Жанр: Любовные романы
Маскарад
...спокойствие. Ведь слова
инспектора повергли ее в страшное смятение. Наконец-то Реми поняла, почему
родные так взволнованы. Да уж, обвинение действительно серьезное.
— Готов побиться об заклад — дело обстояло именно так, — уверенно
заявил инспектор.
Реми покачала головой.
— Мне очень жаль, но ваша гипотеза не выдерживает критики. С какой
стати нам было топить собственный корабль? Неужели страховка за
несуществующий груз окупала эту потерю?
—
Дракон
сильно обветшал, мисс Жардин. Еще несколько рейсов — и он
очутился бы на свалке. А так вы получили за него вполне приличную сумму... я
полагаю, не меньше той, за которую пытались продать этот корабль. Да плюс
еще предстоящие выплаты...
— Но если
Дракон
был уже старой развалиной, то он вполне мог получить
пробоину во время шторма и пойти ко дну вместе с грузом.
— Тогда почему на воде не обнаружили следов нефти?
— Ну... наверное, танкеры... или как там это называется... не были
повреждены. — Реми поставила чашку на стол и решительно сказала: — Я
считаю ваши обвинения необоснованными, мистер Хэнкс. Моя семья не способна
запятнать себя участием в таких авантюрах.
— А Коул Бьюкенен?
Хэнкс задал вопрос спокойно, но Реми вздрогнула как от удара.
— Коул? — потрясенно переспросила она и натужно засмеялась, хотя у
нее засосало под ложечкой и смеяться совсем не хотелось. — Только не
говорите, будто вы и его подозреваете!
— Почему не говорить?
— Потому что это абсурд! Что могла принести ему такая махинация?
— Как что? Деньги!
— Какие? Кто ему их даст? Эти деньги будут переведены на счет
Кресент
Лайн
... Или, по вашему мнению, Коул обкрадывает нашу компанию?
— Не напрямую. Он мог продать нефть — перегрузить ее на какую-нибудь
баржу, — а деньги прикарманить. Компания бы при этом ничего не
потеряла. Разумеется, в том случае, если ей выплатили бы страховку.
— Нет! Я не верю, Коул не способен на такую подлость! — возмущенно
вскричала Реми, но при этом вспомнила намеки Гейба на то, что репутация
Коула далеко не безупречна.
— Почему не верите?
— Не верю — и все тут!
Она любила Коула и, естественно, не могла поверить в его непорядочность. Но,
может, ей просто
не хотелось верить в его виновность, и
потому Реми не допускала даже мысли об этом?
Однако Реми постаралась скрыть свои сомнения и решительно заявила:
— Если вы подозреваете Коула, логичнее было бы поговорить с ним самим.
— Я уже поговорил. Он, как и следовало ожидать, все отрицает.
— Тогда почему вы обратились ко мне? Я же не интересуюсь делами
компа...
— Но зато проявляете интерес к Коулу Бьюкенену, — с усмешкой
перебил ее Хэнкс.
Во всяком случае, Реми показалось, что он усмехнулся. Хотя под густыми усами
и бородой губ было почти не видно, так что она могла и обмануться.
— Я возьму на себя смелость утверждать, что вы достаточно близко знаете
Бьюкенена. И даже вхожи к нему в дом.
— Да, наши близкие отношения с Коулом ни для кого не секрет, но я не понимаю, при чем тут это.
— Может быть, в последние месяцы в его поведении появилось что-то
необычное? Он не покупал вам дорогих подарков? Или у него появились лишние
деньги? Вы не замечали каких-то странных телефонных звонков? Короче, вас
ничто не настораживало?
— Нет! — отрезала Реми.
— Не торопитесь, подумайте. Если вспомните что-нибудь любопытное,
позвоните мне. Мой телефон указан в визитке. Мне не хотелось бы, чтобы у вас
из-за этой истории были неприятности.
— Это звучит как угроза, мистер Хэнкс.
— Скорее как предупреждение. — Хэнкс достал кошелек, вынул два
доллара и небрежно бросил их на стол. — Благодарю вас, что уделили мне
время, мисс Жардин. Давайте держать друг друга в курсе происходящего.
Хэнкс ушел, а Реми еще долго сидела за столиком, сникнув под градом
вопросов, которые она не осмеливалась задать себе в присутствии следователя.
