Жанр: Любовные романы
Маскарад
...не помню никакой компании, никаких кораблей.
— Ничего удивительного. Ты не интересовалась нашими делами.
Ей померещилось, будто он произнес это с горечью, но, вглядевшись в лицо
Коула, Реми ничего такого не обнаружила. Правда, он был странно напряжен и
внимательно следил за каждым ее жестом.
— Ты действительно ничего не помнишь?
— У нее амнезия, — принялся было объяснять инспектор Арманд, но
Коул его перебил:
— Я знаю. — Он отчужденно посмотрел на инспектора. — Меня
предупреждали о состоянии Реми, но я и не подозревал, что она полностью
утратила память.
— Вы говорите, меня зовут Реми, — обратилась к брату
девушка. — А вы не могли бы сказать, чем я занимаюсь? Где живу?
— Как где? В Новом Орлеане... — сказал Коул и добавил, сообразив,
что она, вероятно, не помнит названия штата: — Это в Луизиане. Ты живешь с
родителями в районе Гарден.
В памяти Реми стремительно промелькнули смутные образы. Старые замшелые
дубы, изящные цветочные арки, кружевные чугунные решетки. Что это? Ее
воспоминания о родном доме или какие-то представления, почерпнутые из книг о
старинной жизни?
— Начинаете вспоминать? — спросил инспектор.
— Я не уверена, — покачала головой Реми и, спохватившись,
воскликнула: — Ах, да! Вы же не знакомы! Это инспектор Клод Арманд. Он...
Не дослушав, Коул Бьюкенен протянул полицейскому руку.
— Очень рад. Мы все вам очень благодарны, инспектор. Вы приняли в Реми
такое участие.
Голос Коула звучал тепло, искренне, любезно, но — отчужденно. Реми это
поразило. Брат явно не желал сближаться с инспектором, предпочитая держать
его и остальных на почтительном расстоянии. Но почему? Он и ее оттолкнул.
Ее, свою сестру! С таким волнением обнял ее при встрече и моментально
раскаялся в том, что продемонстрировал свои чувства. Поглощенная этими
мыслями, Реми пропустила ответ инспектора и очнулась, только услышав слова
Коула:
— ...Прошу ее поскорее выписать, инспектор. Мы спешим. Вы же понимаете,
родственникам не терпится поскорее увидеть Реми в Новом Орлеане.
В Новом Орлеане... На сей раз, мысленно повторив название города, Реми
почувствовала непоколебимую уверенность.
— Да-да! Именно туда я и рвалась все это время. Вот куда мне,
оказывается, нужно! В Новый Орлеан! — Она с облегчением рассмеялась,
радуясь тому, что у нее камень с души свалился, и тоже обратилась к
инспектору: — Значит, первая загадка решена. И ответ оказался элементарным!
— Какая загадка? — насторожился Коул.
— Пока я лежала в больнице, меня не покидало чувство, будто меня ждут в
каком-то другом месте... И что это очень важно. Теперь мне наконец стало
ясно, куда я рвалась. Но я не помню, — она запнулась и поглядела на
Коула, — почему это так важно?
— Понятия не имею, — спокойно ответил Коул. — Ты лучше скажи,
тебе много нужно времени на сборы?
— Извините, мсье Бьюкенен, — вмешался инспектор, — но я
должен задать вам несколько вопросов.
— Зачем? — вырвалось у Реми.
Неужели он подозревает ее брата?
— Я очень рад, что мы установили вашу личность, — ответил
Арманд, — но хочу поподробнее узнать и о нашем собеседнике.
— Вы думаете, — Реми перевела взгляд на Коула Бьюкенена, —
это... это он на меня напал?
— Нет! — торопливо воскликнул Бьюкенен. — Это не я. Меня тогда и в Ницце-то не было!
— А откуда вы знаете, когда именно это произошло, мсье? — поднял
брови инспектор и, повернув руку ладонью кверху, потребовал: — Покажите ваши
документы.
— Сейчас. — Коул с плохо скрываемым раздражением вынул из
внутреннего кармана пиджака паспорт и протянул его инспектору. — Вот,
пожалуйста, можете убедиться, мои бумаги в порядке, и я не выдаю себя за кого-
то другого, инспектор. — Он покосился на сестру. — Не волнуйся,
Реми. Это не займет много времени. Ты пока иди переодевайся.
