Жанр: Любовные романы
Маскарад
...ку свиньи с большими грозными
клыками. Реми в ужасе отпрянула. Нет! Не может быть, чтобы за этой маской
скрывался Коул!
Человек в маске протянул ей кубок.
— Нет! — затрясла головой Реми. — Не надо!
И вдруг вспомнила, что на самом деле глава карнавала — капитан, один из
всадников, ехавших перед повозкой, на которой восседал Комус. Раз так, то
надо срочно его догнать!
Реми бросилась было вслед за всадниками, исчезавшими в густом тумане, но
ноги словно налились свинцом, их никак не оторвать от земли.
— Подождите! Подождите! — крикнула Реми в темноту, грозившую
поглотить и лошадей, и всадников.
Капитан остановился и обернулся к Реми. Блестящий колпак, прикрывавший его
лицо, куда-то исчез, и его место заняла свиная маска. Злобные глазки с
ненавистью посмотрели на Реми.
Она оледенела от ужаса.
— К-кто вы?
— Я же сказал тебе, прекрати задавать вопросы! — прошипел всадник.
Стоило ему произнести эти слова, как туман рассеялся, и Реми увидела вокруг
множество всадников в масках свиньи.
— Мы тебя предупредили! — принялись скандировать они, придвигаясь
к ней все ближе и ближе. — Мы тебя предупредили. Предупредили...
— Нет! Нет! — кричала Реми, но ее никто не слышал.
Толпы людей шли по улице, протягивая руки к всадникам, однако никто, ни один
человек даже не смотрел в ее сторону.
Почувствовав, что ее схватили за плечи, Реми дико забилась, вырываясь, и...
чуть не задохнулась от страшной, пронзительной боли в боку.
— Тише, тише, успокойся, девочка, — донесся до нее ласковый
женский голос. — Все хорошо. Тебе здесь ничего не грозит. Слышишь? Все
хорошо.
Реми с трудом открыла глаза и осоловело посмотрела на темное, озабоченное
лицо пожилой негритянки.
— Нэтти... — Страх комом застрял в горле, мешая говорить. —
Нэтти! Я...
Девушка обвела взглядом комнату. Стены, оклеенные обоями в мелкий цветочек,
белые оконные рамы, ситцевые занавески, старый шифоньер, семейные фотографии
в рамочках. Ах, вот где она! У Нэтти! Ну да... ночью Нэтти забрала ее из
больницы и привезла к себе домой.
— Я... спала, да?
Реми только сейчас заметила, что судорожно вцепилась в халат негритянки.
— Спала, и, судя по тому, как ты металась во сне, тебе снился кошмарный
сон, — сказала Нэтти, вставая с кровати.
— Верно, — вздохнула Реми, откидываясь на подушку. Страх понемногу
проходил. — Послушай, неужели я вернулась домой всего пять дней назад,
Нэтти? А мне кажется, прошла уже целая вечность.
Нэтти молча отдернула занавески. Реми зажмурилась и заслонила рукой глаза от
яркого солнечного света.
— Который час?
— Почти одиннадцать.
— Не может быть! — переполошилась девушка и попыталась сесть, но
сломанное ребро заныло, напоминая о себе.
Через десять минут Реми успела принять душ и переодеться в велюровый халат,
который ей заботливо приготовила Нэтти. Налив себе черного кофе, она
принесла чашку в гостиную. Негритянка сидела в кресле и решала кроссворд.
— Погоди минутку, — пробормотала Нэтти. — У меня несколько
слов осталось. Сейчас закончу и сделаю тебе примочки из бодяги. Она хорошо
снимает отеки.
— Спасибо, — кивнула Реми и, помявшись, добавила: — Вообще-то мне
надо бы позвонить.
— Если хочешь поговорить без свидетелей, иди на кухню. Там тоже есть
аппарат. А можешь позвонить отсюда, — Нэтти кивнула на бежевый телефон,
стоявший возле дивана.
Реми с удовольствием оттянула бы неприятный момент, но понимала, что звонить
все равно придется. Осторожно сев, она взяла трубку и набрала хорошо
знакомый номер.
— Алло!
— Мама! Это Реми.
— Реми! Ты где? Что с тобой? — истошно, позабыв про светскую
сдержанность, закричала мать и позвала мужа: — Фрезер! Фрезер! Иди скорее
сюда. Реми звонит. — И тут же, не давая дочери вставить ни слова,
торопливо заговорила: — Боже, мы так волновались! Просто голову потеряли!
