Жанр: Любовные романы
Шалая любовь моя
...люжему Майклу об этом еще никто не сказал? Ты хочешь сказать, что он
не знает? — Вот тебе и дополнительный повод, дорогая, — заметила
мать. — Ты в самом деле считаешь, что должна выйти замуж за Майкла
потому, что чувствуешь себя весьма ему обязанной? А может, надо попросить
отца переговорить с ним и дать ему возможность выбора? При сложившихся
обстоятельствах следовало бы проявить предельный такт. Это значит, что если
ты видишь необходимость предоставить жениху возможность выбора, то отец с
удовольствием поможет тебе. Он может передать все под большим секретом
шаферу, а затем Фредди — так ведь его зовут? — а Фредди передаст твоему
жениху. По-моему, именно так твой дедушка поступил на обручении с тетушкой
Пруденс.
— Ну и семейка! — выдохнула Джемми Хэтуорт. — Сплошь
умалишенные. Впрочем, это многое объясняет.
— Ой, мама, это вовсе не то же самое! — вспылила Лейси. — Тут
все дело в том, что тетя Пру не хотела говорить дяде Джону, от него у нее
Норман или нет. А оказалось, что Норман как две капли воды похож на дядю
Джона; тетя Пру просто вела себя по-свински, вот и все.
— Мама, — послышался из-за двери настойчивый детский голос, —
тут тетя говорит, что собака скушала кусок книжки с законами. А теперь
спряталась под стол.
— После, Филип, нам некогда! — сказала Джемми и повернулась к
Лейси. — Итак, что же мы решили? Мы беременны или нет? Да? Может быть?
Ну конечно, тебе надо сперва купить умный наборчик для проверки или
повидаться с доктором, но заранее ясно, что да. Ну, почти да. Далее, —
продолжала Джемми, — есть ли у нас жених или нет? Пожалуйста, просто
кивните головами. Да, определенно. Имеется буйный жених, дожидающийся за
дверью. — Она набрала в легкие побольше воздуху. — Итак, отсюда
вытекает пункт номер три: обручение. Леди, мне очень не хочется задавать
подобный вопрос, но все-таки: будет свадьба или нет?
— Bo имя Господа, Джемми, — нахмурилась Лейси, — я за
сегодняшний день наделала Майклу и его компании столько вреда, что должна
хоть чем-то свою вину искупить, правда ведь? Быть может, общественность не
поверит этим проклятым толкам об обвинениях в домогательствах и беспорядках,
если узнает, что я вышла за него замуж.
— Это довольно разумно, дорогая. — Мать еще раз ласково потрепала
Лейси по щеке. — Не забудь, что тебе нельзя подымать фату, зайчик, пока
ее не подымет жених, чтобы поцеловать тебя в конце церемонии.
— А с другой стороны, кто знает? — проворчала Джемми
Хэтуорт. — Быть может, все это игра воображения. Быть может, на самом
деле я принцесса Лея, питающая тщетные надежды встретить Люка Скайуокера.
— Вот проклятье, — пробормотала под нос Лейси, — неужели
Поттси не мог немного... обуздать свою фантазию? Тогда бы мне не пришлось
идти на такое.
— Обычно перед началом церемонии я зачитываю счастливой паре несколько
стихотворных строк знаменитых поэтов, — начал судья Сэмюель Маркович,
слегка наклонив голову, чтобы поверх очков взглянуть на столпившихся в зале
гостей. Кроме очаровательных родителей невесты, здесь были братья Фишман с
женами, сыновья Джемми Хэтуорт и макетчик Майк, секретарь и стенографистка
судьи, а также двое муниципальных полицейских, шофер Эдуард и несколько
жокеев. Последние держали в руках большой венок в виде подковы, украшенный
золотой лентой с надписью
ЖЕЛАЕМ СЧАСТЬЯ, МИК!
. А издали доносился жесткий
ритм
Язвы желудка
.
Лейси держала в руках свадебный букет из редких золотистых орхидей, без
конца повторяя про себя одно-единственное слово:
Майкл
. Просто невероятно,
что она выходит за него замуж, да еще на виду у всей компании, собравшейся в
бюро судьи Марковица.
Лейси осторожно взглянула на стоящего рядом высокого мужчину с каменным
лицом, по-армейски подтянутого, в элегантном черном костюме, в рубашке
Святой Лаврентий
и перламутрово-сером шелковом галстуке. Она позволила
взгляду пропутешествовать от кудрявых волос Майкла Эскевария к его густым
ресницам, затем к прямому точеному носу и сурово сжатому рту, в уголках
которого затаились мягкие ямочки. И, как всегда, дыхание ее перехватило от
нахлынувших эмоций, а сердце стиснула сосущая боль.