— Мне не во что переодеться, — возразила она, наблюдая за
инспектором, внимательно изучавшим паспорт Коула.
— Я так и думал, поэтому купил кое-что для тебя по дороге, —
сказал брат.
— Да-да, мы отнесли коробки в вашу палату, — вставила медсестра.
Инспектор кивнул.
— Идите, мадемуазель. Мне хотелось бы побеседовать с мсье Бьюкененом
наедине. Такая уж у меня работа — задавать людям вопросы.
— Очередное соблюдение формальностей? — усмехнулась Реми,
вспомнив, как инспектор допрашивал ее, пытаясь выяснить, не преступница ли
она.
— Ну конечно, — тоже усмехнулся он.
— Ладно, в таком случае я положусь на ваше компетентное мнение.
Посоветуете уйти с этим человеком — уйду, скажете
нет
— останусь, — с
деланным легкомыслием произнесла Реми, однако на самом деле ей было не до
шуток.
Она не помнила Коула и могла верить ему только на слово. Брат он ей или не
брат? Кто его разберет? Однако насчет Нового Орлеана сомнений у нее не было.
Ей действительно нужно туда! Это она знала наверняка.
Подойдя к палате, Реми обернулась и увидела, что инспектор отдал Коулу
паспорт со словами:
— А вы, я смотрю, много путешествуете.
— Я езжу по делам, — сухо ответил Коул.
Конец фразы услышать не удалось: дверь за Реми уже закрылась.
В коробках, о которых говорила медседстра, оказалось два комплекта одежды:
кружевное белье, колготки и туфли, коричневый брючный костюм с золотисто-
кремовой шелковой блузой и просторный красный свитер с широкой юбкой,
подобранной ему в тон.
Подумав о том, что ей предстоит долгий перелет, Реми выбрала брючный костюм.
Он сидел на ней идеально, словно был сшит на заказ. Почему-то Реми это
удивило. Хотя что тут странного? Кому, как не брату, знать ее размеры и
вкусы?
Одевшись, она присела на краешек постели и прислушалась к голосам,
доносившимся из коридора. Голос инспектора звучал спокойно. Он тихо задавал
Коулу вопросы, а Бьюкенен отвечал отрывисто, нервно, а порой даже
агрессивно. Наконец раздался стук в дверь.
— Войдите.
Коул переступил порог и до обидного равнодушно посмотрел на Реми.
— Я вижу, ты готова. Я сейчас вернусь, вот только заплачу за твое
содержание в клинике. — Он взглянул через плечо на инспектора и
насмешливо добавил: — Разумеется, если мсье инспектор мне позволит.
Коул ушел, и Реми осталась наедине с Армандом.
— Ну вот... Вы нас покидаете и возвращаетесь домой в Новый Орлеан.
Она поняла по его тону, что он удовлетворен ответами Коула Бьюкенена.
— Вам удалось узнать что-нибудь про нападение?
— Увы, нет. Дело остается открытым. — Инспектор подошел к Реми и
взял ее за руку. — Если вы что-то вспомните... вернее,
когда вы вспомните, свяжитесь, пожалуйста, со мной,
хорошо?
— Хорошо. Я вам очень признательна, инспектор. Большое спасибо!
Арманд пожал плечами.
— Не за что. Это моя работа.
Спустя двадцать минут Реми уже выходила из клиники на улицу, ярко освещенную
средиземноморским солнцем. Машинально замедлив шаг, она с наслаждением
вдохнула свежий воздух, стараясь поскорее очистить легкие, которые за
несколько дней ее пребывания в больнице, казалось, доверху наполнились
резкими запахами лекарств.
Реми повернулась к Коулу, собираясь заговорить, и чуть не налетела на него.
Она и не подозревала, что он идет за ней по пятам. Коул поддержал ее под
локоть, не давая упасть, и на мгновение его взгляд впился в ее губы. Это
продолжалось всего секунду, но Реми неудержимо захотелось, чтобы Коул ее
поцеловал. Господи, что с ней творится? Какие странные, патологические
желания! Ведь Коул — ее брат!
— Извини, — пробормотала она, чувствуя, как щеки заливает краска
стыда.