Представляешь, сегодня утром нам звонят из больницы и говорят, что ты
исчезла!
— Реми, это ты? — выхватил у Сибиллы трубку Фрезер.
— Да. Не волнуйтесь, у меня все нормально.
— Ты где? Мы сейчас за тобой приедем.
— Нет! — решительно отрезала Реми. — Я не вернусь домой. Пока
не вернусь. Вам не о чем тревожиться, со мной ничего не случилось.
— Да, но где ты?
Реми заколебалась, но все же ответила:
— Я позвоню попозже.
И повесила трубку.
Нэтти смотрела на нее с откровенным любопытством, и все же, как и прошлой
ночью, воздержалась от вопросов. Сбежав из больницы, Реми сказала негритянке
лишь, что на улице ее избили двое мужчин и она не хочет возвращаться домой.
Но Нэтти, безусловно, заслуживала большего доверия.
— Прости, я втравила тебя в такую неприятную историю, — с
раскаянием сказала Реми, — но меня хотели отправить в психушку. Вот
почему мне пришлось просить тебя о помощи.
Нэтти понимающе кивнула.
— Но это еще не все, — осторожно продолжила Реми и рассказала и
про затонувший танкер, и про то, что она, по всей вероятности, увидела той
ночью нечто, отнюдь не предназначенное для ее глаз.
— Тебе может угрожать серьезная опасность. Послушай, а стоит ли вникать
во все эти подробности? — тревожно нахмурилась Нэтти.
— У меня нет другого выхода. — Реми нервно сжала в руках
чашку. — Эти люди приказали мне не болтать языком и не задавать лишних
вопросов.
— А ты молчать не собираешься, так? — Нэтти укоризненно покачала
головой, но в ее глазах читалось явное одобрение.
— Сама посуди, как тут можно молчать? Нет, я обязательно должна
докопаться до истины. Иначе откуда мне знать, кто мой друг, а кто враг? Кому
верить? — Реми уныло уставилась на недопитый кофе. — Я, очевидно,
встала кому-то поперек дороги. И чем больше об этом думаю, Нэтти, тем яснее
мне становится, что между человеком, который напал на меня в Ницце, и двумя
бандитами есть какая-то связь. Они все имеют отношение к
Дракону
. Да-да, я
уверена! Это не может быть простым совпадением.
Нэтти вскочила с кресла, кроссворд полетел на пол.
— Ты думаешь, кто-то специально поехал за тобой во Францию?
— Да, Нэтти. Тот, кому необходимо заткнуть мне рот, понимаешь? Тот, кто
ссорился со мной в Ницце на площади Массена, а потом ударил. — Она
горько усмехнулась. — Как, должно быть, этот человек радовался, узнав,
что у меня отшибло память!
— И, верно, здорово огорчился, когда ты опять начала задавать вопросы.
— Да. — Реми задумчиво посмотрела на электрокамин, стоявший в
гостиной. — Должно быть, он панически боится, что вот-вот я все
вспомню... И кто знает? Может, он недалек от истины...
— А может, твои вопросы, что называется, попали в десятку.
— Вряд ли. Да и с кем я успела поговорить? С лоцманом и с Чарли, только
и всего. Да, кстати! Совсем забыла! Я же должна была ему позвонить вчера
вечером.
— Кто такой Чарли? — с подозрением спросила Нэтти.
— Чарли Эйкенс. Он работает в доке, где загружали танкер. Чарли
собирался выяснить, кто был тогда занят на погрузке.
Реми набрала номер Эйкенса. После четвертого гудка трубку сняла женщина.
Реми этого не ожидала и стушевалась. Почему-то у нее сложилось впечатление,
что Чарли живет один.
— Здравствуйте! Позовите, пожалуйста, Чарли.
— Его нет, — деревянным голосом ответила женщина.
Наверное, она недовольна, услышав женский голос
, — решила Реми и
поспешно добавила:
— Меня зовут Реми Купер. Чарли должен был разузнать кое-что для моей
подруги, писательницы... Вы не знаете, когда он вернется?
— Никогда. — Голос женщины дрогнул. — Чарли умер.
Реми похолодела.
— Что вы говорите? Когда?
— Вчера. Он упал в реку и утонул.
— Вы уверены? — Реми и сама понимала нелепость своего вопроса.
