Жанр: Любовные романы
Трикси Трейдер
... ученики начальной школы. Киаран и его команда погружены в
работу, полностью игнорируя хор. Очень любезно с его стороны, но это ничего
не меняет.
Я делаю глубокий вдох и шагаю прямиком к своему рабочему месту. Бладхаунд
сидит за столом, закрыв ладонями уши.
— Напомни мне, — говорит он мне, пока я снимаю пальто, —
предупредить Сэма, чтобы держался за эту работу. Потому что дирижера из него
не получится. Ты только послушай, как они фальшивят.
— Не надо про работу, — отзываюсь я. Я еще не решила, как мне
общаться с Бладхаундом. Я все еще злюсь на него из-за Джулии. Как можно не
предупредить меня, что встречаешься с моей лучшей подругой! На Джулию,
впрочем, я тоже злюсь.
— Прости, — смущенно говорит он. — Как ты? Все в порядке?
Я киваю:
— Разумеется. А в чем дело? Сосредоточься. Смотри на экран и думай,
думай, думай. Тебя должна осенить идея. Тщательно изучай рынки. Смотри на
диаграммы. Может быть, отсюда удастся вычленить сделку?
— Почему ты мне не рассказала?
— А ты?
— Прости? — Бладхаунд морщит лоб. Он явно озадачен.
— Почему ты мне ничего не рассказал? О Джулии. О моей лучшей подруге.
Которая всегда и все мне рассказывала до тебя. — Я нажимаю кнопки,
выводя на экран новые диаграммы.
— Извини, — бормочет он. — Я тоже всегда все рассказывал, но
я считаю, что сейчас не могу этого сделать. Это будет нечестно.
Нечестно! Ха! Да ты хоть знаешь, что такое
нечестно
? Ладно, дружи со
своими друзьями, как знаешь, а меня оставь в покое... — И тут меня осеняет:
друзья! Натан. Интернетовский нерд. Друг Бладхаунда. А вдруг это и есть мое
спасение? — У тебя есть телефон Натана?
— Натана?
— Твоего друга. Которого ты приводил ко мне на вечернику. Помнишь? Или
он работает в службе друзья-по-вызову? — Где-то на заднем плане
слышится голос Джима, объявляющий об утреннем собрании. Черт меня побери,
если я туда пойду. Это лучший способ потерять работу. К тому же у меня уши
завянут, если я снова буду выслушивать все это блеяние. Сообщения коллег о
перспективах на день, рассуждения коллег о том, почему их вчерашние
предсказания перспектив надень не оправдались, уверения коллег в том, что уж
на этот-то раз все пойдет как надо. Доклады коллег о таких-то наших
преимуществах. Объяснения коллег, отчего это то, что казалось вчера
преимуществом, сегодня превратилось в недостаток.... и как можно все
исправить. Нет уж, благодарю покорно. Без меня.
Бладхаунд неторопливо собирает бумаги для собрания.
— А зачем тебе телефон Натана? Ты что, хочешь назначить ему свидание в
пику нам с Джулией? Это просто глупо.
— А что это ты так забеспокоился? — фыркаю я. — Или боишься,
что коллега будет встречаться с твоим лучшим другом и, возможно, они станут
обсуждать тебя? Теперь-то ты понимаешь, что я чувствую? (Бладхаунд
беспомощно моргает.) Но должна тебя огорчить: я не собираюсь с ним
встречаться. Я всего лишь хотела пригласить его на ужин и поговорить о
бизнесе.
— Слушай, я все понимаю, но не надо тебе ужинать с Натаном. Он
странный.
— Не сомневаюсь в этом — если он твой друг.
— Да нет, я хочу сказать: он действительно странный.
— Ну вот что, — говорю я, уперев руки в боки. — Ты разве не
хочешь, чтобы я заключила сделку? И сохранила работу? Может, ты собираешься
придержать Натана для себя?
— Да нет же! — восклицает Бладхаунд. Манфред, который как раз шел
мимо, останавливается и прислушивается. Бладхаунд понижает голос и
придвигается поближе ко мне. — Ничего подобного. Но он и правда чудной.
Я такое о нем узнал... Боже упаси! — Он пристально смотрит на
меня. — Да что тебе говорить! Все равно как горох об стенку. Вот его
номер. — Он сует мне в руки карточку и отправляется на летучку.
