Жанр: Любовные романы
Трикси Трейдер
...ое.
— Мороженое! — Выражение моего лица с трудом поддается описанию.
— Да. С малиновым наполнителем и неаполитанское.
— Что,
Бен и Джерри
? Я не знала, что они делают такие сорта.
—
Бен и Джерри
? Что-то я не видела такого фургона.
— У них и нет фургона. — Просто поверить не могу. — Это же
один из самых знаменитых производителей мороженого. Из Америки. Вроде
Хаген
даз
.
— Да нет, я не могла заказать мороженое из Америки. Представляешь,
сколько это стоит? Я получила его напрямую от одного из лондонских
производителей, — гордо прибавляет она.
Скажите мне, что это сон. Пожалуйста. Я в отчаянии озираю кухню в поисках
успокоительных признаков ее бурной деятельности — сахарного песка или яичных
скорлупок, чтобы убедиться, что Лили шутит.
— И это все, Лили? Мороженое — и только?
— Нет. — Она улыбается, а я жадно приникаю к бокалу с шампанским.
Сейчас мне это просто необходимо. — Разумеется, нет. Еще малиновый
сироп и слоеные пирожные.
Я единым духом опрокидываю в себя остаток шампанского и тут слышу дверной
звонок.
— Открой, пожалуйста, Лили. — И зачем я только доверила ей
готовить? Я могла нанять профессионального повара или просто сходить в
старый добрый магазин
Харви Николз
.
— Это Джулия. — Голос Лили эхом разносится по обширному холлу —
И... раз, два... трое молодых людей.
Она ведет их в гостиную, бормоча себе под нос что-то насчет Джулии, которая
погрязла в беспорядочных половых связях.
— Кто это? — Киаран смотрится очень сексуально.
Он стоит возле кофейного столика и закидывает в рот чипсы. На нем черный
шерстяной пиджак — без сомнения, от Николь Фари — и кремовый кашемировый
свитер. Боже, я бы многое отдала, чтобы увидеть его вообще без ничего.
Остынь.
— Лили, моя горничная, — отвечаю я, игнорируя взгляд
Джулии. — Не хотите ли выпить? Привет, Джулия. — Я целую ее в
щеку. Она сногсшибательно смотрится в своем маленьком черном платье. Пока мы
целовались, она не преминула шепнуть мне на ухо, что это Армани. На ногах —
туфли от Джимми Чо. — Киаран. — Он наклоняется, чтобы поцеловать
меня, и мне стоит великого труда держать себя в руках и тут же на месте не
впиться в его губы. — Бладхаунд. — Он тоже наклоняется для
поцелуя, и я поспешно пожимаю ему руку. Мне нужна дружба моих коллег, а не
их бациллы. По крайней мере, он мог бы одеться поприличнее. Джинсы
Левис
—
это же позавчерашний день. — И... — Я замираю на полуфразе, в ужасе
взирая на четвертого из гостей. Друг Бладхаунда — нерд. Он привел в мой дом
нерда. Сюда, на мою свободную от нердов территорию.
— Трикси, это Натан, — представляет Бладхаунд. — Я тебе о нем
рассказывал. Мы все трое вместе учились в университете.
Я во все глаза смотрю на высокого парня, смущенно переминающегося с ноги на
ногу. Его волосы свисают сальными прядями, но окончательно добили меня очки.
Линзы такие толстые, что на одну леденящую кровь секунду мне мерещится, что
у него четыре глаза. Натан — нерд классический — протягивает мне руку.
— Рад познакомиться, — говорит он. — Когда его липкие пальцы
касаются моей ладони, я чувствую, как внутри у меня все сжимается. —
Крис столько о вас рассказывал.
Я любезно улыбаюсь и поскорее отдергиваю руку.
— Ну что ж, отлично. Всем шампанского! — Я иду в сторону кухни, а Киаран кричит мне вслед:
— Мадам, вы нас избалуете.
Я как раз заканчиваю разливать шампанское, когда снова слышу звонок. На
пороге стоит Кейт; в руках — четыре пакета воздушной кукурузы.
— Ты сказала, что вино приносить не нужно, но я решила, что попкорна
никогда не бывает много. — Она сует пакеты мне в руки и начинает
снимать пальто. — Как насчет ужина?
О, господи! На ней длинная бархатная юбка (оценить по десятибалльной шкале?
