Жанр: Любовные романы
Шалая любовь моя
...;— Вдобавок
самая веселая. А как насчет китайского ресторанчика в пятницу? Во всяком
случае, разрешите вам позвонить! — жалобно попросил он, когда Лейси
выставила его за порог и захлопнула дверь.
Оставшись в одиночестве, Лейси бросилась в свое излюбленное кресло-качалку и
стала разглядывать аккуратно сложенную пирамиду коробок посреди гостиной.
Поверх нераспечатанной коробки с печкой
Таппан
стояла красивая
декоративная клетка из анодированного алюминия. Сидящий в ней какаду Эль Магни-
фико вопросительно склонил голову набок и горестно осведомился:
— Крк?
Втиснувшись под стол, служивший ему убежищем, Тошнилка жалобно скулил. Лейси
подперла подбородок кулаками и горько заплакала.
На сей раз ты своего добилась, — упрекнул ее внутренний голос. —
Чересчур остроумна и неугомонна, Лейси Кингстоун! Только на сей раз ты зашла
слишком далеко. Видно, тебе невдомек, когда можно паясничать, а когда нет.
Сказать мужчине, что ты в него без памяти влюблена, — еще недостаточно.
Швырнуть ему в лицо его собственные деньги — тоже не самое удачное начало, и
ты в этом убедилась на собственном опыте. Ты все испортила. Так тебе и
надо!
Хватит вытворять глупости; слишком уж многое поставлено на карту. Она
напрочь испортила выходные, обещавшие закончиться просто великолепно. Тяжело
вздохнув, Лейси протянула руку к телефону.
Позвоню кому-нибудь, отведу душу
и получу дельный совет
.
Она набрала номер Джемми Хэтуорт, живущей в Бруклине, но на звонок ответил
мужской голос.
— Майк? — неуверенно спросила Лейси. Прямо ни в чем не везет. И
надо же, именно сейчас! Макетчик Майк — у Джемми Хэтуорт. — Это Лейси
Кингстоун. Что ты там делаешь? — выпалила она и тут же прикусила язык.
— А, Лейси, дорогая! Как поживает самая красивая блондинка Нью-
Йорка? — перекрикивая воскресные телевизионные передачи и громкие
голоса детей, поприветствовал ее макетчик.
А почему бы и не Майк?
— подумала Лейси, чувствуя, как в груди будто что-
то оборвалось. Даже Джемми, отягощенная своими проблемами, непослушными
детьми и тяжелой работой, имеет право на любовь. Такое право есть у каждого.
У каждого, за исключением бывшей модели, а теперь сотрудницы фирмы
Эскевария, Инк.
. Сотрудницы, влюбленной в президента упомянутой фирмы,
высокой пепельной блондинки с изумрудными глазами, которая вечно шутит
некстати, а теперь заслужила титул неудачницы года по классу романтических
страстей.
— Привет, ангелочек, — послышался в трубке резковатый голос
Джемми. — Господи, Лейси, что за Ниагарский водопад? Неужели я слышу
плач? Что стряслось?
— Ничего. Просто я смотрю печальный телесериал, — отозвалась
Лейси, мужественно расправляя плечи. Не стоит портить Джемми выходной,
который она хотела провести в компании любимого человека, даже если это всего-
навсего Майк из художественной редакции. И под аккомпанемент скорбно
завывающего под столом Тошнилки и сочувствующих криков попугая выговорила
сквозь слезы: — В общем, я звоню, чтобы спросить, не хотят ли твои детишки
получить в подарок прямо-таки фантастического хохлатого какаду, которого я
только что привезла из Коннектикута.
Но самое страшное было еще впереди.
В понедельник Лейси не получила ничего, кроме малоприятных заданий, включая
и нудную статью о предложениях по стандартизации шкалы размеров женской
верхней одежды. В результате она провела большую часть дня в библиотеке Нью-
Йоркского института моделей одежды, занимаясь изучением этого вопроса.
Задание имело лишь один плюс — оно позволило Лейси держаться подальше от
редакции и от осторожных сочувственных расспросов Джемми Хэтуорт. Но зато в
шесть тридцать вечера Объединенная служба доставки начала слать ей посылки.
Сорвав обертку с первой из них, Лейси обнаружила роскошное зеленое платье, в
котором она обедала в
Лютеции
, белье в тон ему и зеленые туфли.