Неужели он сказал правду и кто-то действительно пытается обмануть страховую
компанию? Так вот где, вероятно, притаилась опасность? А Коул... неужели он
соучастник преступления? Но тогда... вдруг она перед отъездом в Ниццу
заподозрила неладное? Может, потому они и расстались? А может, она, как
предполагает бородатый мистер Хэнкс, услышала или увидела нечто
подозрительное и именно поэтому так рвалась поскорее вернуться в Новый
Орлеан?
— Принести вам еще кофе, мисс?
Реми вздрогнула и подняла глаза на бармена.
— Нет, спасибо. Мне пора. Я опаздываю!
Стряхнув с себя оцепенение, она схватила сумочку и кинулась к выходу.
К тому времени, как Реми добралась до
Луизианы
, первый шок от разговора с
Хэнксом уже прошел. Войдя в элегантно оформленный зал, она издали
заприметила Гейба, который восседал за длинной стойкой бара и внимательно
следил за дверью. При виде Реми брат взял со стойки бокалы и кивком указал
на столик в углу.
— Наконец-то! А то я уже начал беспокоиться. Ты опоздала на целых
пятнадцать минут.
— Меня задержали.
— Я догадался.
Реми достала из сумочки визитку Хэнкса и положила перед братом.
— Что это? — Он рассеянно взял ее и словно окаменел. — Откуда
она у тебя?
Реми машинально отметила: брат старается говорить небрежно, но переигрывает.
— От самого мистера Хэнкса.
— Ты с ним виделась?
— Да. Он расспрашивал меня о гибели
Дракона
и говорил о каких-то
махинациях, связанных со страховкой. Насколько я понимаю, вы именно это
обсуждали сегодня утром с папой и дядей Марком? — Реми сама поразилась,
каким ледяным тоном она говорит. — Почему вы ничего мне не рассказали?
Зачем притворялись, будто все нормально? Вы же знаете, что этот человек...
— Реми, ты и так порядком натерпелась за последние дни. Мы решили
оградить тебя от лишних переживаний. И были правы. Посмотри, как ты дрожишь.
— Это от бешенства, — отрезала Реми, стараясь унять дрожь в
руках. — Вы должны были меня предупредить.
— Может быть, но ведь ты не вникаешь в работу нашей компании...
— Зато у меня есть отношения с Коулом. На это, кстати, не преминул
указать мистер Хэнкс.
— Что он тебе сказал?
— Он обвинил во всем Коула и поинтересовался, не замечала ли я за ним
чего-нибудь подозрительного.
— И что ты ответила?
— А как ты думаешь?
На красненькую пластмассовую шпажку, опущенную в бокал, была наколота
оливка. Реми стряхнула ее и размешала шпажкой кубики льда.
— И все-таки... что ты ответила?
— Что не помню ничего особенного. Правда, я предпочла не уточнять
почему.
— И все?
— Ты меня допрашиваешь, Гейб? — возмутилась Реми. — Мало мне
Хэнкса, теперь еще и ты будешь меня терзать?
— Да нет же! — ласково улыбнулся брат, и Реми сразу же стало
стыдно за свою несдержанность. — Я просто так, из любопытства... И
потом, мне горько видеть, как ты нервничаешь. Мы же волнуемся за твое
здоровье.
— Скажи, Гейб, — спросила Реми, посмотрев брату в глаза, —
Дракон
действительно потопили, надеясь получить страховку? Неужели Коул к
этому причастен?
— Ну... мы точно не знаем, Реми. Конечно, нам не хочется верить в
худшее, но... мне кажется, страховая компания не стала бы выдвигать
необоснованные обвинения. Хотя доказательств у нас нет, а Коул, естественно,
ни в чем не признается. — Гейб помолчал и спросил: — Сам-то Хэнкс тебе
ничего интересного не сообщил?
— Нет, — покачала головой Реми и со вздохом добавила: — А я не
выяснила, есть ли у него какие-нибудь улики. Но чем больше я думаю над
словами Хэнкса, тем больше мне кажется, что все это лишь его домыслы.
Гейб пожал плечами.
— Да, возможно, страховая компания просто не желает раскошеливаться и
пытается найти повод для отказа.
Однако Реми ему не поверила. Ясное дело — Гейб не хочет ее расстраивать! Но
ему не удастся усыпить ее бдительность!