Шесть) и облегающая блистающая люрексом футболка с вышитой божьей коровкой
на груди (по десятибалльной шкале? Минус четыре).
— Ишь ты! Что за божественный запах? — Кейт принюхивается к
ароматам, плывущим из кухни. — Ты не против, если я взгляну? —
Иона отправляется туда, ведомая своим обонянием, как Ганс и Гретель, идущие
по следу из крошек.
Пока я разливаю напитки, подтягиваются и оставшиеся гости. Манфред, по-
моему, переборщил с бриолином. Он чуть ли не стекает у него с головы. Мне
хочется накрыть полотенцем его стул в столовой, но, боюсь, это не лучший
способ заслужить расположение Манфреда. А то еще он, чего доброго, решит,
что стул занят и садиться на него ни в коем случае не надо. У немцев это
принято. Лиз лучится энтузиазмом и едва не сбивает Киарана с ног, кинувшись
здороваться. А я думала, французы целуют друг друга в щеки. Чуть не забыла:
еще Нэнси и Леон. На Нэнси розовая кофта, а на Леоне коричневые замшевые
ботинки. Я представляю Джулию и Натана своим коллегам.
— Отличный наряд, Трикси, — говорит Лиз, чокаясь со мной
бокалом. — Я сама носила что-то подобное несколько лет назад. А как
тебе мое платье? — Она вертится во все стороны, всячески демонстрируя,
как плотно платье облегает ее. Я с отвращением смотрю на ее тонкие ноги.
Боже, как же я ее ненавижу! — Мне купил его Сэм. Сказал, что я
заслужила. Вот это мужчина! Я диву даюсь, как ты умудрилась его упустить.
(Как? Да очень просто. Надо было еще дать пинка, чтобы улетел подальше.) —
Она оглядывает комнату. — Так здорово обставить такую маленькую
квартирку — это надо ухитриться...
Кейт возвращается из кухни. В руке у нее горсть попкорна.
— Лили говорит, что мы можем садиться за стол в любой момент. Она
собирается подать суп из какой-то сои. Я его продегустировала. Очень
неплохо. Вообще, по вкусу похож на луковый суп с картофелем. Соей там и не
пахнет. — Она оглядывает комнату. — Джулия! Сто лет тебя не
видела. Где ты пряталась? Ну и как работается в американском банке? —
Она берет Джулию за руку и ведет в столовую, по дороге засовывая в рот
горсть попкорна.
Я провожаю гостей туда же и мчусь на кухню — к Лили, которая переливает суп
из кастрюли в супницу.
— Вишисуаз. Не соя. Запомни. А это что такое? — Я указываю на
тарелку шоколадных конфет в золотых обертках.
—
Ферреро Роше
. Моя подруга Элси говорит, что их подают в лучших
заведениях. Даже в посольствах. Как ты думаешь, отнести супницу целиком или
разлить по тарелкам?
— Как хочешь. Не в этом основная проблема, — бурчу я себе под нос
— Ладно, я пошла. — Я подхватываю три бутылки
Флери
.
— Выглядит просто великолепно, — говорит Киаран, когда Лили ставит
перед ним супницу. — Что это?
— Вишисуаз, — отзывается Лили. Слава тебе, Господи.
— А, никакой сои, — говорит Кейт немного смущенно. Она улыбается
Леону, который сидит по правую руку от нее. С другой стороны Джулия — возле
образины нерда.
— Как вас... Лили. — Лиз с презрением глядит на ее
передник. — Не хочу показаться привередливой, но я вегетарианка. Разве
Трикси не сказала?
— Нет, — отвечает Лили. — Трикси — женщина приличная и таких
слов не употребляет. (Лили, я тебя люблю.) — Как вы сказали? Венери... — Лиз
бледнеет. — Что вы имели в виду?
— Я не употребляю животных жиров. — Лиз косится на Киарана. Она
уселась рядом с ним, проигнорировав карточки с именами.
— Что, и свинину? — спрашивает Лили.
Лиз трясет головой.
— Свинина? — взвизгивает Леон. — Я этого не ем.
— Почему? — спрашивает Лили, уже порядком раздраженная. — Что
с ней не так? Я нашпиговала ее черносливом. Я мариновала ее в коньяке шесть
часов, как сказано в рецепте. Она отлично пахнет. Чего еще надо?!