Скверное
ощущение, — подумала Лейси. — Просто ужасное, если учесть, что оно
возникает всякий раз при виде будущего мужа
.
Майкл же не взглянул на нее ни разу, даже когда Лейси встала на свое место
бок о бок с ним.
— Итак, Аделаида Лейси и Майкл Сиэн, — звучным голосом начал
судья, — прежде позвольте мне посвятить пару минут размышлению на тему
о том, как замечательно, когда два счастливых сердца соединяются узами
брака. Давайте вдумаемся в значение слова
любовь
, пока я буду читать
знаменитый сонет Элизабет Баррет Браунинг
Как я люблю?
. — Он открыл
протянутую секретаршей книгу. — В нем говорится о самой возвышенной
любви, ибо лишь она может сопутствовать нам на трудной жизненной стезе, и в
солнце и в грозах, лишь она выведет нас к радуге счастья бок о бок с любимым
человеком. То есть супругом, — тут же уточнил судья Марковиц, затем
откашлялся. —
Ты спрашиваешь, как тебя люблю я? Всей глубиной души,
всей высотой, когда...
— Майкл, — шепнула Лейси, чувствуя необходимость что-то
сказать. — Я искренне раскаиваюсь, что тебе приходится жениться на мне.
Майкл словно окаменел, но по-прежнему не сводил глаз с судьи. Только сейчас
Лейси заметила, что по щеке Майкла сбегает тоненький ручеек, теряющийся за
воротником рубашки.
— Майкл, — чуть громче шепнула она. — Я вправду жалею, что
все обернулось так скверно. Это
я попросила Поттси
организовать прессу, чтобы сделать заявление относительно твоего истинного
отношения ко мне, но я вовсе не планировала разгула беспорядков. Я думала,
ты хочешь это знать.
Пару секунд Майкл никак не реагировал. Потом его веко задергалось настолько
сильно, что вместе с ним начала вздрагивать щека. Подружка невесты незаметно
ткнула Лейси локтем в бок.
Не поворачивая головы, председатель совета директоров тихо проговорил
прерывающимся голосом:
— Лейси, я признаю, что вынужден был прибегнуть к жестким мерам. Я
вижу, что вынудил тебя на... жесткие контрмеры. Тебе не за что извиняться.
—
...над повседневной суетой в мечтах она возносится, ликуя...
— с
чувством читал судья Марковиц.
— Нет, есть за что. — Лейси нетерпеливо дунула на фату, чтобы та
не липла к губам. — Ой, Майкл, я ведь могла отшить тебя в тот вечер в
баре, но, по-моему, подсознательно не хотела этого! Стыдно признаться, но
это правда.
— Тссс! — прошипела подружка невесты.
— Не стану скрывать, Лейси, после той первой ночи в Та... после первой
нашей встречи я хотел заполучить тебя во что бы то ни стало, — бормотал
срывающимся голосом Майкл Эскевария. — Я был чертовским кретином, вот и
все.
—
Люблю всечасно: радуясь, тоскуя, и при свечах, и в полдень
голубой...
— продолжал судья Марковиц, немного раздосадованный неуместными
разговорами вступающих в брак.
Лейси не могла отвести глаз от рослого мужчины, только что признавшегося,
что он тоже совершил ошибку.
— В твоих устах это звучит так... — Голос ее оборвался. — Словно
все кончено.
Теперь Майкл обернулся к ней. В его стальных глазах застыло выражение,
которого Лейси еще ни разу прежде не видела. Что это — раскаяние? Мука?
Досада? Или что-то большее?
— А что, разве нет? — прохрипел он.
— Ой, Майкл, — Лейси прижала фату к носу, чтобы видеть
яснее, — я не хочу, чтобы ты меня ненавидел! Я убеждена, что ты
действительно нарушил закон, угрожая мне увольнением в случае отказа от
встреч, как говорил Алекс ван Ренсалер, но я по-прежнему люблю тебя. Я
просто хотела, чтобы ты знал: я сожалею, что ты вынужден жениться на мне,
вот и все.
— Лейси, — процедила подружка невесты, приподнимая брови и
покачивая головой, чтобы намекнуть, что разговор слышен и остальным. —
Вы что, не можете минутку помолчать?
—
Люблю свободно, смело! — так на бой идут за Правду, славы не
взыскуя. Люблю всей памятью...
— продолжал судья Марковиц.
— Я не питаю к тебе ненависти, — сипло отозвался председатель
совета директоров. — Как раз напротив, Лейси, я не могу без тебя жить.
Ты похитила мой покой и сон. Я никогда не страдал бессонницей, а теперь не
могу от нее отделаться.
