Жанр: Любовные романы
Трикси Трейдер
...ка, конец истории.
— Да, она приятная девушка. А твои родители? — спрашивает
Киаран. — Я, например, очень люблю свою мамочку, хотя, полагаю, она
никогда не простит мне того, что я уехал из Ирландии.
Пора сменить тему. И побыстрее!
— А почему ты уехал? Я думала, Ирландия-сердце кельтской цивилизации.
Движок Европейского союза. Там все хотят жить, и никто не желает ее
покидать...
— Да как сказать... Я люблю Ирландию. Это же моя родина. Но когда я
поступил в Бристольский университет, я внезапно понял, что мне нужно уехать.
Я хочу сказать, в Ирландии были перспективы, но не на поприще финансов. И,
по правде сказать, я не мог больше выносить этой клаустрофобии. Дублин очень
тому способствует, понимаешь ли. Стоит пройтись по О'Коннелл-стрит, как
столкнешься нос к носу с кучей знакомых. И некуда деться от всего этого...
— И от чего ты хотел бы куда-то деться? — Боже, Трикси. Снова
скользкая тропка. Когда ж ты научишься думать прежде, чем раскрывать рот?
Видно, никогда.
— Да не важно. Мы говорили о тебе. Где ты отыскала Лили? Она просто
клад. (Святая правда. И этот клад стоило бы закопать... Почему он так
вцепился в мою биографию?) Ты знаешь, она рассказала мне, как свести с ковра
свечной воск. Промокательная бумага и утюг — проще пареной репы. Кто бы мог
подумать, а?
— В этом вся Лили. Я полагаю, она вырезает все эти полезные советы из
воскресных газет.
Честно говоря, уже не припомню, как мы с ней познакомились. — Я вынимаю
из своей пиццы анчоус и аккуратно кладу на край тарелки. — Кажется, я
знала ее всегда. Она прибирает квартиру, готовит еду и все такое. Я думаю,
ей просто хочется чувствовать себя нужной... Ну и деньги, конечно. Она очень
одинока, видишь ли. Муж сбежал от нее несколько лет назад.
— Что ж, кажется, она тебя очень любит. — Киаран вгрызается в свою
пиццу. Надеюсь, в ней нет чеснока...
— Похоже на то.
— Бладхаунд сказал, что твои родители живут в Глостершире. (К вопросу о
досье. Должно быть, он пустил по моему следу парочку агентов национальной
безопасности.) Иначе сказать, тебе с самого рождения было предопределено
работать в Сити.
— Что-то в этом роде, — бурчу я себе под нос.
— И готов поспорить, твоя мама состоит в
Женском институте
.
— Да, не без того. Я все опасаюсь, как бы они в своем
Женском
институте
не начали делать благотворительные календари. Знаешь, эти — с
обнаженной натурой, у которой все, что положено, прикрыто цветами
подсолнуха.
— Знаю. Ну и что такого? Хорошее дело. — Киаран запихивает в рот
остатки пиццы и удовлетворенно похлопывает себя по животу. — Вот и
славно. Не хочешь ли еще выпить?
Я киваю с большим энтузиазмом. Знала же я, что надо было заказывать бутылку.
— А то, что у нее аллергия на подсолнухи.
— Прости? — Киаран непонимающе глядит на меня.
— Ну, если она не сможет использовать подсолнухи, ей придется подыскать
другой цветок, чтобы замаскировать все, что требуется. А на свете не так уж
много цветов подходящего размера.
— Да ладно, как-нибудь обойдется. — Киаран оборачивается и делает
знак официанту. — Зачем волноваться о том, чего, может быть, никогда не
случится? Можно использовать хвойные породы или, скажем, лавр — ветки у них
довольно-таки развесистые... Поговорим лучше о тебе. Надо полагать, детство
твое сопровождалось наличием пони, балетной школы и гувернантки?
— Вроде того.
— Недостижимые высоты для бедного мальчишки из Рингсенда вроде
меня. — Киаран выглядит несколько огорченным, хотя, может быть, это все
из-за шпината, который он только что уронил себе на пиджак...
— Да брось! Что такое этот Рингсенд?
— Когда-то это были доки, хотя теперь, я полагаю, в Ирландии это
склонны называть
строящейся гаванью
. Так или иначе, жить там было
непросто. Именно поэтому я так хорошо понимаю Лили. У нас много общего.