Я набираю номер. Натан мгновенно поднимает трубку.
— Натан?
— Я самый. Кто это?
— Трикси. Ты был у меня на вечеринке, помнишь?
Я стараюсь говорить максимально нейтральным голосом. А то он еще чего
доброго подумает, что я чем-то таким к нему воспылала и жажду общения в
романтическом свете. Боже. Он и при свете-то свечей смотрелся ужасно. Я так
до сих пор и не могу сказать суверенностью, откуда взялись жирные пятна на
скатерти: то ли от расплавленного воска, то ли сего волос натекло...
— А, да. Теперь вспомнил. Как поживаешь, Трикс? По-прежнему занимаешься
рекламой?
О чем это он?
— Я давно уже не занимаюсь рекламой, — отвечаю я. — С тех
пор, как мои постоянные клиенты перебрались за границу. Сейчас я
сосредоточилась в основном на работе в Сити.
На том конце провода повисает молчание. Он не может понять, шучу я или нет.
И этот человек стоит миллионы? Странная штука-жизнь... Внезапно до него
допирает.
— А, понял. Шутка. Здорово. Ты меня подколола. Так чем могу служить?
— Я просто хотела узнать... — Я в нерешительности. Сделай глубокий
вдох, Трикси. Плюнь на предостережения Бладхаунда... — Не согласишься ли
поужинать со мной. У меня есть кое-какие... э... проекты для твоей компании.
То есть прямо сейчас нет, но будут, если потребуется.
— Отлично. Может, прямо сегодня? Я знаю одно новое интернет-кафе, давно
хотел сходить поглядеть...
Не совсем то место для встречи, которое я имела в виду.
— Хорошо. — Полюбезнее, полюбезнее. Не забывай, что это твой
потенциальный клиент. А клиент всегда прав. Даже если у него омерзительный
вкус в плане одежды, прически, косметики и ресторанов. — Во сколько
встретимся? И где это кафе? Может, заказать столик заранее?
— Какая ты смешная. Теперь-то я тебя окончательно вспомнил. Это на Холлоуэй-
роуд.
Он диктует мне адрес, говорит что-то непонятное насчет отличного
обслуживания от провайдеров, и мы договариваемся на семь. Потом он
прощается:
— Я тут отыскал отличные DVD и хочу попробовать их запустить. Увидимся
позже.
Узнав, что я ужинаю с Натаном, Бладхаунд неодобрительно качает головой, но я
игнорирую его недовольство. День проходит незаметно. Я несколько подустала
от хора, который преследует меня, куда бы я ни отправилась. Впрочем,
остальные — тоже, так что к пяти часам Сэм поет уже в гордом одиночестве. И
всем вокруг становится очевидно, что ему медведь на ухо наступил. Я не
обращаю ни малейшего внимания на вымпел
Мороженое Уолла
, который трепещет
на столе Сэма. И только ближе к вечеру я подхожу к Сэму и шепчу ему на ухо
волшебные слова
сексуальное домогательство
.
Близится время встречи с Натаном. Интернет-кафе располагается возле арки в
конце Холлоуэй-роуд между фирмой мини-такси и магазином, обещающим:
Быстро
обставим ваш дом
. Бог знает, кто живет в домах, которые они быстро
обставляют, но мебель, кажется, сохранилась со времен Всемирного потопа. С
другой стороны, сомневаюсь, чтобы во времена Всемирного потопа существовала
оранжевая пластмасса.
Натан уже там. Он поглощен компьютерной игрой. Я трогаю его за плечо. Он
вскакивает и яростно трясет мою руку. На нем все те же кошмарные очки, и
волосы не менее жирные, чем при первой нашей встрече. Но, говорю я себе, он
миллионер, у него интернет-компания, и, возможно, он захочет взять заем. Я
повторяю это вновь и вновь — как мантру.
— Рад тебя видеть, Трикс — Он опускается на пластмассовый стул — не
иначе как из соседнего магазина — и приглашает меня сесть рядом. Ах, как
романтично. Мы будем сидеть за одним компьютером. Я оглядываюсь в поисках
официанта, но что-то ни одного не видно.
— А где же провайдеры? — спрашиваю я Натана. Он глядит на меня
озадаченно.
— Что?
— Обслуживающие провайдеры? — Нет ответа. Он смотрит на меня так,
словно я говорю по-китайски. — Официанты, — перевожу я.