— Славная у вас квартирка, — заметил курьер, пока Лейси
расписывалась в квитанции. Потом с особым одобрением он оглядел старый
брючный костюм Лейси
Лиз Клербон
. — К вам не заходят время от времени
друзья пропустить глоток-другой?
— Пошел вон! — выкрикнула Лейси, выталкивая его за порог.
Во вторник прибыло красное бархатное платье в стиле Ренессанс, но курьер
благоразумно оставил посылку у порога, получив расписку. Зато в среду
специальный посыльный доставил от
Братьев Ревилльо
длинную шубу из соболей
с вышитым на шелковой подкладке именем Лейси. Да к тому же с извинениями за
задержку заказа, полученного на прошлой неделе: необходимо было еще
подогнать шубу по фигуре. Лейси залилась слезами.
Видимо, Майкл Эскевария решил всерьез отделаться от нее, тут и думать
нечего. Лейси без сил опустилась на тахту в гостиной, укрыв колени пушистым
мехом и орошая слезами отвороты шубы. Итак, он решил отослать ей все —
разумеется, за исключением баснословно дорогих драгоценностей. Он закрывает
ее счет, не желая больше иметь с ней дела. Несмотря на страдания, из-за
которых даже работа в журнале стала ей в тягость, Лейси поняла, что
сохранить чувство собственного достоинства и остатки гордости можно теперь
лишь одним способом.
Каждое утро, по пути на работу, она по почте отправляла обратно все вещи:
тончайшее шифоновое платье вкупе с зелеными туфельками, затем эффектное
красное бархатное платье в стиле Ренессанс, а вслед за платьями — сказочно
дорогую соболью шубу от
Братьев Ревилльо
в фирменной коробке с золотым
тиснением.
Но обильно пролитые ею слезы — и слезы гнева, и слезы горести — не могли не
оставить следов на ее лице. В четверг утром Лейси пришла на работу в темных
очках, дабы скрыть покрасневшие глаза и припухшие веки, хотя очки мешали
смотреть на экран монитора, когда она усаживалась за стол в попытке написать
хоть что-нибудь. Поэтому Лейси ничуть не удивилась, перед самым ленчем
обнаружив у двери своего кабинета главного редактора Глорию Фарнхэм,
разглядывающую ее с пристальным интересом.
— Здесь слишком много места для одного человека, ты не находишь,
Стейси? — сказала главный редактор. — А теперь, накануне зимы,
кондиционер почти не нужен, не так ли? — Она извлекла из кармана своего
жакета вырезку, как-то странно огляделась и положила ее на стол. — Вот,
дружочек, я только что читала утренний
Ежедневник
и подумала, что тебя это
заинтересует.
Лейси дождалась, когда главный редактор удалится, и уж потом взяла вырезку
из
Ежедневника женской моды
, чтобы прочесть. А прочитав, тут же пожалела
об этом.
То угасающий, то вспыхивающий роман, — сообщала эта сплетница женской
моды, — между Майклом Эскевария, самым многообещающим нью-йоркским
миллионером и председателем совета директоров конгломерата, ставшего
владельцем известного журнала Каприз
, и Дульсией Форд-Мэннинг, известным
дизайнером, снова вспыхнул. Дульсия, чья фирма Форд-Мэннинг Ассошиэйтс
оформляла апартаменты Майкла на Саттон-Плейс в качестве образца для Нью-
Йоркской выставки дизайна 1983 года, снова приступает к работе над новым
контрактом по оформлению интерьера его дома в Северном Уилтоне, Коннектикут.
Счастливую парочку видели тет-а-тет в Таверне
Триша Вандербильта, кузена
Дульсии, в понедельник, когда там состоялся благотворительный вечер по сбору
средств на избирательную кампанию местных кандидатов от республиканской
партии
.
Скомкав вырезку, Лейси в очередной раз кинулась в дамскую комнату, чтобы
выплакаться.
Теперь-то я знаю, — раздумывала Лейси, с силой спуская воду, чтобы
заглушить свои рыдания, — кто виновен в ультрамодерновой безвкусице
апартаментов Майкла, превратившей его квартиру в блистательное убожество!
