Жанр: Любовные романы
Маскарад
...роуди в глаза, с тоской вспоминая, как тепло он смотрел на нее
когда-то. — Скажите, вы послушаетесь его? Вы... откажетесь от меня?
Глаза Броуди пылали, словно раскаленные уголья. Старик Жардин жестоко уязвил
его самолюбие, и Броуди не мог этого пережить.
— Нет, — решительно заявил он. — Никогда!
И в следующую секунду она уже очутилась в его объятиях и доверчиво
потянулась к нему, подставляя лицо для поцелуя. Когда их губы
соприкоснулись, Адриенна вдруг вспомнила сказку о Спящей красавице. Поцелуй
Броуди пробудил ее к жизни, словно заколдованную принцессу, и она все больше
и больше укреплялась в мысли, что поступает правильно, ибо именно такими и
должны быть отношения мужчины и женщины.
— Надо найти выход, — пробормотал Броуди, уткнувшись губами в ее
щеку. — Я верю, мы сможем его найти!
— Я тоже. — Адриенна слегка отстранилась и серьезно посмотрела на
Донована. — Мой дедушка, он упрямый, но не злой. Просто ему кажется,
будто он действует мне во благо, а я должна ему доказать, что он ошибается,
Броуди.
Взгляд Донована потеплел.
— Я и не подозревал, как мелодично может звучать мое имя.
Адриенна тихонько рассмеялась, радуясь тому, что лед между ними растаял.
Внезапно со двора донесся голос тетки. Девушка напряженно замерла.
— Уходи! Уходи, не то она тебя заметит. Я поговорю с дедушкой. Только
не сейчас. Надо подождать день-другой, пока он придет в чувство.
Броуди метнулся к калитке, но остановился.
— Ты знаешь слепого скрипача Кадо? Он обычно стоит на углу Ройал и Сент-Филипп-
стрит.
— Ты про негра со скрипкой? Да, я его видела, — кивнула Адриенна.
— Если я тебе вдруг срочно понадоблюсь, передай ему записку. Он меня
разыщет. — Броуди открыл калитку и, уже выходя, добавил: — А если от
тебя долго не будет известий, я появлюсь сам.
— Дай мне неделю, — попросила Адриенна. — За неделю я все
улажу.
В небе слышались зловещие раскаты грома, дождь лил как из ведра. Вода
переполнила замусоренные сточные канавы, и вся грязь хлынула на улицы.
Редкие прохожие жались к стенам зданий, пытаясь укрыться от дождя и
хлесткого ветра под балконами. Город словно вымер. Все разбежались по домам
и дожидались окончания грозы.
Адриенна, закутанная в длинный плащ с капюшоном, притаилась у входа в крытую
галерею. Мимо проехало, разбрызгивая жидкую грязь, несколько экипажей. Ни
пассажиры, ни кучеры, ни промокшие до нитки бедолаги, которых гроза застигла
врасплох далеко от дома, не замечали, что маленькая калитка приоткрыта, не
видели спокойного и решительного лица девушки.
Наконец к калитке подъехала карета, запряженная парой гнедых. Адриенна
стрелой метнулась к карете и юркнула в открывшуюся дверь. Кучер еще не успел
спрыгнуть на землю, чтобы помочь ей, а она уже сидела внутри.
Кучер подхлестнул лошадей, и экипаж рванулся вперед. Адриенна откинула
капюшон и повернулась к Броуди. Ее саму изумляла собственная решимость и
полное отсутствие стыда за свой безрассудный поступок. Броуди молчал, с
волнением ожидая ее слов.
— Дедушка упорствует. При одном упоминании о тебе он впадает в
неистовство.
— Ну и пусть. Все равно это не изменит моих чувств к тебе, —
заверил Адриенну Броуди.
— И моих тоже! — воскликнула она.
Броуди невесело усмехнулся.
— В таком случае нам остается одно — бежать. Что ж, это вполне в духе
янки.
— Нет! — Адриенна уже успела обдумать и решительно отвергнуть этот
вариант. — Побег — всегда позор. Он будет означать, что в наших
отношениях есть что-то нехорошее, постыдное. А я вовсе не стыжусь своих
чувств.
— Да, ты права, но я не позволю твоему деду разлучить нас. Не позволю!
Ты меня слышишь, Адриенна?
— Слышу.