— Ничего. Пойдем к машине. Она вон там, видишь? — Коул махнул
рукой в сторону сверкающего серебристого
Ситроена
.
Дойдя до автомобиля, брат поставил на землю чемодан с одеждой Реми и отпер
дверцу. Избегая его прикосновений, она опустилась на пассажирское сиденье и
молча глядела в зеркало заднего вида, дожидаясь, пока Коул уложит чемодан в
багажник.
Вернувшись к машине, брат снял пиджак и бросил его на заднее сиденье. Реми
почудилось в этом жесте облегчение: похоже, Коулу гораздо больше нравится
ходить без пиджака и галстука, хотя элегантный костюм сидит на нем
великолепно. Она же, как ни странно, чувствовала себя в дорогой, изысканной
одежде совершенно естественно. Почему они такие разные? Они же выросли в
одной семье!
— Ты готова? — Коул пронзительно посмотрел на нее.
Реми кивнула, втайне сожалея о том, что он скинул пиджак. Лучше бы ей не
видеть бугрящихся под рубашкой мускулов. Так накачать мышцы можно только на
тяжелой работе, занятия в тренажерном зале подобного эффекта не дадут. С
виду Коул холеный, преуспевающий бизнесмен, но она готова поспорить — он
пробился наверх ценой упорного труда... И хотя в глазах его притаилась
нежность — она вспомнила, с какой бережностью в больнице он прикоснулся
кончиками пальцев к ее лбу, — она уверена: порой он может быть жесток.
Да, во всем этом есть что-то загадочное... Отчего ее не покидает мысль, что
он способен затаиться и ждать, а улучив удобный момент, кинуться на свою
жертву с молниеносностью тигра? Сейчас, без сомнения, он как раз выжидает.
Ну и совсем уж непонятно, почему она испытывает такое сильное физическое
влечение к своему брату. Реми старалась отвлечься от мыслей, вгонявших ее в
краску, но в тесной машине это было невозможно. Ноздри ее щекотал запах
мужского одеколона, а при взгляде на загорелые руки, сжимавшие руль,
невольно вспоминались недавние объятия. Реми раздраженно тряхнула головой,
не в силах унять бешено колотившееся сердце. Что за глупости? Она, наверное,
и вправду сошла с ума!
— Коул, сколько тебе лет? — неожиданно спросила Реми.
— Тридцать пять. — Вопрос его явно удивил.
— А мне?
— Двадцать семь.
Ага, значит, он намного старше ее. Вероятно, поэтому она с детства привыкла
видеть в нем героя, пример для подражания. Интересно, так всегда было?
Говорят, сестры могут испытывать физическое влечение к своим братьям. Тем
более что в ее памяти стерлись воспоминания об их родстве... Да, пожалуй,
это единственное разумное объяснение происходящего.
— Ты увидел мою фотографию в газете, да? — продолжала
расспрашивать брата Реми. — И принялся меня разыскивать?
— Нет, я только вчера приехал в Марсель по делам. У нашей компании в
Марселе офис, — сказал Коул. — Я узнал о случившемся от Фрезера.
Он мне позвонил.
Реми нахмурилась.
— От Фрезера? А кто это?
— Твой отец.
— Ты зовешь его по имени?
— Да. — Коул вырулил на главную улицу.
— А я тоже? — поинтересовалась Реми.
— Иногда.
— Фрезер... — задумчиво произнесла она незнакомое имя. — А
как зовут мою мать?
— Сибилла.
Опять пустой звук... Реми положила голову на подголовник и постаралась
расслабиться.
— Ладно, по крайней мере, у меня есть родные... хоть я их и не помню. А
мне уже стало казаться, что я сирота — ведь за мной несколько дней никто не
приходил. — Реми опять нахмурилась. — Послушай, а почему вы меня
так долго не могли найти?
— Никто не подозревал о твоем исчезновении. Спохватились только два дня
назад, когда ты не вернулась домой. Сначала думали, ты просто опоздала на
самолет и прилетишь другим рейсом. Однако ты не появилась, и тогда они
позвонили мне — решили, что у тебя изменились планы и ты вернешься вместе со
мной. Но я понятия не имел, где ты, и тут они действительно переполошились.
Начались поиски... — Коул немного помолчал, искоса поглядывая на Реми.