Она и не думала, что можно пережить подобную боль, острую, как удар ножа,
пронзившую душу при чтении об
угасающем и вспыхивающем
романе Майкла с
известным дизайнером. Какое предательство! Значит, другие женщины все-таки
были! Были и до знакомства с ней, и во время их встреч, и после разрыва, тут
уж сомневаться не приходится. Это выставляет их отношения в таком
неприглядном свете, что Лейси едва нашла в себе силы пережить этот удар.
Выплакавшись, Лейси вышла из комнаты, снова надев темные очки. Она едва
могла различить силуэт главного редактора Глории Фарнхэм, дожидавшейся ее
невдалеке от кабинета.
— А, вот и ты, Стейси Кингсли! — проговорила главный редактор,
глядя поверх головы Лейси куда-то в сторону рекламного отдела. — Устрой
себе небольшой перерыв на ленч, ладно? Мы вынесем твои вещи из кабинета, а
потом найдем тебе местечко у художников, вместе с остальными младшими
обозревателями.
Лейси даже не смогла ответить, к горлу снова подкатил ком, и глаза
наполнились слезами. Вместо ленча она спустилась на лифте в вестибюль
издательского комплекса
Каприз
и из телефона-автомата позвонила в
административный отдел
Эскевария энтерпрайсиз, Инк.
.
— Простите, можно узнать, кто звонит? — осведомилась секретарша,
сидящая у кабинета председателя совета директоров.
— Лейси Кингстоун, — ответила она, пытаясь говорить ровно, чтобы
ее звенящий от слез голос не дрожал.
Но холодный голос на том конце провода отчеканил:
— Сейчас мистер Эскевария на совещании. Если вы сообщите ваше имя и
номер телефона, он вам перезвонит, когда сможет.
Вот оно, — похолодела Лейси. — Это наконец-то свершилось. Он не
хочет разговаривать со мной. Все кончено
.
И все-таки, хоть Майкл и вернул бесценные платья впридачу с роскошной
собольей шубой, потому что ее уже подогнали по меркам Лейси, хоть он и
многозначительно отгородился от ее звонков, намекая, что свиданиям по
пятницам положен конец, Лейси не могла представить, что он способен дойти до
такой низости, как лишить ее рабочего места!
— И долго он будет на совещании? — настойчиво поинтересовалась
Лейси, прижавшись лбом к прохладной мраморной стене вестибюля и крепко
сжимая телефонную трубку.
— Вечно, — ледяным тоном отчеканила секретарша и повесила трубку.
Лейси уставилась на телефон; в трубке снова зазвучал бесконечный гудок.
Итак, он не отвечает на звонки. Он встречается с другой женщиной. После
душераздирающей воскресной сцены в спальне его коннектикутского дома он в
понедельник отправился прямиком на свидание к пламенной декораторше! Просто
представить невозможно такую бесчувственность и жестокость.
И ты уверяла себя, что любишь это чудовище?
— глумился внутренний голос.
Больше нет
, — заявила она себе, вытирая последние слезы тыльной
стороной ладони. Потом вскинула голову и оглядела вестибюль издательского
комплекса
Каприз
, кусая губы. Отчаяние последних дней наконец-то сменилось
самоотверженной решимостью. Лейси взяла свою сумочку с полки под таксофоном.
Все. Хватит. Теперь это вопрос принципа.
Если отец чему-то и научил Лейси, то это вовремя использовать нужный момент.
Теперь ей необходим адвокат. Рывком открыв сумочку, она начала копаться в
поисках визитной карточки мистера Ирвинга Фишмана из фирмы
Платья и
элегантная спортивная одежда братьев Фишман
.
Через полчаса Лейси вернулась в свой угол у общественного стола, отданного в
распоряжение младших обозревателей и стоящего в тесном отсеке художественной
редакции. Ее вещи, вынесенные из кабинета, беспорядочно громоздились вокруг.
Лейси пыталась закончить статью о стандартизации размеров женской одежды,
хотя из-за припухших, воспаленных век почти не видела, что пишет. Но ее
работа была прервана звонком из административного отдела. Секретарша
руководства передала ей распоряжение немедленно явиться на девятнадцатый
этаж. Президент и председатель совета директоров фирмы
Эскевария
энтерпрайсиз, Инк.
мистер Майкл Эскевария находится у себя в кабинете и
желает побеседовать с мисс Кингстоун.
— Нет, — бросила Лейси секретарше и повесила трубку.