За последние шесть дней Адриенна вообще успела поразмыслить о многом: о
Броуди и о себе, о жизни и о том, что для нее важно, а что не очень. Она
прекрасно знала, что такое женское одиночество — пример тетки был перед
глазами. Знала Адриенна и о том, как несчастны браки по расчету, как горько
и обидно притворяться молодым женам, будто бы они не подозревают, что их
мужья содержат любовниц, обитающих в хорошеньких домиках на Рэмпарт-стрит.
Чуть повзрослев, Адриенна твердо решила: она выйдет замуж только по любви. И
даже в мыслях не допускала ничего другого! Ведь она принадлежит к Жардинам,
одному из самых влиятельных семейств Нового Орлеана, которым уже не нужно
укреплять свое могущество за счет выгодных браков.
Могла ли она предвидеть, что ее избранником станет янки! Могла ли ожидать,
что дед так люто их ненавидит!
За последнюю неделю Адриенна дважды пыталась поговорить с Эмилем Жардином,
но оба разговора окончились скандалом. Девушка поняла: настаивая на своем,
она себе же делает хуже. Слезы и мольбы тоже были бесполезны: дед презирал
слабость даже в женщинах.
Доминик сочувствовал сестре, но не пожелал заступаться за нее, а, наоборот,
советовал примириться с решением деда, поскольку тому лучше знать, что ей
нужно. Рассчитывать на тетю Зизи тем более не приходилось. Дед не
прислушивался к мнению женщин, и слово дочери значило для него не больше,
чем внучкино.
Но Адриенна не собиралась покоряться! Нет! Это было исключено! Правда,
бросить открытый вызов дедушке она тоже не осмеливалась — это грозило полным
разрывом отношений. Поэтому у нее оставался только один выход: сделать так,
чтобы дедушка сам захотел выдать ее за Броуди Донована.
— Ничего не поделаешь, пока нам с тобой придется видеться урывками,
Броуди, — со вздохом сказала Адриенна, погладив Донована по подбородку.
Он раздраженно поморщился.
— Чего нам ждать? Неужели ты надеешься, что он изменит свое решение?
— Со временем, конечно! — уверенно заявила Адриенна.
Броуди немного подумал и, косо усмехнувшись, пробормотал:
— Не понимаю, почему я на это соглашаюсь? Ты меня, наверное,
приворожила.
— В таком случае приворотного зелья хватило на двоих, — засмеялась
Адриенна и поглядела на него как на несмышленыша.
Броуди поцеловал ладонь девушки и, не отрывая глаз от ее лица, спросил:
— Когда ты должна вернуться домой?
— Скоро, — с сожалением ответила Адриенна, прислушиваясь к стуку
дождевых капель. — Дождь скоро кончится, и на улицах опять будет
многолюдно.
Она предпочла не добавлять, что ее репутация будет подмочена, если кто-
нибудь увидит, как она выходит из чужой кареты. Но Броуди все понял без
слов.
— Ты не представляешь, как мне хочется приказать кучеру гнать во весь
опор! Будь моя воля, я бы украл тебя, увез отсюда навсегда. Но ты говоришь:
Не надо
... Так хотя бы побудь со мной еще несколько минут, Адриенна!
— Я побуду с тобой несколько часов, только не сегодня. В последнее
время я не выезжаю ни на балы, ни в оперу. Поужинаю — и ухожу в свою
комнату. Дедушка считает, что я на него дуюсь, а я его не разубеждаю. —
Адриенна немного помолчала, не сразу решившись признаться в своем отчаянном
замысле. Но потом все же продолжила: — Ночью здесь, на улице, почти никого
не бывает, так что, если твоя карета остановится на минутку, никто не
заметит. Я буду тебя ждать, и мы... мы сможем побыть вдвоем довольно долго —
часа три.
Броуди поразился ее уму, находчивости и выдержке. В семьях креольских
аристократов девушки почти никогда не восставали против воли старших. Даже
их нынешнее дневное свидание представлялось невероятной дерзостью, а
предложить мужчине встретиться ночью, да еще на несколько часов... Броуди
стало даже немного не по себе. Особенно когда он вспомнил, как строго
воспитывали Адриенну. Пожалуй, она чересчур доверчива. Ну да! Джентльмен
ведь, по ее убеждению, не способен на низость. Хотя... неужели она не
понимает, что, будь он настоящим джентльменом, он бы с ней уже не
встречался?
— Куда мы можем с тобой пойти? — спокойно спросила
Адриенна. — Я не знаю такого места.