— Ах, вот как! — Он кивает, давая понять, что до него наконец-то
дошел смысл вопроса. — Классная шутка. Здорово. Отличная игра слов. Но
здесь их нет. Самообслуживание. — Он указывает на стойку в углу. Там
стоит человек и, повернувшись спиной ко всему миру, жарит сосиски в покрытом
слоем жира гриле. Видимо, он тоже из того магазина.
— А меню? — Прежде чем слова срываются с моих губ, я уже знаю
ответ.
— Да я все время ем одно и то же, — отзывается он. — Белый хлеб, чай и яйца. Хочешь?
— Я бы предпочла водку с тоником. (Натан мотает головой.) Что,
нет? — переспрашиваю я. — Только не говори мне, что у них нет
лицензии. (Он кивает.) Ну тогда хотя бы кофе. Нужно пойти к стойке и
принести? (Он опять кивает.)
Я отправляюсь в угол кафе, проходя мимо юнцов, полностью поглощенных своими
компьютерами. Хозяин поворачивается лицом к стойке — в руке у него влажная
тряпка — и спрашивает, что мне угодно.
— Эспрессо без кофеина, пожалуйста, — говорю я.
— Это что? — озадаченно спрашивает он.
— Э... кофе.
— А, ясно.
Нескафе
? Или у меня есть
Голд бленд
.
— Да, спасибо. Черный. — Он зачерпывает ложкой гранулы и кидает их
в кружку, украшенную снаружи адресом интернет-кафе, а внутри — пятнами
танина. Наливает воду из большого чайника. Протягивает кружку мне — вместе с
сахарницей (от которой я, само собой, отказываюсь). Затем передает мне
тарелку, полную холестера.
— Можете отнести вашему другу? Яйца немного не прожарились. Сейчас
принесу хлеб и чай.
Натан нависает над тарелкой, бормоча, что он не ел весь день, поскольку работал над новым проектом.
— Вообще-то, — говорит он, — это просто отлично, что ты
позвонила. Я собираюсь осваивать новую область и не откажусь от поднятия
фондов... (Ушки на макушке, Трикси. Еще неизвестно, Джим, кто будет смеяться
последним.) Я хочу организовать сеть интернет-кафе вроде этого. — И
Натан обводит рукой окружающую действительность.
— О. — Я не могу скрыть разочарования в голосе. — Я думала,
тебе понадобится большая ссуда, а не несколько сотен.
— Очень смешно. Нет, кафе будут не прямо уж такие, как это. Повыше
рангом. Я уже заключил контракты с несколькими серьезными провайдерами. Для
начала мне понадобится миллионов десять — двенадцать.
Хм. Не так много, как я надеялась, но, в конце концов, Джим не ставил
ограничений на сумму сделки.
И я приступаю к своим прямым обязанностям. Рассказываю Натану, что именно я
могу для него сделать. Разъясняю, сколько времени может понадобиться на то,
чтобы получить деньги, и как это можно провернуть самым выгодным образом.
Весь сегодняшний день я потратила на изучение ситуации на рынках, так что
теперь я во всеоружии. Я говорю уже минут десять, когда Натан жестом
останавливает меня.
— Так-так-так, — перебивает он. — Я пока не говорил, что
доверю этот бизнес тебе...
Я ошарашенно взираю на него. Зачем тогда было соглашаться на ужин? Зачем я
потратила впустую столько слов?
— У меня есть кое-какие особые требования...
Вот уж нет! Я не собираюсь больше ввязываться ни в какие истории с
проститутками. Ни за что! Я собираюсь протестовать, но Натан меня упреждает:
— Нет-нет, ничего такого, — говорит он. — Но кое-что ты все-
таки можешь сделать. Пошли.
Он берет меня за руку и ведет к задней стене кафе. Здесь дверь, на ней
изображена девочка, сидящая на горшке. Нердовские юнцы хихикают, когда мы
проходим мимо. Натан открывает дверь и заталкивает меня внутрь.
— У тебя есть кое-что, что мне нужно, — говорит он.
Меня охватывает паника. И не уверяйте меня, что ему нужна сделка. Нет, еще
раз я этого не вынесу. А он принимается расстегивать джинсы. Нет и нет! Я не
готова спасать свою карьеру таким путем... Ведь правда?..