— Если бы она была здесь, она посоветовала бы тебе смыть этот шпинат
холодной водой, чтоб пятна не осталось. — Я наблюдаю, как он обмакивает
салфетку в стакан с минералкой и тщательно трет пиджак. — А как ты
попал в Бристольский университет?
— Во всем виноваты Христианские братья. Они утверждали, что у меня
гибкий ум... — Киаран отодвигает пустую тарелку. Боже милостивый! Он съел
даже корки. Вот что значит настоящий мужчина. — Ладно, теперь, когда мы
поели, хочу сообщить тебе одну новость. Яду-маю, ты останешься довольна.
Ура! Сейчас он признается мне в любви. Я улыбаюсь, хотя внутри нервы
натянулись как струны. Он засовывает руку во внутренний карман пиджака и
достает... листок бумаги.
— Я составил список потенциальных клиентов, которые могут
заинтересоваться сделками. Некоторых я знаю еще с тех пор, как работал на
Уолл-стрит и слышал, что им нужны займы.
Он замолкает и глядит на меня, широко улыбаясь. А я улыбаюсь в ответ.
Полагаю, я должна быть чертовски ему благодарна, но отчего-то мне грустно.
Итак, никакое это не свидание. Просто он решил меня облагодетельствовать.
Хотя в настоящее время подобное развитие событий как нельзя более кстати. Я
буду думать о работе, вместо того чтобы постоянно проверять автоответчик и
проводить бессонные ночи, раздумывая, почему он не позвонил...
— Я думаю, тебе стоит съездить в Нью-Йорк, — прибавляет он, —
и пообщаться с этими ребятами лично...
Внезапно я чувствую, как настроение начинает подниматься. Не знаю, как там
эти ребята
, но я смогу собственными глазами увидеть магазины Пятой авеню,
Барнис
,
Кальвин Кляйн
,
Донна Каран
... Зачем нужен мужик, когда есть
платяной шкаф и пустой чемодан?..
Тем временем Киаран указывает на одно из имен списка. Этот парень работает в
Рокфеллеровском центре. Ну уж нет! Ни за что туда не пойду. Там снаружи
слишком много флагов разных стран. Пробуждает неприятные ассоциации...
Ладно, какие там магазины вокруг? Всем известно: то, что здесь стоит фунт,
там — всего-навсего доллар. Банковские менеджеры будут потрясены моей
бережливостью. Все в выигрыше.
— Ты меня слушаешь? — Киаран перебивает мои мысленные подсчеты. Он
все еще тычет пальцем в чье-то имя. — Ему нужно полмиллиарда долларов.
(А кому ж не нужно?) Но он не доверяет банкам. Если ты сумеешь его уломать,
полагаю, перед вами обоими откроются недурственные перспективы. — Он
подмигивает и указывает на следующее имя. — Вот глянь. Только сегодня
утром получил от него письмо. Ему нужно три миллиона долларов... (Еще какое-
то имя.) А она просто фонтанирует новаторскими идеями... (Она? Интересно,
какого рода идеями она фонтанирует? Что это вообще за люди?)
— Хм. Думаю, здесь есть перспективы. — Я перечитываю имена,
стараясь вычислить новаторскую леди. — Завтра начну им звонить.
— Отлично. Если вдуматься, мне не следовало всего этого делать, но я
просто хотел тебе помочь... (Помочь. Мне. Интересно, с какой стати? Из чисто
дружеской симпатии или...) Да, что касается этих людей, — прибавляет
он, — они не из тех клиентов, каких описывал в пятницу Манфред. Их
обхаживает столько банков, что они могут позволить себе выбор. Так что не
стоит расстраиваться, если у тебя с ними не сложится... (С какой стати мне
расстраиваться? У меня вечно что-то где-то не складывается. Я уже привыкла.)
Киаран смотрит на часы.
— Черт! Сколько, оказывается, времени! Мне нужно идти. Я взял себе за
правило рано ложиться спать хотя бы раз в неделю. Я рассчитывал на это
воскресенье... (М-да. Я тоже...)
Я беру листок и засовываю в сумку.
— Большое спасибо за все, — говорю я со всей возможной
искренностью. Не то чтобы я не испытывала к нему благодарности, просто я
немного разочарована. Соберись, Трикси. Сосредоточься. Никаких душевных
терзаний! Заключи проклятую сделку, а тогда уж терзайся сколько
влезет. — Завтра поговорю с Джимом насчет командировки. Не исключено,
что он согласится. Полагаю, до него дойдет, что я наконец-то взялась за ум.