— Но я иудей.
— Вы не можете быть иудеем, — возмущается Лили. — Во-первых,
вы блондин...
Я понимаю, что настала пора вмешаться.
— Прости, Леон. Я не знала, что ты иудей. Ты никогда об этом не
говорил. Как неудобно получилось.
— Ну, учитывая, что мы с тобой общаемся третий раз в жизни... (Черт!
Это совсем не та атмосфера, которую я пыталась создать. Бладхаунд и Киаран
хихикают. Кейт уже прикончила свою порцию и тянется за очередным куском
хлеба.) Но, — продолжает Леон, — поскольку моя фамилия Лейбовиц,
ты могла бы и сама догадаться.
Да? Откуда мне было знать?
— Тогда, может, что-нибудь другое, Леон? Например, сварганить тебе
омлет? Лили, что там у нас в холодильнике?
— Ветчина. — Леон смотрит на нее как на суккуба. В общем-то, его
можно понять. — Или, может, сосиски?
— А как насчет меня? — пищит Лиз. — Я не хотела никого
обидеть, но я и в самом деле не могу есть этот суп. Там же сливки. А что на
десерт?
— Мороженое, — отвечает Лили.
Я слышу, как Кейт бормочет себе под нос:
Просто отлично. Обожаю мороженое
.
— Как насчет зеленого салата — для начала? — спрашиваю я
Лиз. — А потом мы найдем что-нибудь еще.
Леон встает.
— Я думаю, мне лучше уйти, — говорит он. — Я не могу
смотреть, как человек ест свинью.
Спасибо за шампанское. — Он снимает свой пиджак со спинки стула и
направляется к двери. — Всего хорошего. Увидимся на следующей
неделе. — И захлопывает за собой дверь.
Quelle horreur! Интересно, какие еще неприятности готовит мне сегодняшний
вечер? Ну да, ну да, пятница, тринадцатое.
— А я останусь. — Лиз завлекательно улыбается Киарану, которого
все это, кажется, здорово веселит. Она отодвигает тарелку с супом и
поворачивается к Кейт: — Не беспокойтесь, я с удовольствием поем салату.
— С майонезом? — спрашивает Лили, направляясь в сторону кухни.
— Ну а вы? С вами все в порядке? — спрашиваю я, обводя взглядом
остальных и истово молясь про себя. — Манфред? (Он кивает.) Нэнси?
— В полном. Спасибо.
— Мне нравится твой наряд, — лгу я, глядя на черные брюки Нэнси и
розовую бархатную кофту. — Где ты такой достала?
—
Оксфам
. Не бывала там?
— Нет. До сих пор нет. Но теперь, пожалуй, посещу. — Черт!
Любезничать с людьми гораздо сложнее, чем я думала. — Натан? — Я
поворачиваюсь к нерду, сидящему справа от меня. — Каким видом бизнеса
вы занимаетесь?
— Компьютеры.
— Давай, Натан, — говорит Киаран. — Не скромничай. Он
занимался компьютерами, да, но сейчас его бизнес — Интернет. Он организовал
свою компанию, и она неплохо держится на плаву. Последний раз, когда я видел
этого человека, у него в кармане не было и двух пенни, а сейчас он
мультимиллионер, представляешь себе?
Я отмечаю, что Лиз тоже переключила внимание на Натана. Вот зараза. Натан
смотрит на меня:
— Я хочу извиниться за свой внешний вид. Я буквально только что с
самолета. Прилетел из Гонконга. Не успел даже вставить контактные линзы.
(Извиниться? Да я едва это заметила.) Я только что начал серьезное дело.
— В самом деле? — Я навострила уши. — Может, расскажете?
— Извините. Пока это секрет. Я пытаюсь раскрутить свою компанию, и,
возможно, мне понадобятся немалые деньги, чтобы эта система заработала.
— О, прошу прощения. Вернусь через минуту.
Я бегу в свою спальню, хватаю со столика записную книжку и запираюсь с ней в
ванной. Пишу:
Натану нужны деньги. Вытянуть из Бладхаунда все, что о нем
известно
, — просто на тот случай, если, проснувшись завтра поутру,
решу, что мне все это приснилось.
Возвращаюсь в столовую.
— Может, еще вина?
Лили уже унесла суповые тарелки, подала свинину и целое блюдо каких-то
невразумительных овощей. Лиз ковыряется в своем салате. Проклятая сучка.