— Ладно тебе, — говорит он. — Это займет несколько минут.
Что? Похоже, он очень, очень одинок.
— Я... я не знаю, — нерешительно говорю я. Я разрываюсь на две
части — между спасением своей работы и своего достоинства.
Он принимается спускать штаны.
— Могу поклясться, что ты считаешь меня странным.
— Да.
Не забывай: клиент всегда прав
, — твержу я себе.
— Что?!
— Извини. —
А иногда клиент все-таки не прав!
— Слушай, я не
знаю. — Что мне делать? Опуститься на колени и думать только о Прада в
моем гардеробе?
— Но оно у тебя просто прелесть. Ничего красивее я никогда в жизни не
видел.
— Э? Что просто прелесть?
— Белье.
— Что-о? — ору я. — Ты. Ты! Это ты рылся в моем ящике на
вечеринке?
Натан смущен.
— Извини. Но у тебя трусики от Ригби и Пеллер. Я просто не мог устоять.
Если хочешь, я могу вернуть их назад — но в обмен на те, что сейчас на
тебе. — Он наконец спустил джинсы, и я вижу СВОИ трусики. Поверить не
могу: они на него налезли. С завтрашнего дня я действительно сажусь на
диету. — Я ношу их с тех пор, как взял у тебя.
— Ты псих! — верещу я и с грохотом распахиваю дверь. Так что
нердовские мальчики могут лицезреть, что случается порой со взрослыми
нердами. — Найди себе кого другого, чтобы снабжать тебя бельем! —
И я опрометью выскакиваю из кафе.
Вторник, 31 октября
(до Дня X
... — черт, я сбилась со счета; знаю только, что в пятницу мне настанет конец, если не случится чудо) — Не вздумай ничего говорить, — предостерегаю я Бладхаунда,
усаживаясь на свое место.
Смотрю в компьютер. На рынках сегодня поспокойнее. Фондовые рынки Токио и
Гонконга, кажется, держатся лучше, чем можно было ожидать, а мировые валюты
более или менее стабильны.
Оптимальное время для сделки
, — усмехаюсь
я про себя.
— Ну что, я же тебя... — насмешливо начинает он, но я вмешиваюсь,
прежде чем он успевает сказать:
предупреждал
.
— Заткнись. — Я вскидываю руку. — Я не шучу.
— Мне жаль. Мы с Киараном узнали про его странное хобби, когда
возвращались с твоей вечеринки. В такси он показал нам трофей. Честное
слово, в университете за ним такого не водилось. — Я скептически смотрю
на Бладхаунда. — И еще, — продолжает он, — тебе
звонили. — Он протягивает мне несколько записок. — Не то чтобы это
было что-то важное. Лили хотела узнать, не согласишься ли ты нести ее
букет... — Я уничтожающе смотрю на него. — Слушай, я-то не виноват.
Просто передаю тебе ее слова. Еще она купила ткань на распродаже и полагала,
что ты захочешь взглянуть... — Я совсем собираюсь наконец-то заткнуть
Бладхаунда, когда он прибавляет:
— О, да. Еще звонила Джулия.
— Мне? Или тебе? — спрашиваю я и вижу, как его щеки заливаются
краской.
— Тебе.
— А вчера вечером, надо думать, она была с тобой. — Когда я
позвонила ей из такси после роковой встречи с Натаном, ее автоответчик был
отключен. Я хотела позвать ее в
Мет-бар
и поплакаться в жилетку, но нет...
Бладхаунд кивает и опасливо глядит на меня. Я пожимаю плечами.
— А еще тебе звонил какой-то парень по имени Джимми Монро.
— Кто? — переспрашиваю я, пытаясь припомнить, где я могла слышать
это имя. Оно кажется мне знакомым...
Он сказал, что вы познакомились в аэропорту перед вирджинским рейсом и ты
сказала, что работаешь в банке. (Ах, этот. Толстяк. Человек, которому
никогда не понадобится спасательный круг, поскольку жир успешно удержит его
на поверхности воды.) Он сообщил, что хочет взять заем.
— Да ну? Он что, покупает машину? (Бладхаунд качает головой.) Дом?
(Снова отрицательный жест.) Тогда что?