Ее затошнило от страха. Господи, это она во всем виновата! Он погиб из-за
нее... Она даже не заметила, как Нэтти взяла у нее из рук чашку.
— Напарник слышал крик Чарли, но не успел ему помочь. Чарли сразу же
подхватило течением. — Женщина говорила отстраненно, словно сама не
верила в реальность случившегося. — Чарли — мой брат. У меня никого,
кроме него, не было. Сегодня утром водолазы нашли его тело. В похоронной
конторе мне велели принести костюм. Говорят, надо хоронить его в костюме. Но
почему? Почему, скажите на милость, если он терпеть не мог костюмов? Он даже
в церковь отказывался идти в костюме, мама вечно с ним ссорилась из-за
этого.
Богу все равно, во что я одет
, — доказывал ей Чарли. Как вы
думаете, его обязательно хоронить в костюме?
— Нет. Я думаю, нет, — потерянно пролепетала Реми. — Я...
Простите... Простите.
Она повесила трубку и повернулась к Нэтти.
— Это сестра Чарли. Она говорит, он умер. Господи... — Реми
охватил панический ужас. — Нэтти, ты видела вчерашние газеты? Там что-
нибудь про это написано?
— Наверное, но я не обратила внимания.
Усевшись на ковер, они просмотрели газету от корки до корки и на самой
последней странице действительно обнаружили крохотную заметку, в которой
говорилось примерно то же, что сообщила Реми сестра Чарли. Несчастье,
оказывается, случилось утром, и поиски тела продолжались целый день.
Реми оцепенело уставилась в газетный текст.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Нэтти.
Реми долго молчала, не решаясь произнести вслух роковые слова.
— А что, если это не случайно? — наконец еле слышно прошептала
она. — Что, если Чарли не упал в реку, а его толкнули? Кому-то могли не
понравиться его вопросы, Нэтти! — Не выпуская из рук газету, Реми
поднялась с ковра и принялась взволнованно расхаживать по комнате. —
Одного из тех типов — не того, который меня избивал, а другого — я видела
ночью в доке. Он тогда схватил меня за руку. Я узнала его голос!.. Да-да,
он, наверное, перепугался, когда Чарли начал расспрашивать грузчиков, и
постарался себя обезопасить.
Внезапно Реми пришла в голову еще одна мысль. Потрясенно посмотрев на Нэтти,
она воскликнула:
— Послушай, а они ведь нарочно не стали скрывать убийство Чарли! Нет-
нет, они даже хотели, чтобы я узнала. Для острастки, а то вдруг побои на
меня не подействуют.
У Нэтти глаза округлились от ужаса.
— Господи, да что же такое ты могла увидеть в этом проклятом доке?
— Не знаю, — сокрушенно покачала головой Реми. — Вчера я
разговаривала с Говардом Хэнксом, инспектором, который ведет расследование,
и он предположил, что гибель
Дракона
— инсценировка, а на самом деле
танкер цел и сейчас плавает где-то под другим названием. Он говорит,
обломки, найденные потом береговой охраной, могли специально бросить в воду
для отвода глаз. А команду... команду ловко подменили.
Нэтти даже рот разинула от изумления.
— Да он сумасшедший, этот твой инспектор!
— Ты так думаешь? Мне вообще-то тоже его гипотеза кажется
неправдоподобной.
— Неправдоподобной? Да это просто несусветная чушь! — презрительно
заявила Нэтти, поднимаясь с ковра. — Ты представляешь себе, сколько
людей должно быть в курсе такой махинации? Экипаж танкера — это человек
пятнадцать, не меньше. А тут целых две команды... Дальше. Как вторая команда
попала на борт? В шторм вертолет не полетит. Значит, их привезли на катере,
и там тоже были свидетели. Ну а теперь представь себе, что кто-то из этих
тридцати пяти — сорока человек недоволен оплатой своих услуг. Вдруг ему
покажется мало? Ты представляешь, какой тут простор для шантажа? И как
дорого это обойдется махинаторам? В подобных случаях молчание действительно
бывает на вес золота. Нет... тут что-то не то. Чем меньше людей знает о
преступлении, тем дело надежней. Это аксиома.
— Пожалуй, ты права, — согласилась Реми, с удивлением глядя на
негритянку. Нэтти сразила ее своей железной логикой.