— Ну а ты, Манфред? Чем занимался в последнее время? Дела идут?
Он поправляет очки на носу и отзывается: — Да. Все отлично. Я недавно был во
Франкфурте. (Мне наплевать, где он был, но я гляжу на него с неподдельным
интересом.) Немецкие компании остро нуждаются в займах. Я думаю, вашей
команде предстоит много работы. — Он улыбается Киарану. — Так что
в конце года всех ждут неплохие премии.
Лиз отрывается от своего силоса.
— Сэм говорил, ходят слухи о сокращении штата. Вроде бы даже кое-кого
уже предупредили, что скоро их попросят вон.
Я обеспокоенно смотрю на Бладхаунда и Киарана, но оба они сохраняют каменное
выражение на физиономиях.
— Я тоже слышала, — прибавляет Кейт. — Лили, можно еще
кусочек? — Она пододвигает свою тарелку. — Там ведь должна была
остаться порция Леона. Как тебе, Трикси?
— Пожалуй, мне достаточно.
— Да нет, я насчет сокращения. Слыхала об этом? Ты ж всегда в курсе
всех сплетен.
— Нет!
Все подскакивают на стульях от моего вопля. У меня горят щеки.
— Ничего я не слышала! Я слишком занята, чтобы собирать слухи. — Я
судорожно хватаю бутылку и принимаюсь разливать вино, чтобы отвлечь
внимание. — Мне совершенно не до того.
— А я слышала, — говорит Нэнси. — Но думаю, лично я в
безопасности. У меня много клиентов во Франции.
Кто? Кто это? Поименно!
— А какие компании нуждаются в деньгах? — обращаюсь я к Манфреду.
— О, думаю, ты и сама знаешь. Все как обычно. Свинина просто
великолепна, и красную капусту я обожаю. Она похожа на белую квашеную. Вы
должны дать мне рецепт. — Он улыбается Лили.
Та гордо подбоченивается, протягивая Лиз тарелку фасоли.
— Это все из-за тмина. Секрет в том, чтобы ни в коем случае не класть
туда кориандр. Тмин, только тмин. — И она стряхивает воображаемую
пылинку со своего передника.
— Ну да, ну да. Все как обычно. — Я гну свою линию. — Вот
инженерные, например. Им вечно не хватает денег. Просто бездонная бочка какая-
то.
— Я говорю не об инженерных компаниях. Я имел в виду скорее область
мультимедиа. Вроде того, чем занимается Натан. Или телекоммуникации. Сколько
ни дай, им все мало.
— Прошу прощения, я на минуточку. — И я снова устремляюсь в
ванную. Кажется, грядет насыщенная неделя.
Когда я возвращаюсь в комнату, выясняется, что Киаран сменил тему, уведя ее
в сторону от работы. Вот черт! А я только-только обрадовалась: сроду не
слышала столько полезной информации в такой короткий промежуток времени.
Теперь они говорят о футбольной команде, в которую он недавно вошел. Вроде
бы завтра они играют второй матч. Джулия с интересом расспрашивает его о
правилах. Бессовестная! Она же в жизни не интересовалась футболом.
— Кто-нибудь претендует на остатки картошки? — интересуется Кейт.
Все трясут головами. Лиз даже и не подумала притронуться к своей
тарелке. — Что ж, на нет и суда нет. — Она перекладывает к себе на
тарелку дожившую до сей поры картошку и присовокупляет остатки
капусты. — Объедение.
Три часа спустя я уже знаю буквально все о тайной страсти Бладхаунда к
тропическим рыбам. На прошлой неделе у него случилось несчастье: он посадил
двух рыб-ангелов в один аквариум, не учтя их аппетитов. Манфред,
оказывается, член танцевального клуба. Представляете себе? Приличный,
уважающий себя банковский служащий вне работы превращается в кретина,
который занимается рукомашеством и дрыгоножеством. Правда, не уверена, что
он оценил мою шутку, когда я посоветовала ему купить балетные тапочки. Потом
Нэнси неожиданно вспоминает о производителях этих самых тапочек и подобных
же аксессуаров, которым тоже вечно недостает денег, и я снова улетаю в
ванную. М-да, гости подумают, что у меня проблемы с мочевым пузырем...