— Похоже, — медленно говорит Бладхаунд, — ему нужно поднять
фонды, поскольку его фирма работает над каким-то грандиозным проектом. Они
только что заключили несколько дистрибутивных сделок в Штатах. Я не знаю
подробностей, но он очень жаждал поговорить с тобой. Похоже, ты произвела на
него впечатление. — Ну да, но все же не такое сильное, как еда в
баре...
Бладхаунд передает мне записку с номером. Ислингтонский добавочный. Я берусь
за телефон. В какой он области бизнеса? Пищевая продукция, верно? Или мне
так показалось, потому что он столько ел?..
— Кто это оставил латте у меня на столе? — спрашиваю я, пока
ожидаю ответа с того конца провода.
— Киаран, — отзывается Бладхаунд, не поднимая глаз. Я отодвигаю
пластиковую чашку на самый край стола.
—
Трипл фудз
, — говорит голос в телефонной трубке.
— Будьте добры Джимми Монро.
— А кто его спрашивает? — В голосе слышны певучие нотки, которые,
по мнению секретарей, очень нравятся всем без исключения людям.
— Трикси Томпсон-Смит. (Бладхаунд кидает на меня укоризненный взгляд.)
Слушай, — шиплю я, прикрыв рукой микрофон. Это написано в моей визитке.
Или ты предлагаешь мне прямо сейчас пуститься в объяснения о том, что
случилось с моей настоящей фамилией?
Он пожимает плечами и отворачивается к своему компьютеру. На том конце
провода фоном слышатся
Зеленые рукава
. Проклятые
Рукава
! Они преследуют
меня повсюду. Могу поспорить, Лили закажет их вместо свадебного марша.
Из трубки доносится неразборчивое бормотание, а затем раздается голос Джимми
Монро:
— Трикси, это вы? Спасибо, что перезвонили.
— Не за что, — отвечаю я, вознося горячую молитву. — Чем могу
помочь?
— Ну, я подумал пригласить вас на ужин... (Мне следовало предвидеть,
что без еды здесь не обойдется.) Мой босс хотел бы встретиться с вами...
Я могу только радоваться, что предусмотрительно поместила свою фотографию на
визитки. Не то чтобы банк этого требовал, но как я в свое время сказала
Джиму, одно изображение стоит тысячи слов. В ответ он заметил, что моим
клиентам тысяча слов и ни к чему: они будут счастливы, если я позвоню и
скажу хотя бы одно... Но это было давно. Теперь все иначе.
— Хорошо, — отвечаю я. — Могу я узнать, о чем пойдет речь?
— Нам нужна ссуда — около пятидесяти миллионов фунтов, — сообщает
он. — Я понимаю, что эта сумма не так уж велика по сравнению с теми,
которыми вы ворочаете, но мы только начинаем. Если мы заключим сделку, то,
возможно, нам понадобится брать такие же займы каждый месяц. А может, и
большие. У нас серьезные планы на будущее...
Сердце учащенно колотится в груди, кажется, даже отдается в телефонной
трубке. Этот человек, этот толстяк с безвкусными золотыми бирюльками может
спасти мне жизнь. Я готова расцеловать его.
— Когда вы хотели бы поговорить? — Я стараюсь, чтобы голос звучал
непринужденно и по-деловому.
До меня доносится шелест бумажных страниц и отдаленное бормотание. Потом
Толстый Парень вновь возвращается в трубку:
— Как насчет завтрашнего вечера?
Мне хочется завыть. Завтра-это значит у меня остается в резерве всего лишь
двое суток. Но скрепя сердце я соглашаюсь, правда переношу встречу на ланч.
Это дает мне еще полдня.
— Заметано, — говорит он. — Встретимся у
Фредерика
в
Камденском пассаже. Знаете, где это?
— Да. Договорились.
— В час?
— Давайте в двенадцать. — Лишний час для меня.
— Отлично. Увидимся завтра. Всего наилучшего. — И он вешает
трубку.
— Бладхаунд! — ору я. Он подскакивает и смотрит на меня. На лице
его видна паника: он явно струхнул, решив, что снова сделал что-то не так...
— У меня еще есть шанс... У меня еще есть шанс, — ошеломленно повторяю
я. Бладхаунд улыбается, а я усаживаюсь за компьютер и снова принимаюсь
изучать ситуацию на рынках. Выискивать оптимальный вариант для вложения
денег Робина Бобина. Впереди у меня длинный день...