— Зато я знаю. У меня дома, в трех милях отсюда, мы будем в полной
безопасности.
В глазах Адриенны промелькнула нерешительность, но тут же исчезла.
— Хорошо. Мне даже интересно посмотреть, как ты живешь.
— Когда мы встретимся?
— Дня через два. Я пришлю тебе записку.
16
Восковой месяц желтел в ночных небесах и вместе с яркими звездами поглядывал
вниз, на изысканные особняки с красивыми лужайками, построенные
процветающими американцами на зеленой окраине города, там, где некогда
находились владения одного богатого плантатора. Архитектура домов
представляла собой смешение разных стилей: коринфские и дорические колонны
соседствовали с просторными балконами, огороженными затейливыми чугунными
решетками — совсем как у знатных креолов. Потолки высотой в шестнадцать, а
то и восемнадцать футов, широкие дверные проемы, большие окна, жалюзи,
сквозь которые в дом проникал свежий воздух, — все было приспособлено
для жизни в субтропиках.
Броуди Донован стоял у окна гостиной. Его дом, достроенный всего пару
месяцев назад, был роскошен, как и полагалось дому преуспевающего
судовладельца. Но сейчас, глядя в непроницаемо-черное пространство за окном,
Броуди видел перед собой совсем иную картину: изумрудную зелень родных
ирландских лугов, глинобитный домишко из двух каморок, скудную пищу, грубо
обструганный стол, торфяную печь и вечно голодного мальчишку в старой
залатанной одежонке. Стоило ему закрыть глаза, как ноги Броуди будто снова
увязали в новоорлеанских болотах и он явственно ощущал, как липкая жижа
медленно засыхает на его штанах и коже. Броуди с содроганием вспоминал
удушливую жару, назойливый писк москитов, боль натруженных мускулов, а
главное, зловонный смрад болот, от которого было некуда деться ни днем ни
ночью, ни зимой ни летом.
Он прошел длинный путь с тех пор, но прошлое не оставило его. Оно было с ним
всегда.
Если бы Адриенна увидела Броуди Донована в те годы, она бы презрительно
поморщилась и отошла в сторону. Поэтому при встречах с ней Броуди избегал
разговоров о своей юности. Зато он охотно описывал зелень ирландских долин,
суровую красоту скал, безмятежность чистых, прозрачных рек и озер,
своеобразие ирландских обычаев. А еще он любил вспоминать, как зародилась
его компания, и охотно делился с Адриенной планами на будущее.
Броуди говорил Адриенне правду, но не всю, умалчивая о том, что могло
поколебать ее отношение к нему. Порой он, правда, спохватывался и ругал себя
за болезненную подозрительность. Неужели она и впрямь разлюбит его, узнав, в
какой он вырос нищете? Разве он ее не достоин? А может, он и на эти тайные
встречи согласился потому, что не чувствует себя вправе появляться с
Адриенной на людях?
Но ведь они живут в Америке! Здесь нет жестких границ между сословиями,
здесь человеку гораздо легче пробиться наверх. Да взять хотя бы его самого!
Вон какой у него дом, какая обстановка! Ничуть не хуже, чем у родных
Адриенны.
Броуди посмотрел на свое мрачное отражение в окне и раздосадованно
отвернулся. Что это на него сегодня нашло?
Впрочем, он и без подсказки знал, в чем дело. Адриенна запаздывала. Броуди
покосился на каминные часы. Экипаж уехал за девушкой больше часа назад.
Почему ее еще нет? Броуди проклинал себя за то, что не поехал за Адриенной
сам, а послал слугу.
Он злобно уставился на роскошную мебель, на люстру с хрустальными
подвесками, в которых отражалось пламя свечей. Совсем недавно Броуди
гордился своей гостиной, но теперь здесь все напоминало ему о любимой.
Стоило ему посмотреть на диван, купленный в самом дорогом мебельном магазине
Нового Орлеана, как Броуди представлял себе Адриенну, сидящую на этом
диване. Когда его никто не видел, он нежно проводил рукой по резному
подлокотнику, к которому накануне прикасались ее пальцы. И готов был
побиться об заклад, что темно-красная бархатная обивка дивана до сих пор
сохраняет аромат ее духов.
С тех пор, как Адриенна впервые появилась в доме Броуди, он не знал покоя. С
какой гордостью он показывал ей тогда свой особняк! Теперь же, заходя в
просторные комнаты, Донован прежде всего вспоминал: здесь она восторженно
ахнула, здесь похвалила красивый камин, а там тактично дала понять, что вкус
его немного подвел.