Я понимаю, что мы уже надрались, когда Кейт принимается рассказывать нам
историю своей жизни и о том, что делать, когда холодеют ноги... Одна только
трезвенница Нэнси не растерялась, когда я пристала с расспросами об ее
увлечениях помимо работы. Она просто ответила:
Моя кошка
, как будто это —
нечто само собой разумеющееся. Неудивительно, что я утратила интерес к своей
работе. Достаточно взглянуть на коллег, с которыми мне приходится иметь
дело.
Ну да, и еще была Лиз. Перед десертом я предложила всем поменяться стульями
— просто для разнообразия, и была немало раздосадована, когда эта стерва
снова уселась рядом с Киараном. Не понимаю, почему это меня так тревожит. Я
хочу сказать, вчера мы с Киараном не так уж и тесно общались, да и сегодня
он явно не претендует на должность души компании. Просто сидит с нейтральным
выражением лица и слегка оживляется лишь при общении с Джулией. Та со всеми
одинаково любезна — даже с Натаном; впрочем, это для Джулии абсолютно
нормально. Она мила, общительна, остроумна и хороша собой. Неудивительно,
что мужчины бомбардируют ее вопросами... Нет-нет, я ничуть не ревную. Не
подумайте плохого.
По крайней мере, десерт прошел на ура. Ну, разумеется, это не касается Лиз.
Взамен Лили принесла ей бисквитов и сыра. Я не могу отделаться от ощущения,
что она сделала это нарочно.
Лили чуть не лопается от гордости, когда Киаран принимается нахваливать
неаполитанское мороженое. Можно подумать, она сама его сделала. С этой
минуты она смотрит на Киарана весьма благосклонно.
Я только-только начинаю расслабляться, когда Лиз вдруг подскакивает на
стуле, глядя на часы.
— Уже два! Мне нужно идти. Сэм собирался позвонить мне в полночь, чтобы
пожелать спокойной ночи. Он будет беспокоиться, если меня не окажется дома.
Ты же знаешь, Трикси... Он такой заботливый. — Она одаряет меня
ослепительной улыбкой.
— Хм, — отзываюсь я, не разжимая зубов. — Кстати, если вы по-
прежнему вместе, как сюда вписываются полоски и звездочки?
— О, он не хочет, чтобы люди знали, как у нас все серьезно. Не желает,
чтобы другие женщины в банке сочли наши отношения угрозой для себя. Пусть
знают, что могут приходить в любое время.
Ну-ну...
Гости начинают подниматься. Джулия целует меня в щечку и напоминает, что мы
собирались завтра отправиться по магазинам. Пардон: уже сегодня, просто
попозже.
— Встретимся у
Джо
в
Фенвике
, — говорит она и отправляется
прощаться с Лили, которая сидит тихонько в кухне, почитывая журнал и ожидая,
когда придет пора загружать оставшиеся бокалы в посудомоечную машину.
— Пока, дорогуша. Не забудь, что я тебе сказала насчет туалетной бумаги
в пупырышек. Она подойдет тебе гораздо лучше! — кричит в ответ
Лили. — По крайней мере, не царапает задницу.
Джулия пулей вылетает в дверь. Манфред жмет мне руку.
— Большое спасибо за все. Было очень мило. Ты прекрасная хозяйка.
Почему он всегда разговаривает так, как будто опасается, что ему сейчас
дадут в зубы?..
— Спокойной ночи, Нэнси, — любезно говорю я. — Кейт, тебе
вернуть твои пакеты? Киаран, Натан, Бладхаунд, спасибо, что пришли. Надеюсь,
скоро увидимся, Натан, — прибавляю я, с энтузиазмом пожимая ему руку.
Киаран целует меня на прощание и шепчет на ушко, что все было отлично.
— Так держать. Они все у тебя в руках. Ну, и я тоже — стой самой
минуты, когда мы столкнулись...
Я бросаю на него быстрый взгляд, но по его лицу невозможно ничего прочитать.
— Желаю удачи, — говорю я. — Увидимся.
— Уж я надеюсь.
Он улыбается и целует в щечки женскую половину компании. Лиз направляется к
выходу, но в дверях останавливается и поворачивается ко мне:
— Надеюсь, ты не в обиде, что я помянула Сэма?
— С какой стати? Сэм давно в прошлом.