Взяв со стола листы со статистическими данными департамента здравоохранения
США по средним показателям размеров бюста и бедер женщин в возрасте от
двадцати пяти до сорока пяти лет, она скомкала их и начала собирать свои
пожитки в бумажные упаковочные пакеты. Земля вот-вот разверзнется у нее под
ногами, но Лейси перенесет удар стоически, сдерживая доставленную этим
унижением боль. Незачем идти в административный отдел на девятнадцатый этаж,
чтобы позволить президенту и председателю совета директоров еще раз
повернуть нож в свежей ране, прежде чем он окончательно вышвырнет ее из
издательства. Лейси уже решилась завтра утром снова явиться в торнтоновское
агентство и выяснить, не набирают ли
Оптовики Западных штатов
моделей для
традиционного весеннего тура. Она способна сама позаботиться о себе. Теперь
от жизни ей нужно только одно — больше никогда не видеть Майкла Эскевария.
Лейси только успела сунуть настольные часы-календарь в бумажный пакет, столь
предусмотрительно выделенный Глорией Фарнхэм, кинув их на полупустую коробку
крекеров, заменивших ей ленч, когда на рабочих местах неподалеку от лифтов
началась какая-то суматоха. И тут же краем глаза она заметила высокого
человека в сером шерстяном костюме, стремительными шагами приближающегося к
ней.
— Нет! — воскликнула Лейси, хватая свою сумочку, диктофон,
настольные часы-календарь и книжку департамента здравоохранения со
статистическими данными, потом обернулась в сторону возвышающейся над ней
стройной, могучей фигуры Майкла Эскевария и взвизгнула: — Прекрати!
— Лейси, — сдавленным голосом негромко проговорил он, — ты
звонила, и моя секретарша только что сказала мне об этом. Я хочу поговорить
с тобой. Почему ты не поднялась ко мне?
Лейси старалась не смотреть на него, но ничего не смогла с собой поделать.
Он по-прежнему так сказочно красив, с горечью отметила она. Внешне он
настолько бесподобен — непокорные черные кудри, укрощенные дорогостоящим
парикмахером, холодные серые глаза и строго сжатые чувственные губы, —
что Лейси пришлось собрать все свои силы, чтобы не поддаться его обаянию.
Он всегда выглядит таким обезоруживающе красивым и доброжелательным, —
подумала Лейси, с усилием отводя взгляд, — но в душе он холодный и
безжалостный
.
Вся редакция старательно делала вид, что ничего не происходит, что президент
и председатель совета директоров конгломерата не примчался в художественную
редакцию поговорить с Лейси Кингстоун, новым младшим обозревателем, чем
подтвердил все сплетни, гуляющие по редакции уже не одну неделю. Собственно
говоря, с тех самых пор, когда мисс Кингстоун, едва взглянув на него в конференц-
зале, шлепнулась задом на пол. Главный редактор Глория Фарнхэм маячила в
дверях своего кабинета, старательно прислушиваясь к их разговору.
— Ступай прочь! — простонала Лейси, открывая сумочку и пытаясь
впихнуть туда настольные часы-календарь. — Исчезни. Проваливай отсюда и
больше не появляйся. Я больше не растлеваю журнал
Каприз
своим
присутствием. Я ухожу.
— Я не могу разговаривать с тобой здесь, — озираясь, торопливо
вымолвил председатель совета директоров. — Черт возьми! Что ты здесь
делаешь, посреди этой свалки? Почему ты не у себя в кабинете?
Встав перед общим столом, Лейси гордо выпрямилась.
— Ты не сможешь уволить меня, — крикнула она, срывая темные
очки. — Я ухожу сама! Вам ясно, мистер президент? Я ухожу! У-хо-жу!
— Бог мой, — воскликнул он, увидев ее лицо, и быстро сделал шаг к
ней навстречу, хрипло шепнув: — Лейси, что с тобой? Ты плакала. Ты плакала,
так ведь?
— Ты слышал?! — не унималась она. — Я ухожу! Я ухожу!
— Не кричи. Лейси, мне надо с тобой поговорить, — проговорил он,
беря ее за руку и пытаясь что-то вложить ей в ладонь. — Я хочу отдать
тебе это. Драгоценности в банковском сейфе, записанном на твое имя.