— Еще бы! — хмыкнула та, усаживаясь в кресло. — Нет, я
чувствую, разгадка кроется в самом начале этой истории: все произошло ночью
в доке. Неужели ты совсем ничего не помнишь?
— Почти ничего, — уныло вздохнула Реми. — Помню только, что в
доке стоял танкер и что какой-то мужчина схватил меня за руку.
— Ты говорила, в ту ночь был густой туман.
— Ну да...
— Так-так... Ну-ка закрой глаза и постарайся описать все как можно
подробней.
Реми хотела было возразить, что это бесполезно, но потом покорно закрыла
глаза и заговорила с расстановкой:
— Было темно.
Дракон
стоял в доке. Я вижу натянутые канаты и трап... На палубе двое мужчин...
— Опиши их.
— Было слишком темно. Я видела только силуэты. Один из мужчин поднес ко
рту сигарету... — Реми резко открыла глаза и воскликнула: — Он курил, а
ведь в этом месте курить нельзя! Там висит табличка
Курить запрещается
.
— Мда, странно... — задумчиво протянула Нэтти.
— Я тоже не понимаю, как он мог курить рядом с нефтью. Ведь это же
опасно!
— Может, танкер уже был полностью загружен?
— Тем хуже! Это все равно что курить на бензоколонке.
— Ладно, не забивай себе голову ерундой. Лучше попробуй еще что-нибудь
вспомнить.
Реми снова закрыла глаза, но по-прежнему видела лишь черные очертания
танкера и силуэты двух мужчин на палубе.
— Ничего, — раздраженно помотала головой она. — Ничего. Было
слишком темно.
— Темно? — удивилась Нэтти. — А куда же подевались огни? Ведь
во время ночной погрузки на корабле всегда горит море огней.
— Нет, — решительно заявила Реми. — Там огней почти не было.
Только на мостике... Ой! — Реми, забывшись, ахнула и тут же согнулась
от боли в ребре.
Нэтти вскочила с кресла и кинулась к ней.
— Да будь же ты поосторожнее! Тебе нельзя делать резких движений.
Она усадила Реми на диван.
— Постой! Погоди! Ты все не о том... — прошептала Реми, хватая ее
за руку. — Я... я вспомнила, кто стоял на палубе. Там были Коул, Карл
Мейтленд и усатый мужчина, которого Говард Хэнкс назвал специалистом по
взрывам.
Реми уставилась в пустоту. Воспоминания нахлынули внезапно, как бурный
речной поток.
— Потом... Что было потом, когда я заметила Коула? Наверное...
наверное, я помахала ему рукой. А мужчина, тихо подкравшийся сзади, схватил
меня и что-то сказал... что-то вроде:
Поаккуратней, крошка!
И добавил:
Что ты тут вынюхиваешь?
У него был уоки-токи... Да-да! На поясе этого типа
висел передатчик, и... я услышала голос... Он говорил... так, погоди
минутку... А, вот:
Насос сломался, вода заливает палубу...
Вода... Боже
мой, Нэтти! Вода! Наконец-то... — вздохнула Реми, но не испытала при
этом ни радости, ни облегчения. — Наконец-то мы знаем разгадку. Нефти
на борту
Дракона
не было, вместо нее в цистерны закачали воду. А Мейтленд
сказал, что они берут с собой большой запас воды для питья и хозяйственных
нужд. И я, как дура, ему поверила!
— Тогда, может, и поверила, — возразила Нэтти, — но позднее,
когда страховая компания подняла шум, у тебя зародились сомнения.
Однако Реми ее не слушала. Господи, как же ей сейчас было горько! Как тошно!
— Ты не понимаешь, Нэтти, — прошептала она. —
Коул был с ними! Он вместе с Мейтлендом следил за тем,
как баки наполняются водой. Значит, он тоже преступник...
Сколько раз она отметала страшные подозрения, но теперь уже невозможно по-
страусиному прятать голову в песок. Слишком живо, слишком отчетливо она
помнит Коула, стоявшего на капитанском мостике рядом с Мейтлендом. Да-да,
они стояли рядом, и лицо Коула было видно совершенно отчетливо.
— Тебе больно, — Нэтти погладила ее по руке. — Я понимаю...
Каждой женщине хочется думать, что ее любимый — самый лучший на свете. На
самом деле таких мужчин, конечно, днем с огнем не сыщешь, но женщинам от
этого не легче.
Реми кивнула, с трудом удерживаясь от слез.