Киаран оставляет на столе деньги и отметает мои попытки внести свою лепту,
бормоча что-то насчет юбки и чистки. Мы выходим из
Пиццы-экспресс
и шагаем
обратно к моему дому. В ответ на мое предложение выпить чашечку кофе он
отрицательно качает головой.
— Давай в другой раз. Сегодня я и впрямь хочу лечь пораньше. Удачи в
твоем начинании. — Он целует меня в щеку. Точно так же, как я могла бы
поцеловать кого-нибудь из своих клиентов: слишком чопорно и ничуточки не
романтично. — Увидимся завтра. Я принесу тебе кофе.
Киаран садится в машину и отъезжает. Сигналит и машет мне из окошка — ну
прямо как в кино. И мне неожиданно становится очень и очень грустно —
невзирая на все открывающиеся перспективы...
Понедельник, 16 октября
(до Дня X
29 дней — я пришла в себя, а что толку?) Утро оказалось не то чтобы добрым, но бывало и хуже. Три чашки ирландского
кофе (в последнее время я испытываю странную тягу к Зеленому острову) — и я
окончательно просыпаюсь, чувствуя необычайный прилив сил. Киаран? Какой, к
черту, Киаран? Я женщина, а ведь всем давно известно, что Бог создал мужчину
лишь затем, чтобы попрактиковаться перед своим самым совершенным творением.
Киаран мне не нужен. Как глупо я распереживалась вчера вечером. Пожалуй,
надо быть поосторожнее, а не то превращусь в одну из тех простофиль, которых
сама же всегда презирала. Пора, пора выкинуть из головы всю эту дребедень и
последовать совету Джулии: вооружиться
Боевой стратегией
— и вперед.
Явившись на работу, я выясняю, что следовать пункту три моей стратегии,
непосредственно связанном) с Сэмом, стало необычайно легко. Его стол вместе
с мониторами передвинут в самый дальний угол офисного зала. Хозяина стола не
видно, стол можно опознать только по многочисленным флажкам. Ведущее место
среди них занимает новый стяг — с нарисованным черепом и перекрещенными
костями.
Я киваю Бладхаунду и снимаю пальто. Кидаю сумку на стол, усаживаюсь и
включаю компьютер. Интересно, на местной электростанции не возникает
перебоев с питанием, когда все банковские служащие одновременно включают
свои машины? Это же уму непостижимо!
— Спасибо за приятный вечер. — Бладхаунд улыбается мне.
Я поспешно озираюсь по сторонам, желая увериться, что никто из коллег не
слышал этой более чем двусмысленной фразы.
— Не за что, — говорю я. — Что происходит? — Я киваю в
сторону Сэмова стола. — Большой скандал в секции валют или как? Что за
ажиотаж?
— Ты что, не слышала? — Он глядит на меня, ив глазах у него
беспокойство. — С Сэмом беда.
— Да?
Говори же! Что спим? Несчастный случай? Я чувствую, как на меня накатывает
волна ужаса. Как бы там ни было — это ведь человек, которого я когда-то
любила. У него есть донорская карта? Нужно позвонить в больницу. Неужели
сердце? У него были проблемы с сердцем...
— Лиз узнала, что у него... — Бладхаунд наклоняется очень близко и
шепчет так, что я едва слышу, — триппер.
О, черт! Лучше бы это оказался несчастный случай. Он же меня убьет!
— Что с тобой? — обеспокоенно спрашивает Бладхаунд.
Ничего-ничего. Все в порядке. Маленькая шутка в ответ на маленькую шутку
Сэма. Все живы, все здоровы.
— А где Лиз? — спрашиваю я, махнув рукой в сторону ее пустого
стола.
— Пошла к врачу, — отзывается Бладхаунд по-прежнему
шепотом. — Сэм сегодня вернулся со своего гольфа, еще не зная, что его
тайна раскрыта. Очевидно, Лиз игнорировала все его звонки в выходные...
Хм. Надеюсь, он не притащит сюда весь свой гольф-клуб.
— Но зачем они переставили стол? Триппер вроде бы не заразный... ну
если общение с больным было не слишком близким... Чего испугались его
коллеги? Или мы не в курсе, и их отношения с Сэмом зашли дальше, чем мы
предполагали?