(до Дня X
3 дня — простите, вас не узнать в этом наряде) Я приезжаю к
Фредерику
пораньше, дабы получше осмотреть это место. Заранее
подыскать пути к отступлению: вдруг от меня снова потребуют трусики или иной
предмет туалета. Сегодня я на всякий случай выбрала трусы из
Маркса и
Спенсера
— как средство устрашения.
Завидев меня, метрдотель расплывается в улыбке. На несколько жутких секунд я
уверяюсь в мысли, что юбка задралась, явив миру мое сегодняшнее кошмарное
белье. Потом вспоминаю, что в прошлый раз, когда мы были здесь с Джулией, мы
несколько перебрали совиньона. Я невольно бросаю взгляд на стену, дабы
увериться, что там уже нет пятна от шоколадного мусса.
— Здравствуйте, — говорю я и чувствую, что начинаю краснеть.
Конечно же, он меня не помнит. Он улыбается мне, поскольку я — клиент,
который платит.
— Добрый день, мадам, — отвечает он.
— Столик на троих на имя Монро. На полдень.
Он сверяется со своими записями, водя пальцем по странице, пока не
обнаруживает нужную отметку.
— Вот, — сообщает он. — У вас кабинет. Идемте, я вас
провожу. — Он указывает на дверь по правую руку. Я помню те дни, когда
я ужасно стеснялась всех этих бизнес-ланчей. Когда я попала на него в первый
раз, то пожимала руки всем подряд — даже метрдотелю. Помню, он был очень
польщен...
Большой круглый стол накрыт на три персоны, а оставшиеся невостребованными
стулья стоят рядком возле одной из стен. Их яркая обивка контрастирует с
кремовыми стенами. Я усаживаюсь за стол, лицом к двери.
— Желаете что-нибудь выпить? — спрашивает он, постелив салфетку
мне на колени.
—
Кир ройял
, пожалуйста. — Я открываю меню и изучаю его,
выискивая наименее калорийные блюда.
— Да, мадам. Что-нибудь еще? Я киваю.
— Газированной воды, пожалуйста. Большую бутылку.
Он делает пометку в книжечке и удаляется. Уже десять минут первого, но нет
никаких признаков ни Робина Бобина, ни его босса. Внезапно за стеной
кабинета я слышу какой-то шум. Кто-то переговаривается между собой. До меня
доносится голос метрдотеля, говорящего:
наши посетители это любят
и
малиновое мороженое никогда еще не было так популярно
и наконец:
продажи
десертов подскочили втрое
. Потом кто-то еще что-то говорит, а потом дверь
открывается.
На пороге появляется Джимми, а вслед за ним... вслед за ним... Я моргаю,
полагая, что мне это чудится... Но нет. Это действительно Ларри. Суженый
моей матушки стоит прямо передо мной. Правда, на этот раз одет он не в белую
куртку, украшенную потеками малинового сиропа, а в
Армани
. Я осматриваю
его с ног до головы и вижу ботинки от
Чёрч
, рубашку от Томаса Пинка и
галстук от
Эрмес
. А Джимми улыбается во весь рот и говорит мне:
— Сюрприз.
Я наконец-то обретаю голос... Впрочем, что за чушь? Я его и не теряла.
Просто он не сразу прорезался, когда мне понадобилось применить его по
назначению. Я медленно поднимаюсь на ноги; меню падает на стол.
— Это что, розыгрыш?
— Нет. Разумеется, нет! — отзывается Ларри. — Сядь,
пожалуйста. — Он переводит взгляд на метрдотеля. — Бутылку вашего
лучшего шампанского. — А потом снова обращается ко мне. — Надеюсь,
в вашем банке нет этих глупых правил, запрещающих пить спиртное во время
ланча?
Я качаю головой. Это не вполне правда. Несколько лет назад такое правило
ввели, но мы сообща делали вид, что памятка до нас не дошла, а потом напоили
личную секретаршу управляющего, и ей никогда больше не доставало смелости
перепечатать памятку еще раз.
— Надо думать, вы не вполне понимаете, что происходит, —
продолжает Ларри. Я киваю. — Так вот, Джимми рассказал мне об
очаровательной леди, которую встретил в аэропорту. Он превозносил ваши
достоинства, рассказывал, как вы любезны и компетентны в своей области.
Уверял, что мы непременно должны воспользоваться ваш
...Закладка в соц.сетях