— А-а-а! — завопила Лейси, швыряя ключ от сейфа в главу
конгломерата. — Неужели тебе мало того, что было?! Ты же знаешь, что
сейчас все смотрят на нас! Тебе доставляет удовольствие, не правда ли, когда
я выгляжу...
— Ты не должна держать драгоценности в своей вестсайдской
квартире, — произнес он, наклоняясь за ключом, — потому что
страховка не покро...
— Ты только о деньгах и думаешь! — Лейси махнула сумочкой, угодив
Майклу в висок. Часы выпали и ударили его по плечу, заставив поморщиться от
боли. — Оставь свой хлам себе, Майкл Эскевария. Я все вернула тебе по
почте! Ты когда-нибудь уяснишь, — кричала Лейси, — что я все
делала, не думая о деньгах,
бесплатно?! Собравшиеся в отдалении сотрудники журнала
Каприз
единодушно охнули. Они
уже начали понемногу расходиться, когда главный редактор Глория Фарнхэм
вбежала в свой кабинет и схватилась за телефон.
— Лейси, перестань, — сказал Майкл, поймав ее за руки. — Дело
не только в драгоценностях. Я здесь не за тем. Я хочу...
— Не прикасайся ко мне! — завизжала Лейси. Теперь они стояли
вплотную, испепеляя друг друга взглядами. — Отпусти меня! Ты... меня
принуждаешь! Даже сквозь толстую одежду Лейси чувствовала жар его тела и должна была
собрать всю силу воли, чтобы противостоять знакомой тяге. Майкл взглянул на
нее с каким-то странным, поистине несчастным выражением. Широко раскрыв
глаза, Лейси ужаснулась: похоже, еще мгновение — и Майкл заключит ее в свои
нежные объятия, чтобы поцеловать!
— Принуждение к близости, — выдохнула Лейси, вспомнив, что сказал
ей Алекс ван Ренсалер во время ее звонка час назад. — Принуждение к
близости с использованием служебного положения, — повторила она
окрепшим голосом. — Отпусти меня, распутник!
Тут из лифтов выбежала команда сотрудников охраны здания и поспешила к ним,
пробираясь среди столов и кульманов.
— Мистер Эскевария, — крикнул передний охранник, — у вас все
в порядке?
— Меня принуждали к близости! — завопила Лейси, сжигая за собой
корабли. — Спасите! Помогите! Меня принуждали к близости, пользуясь
служебным положением!
Так начал приводиться в исполнение только что выработанный ею план военных
действий.
19
Осеннее солнце озаряло великолепие ресторана в Йельском клубе на Вандербильт-
авеню. Здесь собрались преуспевающие выпускники этой славной альма-матер,
одетые в шерстяные и твидовые деловые костюмы от Бергдорфа Гудмана; в эту
гамму лишь кое-где вкраплялись вельветовые костюмы в стиле шестидесятых и
клетчатые блузы из шотландки. Для Александра ван Ренсалера был
зарезервирован столик у окна, из которого открывался чудесный вид на
позолоченные купола Центрального вокзала и далекую Сорок вторую улицу.
Метрдотель Фрэнк подвинул Лейси стул, взглянув на нее с явным одобрением,
когда она разгладила свою слегка измявшуюся черную вельветовую юбку и
грациозно опустилась на свое место.
— Не могу выразить, какое вы доставили мне счастье, моя дорогая, решив
прийти ко мне со своей проблемой, касающейся главы такого весьма
подозрительного предприятия, как
Эскевария энтерпрайсиз,
инкорпорейтед
, — провозгласил Александр ван Ренсалер, воспользовавшись
удобным случаем, когда принесли аперитив, чтобы ласково накрыть ладонью руку
Лейси. На привлекательном породистом лице адвоката читалось выражение,
которое у представителя менее знатного рода недвусмысленно обозначало
мстительное самодовольство. — Самое время вывести на чистую воду этого
парвеню, выскочившего на свет из бел-монтовских беговых конюшен и
бруклинских доков. Поверьте мне, дорогая Лейси, бросая вызов ему в лицо, вы
несете знамя правосудия и справедливости!