Губы его искривились в иронической усмешке. — А тут еще выяснилось, что
все твои вещи остались в каюте. Не могла же ты отправиться путешествовать
совсем налегке!
Теперь понятно, почему проверка гостиниц ничего не дала! Она остановилась на
частной яхте.
— Значит, я приехала в Ниццу с родителями?
— Нет, они уехали туда раньше, а ты потом к ним присоединилась. Перед
твоим приездом родители неделю отдыхали на яхте, а затем вы все вместе
отпраздновали тридцатипятилетие их свадьбы.
— Ты тоже был на юбилее?
— Нет. Я был в это время на другом конце света — в Новом Орлеане.
— Работал, да? — догадалась Реми, в очередной раз изумившись его
целеустремленности, его одержимости идеей успеха. — Ты все время
работаешь. — Почему-то ей захотелось его упрекнуть. — Работа у
тебя на первом месте!
Он сердито сверкнул глазами, но тут же устремил взгляд на дорогу.
— Ты мне уже это говорила.
Голос Коула звучал напряженно. Реми предпочла переменить тему разговора,
однако, раз уж речь зашла о работе, у нее возник вполне закономерный вопрос:
— Послушай, а чем я занимаюсь? Ты сказал, я никогда не интересовалась
семейным бизнесом. Но мне кажется, я не могла сидеть без дела.
— Ты эксперт краеведческого музея Луизианы. Особенно хорошо ты
разбираешься во французском фарфоре семнадцатого и восемнадцатого веков. Это
твой конек.
В памяти Реми вдруг промелькнуло изображение старинной вазы, расписанной
цветами и купидонами. Золотое на розовом... И тут же всплыло название:
Севрский фарфор, стиль мадам Помпадур
. Может, она и не настоящий эксперт,
но знает действительно много, Реми была в этом твердо уверена.
Рассказ Коула о ее приезде в Ниццу звучал весьма логично и убедительно.
Но... что-то было не так. Да-да, ведь ее по-прежнему не покидало чувство,
что ей срочно нужно домой. А Коул ничего не сказал о том, какие неприятности
ждут ее дома.
Реми вздохнула и отвернулась к окну. Перед глазами мелькали незнакомые дома,
архитектурные памятники... Наконец она сообразила, что они едут по проспекту
Феликса Фора, приближаясь к площади Массена. Реми напряженно вгляделась в
даль.
В просветах между раскидистыми платанами и стройными кипарисами показались
искристые струи фонтанов и ухмыляющаяся физиономия гигантского короля из папье-
маше. Реми всматривалась в каждое дерево, пытаясь определить, о какое она
ударилась головой. И изумлялась тому, насколько безмятежно выглядит сейчас
пустынная площадь...
Растерянно глядя по сторонам, она машинально отметила, что Коул остановил
машину у пешеходного перехода и пропустил женщину с коляской. Потом двинулся
дальше. Однако на следующем перекрестке не свернул, как ожидала Реми, а
поехал по Верденскому проспекту.
— Надо было повернуть на ту улицу! Здесь мы попадем в пробку, —
заволновалась Реми.
— Я знаю. — Он притормозил, выруливая на Английский
бульвар. — Но тогда почему ты поехал сюда? — недоуменно спросила
Реми. — Ты же говорил, мы должны как можно скорее вернуться в Новый
Орлеан.
— Так и будет, но нужно разобраться с твоим паспортом.
— В каком смысле
разобраться
?
— Видишь ли... у тебя его нет... пока. Но я надеюсь, что к нашему
приезду в гостиницу он будет готов.
6
Через несколько минут Коул подъехал к отелю
Негреско
. Швейцар в шляпе с
пером, в синей ливрее с алыми галунами и до блеска начищенных сапогах открыл
перед Реми дверцу машины. Опершись на его руку в лайковой перчатке, она
вышла и подождала, пока Коул наденет пиджак, искусно маскирующий его могучие
бицепсы. От нечего делать Реми вглядывалась в лицо брата, с высокими скулами
и волевым квадратным подбородком. На загорелой коже не было ни единой
морщинки.