— А что, если Хэнкс прав, Гейб? — с тревогой спросила Реми. —
Вдруг мне и вправду что-то известно?
— Насчет
Дракона
? Навряд ли, Реми. Ты бы непременно рассказала. Если
уж не мне, то отцу.
А может, и нет... Может, она пыталась дать Коулу шанс самому исправить
положение? И даже пригрозила, если он этого не сделает, сказать родителям
правду и потребовать его увольнения? Да мало ли почему она могла промолчать!
Вполне вероятно, именно поэтому у нее и возникла идея съездить во Францию...
чтобы спокойно обдумать свои дальнейшие действия.
— Не волнуйся, — Гейб ласково пожал ее руку. — Все будет
хорошо.
— Да уж... скорее небо упадет на землю, и Миссисипи потечет вспять.
— Нет, правда, Реми! И потом... все равно от тебя ничего не зависит.
Так что лучше не трать попусту силы. Для тебя сейчас главное поскорее
выздороветь, а остальное предоставь нам. Договорились?
Гейб выразился предельно ясно. Дескать, не суйся в мужские дела, они тебя не
касаются. Конечно, рыцарская забота о женщине очень трогательна, но ведь это
и ее жизнь. Как же она может оставаться в стороне?!
Однако спорить с Гейбом было бесполезно, и Реми сделала вид, будто уступает
ему.
— Но только ты мне сразу скажи, если вы что-нибудь узнаете,
хорошо? — попросила она.
— Конечно, конечно! Как только появится проверенная информация, я тебе
сообщу. Можешь не сомневаться! — пообещал сестре Гейб.
И у Реми не осталось ни капли сомнений, что он будет скрывать от нее
сведения, которые, по его мнению, способны ее расстроить. А значит, если она
хочет докопаться до истины, придется провести самостоятельное расследование.
22
В четверг утром, едва мать уехала в парикмахерский салон, Реми отправилась в
библиотеку, располагавшуюся в обшарпанном здании из стекла и бетона,
построенном в 50-е годы.
Сообщение о гибели
Дракона
было опубликовано на третьей странице местной
газеты и занимало половину колонки. Редакция явно не сочла новость достойной
более пространного изложения.
Реми это не удивило, ведь происшествие обошлось без человеческих жертв,
эффектной работы спасателей, загрязнения окружающей среды и прочих
обстоятельств, которые могли бы привлечь внимание прессы. Среди моряков не
было даже ни одного жителя Нового Орлеана! Если бы судно не принадлежало
местной компании и не потерпело крушение в Мексиканском заливе, о его гибели
вообще не написали бы ни строчки.
Реми еще раз перечитала заметку. По словам капитана Тита Эдварда Бартоломью
из Корнуолла, судно дышало на ладан и, когда начался шторм, не выдержало.
Девятого сентября около десяти вечера оно начало тонуть. Через двадцать
минут насосы уже не справлялись с откачкой воды, и капитан отдал приказ
покинуть корабль. А спустя двенадцать часов проходящий мимо фрегат заметил
сигнальные ракеты и спас моряков. Береговая служба обнаружила впоследствии
останки корабля, но следов пролитой нефти на воде не оказалось.
Реми насторожило в газетном сообщении только одно:
Дракон
не подавал
сигналов
SOS
. Якобы в самый критический момент на корабле испортилась
рация. Правда, о неполадках в системе радиосвязи было заранее доложено
начальству.
Реми и сама не знала, что надеется обнаружить. Вероятно, какую-то скрытую
подсказку, которая бы помогла ей определить направление дальнейших поисков.
Но ничего подобного в статье не содержалось. Во всяком случае, Реми этого не
нашла. Но все же заказала копию статьи — вдруг пригодится?
Дожидаясь, пока ей сделают компьютерную распечатку, Реми размышляла, куда
пойти после библиотеки. Может, в архивах
Кресент Лайн
есть интересующая ее
информация? По крайней мере, в документах наверняка указаны фамилии и адреса
членов экипажа. Да, но как раздобыть эти документы? Она же никогда не
занималась делами
Кресент Лайн
, так что теперь ее внезапный интерес
привлечет внимание. А это совершенно не нужно. Особенно после того, что
случилось вчера...
Ведь вчера вечером, вернувшись домой, она случайно подслушала разговор Гейба
с отцом.