Они вовсе не испугались. Напротив, кажется, это немало их развлекло, —
отвечает Бладхаунд. — Они же ему и череп на стол поставили. — Но
девушки на нашем этаже настояли на том, чтобы стол убрать. Уместного врача
нет отбоя от требований сделать анализ. Кажется, у него закончились
резиновые перчатки — а ведь еще только девять часов... Да, кстати. Джим
искал тебя на утреннем собрании. Я тебя прикрыл, но он хочет знать, как
прошла беседа с доктором Норико в пятницу.
Я киваю и отправляюсь к кофейному автомату, дабы заправиться дневной порцией
кофеина. Я едва успела вернуться и усесться на место, как появляется Джим. Я
делаю самое что ни на есть честное лицо и объясняю, что пропустила летучку,
поскольку решила подправить свое письмо к доктору Норико. Почему дома? О,
мне там лучше думается. Тихая, спокойная обстановка гораздо более
располагает к продуктивному творчеству, нежели бесконечное жужжание офисного
зала.
Словно в ответ на мою последнюю реплику в соседней секции начинается
шебуршание. Кто-то кричит в телефонные трубки, кто-то как сумасшедший
носится туда-сюда. Не иначе на рынке какой-то кризис, и они опасаются
потерять работу.
— Завтра вечером встречаюсь с доктором Норико в
Нобу
, — сообщаю
я Джиму. — Надеюсь, ты оплачиваешь расходы. Это будет не слишком-то
дешево. О, кстати: как ты смотришь, если я слетаю в Нью-Йорк на предмет кое-
каких клиентов? — Внезапно я замечаю, что он не слушает меня, а вместо
этого пялится на флаг с черепом и костями. — Джим... — окликаю
я. — Нью-Йорк...
— Хм-м... А? — Он обращает взгляд ко мне. — Да. Конечно. Как
хочешь. Поезжай к своим клиентам. Заключай сделки. — Он поворачивается
на каблуках и шагает к своему кабинету.
Означает ли это, что я могу лететь первым классом? Думаю, да. Лучше
последовать инструкциям — и пусть потом не говорит, что я не выполняю свою
работу. В мои намерения не входит спорить с Джимом. Если он сказал, что у
меня есть клиенты в Нью-Йорке, значит, у меня есть клиенты в Нью-Йорке.
Просто я пока их не знаю.
Я звоню в банковское Трансагентство и интересуюсь билетами первого класса на
следующую неделю. Вынув из сумочки записную книжку, я внезапно вспоминаю кое-
какие вещи, которые совершенно зря вылетели у меня из головы. В пятницу на
вечеринке я сделала много полезных записей... Нужно непременно позвонить
Хельмуту — главе телекоммуникационной компании во Франкфурте. Манфред
упоминал его в пятницу. Я уже подняла трубку, но тут ко мне приближается
Кейт. Она сегодня явно не планирует встреч с клиентами: на ней тесная
футболка, которая смотрится отнюдь не по-деловому. В один прекрасный день я
насильно отведу ее в магазин и заставлю купить нормальную одежду.
— Привет. Хотела поблагодарить тебя за вечеринку. Еда была — высший
класс. Твоя Лили мне дала с собой увесистый пакет — наутро я все доела с
превеликим удовольствием. И еще она подсказала мне отличное средство для
чистки кафеля. Передай ей мою благодарность. (Лили в своем репертуаре.) Ты
слышала про Сэма? (Я киваю.) Надеюсь, у тебя не будет проблем?
— Ни малейших. Я думаю, Лиз поторопилась. Ничего страшного не случится.
Кейт пристально смотрит на меня.
— Ладно, — наконец говорит она. — Не буду мешать. Я гляжу, ты
занята. — Она бросает взгляд на телефонную трубку, все еще зажатую у
меня в руке. — Просто хотела сказать спасибо.
Кейт ушла, а я возвращаюсь к проблеме немецких телекоммуникаций. Хельмута
нет на месте. Секретарша сообщает, что у него деловая поездка и вернется он
не раньше чем через две недели. Голос ее звучит отнюдь не дружелюбно. Видно,
я позвонила в неудачный момент. Возможно, она как раз полировала ногти.
— Можно ли как-нибудь встретиться с ним, когда он вернется? —
вежливо интересуюсь я, молясь про себя.
— А с какой целью? — вопрошает ледяной голос на том конце провода.
Неудивительно, что Хельмут надолго уехал. Полагаю, он просто хотел сбежать
от этой фурии.