Неужели это Коул напал на нее в Ницце? Он, правда, говорит, что был тогда в
Новом Орлеане, но откуда ей знать, не обманывает ли он ее? У нее же нет
доказательств.
Реми представила себе, как она была потрясена, узнав о предательстве Коула.
Наверняка разразился страшный скандал... Однако ей все же не верилось, что
он мог подослать к ней бандитов.
— Это дело рук Мейтленда! Он встретил меня возле дока, когда я
разговаривала с Чарли, и велел меня припугнуть.
Реми осторожно потрогала опухшую щеку. Хоть это обвинение с Коула снято.
Слабое утешение, разумеется, но все-таки...
— Мне Мейтленд никогда не нравился, — заявила Нэтти. — Он
похож на барракуду. Она тоже такая с виду неприметная, притаится в уголке с
невинным видом, а потом как разинет пасть да как покажет зубы!
— Погоди, Нэтти! — Реми с трудом поднялась с дивана и снова
заходила взад и вперед по комнате. — Тут концы с концами не сходятся.
Насчет Мейтленда мне все ясно. Он два раза огреб деньги за нефть. Но Коул
что от этого выиграл?
Кресент Лайн
заплатила за груз авансом. Я сама
видела квитанцию.
— Сразу чувствуется, что в тебе нет криминальной жилки, дорогая, —
покачала головой Нэтти. — Как же ты не понимаешь? Коул получил деньги
от Мейтленда. Они вошли в долю и разделили барыши.
— Да, наверное, — устало вздохнула Реми. — Но ведь это нужно
доказать?
— При аудиторской проверке компании Мейтленда вполне могут обнаружиться
большие суммы, переведенные на счет каких-то неизвестных компаний. Деньги
могли
отмываться
даже через несколько фирм и только потом попадали в руки
Коула. — Нэтти помолчала и сочувственно спросила: — Что ты собираешься
делать?
— Не знаю. — Реми подошла к окну и, отодвинув тюлевую занавеску,
посмотрела на тихую, по-воскресному пустынную улицу. — Для начала я
хочу узнать подробности гибели Чарли. Надо все-таки понять, это несчастный
случай или... Короче, завтра я иду в полицию.
Мимо окна вприпрыжку пробежала по тротуару маленькая негритяночка. Оборки
розового платьица колыхались, соломенная шляпка с лентами, красиво
завязанными под подбородком бантиком, подпрыгивала на голове. Реми так
захотелось взять малышку за руку и тоже стать по-детски беззаботной и
наивной. Но, увы, это было невозможно.
27
В доме царила тишина. Реми сразу же поняла, что Нэтти ушла. Она сонно обвела
взглядом гостиную и побрела в кухню. Розовые шлепанцы Нэтти были ей
великоваты и хлюпали на ноге. В кухне тоже было тихо. Только настенные часы,
сделанные в виде кота с двигающимися глазами и хвостом, укоризненно тикали,
выговаривая девушке за то, что она такая соня. Стараясь не смотреть на
стрелки, Реми подошла к кофеварке и заметила листок бумаги, прислоненный к
стеклянному графину.
Записка!
Реми! Поскольку твоя сумка осталась в больнице, то возьми эти
деньги, вдруг пригодятся.
Не скучай. Я вернусь после работы. Нэтти. К записке была прикреплена двадцатидолларовая бумажка. Реми сунула ее в
карман халата, который, как и шлепанцы, и ночную сорочку, и грим для
замазывания синяков, предусмотрительно положенный на полочку в ванной,
одолжила ей заботливая негритянка. Реми благодарно улыбнулась, но неожиданно
взгляд ее упал на газету, и улыбка исчезла. Газета была раскрыта на
странице, где печатались некрологи.
Эйкенс Чарлз Лерой, 57 лет
...
Реми не успела взять в руки газету, как к дому подъехала машина. Реми
насторожилась. Кто это? Нэтти на работе... Должно быть, это к соседям?
Но нет, судя по звуку захлопнувшейся дверцы машина остановилась совсем
рядом. Реми выглянула в кухонное окно, но ничего не увидела.
В следующую минуту в дверь позвонили. Борясь с подкатывающим к горлу
страхом, Реми поспешно сказала себе, что это какой-нибудь торговец. Ну да!
Кто ж еще? Родственники Нэтти пожаловать не могут — они считают, что дома
никого нет, ведь Нэтти им не рассказывала о ее приезде.