— Но ты
не любишь меня, — прошептала
Лейси. — Это не то же самое, что пожелание мира и покоя! Или спокойного
сна!
— Далее я бы хотел перейти к избранным местам из
Рубай
Омара
Хайяма, — слегка повысив голос, провозгласил судья Марковиц. —
Если участники церемонии не хотят пойти на попятную... Ладно, участники
могут выйти в коридор и обсудить этот вопрос.
— Я без ума от тебя, Лейси, — твердо заявил председатель совета
директоров. Его серые глаза сияли. — Я не был бы здесь сейчас, милая,
если бы не любил тебя.
Его слова были едва слышны из-за горестного стона, раздавшегося под столом
судьи Марковича, где залег Тошнилка.
— Правда?! — вскрикнула Лейси и непременно бросилась бы к Майклу
Эскевария в объятия, если бы судья не удержал ее. — Дорогой, я же не
знала, что ты меня любишь! Ты ни словечком не обмолвился за столько
времени...
— Я хотел бы прочесть одну цитату, из
Ада
Данте, — строго сказал
судья, глядя поверх очков. — Но вижу, что жених с невестой что-то бурно
обсуждают. Может быть, нам следует немного подождать, Мик?
— Конечно, я люблю тебя, Лейси. Я не могу не любить тебя... Иначе ты
разрушишь не только мою компанию, но и мою жизнь. — Майкл Эскевария
протянул руку поверх руки судьи, чтобы обнять невесту. — Дорогая, ты
нужна мне. Мне нужны такие вещи, которые прежде мне даже в голову не
приходили. Скажем, мне нужно, чтобы кто-то со мной спорил и говорил мне,
когда я не прав, и мешал мне быть безжалостным. Мне нужно держать тебя в
объятиях, милая, — нежно проговорил он, оттесняя судью в сторону и
прижимая к груди руку Лейси. — Мне нужно видеть тебя посреди ночи,
когда я просыпаюсь с желанием поговорить с тобой.
Судья Марковиц не упускал ни слова, одновременно пристально разглядывая лица
жениха и невесты.
— Ну, раз мы все прояснили, то можем двигаться дальше. Как вы
отнесетесь к чудесному шекспировскому сонету? Обычно я читал тот, что
начинается со слов... — Он водрузил съехавшие очки не переносицу и
процитировал: —
Сравню ли с летним днем твои черты? Но ты милей, умеренней
и краше. Ломает буря майские цветы...
— Ах, дорогой, мое сердце обливается кровью, когда ты так смотришь на
меня. — Невеста вынула у жениха из кармана белый шелковый платок и
промокнула его взмокшие виски. Потом легонько тронула кончиком пальца уголок
века.
—
А у тебя не убывает день... Парам-парам тарам парарам это
... Я не
читал его уже много лет. Э-э...
И смертная тебя не скроет тень...
— Прямо не верится, — взглянула подружка невесты на бармена
Фредди. — Вы
плачете? —
Среди живых ты будешь до тех пор, доколе дышит грудь и видит
взор
, — торжествующе закончил судья. — А может, нам, наконец,
перейти к церемонии бракосочетания?
— И еще одно, дорогой, что тебе следует знать, если ты намерен жениться
на мне. — Лейси сунула носовой платок обратно в нагрудный карман
жениха. — Не хочу с тобой спорить, но я не собираюсь переходить на
место Глории Фарнхэм без предварительной подготовки. И потом, я все равно
хочу работать неполный день, потому что...
— Давай, Сэм! — распорядился президент и председатель совета
директоров, прижав невесту к себе и сквозь фату поцеловав ее в нос. —
Только, пожалуйста, покороче.
Судья Марковиц кивком выразил согласие и с пулеметной скоростью затараторил:
— Аделаида Лейси, берете ли вы этого человека в свои законные мужья?
— Погоди секундочку, — перебил жених, осторожно отрывая руки
невесты от своей шеи. — Дорогая, не можешь ли ты обернуться хоть на
миг, чтобы сказать:
Да
?
— Конечно! — Глаза Лейси сияли, как изумрудные звезды. — Да,
да, да!
— Одного раза достаточно, — остановил ее судья. — Майкл Сиэн,
берете ли...
— Еще бы! Смотри, милая. — Он протянул ладонь шаферу, и тот вложил
в нее два обручальных кольца. — Одно для тебя, другое для меня. Сегодня
утром я посылал Фредди за ними на Атлантик-авеню.
— Властью, вверенной мне штатом Нью-Йорк, — галопом несся вперед
судья Марковиц, — я нарекаю вас мужем и женой.
Тут он ощутил какую-то подозрительную влажность у лодыжек и посмотрел вниз,
приподняв подол.
— Что за шут?! — воскликнул судья. — Какая-то чертова тварь
сожрала подол моей мантии!