Лейси тем временем старалась как можно тактичнее высвободить пальцы из его
крепкой хватки. Алекс проявил невероятное сочувствие и поддержал ее; Лейси
полагала, что находится перед ним в большом долгу за пояснение, что Майкл
Эскевария нарушил какие-то важные федеральные акты, заставляя ее по пятницам
являться на свидания под угрозой увольнения. Однако, глядя на утонченные
аристократические черты лица адвоката, Лейси никак не могла справиться с
очередным приступом отчаяния и неуверенности.
В ее распоряжении было целых два дня, чтобы еще раз прокрутить в уме
инцидент с президентом и председателем совета директоров
Каприза
, —
и, как оказалось, она была от себя отнюдь не в восторге. Лейси не из тех,
кто любит причинять другим серьезные неприятности. А результатом может стать
приговор к тюремному заключению.
В довершение всех бед Лейси искренне скучала по работе. Интересно, скучают
ли
о ней в
Капризе
? Дописывает ли кто-нибудь ее
статью о стандартизации размеров женского платья? Упомянули ли ее имя хоть
раз, собираясь по утрам ради чашечки кофе с пирожным? Может, хоть теперь
произносят его правильно — Лейси Кингстоун, а не Стейси Кингсли?
— Вы милая девушка, и когда на вашем очаровательном личике появляется
подобное выражение, у меня прямо сердце кровью обливается, — бормотал
Александр ван Ренсалер, тем временем под столом прижимая свою ногу к ноге
Лейси. — Вам пришлось много пережить, не так ли? Вы вели себя с немалой
отвагой и тактом в этой прискорбной интриге... э-э,
ситуации. Многие женщины поблагодарят вас за вашу позицию, Лейси, — уверял он с
утешительной улыбкой. — Этот паясничающий невежда Эскевария крайне
безжалостен в вопросах, касающихся справедливых взаимоотношений между
мужчиной и женщиной. Более того, он совершенно невоспитан. В прошлом году в
комитете дебютанток поднялся невероятный шум, когда этот олух не потрудился
ответить на приглашения половины лучших семейств Нью-Йорка. Ему, видите ли,
надо было осмотреть какое-то там месторождение нефти. Но на сей раз он от
нас не убежит, и все благодаря вам. — Юрист-аристократ взял ржаную
булочку, разрезал ее на аккуратные кусочки и начал намазывать их маслом с
каким-то мстительным удовлетворением. — Я не один год ждал случая
загнать в угол этого самонадеянного конюха и уж теперь не отступлюсь.
— Боже милостивый! — ужаснулась Лейси. Все обстоит куда хуже, чем
она предполагала. — Неужели вы намекаете, что у Майкла уже были эти
проблемы прежде... Я имею в виду, что он принуждал женщин к близости?
Адвокат рассеянно взглянул на нее.
— А? А, да, у него была масса женщин; достаточно взглянуть на этого
скота, чтобы понять, что женщины сами бросаются на него, как это ни
омерзительно. В отношениях с женщинами он заслужил ту же репутацию, что и в
бизнесе, — налетает, как пират, приводит в порядок активы и рубит
головы работникам с усердием палача. — Он взял булочку. — Но затем
этим людям приходится обращаться в бюро занятости за пособием, взимая свою
долю налогов. Как налогоплательщик и республиканец, я считаю
благотворительность властей предосудительной; она растлевает нашу
национальную рабочую этику. — Лейси чуть слышно застонала, но адвокат
пропустил это мимо ушей. — В обычной ситуации, моя дорогая, мы пошли бы
с вашей жалобой в Комиссию по равноправию и приперли бы этого выскочку к
стене, но на сей раз нам предстоит выудить рыбку покрупнее. Не стоит
связываться с канительной федеральной бюрократией, которая затаскает столь
лакомое дело по судам. Волокита растянется на месяцы, а то и годы, вылившись
в цепь унизительных допросов, показаний под присягой, контробвинений и
апелляций. Нет, — улыбнулся Александр ван Ренсалер, — в данном
случае мы нуждаемся в скором правосудии и будем добиваться карательных
санкций.
— Мы? — переспросила Лейси, чувствуя себя еще более несчастной.
— Как я понимаю, этот хам даже организовал за вами слежку, —
помявшись, деликатно осведомился адвокат.
Лейси уставилась в тарелку с гавайским куриным салатом, которую официант
только что поставил перед ней. Она почти совсем забыла об Уолтере Моретти.
Он не попадался ей на глаза с прошлой недели, да и
...Закладка в соц.сетях