— Ума не приложу, как этот Хэнкс ее выследил! — Отец был ужасно
раздражен и встревожен. — Но, по-моему, это в корне меняет дело. Реми
необходимо отправить в клинику. Мы должны оградить ее от допросов.
— А мне кажется, ты не прав, папа, — возразил Гейб. — По-
моему, Реми нельзя сейчас отправлять куда-то одну, мы должны за ней
присматривать.
— Нет, в клинике ей будет лучше. Ты меня не переубедишь.
— Отец, но она же сказала, что не поедет! Заставлять ее — значит
нарываться на скандал. А нам это не нужно. Особенно сейчас. Разве ты хочешь
с ней поссориться? Думаю, вряд ли.
— Фрезер, — осторожно сказала Сибилла, — Гейб рассуждает
логично.
Отец тяжело вздохнул.
— Не знаю. Я уже ничего не знаю!
— Кстати, где Реми? — вдруг переполошилась мать.
— Реми? Понятия не имею. Ушла куда-то. Я проводил ее до машины...
Реми сделала вид, будто только сейчас вошла в дом и появилась в гостиной со
словами:
— Представляете, что со мной случилось? Я задумалась и поехала не в ту
сторону. И только на полпути в аэропорт поняла свою ошибку.
Реми ждала, что родители поинтересуются ее разговором с Говардом Хэнксом и
опять заведут речь про клинику, но они не сделали ни того, ни другого.
Впрочем, услышанного было вполне достаточно. Родные явно решили не посвящать
ее в неприятности, вызванные гибелью
Дракона
. Разумеется, из лучших
побуждений, ради ее же блага!
Вполне возможно, это была их обычная манера поведения, но на сей раз Реми не
собиралась покорно терпеть, что с ней обращаются как с маленькой. Она уже не
сомневалась: до поездки в Ниццу ей стали известны какие-то подробности
гибели судна. Вдруг это вообще ключ к разгадке тайны? Нет, она не может
сидеть сложа руки и ждать у моря погоды! Надо действовать, надо самой
разобраться в этой темной истории и понять, какую роль играет в ней Коул.
Преступник — если принять версию, что совершено преступление, —
наверняка орудовал не один. И, очень может быть, в документах есть тому
подтверждение.
Но как, как ей заполучить нужные документы? Этого Реми пока не знала...
Ну да ладно! Там будет видно!
Реми заплатила за статью и поспешила домой. И вовремя, потому что минут
через двадцать Сибилла вернулась из парикмахерской.
Газетный шрифт расплывался перед глазами. Но это было уже несущественно.
Реми столько раз прочла заметку, что выучила ее наизусть. За окнами было
темно. Со стороны могло показаться, будто она отдыхает. Прямо-таки
журнальная картинка: томная девица возлежит на кушетке в атласном пеньюаре
цвета яшмы... Но если приглядеться повнимательней, наверняка можно заметить,
как она нервничает.
Реми посмотрела на часы. Время стремительно бежало вперед. Она перерыла
ящики своего письменного стола, но нашла лишь банковские чеки, пустые
квитанции, несколько конвертов, пару открыток от подруг и записную книжку с
телефонами и именами людей, которых не помнила. На двух страницах
перечислялись дни рождения родственников и разные памятные даты. Еще в ящике
лежал ежедневник, но он был заполнен только на январь. В основном там
упоминалось о званых обедах, банкетах и вечеринках, музейных экскурсиях и
собраниях. Последняя запись касалась отлета в Ниццу.
Имя Коула нигде не фигурировало: то ли к этому времени они уже расстались,
то ли она помнила о свиданиях с Коулом без всяких записей.
Никаких дневников в столе не оказалось. Впрочем, Реми на это и не
рассчитывала. Она и сейчас не испытывала потребности в письменном изложении
своих мыслей. Не было в ящиках и списка домашних дел. Судя по всему, она
вела легкую, беззаботную жизнь.
Неужели за нее все всегда делали другие? Нэтти готовила еду, застилала
постель, наводила порядок в комнате и даже меняла полотенца в ванной.
Приходящие домработницы прибирали в комнатах, стирали и гладили белье. Мать
составляла меню, следила за прислугой, устраивала званые обеды и ужины,
составляла букеты цветов. Ну а отец, дядя и брат руководили компанией,
обеспечивая большому семейству средства к существованию. Правда, Реми
обнаружила, что у нее есть и другой источник дохода — наследство,
оставленное покойным дедушкой.