— Да, конечно. Просто я слышала о грустном окончании этой истории. Он
рассказал мне отвоем женихе из Гонконга, но я тебя не осуждаю, честно.
Просто интересно, не жалеешь ли, что все так закончилось. — Она
пристально изучает мое лицо. — Может, тебе хотелось бы все вернуть?
— Нет, — честно отвечаю я. Хотя вообще-то ложь я грехом не считаю.
Особенно когда встречаются две сучки. — У меня не было жениха в
Гонконге, и порвала я с ним совсем по другой причине. — Я
заговорщически понижаю голос: — Дело в том, что у него был триппер.
Ого! Никогда не видела, чтобы человек так стремительно бледнел. Я дружески
машу ей рукой, пока она на подгибающихся ногах идет к такси, а потом
аккуратно закрываю входную дверь.
Один — ноль, я полагаю...
Суббота, 14 октября
(до Дня X
31 день — кто засунул мне в мозги колокол?) И почему я не поставила возле кровати бутылку воды? Я просыпаюсь от
ужасающей жажды. Должно быть, Лили положила слишком много соли в вишисуаз. И
кроме того, похоже, у моего организма произошел какой-то локальный конфликт
с черносливом.
Я накидываю хлопковый египетский халат бреду на кухню. В такие вот моменты я
просто злюсь на Лили: в холодильнике стоят спасительные бутылки
Перье
, а
на столе — заботливо оставленное средство от похмелья.
После того как гости ушли, в течение часа мне пришлось сидеть на кухне
вместе с Лили, которая мыла тарелки и убирала со стола. Надо ли говорить,
она не могла отпустить меня спать, не прочитав предварительно лекцию о вреде
алкоголя, после того как насчитала четыре бутылки из-под шампанского и еще
десять винных. Но чего она ожидала? Нельзя же пригласить на ужин гостей и
надеяться, что они ограничатся бокалом-другим за весь вечер. Тот, кто
сказал:
Лучше меньше, да лучше
, должно быть, не отличался гостеприимством.
Половина десятого. Когда мне удавалось так рано подняться? Яркое солнце
заглядывает в окна. Шесть с половиной часов сна! Да ни одному человеку этого
не хватит, чтобы нормально функционировать. Ну, если только это не Маргарет
Тэтчер... Впрочем, насчет ее человеческой природы есть разные мнения...
Я выжала несколько апельсинов, а потом поставила кофе и выдула бутылку
Спешл К.
, стараясь лишний раз не двигать головой. Такое впечатление, что
мне в череп засунули погремушку и кто-то непрерывно ее трясет. Да что же это
такое? Неужто это тот самый образ жизни, к которому я так стремилась?
Вечером приглашать в гости коллег, с большинством из которых я бы с радостью
вообще не встречалась, а в субботу утром завтракать в одиночку... Что общего
у меня с Нэнси? — разве что нам обеим требуется кислород для дыхания.
Ну а что до Леона и Манфреда... Согласна, кое-что общее у нас все-таки есть:
мы все работаем в банке.
Но я должна заслужить и сохранить их расположение. Ладно, никто не
совершенен. Один более или менее длинный роман и столько беспорядочных
связей, что не хватит пальцев на обеих руках, чтобы их сосчитать, — не
та жизнь, которую я представляла себе во времена розового детства. Тогда я
воображала, что в почтенном возрасте двадцати восьми лет у меня будет муж и
несколько маленьких детишек. О работе я не задумывалась: большинство
окружавших меня женщин ничем таким не занимались. У них в распоряжении были
дети и кормилец семьи. Чего еще надо?
Но потом я поступила в университет и неожиданно познакомилась с людьми, чьи
матери работали наравне с мужчинами. Матушка Джулии, например, юрист. Так
что вдобавок к образованию мне захотелось карьеры... Трикси в возрасте
двадцати восьми благополучно совместит карьеру, брак и малыша в колыбельке.
И чем больше я узнавала таких женщин, тем сильнее меня обуревало желание
поступить на работу в Сити. А где еще Золушке искать своего прекрасного
принца? Впрочем, когда я встретила его, он наплевал на волшебную сказку и
превратился в лягушку.
А ведь до тех пор я обожала свою работу. Она словно для меня была создана.
Разыскивать клиентов, организовывать встречи и в конечном итоге убеждать их,
что они жить не смогут без данной конкретной сделки.
...Закладка в соц.сетях