— У меня есть проекты по поднятию фондов для вашей компании.
Ну, к тому времени, как мы встретимся, они у меня уж точно будут. Мне просто
надо провентилировать вопрос с этой компанией, и я тут же сориентируюсь.
Пока я о ней ничего толком не знаю. Манфред просто сказал
телекоммуникации
. Может, потом они подарят мне один из этих новомодных
телефонов, который активируется голосом, — в благодарность за помощь...
— Хм-м. Из какого вы банка?
Услышав мой ответ, ледяная дева издает странный звук.
— Мы работаем только с Манфредом. Разумеется, вы должны это знать.
Думаю, вам стоит обсудить свои проекты с ним, и он позвонит нам, если
сочтет, что они чего-то стоят.
Чего-то стоят?! Ну и наглость. И вообще, я рассчитывала совсем на другое.
Если нам с ним удастся заключить эту сделку, кому, интересно, пойдет премия?
— Ну, я подумала, что вам нужен новый подход. Свежий взгляд на
проблему. Я вовсе не пытаюсь оттеснить Манфреда... — Я перевожу
дыхание. — Он один из лучших наших работников, но если постоянно
работать с одними и теми же клиентами, знаете, взгляд замыливается. Я могу
заметить что-то такое, что он пропустил. — Мой голос звучит так
искренне, что я едва не поверила сама себе.
— Манфред никогда ничего не забывает. Он заключил для нашей компании
несколько замечательных сделок. Прошу прощения, но я занята. Мы не нуждаемся
в ваших услугах.
И она вешает трубку. Как грубо! Что ж, она упустила свой шанс.
Я смотрю на имя следующего клиента, о котором я слышала в пятницу вечером.
Джон Харрисон. Его компания занимается Интернетом в Северной Англии. Лиз
говорила, что его дочь недавно уехала в Бедалес. Как бишь ее зовут? Мэри.
Что ж, если Мэри сумела отправиться в Бедалес, чем я хуже?
Я набираю номер испрашиваю секретаря, можно ли переговорить с мистером
Харрисоном.
— Конечно. Соединяю.
Два гудка, и я слышу голос с северным акцентом:
— Джон Харрисон.
— Мистер Харрисон, — начинаю я, — меня зовут Трикси Томпсон-
Смит. Я училась в школе вместе с вашей дочерью Мэри. На прошлой неделе мы с
ней случайно повстречались, и я рассказала ей, что работаю в Сити. Помогаю
клиентам, которые нуждаются в расширении фондов. Она просила меня позвонить
вам.
— В самом деле?
— О, да. Сказала, что вашей компании не помешала бы ссуда в сотню
миллионов фунтов и мне стоит с вами связаться. И вот, — я делаю
паузу, — я звоню. Она вам не говорила? Типично для Мэри! Память как
решето. В школе я постоянно одалживала ей учебники, потому что она забывала
принести свои собственные. Ой... Мне не стоило говорить это ее отцу, верно?
Пожалуйста, не рассказывайте ей. — Полагаю, это будет достаточно, чтобы
он растаял.
— Мисс Томпсон-Смит...
— Трикси, — перебиваю я. — Вообще-то большинство людей
называют меня Трикси Трейдер. Своего рода прозвище. Только школьные учителя
звали меня Томпсон-Смит.
— Хм, ну что ж. Говорите, вы учились с моей дочерью? Очень любопытно.
Похоже, вы сделали недурную карьеру.
— Вы очень добры, — говорю я. — Так как насчет встречи?
— Боюсь, это невозможно. Понимаете ли, дело в том, что когда я видел ее
в последний раз — сегодняшним утром, она и словом не обмолвилась насчет вас.
Вообще-то единственное, что она сказала утром, было:
Ла-ла
.
— Простите?
Кажется, что-то пошло не так. Выкручивайся, Трикси. Живо!
— Ла-ла — один из телепузиков. Это ее любимая передача. Впрочем, надо
полагать, вы и сами знаете, коли вы так дружны. Ла-ла — ее неземная любовь.
Ну, он и еще мисс Джонс — ее учительница в школе Монтессори. — Поздно.
Бежать некуда.
— О!
Я отчаянно ищу выход, но все они закрыты и запечатаны. Лиз, похоже, что-то
напутала. Черт!
— В каком, говорите, банке вы работаете, мисс Томпсон-Смит?