Да, но она-то что делала на благо семьи? Или только появлялась для проформы
на совете директоров? Неужели ее устраивало, что другие работают в поте
лица, а она порхает по жизни, словно бабочка? Видимо, до последнего времени
дело обстояло именно так, и лишь теперь она поняла, как много потеряла. Хотя
нет... скорее всего она поняла это раньше. Наверное, на нее подействовали
упреки Коула, возмущавшегося ее безразличием к делам компании.
Неожиданно в холле послышались шаги и приглушенные голоса. Реми поспешно
схватила последний номер модного журнала
Харперс базар
, валявшийся на полу
рядом с кушеткой, и вложила в него газетную заметку. Почти тут же в ее дверь
постучали.
— Войдите!
Девушка не ошиблась — это оказались родители. Отец был в черном костюме и
белом галстуке, а мать — в темно-розовом шифоновом платье и палантине из
чернобурки. Они собрались на карнавальный гала-концерт.
— Мы уходим. — Сибилла Жардин озабоченно посмотрела на
дочь. — Ничего, что ты останешься дома одна?
— Мама, мне уже двадцать семь, — улыбнулась Реми, но вовремя
спохватилась и напомнила себе, что не следует так откровенно радоваться
уходу родителей. — Не волнуйся, меня уже не страшно оставлять одну
дома.
— Да, но... ты ведь нездорова и...
— У меня немного болит голова — только и всего. Я просто переутомилась.
Идите спокойно, со мной ничего не случится.
— Мы тебе позвоним и выясним, как твои дела, — пообещал отец.
— Не надо! Если я не подойду к телефону, вы испугаетесь, — на ходу
выдумывая отговорки, затараторила Реми, — а мне, может быть, захочется
его отключить. Вдруг я прилягу отдохнуть?
— Да, пожалуй, ты права, — согласился отец.
— Гейб тоже ушел? — спросила Реми.
Вроде бы от дома отъехала машина, но лучше выяснить это наверняка.
— Да. Он уехал минут десять назад, — сказал отец и пошел к двери.
Приободрившаяся Реми радостно пожелала родителям хорошо провести время.
Когда
Мерседес
уехал, Реми тихонько прокралась по коридору к спальне отца
и матери. Какое-то время она стояла перед закрытой дверью, не решаясь войти
и отчетливо слыша громкий стук своего сердца. Потом все-таки повернула
дверную ручку и проскользнула в комнату. Ей было стыдно, она чувствовала
себя воровкой.
Реми зажгла свет и направилась к бюро. Там на овальном подносике лежали
мелкие деньги, перочинный ножик и связка ключей. Реми победно улыбнулась.
Так и есть! Наблюдательность ее не подвела! Она еще до ухода родителей
заподозрила, что отец взял только ключи от дома и от машины: ведь если бы он
прихватил с собой целую связку, карман у него был бы оттопырен. Честно
говоря, Реми не понимала, почему у отца, который ушел с поста президента
Кресент Лайн
, остались ключи от офиса, но сейчас это было неважно.
Вернувшись в свою комнату, девушка надела синие облегающие брюки и голубой
свитер, достала из гардеробной коричневую куртку и вышла на улицу.
Спустя полчаса она уже стояла в
Интернэшнл трейд март
на этаже, где
располагались офисы
Кресент Лайн
, и доставала из сумочки связку ключей. Ни
первый, ни второй ключ не подошли, лишь пятая попытка увенчалась успехом.
В офисе горел свет: то ли его забыли выключить, то ли кто-то еще был на
работе. Реми приблизилась к приемной и настороженно прислушалась, не
донесутся ли изнутри скрип стула, шелест бумаг, стук клавиатуры компьютера
или покашливание. Нет, все было тихо. Однако девушка не потеряла
бдительности и чуть дыша заглянула в дверную щелку. Господи! Как громко
шуршит ее одежда, как сухо во рту, какое страшное напряжение во всем теле!
Удостоверившись, что она в конторе одна, Реми облегченно вздохнула и подошла
к компьютеру. Какой тут код?
Она кинулась к шкафу, где хранились документы. Заперто! Реми подергала ручки
ящиков. Все были под замком. Господи, что же делать?