И внезапно ею овладела странная уверенность: он добился столь высокого
положения вовсе не из-за семейных связей. Нет, Коул стал президентом
компании благодаря профессионализму, напористости, организаторским и
лидерским качествам. В памяти Реми всплыла картинка: Коул в рубашке с
короткими рукавами, крепкий и энергичный, отдает распоряжения докерам, не
уступая им в выносливости и физической силе. Воспоминание возникло без
малейших усилий с ее стороны, и с той же легкостью она затем вспомнила
другую ситуацию: Коул председательствует на совете директоров, которые
нехотя ему подчиняются, ибо ценят его деловые качества. Да, но почему
нехотя? С чего она это взяла?
Однако она не успела разобраться в своих впечатлениях, поймав на себе
пристальный взгляд Коула. Он смотрел, будто пытался заглянуть ей в душу.
Между ними, казалось, даже воздух сгустился. Реми напряглась, стараясь
угадать, о чем думает Коул. Что ему нужно?
И тут напряжение как рукой сняло.
— Пойдем? — непринужденно спросил Коул.
— Да, конечно. — Реми резко повернулась и поспешила к отелю,
чувствуя на своем затылке горячее дыхание Коула.
Интерьер гостиницы поражал своим великолепием. Вообще-то на Лазурном берегу
было много подобных отелей, но
Негреско
считался особенно стильным. Здание
было занесено в списки архитектурных памятников. Реми, правда, решила, что
его правильнее будет назвать памятником обществу потребления. Во время
второй мировой войны в здании гостиницы располагался военный госпиталь.
Потом там сделали шикарный ремонт и устроили отель для миллионеров.
Стеклянный купол и мраморные полы в так называемой
Королевской гостиной
неискушенному человеку могли показаться всего лишь роскошной бутафорией,
однако Реми по достоинству оценила хрустальную люстру и опытным взглядом
искусствоведа моментально отметила подлинные старинные гобелены на стенах.
Коул обнял ее за плечи, подводя к администратору, и у Реми на мгновение
помутилось в глазах. Ей страстно захотелось дотронуться до него и ощутить
ответные прикосновения. Господи, что с ней творится? Наверное, она
стосковалась по мужским ласкам...
— У меня есть муж? — неожиданно спросила Реми.
— Нет. — Вероятно, Коула ее вопрос удивил, однако он не подал
виду.
— Разведена?
— Нет.
— Но неужели я так и была всегда одна?
— Нет, — покачал головой Коул. — У тебя был жених.
— И что с ним случилось?
— Он утонул, катаясь на лодке по озеру Поншартрен.
У Реми защемило сердце.
— Как его звали?
— Ник Остин, — отрывисто сказал Коул.
В душе Реми шевельнулось смутное воспоминание о чем-то давно прошедшем и
позабытом... Она подняла на Коула глаза. Брат смотрел на нее холодно и
отчужденно.
— Ты не любил его. — Это прозвучало не как вопрос, а скорее как
утверждение.
— Я его не знал.
И опять Реми поразила резкость его тона. Как будто любое упоминание о ее
покойном женихе ему неприятно... Но почему? Не может же он ее ревновать!
Внезапно ей пришла в голову еще одна мысль.
— Коул, а ты женат?
Он удивленно вскинул на нее глаза, но тут же потупился.
— Нет.
Реми испытала странное облегчение. Нет, она решительно не понимала своих
реакций! Чему она радуется? Откуда у нее собственнические инстинкты по
отношению к брату?
Коул подошел к конторке администратора, а она осталась сидеть в кресле,
пытаясь разобраться в своих чувствах.
— Он еще не привез твой паспорт, — сказал, вернувшись,
Коул. — Ладно, ничего страшного. Я договорился, чтобы тебе дали ключи
от номера. Не будешь же ты дожидаться его в вестибюле!
Реми задел саркастический тон брата. С чего он взял, будто она считает ниже
своего достоинства подождать кого-то в вестибюле? Но возмутиться не успела.
Подошел гостиничный служащий, и ссора была на время предотвращена.
Реми молча доехала в лифте до нужного этажа, прошла по коридору и очутилась
в роскошно обставленном номере. Подойдя к окну, она сделала вид, будто
осматривает окрестности. Она с нетерпением ожидала ухода служащего, но тот
долго и упорно расписывал Коулу достоинства
люкса
. Наконец дверь за ним
закрылась. Реми тут же оторвалась от созерцания красот залива.
