
директоров, яростно раздавив сигару в большой серебряной пепельнице. —
Этот шут ван Ренсалер не представляет ничьих интересов, кроме интересов
компании, которая платит ему деньги, —
Рэнсом тристар текнолоджиз
! Я
требую, чтобы его вышвырнули за дверь!
Почему он на меня не смотрит?
— недоумевала Лейси. Ее царственная
невозмутимость таяла прямо на глазах. Новая Лейси Кингстоун окончательно
потерялась среди этой словесной баталии.
— Папа, — пробормотала она еле слышно, приподнимая вуаль, чтобы
лучше видеть, — какая еще
Рэнсом тристар текнолоджиз
? Мы не могли
бы...
— Эскевария, на сей раз вам не уйти, — с холодной усмешкой изрек
Александр ван Ренсалер. — Вас ждет федеральная ответственность. Вы
воспользовались своими преимуществами перед этой милой, беззащитной
девушкой. Пока что мы можем уладить дело без суда, если вы не хотите
напроситься на неприятности.
— Касательно упомянутых и прочих заявлений, — быстро вмешался
юрисконсульт, держа в руках ксерокопии. — Быть может, дело уладится,
если представители сторон ознакомятся с разъяснением мистера Эскевария по
поводу реальной подоплеки его взаимоотношений с мисс Кингстоун.
— Господи, тогда я сделаю это сам! — взорвался председатель совета
директоров, огибая огромный стол.
— Не смей! — выкрикнула Лейси, загораживая собой Алекса, торопливо
просматривающего только что полученные от юрисконсульта документы. — Он
представляет мои интересы, а ты тут ни при чем! Мистер ван Ренсалер — весьма
известный и преуспевающий адвокат.
Но стоявший за ее спиной молодой адвокат произнес:
— Нам не хочется, чтобы у вас сложилось впечатление, Эскевария, что мы
не хотим выслушать ваших предложений. Не так ли, мистер Кингстоун?
— Если позволите, я пока воздержусь, — произнес отец Лейси.
— Давайте перейдем прямо к делу, — продолжал Алекс ван Ренсалер,
торопливо листая стопку документов. — Эскевария, вы приперты к стене.
Назовите свою начальную цифру.
— Он
шестерка
Чеса Рэнсома из
Три-стар
и пришел вовсе не для
переговоров! — взревел Майкл Эскевария, стаскивая с себя пиджак. —
Уберите его отсюда!
— Ласточка, — ласково проговорил Дж. Фредерик Кингстоун, —
по-моему, ты стоишь на линии огня. Может, отойдешь в сторонку и сядешь подле
меня?
— При чем тут отель в Талсе? — пробормотал Алекс ван Ренсалер,
поднося стопку бумаг к свету.
— Полагаю, мысль провести встречу для прояснения фактов не так уж и
плоха, — заметил Дж.
...Закладка в соц.сетях