— Черт возьми, Майкл, я тебя недооценивала, — с улыбкой сказала
невеста, с восхищением разглядывая сверкающее на пальце обручальное
кольцо. — У тебя все-таки есть чувство юмора, как ни крути.
— Только с тобой, дражайшая, только с тобой. — Он снова завладел
ее руками. — Ты преобразила меня.
— Фата! — вскрикнула Лейси. — Осторожнее, Майкл, фата!
— К черту фату! — рыкнул новоиспеченный муж, прожигая пылким
поцелуем два слоя шелковой материи.
— Я пришел целовать невесту, — озираясь, сообщил Отто Познянски,
второй шафер. — Или я чего-то не усек?
Судья Марковиц со вздохом захлопнул сборник поэзии.
— Феноменальное обручение! Время от времени подобные случаются. На
вашем месте я бы не болтался поблизости, — заметил он докеру,
наблюдавшему, как молодожены целуются. — Идите-ка лучше сюда, выпьем
шампанского! Похоже, публика уже настроилась на это.
— Лейси! Ты разве забыла, что по обычаю должна бросить свадебный букет
в толпу, для будущей невесты? — воскликнула Джемми.
— Когда Микки сосредоточен, он глух и нем, — сообщил ей бармен
Фредди, окинув восхищенным взглядом ее миниатюрную фигурку. Джемми тем
временем пыталась более-менее деликатно пнуть молодую в лодыжку, чтобы
привлечь ее внимание. — Послушай, куколка, а у тебя есть кавалер?
— О, Майкл, — отдышавшись, пролепетала Лейси, — у тебя самые
фантастические поцелуи на свете, я тебе говорила об этом? Пожалуй, я готова
идти за тобой на край света. Ой, Боже милостивый, совсем забыла! —
отстранившись, она загадочно улыбнулась. — У меня для тебя грандиозный
сюрприз, Майкл... Не смотри на меня так! Слышишь?
— Не знаю, — говорила тем временем Джемми Хэтуорт шаферу. Выдернув
из руки невесты пышный букет золотистых и белых орхидей, она прижала его к
своей груди. — Собственно говоря, в данный момент не выйдет. Но,
поверьте, я пересматриваю свое отношение к крупным, сильным, крутым парням.
Я еще ни разу не видела мужиков, способных заплакать себе всю рубашку.
Судья, хмуро разглядывая собственную мантию, заметил секретарше:
— Надеюсь, нам не придется истреблять эту моль, если она такого роста,
как я подумал.
— Да не смотри ты так, Майкл! — забеспокоилась Лейси. — Если
я говорю, что приготовила тебе сюрприз, это вовсе не значит, что ты должен
так смотреть! Это хороший сюрприз, неужели ты мне не веришь?
— Ангел мой, я ничего не могу поделать, у меня уже выработался условный
рефлекс, от которого надо избавляться, вот и все. А это не может
подождать, — он оглянулся на гостей, сгрудившихся вокруг шампанского в
приемной судьи, — до банкета у Пьера?
— Вообще-то, тут действительно толком не поговоришь, — согласилась
Лейси. — Нам нужно где-нибудь уединиться.
— Я знаю подходящее место, дорогая. — Майкл вновь поцеловал
ее. — Правду сказать, я забронировал большой номер в пентхаузе. Хотя
внизу есть уютный маленький бар, куда можно забежать, если вдруг захочется.
— Майкл, — выдохнула Лейси, — силы небесные, какой же ты
сентиментальный дурачок! Прямо не верится!
— Только для тебя, милая. Там отлично кормят, даже если приходится звонить для этого в сервис.
— Погоди, не продолжай! — воскликнула Лейси. — А там есть
фонотека, скажем, песня Лары из фильма
Доктор Живаго
?
— И великолепный вид на ночной город, — подтвердил Майкл, целуя ее
в ухо. —
Лир
дожидается нас на полосе в Ла-Гардиа; мы будем в Талсе
меньше чем через три часа.
Он осторожно приподнял ее фату и наконец-то смог без помехи увидеть
прекрасное лицо Лейси, ее глаза, сияющие любовью.
— Моя дорогая, единственная, бесценная, быть может, я по-прежнему
мужлан, но я люблю тебя. Что бы ни случилось, теперь ты всегда будешь там,
где я смогу за тобой присмотреть. Ладно, ангел мой, — он явно собрал
всю волю в кулак, — неизвестности я больше не выдержу. Что за сюрприз
ты мне приготовила?
— Вообще-то, Майкл, — начала Лейси, думая о комнате с радугой на
стене в коннектикутском доме, — на сей раз ты будешь искренне
обрадован.
Закладка в соц.сетях