Черт возьми, куда запропастилась его возлюбленная? Броуди снова повернулся к
темному окну. Когда, когда она приедет? И заметит ли, что он послушался ее
совета и посадил на лужайке перед домом магнолию, а на заднем дворе приказал
красиво выложить дорожку камнями?
В гостиной приветливо горело множество свечей. Адриенна тихонько прикрыла за
собой входную дверь и пошла на свет. Едва она показалась на пороге, Броуди
просиял и кинулся ей навстречу.
— Адриенна! — Он словно не верил своим глазам, опасаясь, что она в
любую минуту исчезнет. — Откуда ты появилась? Я не слышал, как ты
подъехала.
— А я испугалась, что ты меня уже не ждешь. Ты ведь не вышел меня
встречать. — Адриенна быстро развязала тесемки плаща и сбросила его с
плеч. — К дедушке неожиданно пожаловали гости, и мне пришлось
дожидаться, пока они уйдут, а тетя Зизи удалится в свою комнату.
— Бог с ними со всеми! Главное, ты наконец здесь. — Лицо Броуди
впервые за день озарилось улыбкой.
Эта улыбка будто развеяла злые чары. Адриенна подлетела к нему как на
крыльях. Броуди обнял ее и поцеловал.
— Я так соскучился по тебе!
Адриенна замерла от восторга, прислушиваясь к его исполненному страсти
голосу.
— И я очень скучала, — тихонько проговорила она.
— Не знаю, как я прожил эти два дня... Мне безумно хотелось тебя
увидеть, обнять, поцеловать.
— Мне тоже. — Адриенна прижалась щекой к его щеке.
Броуди с усилием отстранился и, взяв лицо девушки в ладони, посмотрел ей в
глаза. Адриенну бросило в жар.
— Я весь вечер простоял у окна, мечтая о тебе, а когда ты наконец вошла
в комнату, решил, что мне это пригрезилось. Ты мой сладостный сон, Адриенна.
О такой девушке, как ты, мечтают многие, но почти никому не удается увидеть
ее наяву.
— А ты увидел.
— Да, — неуверенно согласился Броуди. — Но знаешь, о чем я
еще думал, Адриенна? Я думал о предначертании человека. Люди тянутся к
звездам, но земля их удерживает, не пускает. Однако они все равно
устремляются вверх, хотя бы мысленно. Когда ты появилась передо мной
сегодня, ты была подобна падающей звезде. Ты озарила ярким светом черную
ночь... и всю мою жизнь. — Броуди помолчал и с легкой усмешкой добавил,
немного стесняясь своего романтического порыва: — Вот как сильно я тебя
люблю, Адриенна Жардин.
У Адриенны почему-то запершило в горле, а к глазам подступили слезы. Но она
поспешила улыбнуться и ответила в тон Броуди:
— А как я тебя люблю, Броуди Донован! Ты даже не представляешь...
— Смотри, с любовью не шутят! — притворно нахмурился Броуди.
— А я и не шучу. — Адриенна ласково провела пальчиком по его
щеке. — Я правда люблю тебя и хочу, чтобы ты стал моим мужем. Хочу
иметь от тебя детей, быть хозяйкой в твоем доме, лежать в твоей постели.
Броуди с такой силой сжал ее пальцы, что они чуть не хрустнули, и притянул
Адриенну к себе. Поцелуй его обжигал, он вдруг стал совсем другим —
требовательным и властным. Адриенну захлестнула волна неведомых ощущений, но
она не испугалась, а затрепетала от восторга, ибо именно этих ощущений давно
жаждала.
Донован осыпал поцелуями ее щеки и глаза.
— Я тоже хочу тебя, — горячо выдохнул он. — Безумно хочу.
Он отчаянно пытался удержаться от безрассудного шага, но женское чутье
подсказывало Адриенне, что на сей раз ему это не удастся. Броуди слишком
долго сдерживался, и теперь затаенная страсть хлынула наружу.
— Слышишь, как бьется мое сердце? — Девушка взяла руку Донована и
прижала к нежной шелковистой коже своей груди, приоткрытой вырезом
платья. — Это из-за тебя.
Броуди замер, словно окаменев. Только глаза остались живыми.
— Ты не понимаешь, что говоришь, Адриенна.
Адриенна улыбнулась нежно и чуть насмешливо.