Коул, не глядя на нее, запер дверь, ослабил узел на галстуке, расстегнул
верхнюю пуговку рубашки и потянулся к телефону, который стоял на секретере
из черного эбенового дерева.
— Я закажу кофе. Может, ты хочешь еще что-нибудь?
— Да. Я хочу получить объяснения, почему ты разговаривал со мной в
таком издевательском тоне. Или это не издевка, а братская шутка?
— Братская? — Коул недоуменно поднял брови. — Но я не брат
тебе, Реми.
У нее от изумления даже рот раскрылся.
— Как?! Я... я думала... в больнице же говорили...
Реми осеклась, пытаясь вспомнить, кто ввел ее в заблуждение.
— Я тебе не брат, Реми, — повторил, усмехаясь, Коул.
— Но... тогда кто ты?
— Я же представился: Коул Бьюкенен, президент
Кресент Лайн
.
— Да, но инспектор Арманд сказал, что за мной должен приехать
брат, — пролепетала Реми, наконец вспомнив, кто сбил ее с толку. —
Где он?
— Гейб вот-вот приедет... с твоим паспортом.
— Хорошо... а кто же тогда я? Как моя фамилия? — воскликнула Реми,
даже не пытаясь скрыть своей растерянности и злости.
— Реми Жардин.
Реми вдруг вспомнила, как она ругала себя за то, что ее физически тянет к
брату, и вскипела:
— Подонок!
Она хотела влепить ему пощечину, но Коул перехватил ее руку. Реми
замахнулась другой рукой, но Бьюкенен и на этот раз оказался проворнее.
— Почему ты не признался в больнице, что ты не мой брат? —
прошипела Реми, исподтишка стараясь высвободить руки, но не желая унижаться
до открытой борьбы.
— Но я и не выдавал себя за твоего брата. Если у тебя возникла такая
фантазия, это твои личные трудности. Я тут ни при чем.
— Но ты позволил мне так думать!
— К сожалению, я не властен над твоими мыслями и умозаключениями. Иначе
бы... — Коул оборвал себя на полуслове и, помолчав, сухо произнес: —
Короче говоря, я понятия не имел, что ты считаешь меня своим братом, Реми.
Хотя, даже если бы догадался, вряд ли стал бы тебя переубеждать. И знаешь
почему? У тебя слишком развиты родственные чувства. Ты бы не ушла из
больницы с чужим человеком.
— Иными словами, цель оправдывает средства.
Он резко вскинул голову.
— Это уж как тебе нравится, Реми. Ты всегда веришь лишь тому, чему тебе
хочется верить.
Подняв на Коула глаза, Реми неожиданно вспомнила, как он ее обнял при
встрече и непринужденно назвал по имени... И как она воспламенилась от его
прикосновения.
— Мы любовники? — спросила она напрямик.
Коул медленно разжал пальцы и погладил ее побелевшие запястья.
— Да.
— Я должна была догадаться, — пробормотала Реми. — Но почему
ты мне не сказал?
— Ты все забыла, а я предпочел не напоминать... Подумал, может, оно и к
лучшему.
— Почему? — нахмурилась Реми и, не дожидаясь ответа, добавила: —
Мы что, поссорились?
— Ну... в некотором смысле да. — В словах Коула был какой-то
непонятный подтекст.
— Из-за чего? — Не в этой ли ссоре крылась причина ее беспокойства
и стремления отправиться... неизвестно, правда, куда?
— Какая разница? Ты все равно не помнишь.
Коул отпустил ее руки и подошел к окну, устало массируя шею, заболевшую от
напряжения.
— Коул... А я... люблю тебя?
Он прерывисто вздохнул.
— Откуда мне знать?
Реми молчала.
Наконец Коул не выдержал:
— По крайней мере: ты мне говорила, что любишь.
— А ты меня любишь? — спросила Реми, приблизившись к Коулу.
Они смотрели друг на друга всего один миг, но обоим показалось, что прошла
целая вечность. Затем Коул привлек ее к себе и поцеловал в губы. У Реми
закружилась голова. Она мгновенно вспомнила ощущения, которые ей не раз
доводилось испытывать в его объятиях, и поразилась тому, насколько они
сильны.
Оторвавшись от ее губ, Коул погладил Реми по щеке.
— Я от
...Закладка в соц.сетях