Я бросаю трубку и всполошенно гляжу на Бладхаунда, не заметил ли он моего
позора. Но он полностью поглощен в телефонную беседу о рыбах-ангелах. Я вижу
в отдалении Киарана. Сегодня он выглядит просто великолепно... Ладно, будь
честной хотя бы сама с собой: он всегда выглядит великолепно. Киаран машет
мне рукой. Каждое его движение заставляет мое сердце трепетать... И сердце,
и некоторые-другие части тела. Я киваю и поспешно отворачиваюсь к своему
монитору. Ну, и кому мне теперь позвонить? Кажется, все оборачивается против
меня.
— Трикси? — Я поднимаю глаза и обнаруживаю Манфреда, который
возвышается надо мной как скала, перегнувшись через свои мониторы. Они как
раз напротив моих.
— О, привет, Манфред. Надеюсь, тебе понравилась вечеринка? — Я
приветливо улыбаюсь. — Было очень приятно пообщаться с коллегами в
непринужденной атмосфере.
— И заодно вытянуть из нас сведения о наших клиентах, да? —
Внезапно он делается огромным и зловещим.
— Прости?.. — Я делаю удивленное лицо. Когда сомневаешься, глупо
действовать наобум.
— Я только что разговаривал со своей мамой.
— С мамой? — Ого. Не иначе что-то случится. Например, пфенниг
упадет в цене...
— Да. Она работает личной секретаршей у главы компании телекоммуникаций
— одной из тех, что я упоминал в пятницу. Компания, которую я пасу уже много
лет — с помощью моей мамочки...
— Я могу все объяснить. — Я встаю на ноги, чтобы хоть немного
восстановить баланс между нами. Слишком уж угрожающе он выглядит, нависая
надо мной.
— Не трудись, — фыркает Манфред. — Но я предупреждаю тебя...
— Он трясет пальцем перед моим носом. — Если я узнаю, что ты
занимаешься моими клиентами за моей спиной, я пожалуюсь руководству. Ты
поняла?
Я киваю и опускаюсь обратно на стул. Я чувствую себя как школьница,
стащившая чужую шоколадку... Но стоит мне представить, как Манфред
выплясывает, облаченный в цветастые штаны, — и настроение снова
поднимается.
Звоню Джулии, но она слишком занята, чтобы трепаться со мной. Она
признается, что работает над крупной сделкой, но не хочет рассказывать,
чтобы не сглазить. И потом, для меня это-соль на раны. Особенно учитывая,
что она-то уже заслужила себе премию за этот год.
Я убираю записную книжку в сумочку. Нет смысла. Сегодня явно не мой день.
Когда я вновь поднимаю глаза, рядом стоит Киаран — в руках по чашке латте.
— Вот, держи, пока не остыл. Прости, что не явился раньше, как обещал,
но у меня было беспокойное утро.
Он присаживается на краешек стола и кивает на череп и кости.
— Твоя работа?
— Отчасти, — признаю я, опуская глаза. — Он меня убьет, когда
узнает, что я сказала Лиз. Ладно, лицезрение ее лица того стоило.
Киаран отхлебывает кофе.
— Как прошло утро? Удалось что-нибудь сделать с клиентами, которых ты
приметила в пятницу?
Я мотаю головой. По крайней мере, ему достает благородства не смеяться,
когда я рассказываю о беседе с Манфредом.
— Попробуй пообщаться с людьми, которых я тебе сдал вчера. На них, по
крайней мере, не претендует никто из коллег...
— Да. Разумеется. Джим разрешил мне поехать в Нью-Йорк, и я уже
позвонила в агентство насчет билетов на следующую неделю. Затем:
завтра я ужинаю с доктором Норико, а в среду обедаю еще с одним
потенциальным клиентом. Так что пожелай мне удачи. Он улыбается.
— Грядет насыщенная неделя, верно?
— Надеюсь, что так. Часы бегут, ау меня пока — никаких достижений.
Киаран закатал рукава рубашки, и я вижу очертания его бицепсов. Он в
отличной физической форме. И необычайно хорош собой...
— Так что же, выходит, у тебя не найдется времени поужинать со мной? (Я
крепко стискиваю чашку.) Мне понравилась наша прошлая встреча. Был бы рад
повторить.
— Хочешь сказать, еще одна
Пицца-экспресс
? Кажется, нечто подобное
было...
Заткнись, Трикси! Язык твой — враг твой. Не будь привередой. А
...Закладка в соц.сетях