— Ты сравнил меня со звездой, но я не согласна, чтобы мной любовались
издали. Я земная женщина и мечтаю о мужской любви. О твоей любви, Броуди.
Звезды там, за окном. А мы с тобой здесь.
— Да. — Рука Броуди скользнула за ее корсаж. — Мы с тобой
здесь.
Он снова впился в ее губы, а потом подхватил Адриенну на руки и понес по
винтовой лестнице на второй этаж, где находилась спальня. Мягкий свет
ночника падал на широкую постель. Броуди поставил девушку на голубой ковер
и, не отрываясь от ее губ, потянулся к застежкам платья.
Вскоре одежда Адриенны очутилась на полу, а сама она осталась в одной
сорочке. Броуди отступил на шаг и залюбовался девушкой. О, как же она
восхитительна! Маленькая, изящная, он может обхватить ее талию двумя
пальцами... Просто поразительно, откуда у хрупкой девушки такая железная
воля? А какая страсть сквозит в ее взоре!
— Ты прекрасна, — прошептал Бруди.
Адриенна вынула из прически шпильки, и шелковистые локоны упали на ее мраморно-
белые плечи.
— Я в первый раз вижу тебя с распущенными волосами. — Броуди
приподнял пальцем ее подбородок. — Если б ты знала, как ты
соблазнительна!
Адриенна закрыла глаза, предвушая жгучий поцелуй, но Донован лишь слегка
прикусил ее нижнюю губу. По телу Адриенны пробежала дрожь, она тихо
застонала от удовольствия.
У девушки закружилась голова, и она прижалась к Броуди, чтобы не упасть. А
спустя мгновение обнаружила, что пальцы Броуди уже отпустили ее подбородок и
удивительно ловко снимают с нее сорочку. Сорочка соскользнула на пол, но
Адриенну не смутила ее нагота. Броуди смотрел на нее с благоговейным
восторгом, а для нее сейчас это было самое важное.
Не дожидаясь приглашения, Адриенна обвила руками шею Броуди, притянула его
голову к себе и подставила губы для поцелуя. Руки Броуди блуждали по ее
спине и бедрам, груди и плечам.
Внезапно Адриенне тоже захотелось прикоснуться к обнаженному телу Броуди, и,
просунув руку под тонкую шелковую рубашку, она потрогала его мускулистый
живот. А еще через секунду рубашка Донована упала на ворох Адриенниной
одежды.
Девушка залюбовалась его бронзовым загаром, стройным торсом, мускулистыми
плечами.
— Если хочешь, я погашу лампу, — предложил Донован.
— Не нужно.
Адриенна покраснела, но вовсе не от стыда. Когда Броуди разделся, она
восхищенно выдохнула:
— Какой ты красивый...
И, зачарованная открывшимся перед ней зрелищем, как во сне протянула руки к
его могучим плечам. Пряный запах мужского тела щекотал ей ноздри, кожа
Броуди была теплой и слегка солоноватой на вкус...
Не давая Адриенне опомниться, Донован подхватил ее на руки и понес к
кровати, осыпая жадными поцелуями. Но, когда они легли на узкую холостяцкую
постель, горячка страсти неожиданно сменилась у обоих желанием доставить
другому как можно больше радости и удовольствия. И неудивительно, ведь это
была не похоть, а любовь — чувство гораздо более пылкое и сильное.
От Броуди исходил жар, словно от раскаленной печки, и Адриенне казалось, что
она вот-вот расплавится. Пламенные поцелуи жгли ее щеки, губы и шею; это
тепло проникало внутрь, и там постепенно вздымался огненный вихрь.
Броуди осторожно потрогал губами упругую девичью грудь. Адриенна ахнула и
затрепетала. Он понимал, что возлюбленная дрожит не от ужаса, а от восторга,
и это вызывало у него странные, противоречивые чувства. Никогда еще Донован
не чувствовал себя таким могущественным и в то же время беспомощным, точно
новорожденный младенец. Слушая, как Адриенна с замиранием произносит его
имя, Броуди наслаждался своей властью. Но все же эта миниатюрная девушка
держала сейчас в изящных ручках его сердце. И ради ее счастья он мог
поступиться любыми своими желаниями. Тело Броуди ныло от страсти, как от
боли, однако он был готов терпеть до бесконечности.
Но внезапно Адриенна прижалась к нему бедрами. Из груди ее вырвался стон,
недвусмысленно говоривший о том, что она жаждет близости и умоляет его
больше не медлить...