Звонок повторился. Громкий, настойчивый, даже настырный. От этого незваного
гостя легко не отделаешься, с ужасом поняла Реми.
И действительно, он решительно забарабанил в дверь.
У Реми затряслись поджилки. Она уже не сомневалась, что в дверь ломится
мужчина, а когда увидела, как он дергает и поворачивает дверную ручку, впала
в панику. Ненакомец явно не верил, что никого нет дома.
Затем неожиданно наступила тишина.
Неужели пронесло?
Боясь поверить своему счастью, Реми бесшумно подбежала к окну гостиной,
откуда было видно крыльцо. Слава Богу, оно оказалось пустым. Но почему не
слышно отъезжающей машины?
И тут она заметила свой малиновый свитер на подлокотнике дивана. Диван стоит
прямо напротив окна; если человеку, стучавшему в дверь, известно, что она
была в этом свитере в субботу, он сразу поймет, где ее искать.
Реми потянулась убрать свитер, как вдруг раздался звон разбитого стекла.
Господи! Он зашел с черного хода! Там ведь стеклянная дверь! Реми бросилась
к выходу. Заперто. Она открыла дрожащей рукой замок и...
— Реми!
В проеме гостиной вырос Коул.
Реми похолодела от ужаса. Уже не сомневаясь в виновности Коула, она
затравленно смотрела на него.
— Не бойся, Реми! Это я. — Коул ободряюще улыбнулся. — Я не
хотел тебя напугать.
Расскажи ей кто-нибудь неделю назад, что появление Коула повергнет ее в
такой ужас, Реми в ответ только посмеялась бы. Но теперь... Теперь ее не
оставляло воспоминание о свиной маске. Девушка гнала от себя страшные мысли,
старалась не думать о случившемся, но память о пережитом ужасе была слишком
свежа. Бандиты не побоялись напасть на нее во время карнавала, на глазах у
толпы, а значит, могли настигнуть ее повсюду. От них никуда не деться...
Коул шагнул к ней. Девушка вжалась в дверь.
— Не бойся, Реми, — повторил Коул. — Я не причиню тебе зла.
Реми хотелось крикнуть, что он уже причинил ей зло... непоправимое зло:
подорвал веру в любовь, совершил предательство... Но, как в кошмарном сне,
изо рта ее не вырывалось ни звука.
— Клянусь, я не сделаю тебе ничего плохого, Реми. Не бойся! —
приговаривал Коул, словно успокаивая испуганного ребенка.
А она и вправду была сейчас по-детски беспомощна и беззащитна.
Реми отвернулась от Коула и уткнулась лбом в закрытую дверь. По щекам ее
потекли слезы. Она всю жизнь считала себя неуязвимой, но мужчины, напавшие
на нее два дня назад, одним махом разрушили эту иллюзию. Она не желала
признавать горькую правду, гнала ее от себя, но семя страха было уже посеяно
в ее душе. И когда Реми узнала про гибель Чарли, это семя мгновенно
проросло.
Коул положил руки ей на плечи. Реми вздрогнула и рванулась в сторону.
— Нет! Нет! Не прикасайся ко мне!
Однако на Коула эти крики не подействовали. Он взял ее за плечи и повернул
лицом к себе. Реми упиралась, но Коул, естественно, оказался сильнее.
Господи, как она ненавидела свою женскую слабость и беспомощность!
— Ну-ну, успокойся, — прошептал Коул. — Все хорошо. Я не дам тебя в обиду. Не бойся.
И как ни смешно, Реми ему поверила! В объятиях Коула было так покойно! И так
хотелось поплакать на его плече.
Этого еще не хватало!
— сердито подумала Реми, подавляя рыдание, но Коул
словно угадал ее мысли.
— Поплачь. Поплачь, милая, — ласково сказал он, прижимая Реми к
груди. — Ты столько пережила за эти дни, столько страху хлебнула!
И Реми словно прорвало. Она зарыдала в голос. Коул гладил ее по голове,
бормоча слова утешения, но Реми не слушала. Ничего не значили для нее эти
слова, ибо произошло непоправимое. Она оплакивала свою любовь, безвозвратно
утраченный душевный покой и Чарли, бедного Чарли Эйкенса, которого уже не
воскресить.
Бог весть сколько длилась эта сц
...Закладка в соц.сетях