У клерков-то, конечно, есть ключи от этих ящиков. Но где они их хранят?
Неужели уносят домой? Нет, вряд ли... мало ли что может случиться! Разве они
будут так рисковать? Скорее всего ключи лежат в письменных столах.
Минут через пятнадцать Реми нашла нужную папку, а еще через двадцать пять
отобрала из нее все имевшее отношение к последнему плаванию злополучного
Дракона
. Реми включила ксерокс и проворно сняла копии со всех нужных
бумаг. Однако что-то не давало ей покоя, какая-то мысль... Но какая именно,
Реми сообразила далеко не сразу.
А когда сообразила, то быстро положила ксерокопии в прозрачную папочку,
которую предусмотрительно прихватила с собой из дому, поставила оригиналы на
место и начала проглядывать личные дела членов экипажа. Так и есть! Она не
ошиблась!
Команда, отправившаяся на
Драконе
в плавание, по прихоти судьбы ставшее
для него последним, вся целиком, от капитана до палубного матроса, буквально
за день до отплытия поступила на работу в
Кресент Лайн
. А потом так же
дружно уволилась. Конечно, порой случалось, что матрос, боцман или даже
капитан нанимались лишь на один рейс. Но чтобы это сделал весь экипаж? Нет,
такое вряд ли было случайностью...
Обуреваемая подозрениями, Реми внимательно прочитала список фамилий
матросов. Среди них оказалось много азиатов, в основном корейцев. Интересно,
где они сейчас? Наверное, разбрелись куда глаза глядят и бороздят десятки
разных морей. Скорее всего им щедро заплачено за молчание. А если Говард
Хэнкс прав, то этим людям есть что скрывать, ведь они видели, как нефть
перегрузили с
Дракона
на баржи или перекачали в нефтепровод.
Команда знала, что происходит. По крайней мере, начальство наверняка было в
курсе. Да и матросы, пожалуй, насторожились, когда им приказали выгружать
нефть всего через пару дней после отплытия из Нового Орлеана, а дальше идти
порожняком.
Но увы, разыскивать экипаж
Дракона
— все равно что пытаться обнаружить
иголку в стоге сена. Интересно, удалось ли Говарду Хэнксу поговорить с кем-
нибудь из них? Может, он потому и заподозрил
Кресент Лайн
в мошенничестве?
Хотя нет... вряд ли... Иначе Хэнкс твердо знал бы, куда выгрузили нефть: на
баржи или в нефтепровод.
Да-да, Гейб прав. Хэнкс не имеет улик. И, видно, поэтому пытается запугать
директоров
Кресент Лайн
в расчете на то, что кто-нибудь из них — например,
Коул — разнервничается и совершит ошибку.
Реми отогнала тревожную мысль и подошла к окну. Ей вдруг стало безумно
одиноко. Впереди сверкали огни
Алжира
. Внизу, под окнами, на Испанской
площади бил красиво освещенный фонтан. А между двумя этими световыми пятнами
темнела излучина Миссисипи.
Затем на воде замигали огоньки. Реми сперва приняла их за огни ярмарки,
протянувшейся по мосту от Кэнал-стрит до Алжирского мыса. Но потом
сообразила, что это медленно плывет по реке большое темное судно.
И вдруг она увидела другой корабль! Он стоял совсем близко от берега, но его
очертания тонули в клубах тумана. На палубе маячили силуэты двух мужчин. Все
как будто наяву... Реми даже не сразу догадалась, что эта картинка
воображаемая. А как только догадалась, на корме проступили белые буквы —
название корабля.
— Господи, дай мне это прочесть! Пожалуйста! — взмолилась Реми.
Драко...
— Да плевать мне на твои клятвы! — Обиженный женский голос
ворвался в воспоминания Реми и спугнул мимолетные видения. — Она так
прижималась к тебе, когда вы танцевали! Противно было смотреть!
Реми отпрыгнула от окна и в ужасе уставилась на открытую дверь. Из коридора
доносились шаги. Господи! Кто это?
— А чего ты ждала? Мог ли я ее оттолкнуть?
Реми узнала голос Ланса. Не хватало только, чтобы он застал ее здесь! Она в
панике огляделась. Куда спрятаться? Ага... боковая дверь... наверное, там
раздевалка для сотрудников.
— Ну, отвращения ты, прямо сказать, не испы
...Закладка в соц.сетях