Когда Броуди лег на нее, Адриенна с изумлением обнаружила, что он совсем не
такой тяжелый, как ей казалось. Они были созданы друг для друга, созданы
волей небес, и, уже теряя всякую способность мыслить, Адриенна успела
подумать: их союз предопределен Богом...
После этого все вокруг погрузилось во мрак. Осталась только тяжесть мужского
тела и сладость поцелуев, которые увлекали ее в неведомую даль — туда, куда
никому, кроме них двоих, не было доступа.
— Тебе не будет больно, Адриенна, — прошептал Броуди. — Не
бойся!
Адриенна не сразу ему поверила. Три года назад, напуганная рассказами
девочек в монастыре, которые уверяли ее, что в первую брачную ночь женщину
ждут поистине адские муки, она спросила об этом тетку. И тетя Зизи
объяснила: когда невеста лишается девственности, ей действительно бывает
больно, но боль эта быстро проходит и никогда больше не возвращается.
Поэтому Адриенна не опасалась близости с Броуди.
Однако боли не было. Совсем! Броуди проникал внутрь ее очень медленно,
постепенно и замирал, отстраняясь, если замечал, что хоть немного ее ранит.
Потом Адриенна почувствовала мгновенный укол, и тут же на нее обрушился
шквал новых, восхитительных ощущений. Со стоном она приникла к нему еще
теснее, и, слившись в экстазе, влюбленные обрели новую гармонию.
— Так вот откуда здесь магнолии! — Стоя на втором этаже, Реми
изумленно посмотрела на высокие деревья с темно-зелеными кожистыми
листьями. — Этот дом принадлежал Броуди Доновану! Мне такое даже в
голову не приходило... Нет, конечно, я знала, что этот район был основан
богатыми янки, но почему-то считала, что Жардины обитали здесь с самого
начала. Хотя, естественно, знатные креолы тут поселиться не могли. Они жили
во Вье-Карре.
— Да, этот дом принадлежал Доновану, — кивнула седой головой
Нэтти.
— Тогда, выходит, мы заполучили не только его компанию, но и дом? Но
как это произошло?
— Сейчас расскажу, потерпи немножко. В общем, так... На мой взгляд,
Адриенна прекрасно отдавала себе отчет в своих поступках, что она делает,
когда легла в постель с Броуди Донованом. Я не хочу сказать, будто она
отдалась ему без любви. О нет, но... у нее были и другие мотивы.
— Какие? — Реми была неприятно поражена.
— Не забывай, в старину, если становилось известно, что женщина была с
мужчиной наедине, ее репутация могла серьезно пострадать. А Адриенне только
этого и надо было! Она мечтала, чтобы дедушка узнал о ее тайных свиданиях с
Броуди. И не просто о свиданиях, а о том, что она безнадежно
скомпрометирована. Самое лучшее было бы забеременеть. Тогда дед первый
принялся бы настаивать на скорой женитьбе. Я думаю, Адриенна уже воочию
представляла себе, как они с Донованом будут царить и среди креолов, и среди
янки. Ей грезилось, что они купаются в роскоши и пользуются всеобщим
почетом...
— Но мечты, судя по всему, не сбылись, — догадалась Реми.
Она подошла к старинной скамеечке из палисандрового дерева и впервые в жизни
задумалась о тех, кто преклонял на ней колени. Уж не Адриенна ли возносила
здесь к небесам жаркие молитвы?
Девушка повернулась к Нэтти.
— Но почему они не поженились? Что стряслось?
— Адриенна не приняла в расчет своего брата. А он отнесся к ее
свиданиям с Броуди совсем не так, как ей хотелось, — вздохнула
негритянка. — Она уже целый месяц тайно встречалась с Броуди и,
возвращаясь от него, всегда входила в дом через заднюю калитку. Если бы ее
увидели, проказница сказала бы, что мучается бессонницей и вышла подышать
свежим воздухом...
Адриенна кралась по прохладной, темной галерее к чугунным воротам. Дойдя до
ворот, она прислушалась: с улицы доносился стихающий стук лошадиных копыт и
дребезжание кареты, уезжавшей по Ройал-стрит. Адриенна немного постояла,
переводя дух. Серебряный месяц тускло освещал зеленые листья магнолии и
бронзовую статую женщины, украшавшую фонтан. Женщина держала на голове чашу,
...Закладка в соц.сетях
