Жанр: Любовные романы
Наши все тридцать
... В качестве
поворотной
была выбрана тема тусовки. Судорожно вбросив пару
наводящих вопросов в Славин речевой поток, я убедилась, что прием сработал:
тусовка — всегда безотказный ход для представителей нашего крупного и
полукрупного бизнеса.
Я узнала, где он тусуется и с кем. Сказал мне, что дома он почти не бывает.
Увидев мое выражение лица, он тут же поправился:
Ну, если, конечно, дома
меня будешь ждать ты...
И дал многозначительную паузу.
Здесь, вздохнув на холостом ходу и разбавляя многозначительность, я подала
реплику про недавно появившийся закрытый ночной клуб. И только тогда мой
герой заметил, что я
секу
тему.
— А ты откуда знаешь? — спросил он, и выражение его лица
изменилось.
— Я много чего знаю, — сказала ему я, — я обозреватель.
— Обозреватель чего? — поразился он.
— Журнала. Светский обозреватель глянцевого журнала.
Дальше, я думала, последуют какие-то вопросы, но вспыхнувшие ненадолго
интересом ко мне Славины глаза вновь погрузились в поволоку былого. В этом
было что-то фатальное, как закат солнца на море. Вновь Слава обратился к
истории своей жизни.
Он говорил:
Мы тогда очень много летали. Siemens
, конечно, все оплачивал.
Командировочные, проживание, любые представительские расходы. Чек на такси
можно было выписать на сто долларов, заплатив при этом от силы двадцатку.
Ну, в карман себе, конечно, никто не клал. А какой смысл? Когда зарплата
такая хорошая...
Угадать, где была центровая фраза этого мини-монолога,
было не трудно. Она шла с приставкой
не
. Бедный, бедный
Siemens
...
А Слава уже мчался дальше галопом по Европам, рассказывая мне все новые
истории с центровыми фразами. В какой-то миг мне показалось, что я уже
покинула бэтмобиль и что стою теперь в студии известной игры для эрудитов,
азартно отгадывая тайные смыслы явных историй.
Только бы не сойти с ума, — лихорадочно думала я на очередном этапе
игры-угадайки, — а то буду потом, как Ди Каприо в фильме Пляж
...
бегать по смысловым коридорам
.
Только мое исключительно крепкое восприятие, воспитанное частично в
профессии, частично в виртуальных боях 3D-игрищ, позволило мне благополучно
дождаться последней части марлезонского балета: Слава начал говорить о
любви, о своих отношениях с прекрасным полом.
И конечно же, я услышала ее, сагу о БСЛ. Я выслушала ее еще раз, внимательно
и с почтением.
У мужчин класса
А
поиски БСЛ, похоже, действительно носят характер
невроза. Большую часть жизни находясь в движении, выдумывая невероятные
выходы из нереальных ситуаций, решаясь на большие риски, люди класса
А
идут по жизни падая и поднимаясь, извлекая азартный кайф из первого и из
второго состояний, пока не достигают некой точки покоя. В материальном плане
эта точка находится высоко, очень высоко... Но там оказывается безлюдно!
Богатство не предполагает множества друзей. И той азартной погони, что была
раньше, той упругой светло-зеленой волны везения в деньгах и подлинного
счастья оседлавшего ее серфера уже нет. И не будет. Точка покоя достигнута.
И тогда одинокие форварды нашего крупного и полукрупного бизнеса ставят
перед собой новую сверхзадачу: найти свою единственную, последнюю (!) и
окончательную БСЛ.
Благодаря своей исключительной харизме — а будь они энергетически слабы, они
бы не сделали себе состояний, — всякую девушку, встреченную на своем
пути и попадающую
под подозрение
на БСЛ, они начинают прорабатывать
довольно ретиво: от ужина до постели, от постели до джакузи, от джакузи до
ночного клуба. Сдержать их напор невозможно, почти всякая девушка, даже
самая здравомыслящая, начинает верить, что это любовь. Нельзя сказать, чтобы
и сами принцы на белых
феррари
в нее в этот момент не верили. Но, конечно
же, довольно быстро оказывается, что это все-таки не БСЛ и надо отправляться
на поиски новой. Да, сквозь строй бессмысленных девушек, которые не БСЛ,
можно и нужно пробиться к Единственной. Но какая она? Это вопрос.
По словам некоторых представителей российского бизнеса, с коими на эту тему
мне довелось говаривать в форме интервью и мини-интервью для всяких женских
журналов, большая и светлая любовь — это субъективное ощущение,
непередаваемое. Ощущение чего-то родного и своего. Которое, по легенде,
должно появляться сразу же, при встрече. (Феномен лично мой, что при встрече
со мной абсолютно у всех оно появлялось.)
По словам иных представителей бизнеса, людей искушенных в этом вопросе и
многократно женатых, любовь это как страсть. Вроде бы похожа. Но не факт,
что она, говорили они. Скорее даже наоборот, так как страстища быстро
проходит и остаешься лицом к лицу с совершенно чужим человеком. Если человек
обнаруживается в статусе жены, то при разводе еще и разденет. А это
неприятно. И, кстати, означает, что после этого она и не человек вовсе даже
и никогда им не являлась.
Выслушав философские размышления на тему БСЛ еще и Славы, я с грустью
поняла, что он не внес в мою копилку историй никакого эксклюзивного
материала. Я посмурнела и пробовала что-нибудь съесть, отключившись от
потока его речи. Вторые блюда, так же как и первые, оказались совершенно
несъедобны. Отставив от себя тарелочку, я непроизвольно взглянула тогда на
Славу. Он все продолжал говорить, как диктор на телевидении. Во взгляде моем
было, очевидно, много тоски. Потому что, поймав его, Слава моментально
понял, что я не БСЛ.
Мы вышли из кабачка. Город накрыла пелена неистового июньского дождя. Теплый
дождь кипел в лужах, на асфальте и парапетах, на крышах машин.
Ничего красивей в этом году еще не было
, — подумала я, с облегчением
готовясь прощаться со Славой.
Но мой интернетный друг вдруг предложил выпить с ним еще и кофе. Это был
красивый жест доброй воли. Да и сама идея была как нельзя кстати: после
всего выслушанного мне было просто необходимо взбодриться, а Славе сам
Минздрав велел пить кофейку — после всего того, что он съел в наилучшем
грузинском ресторане города.
Вскоре, петляя околицами в стене сплошного ливня, мы подъехали к отелю
Ararat Park Haytt
. Не знаю даже, почему именно к нему, но думаю, это было
Славе такое наказание свыше. По деньгам. Мы поднялись в кафе на верхнем
этаже
Арарата
. Я была очень довольна и села на привычное место (я бываю
там с одним моим давним ухажером раз в два-три месяца). Я заказала кофе и
чизкейк. Себе Слава не взял ничего; он угнездился напротив и неодобрительно
рассматривал меня. Я удивилась, почему он не пьет кофе, и спросила его об
этом. В ответ он пробурчал что-то невразумительное. У меня появилось
ощущение, что ему что-то надо от меня.
Возможно, что-нибудь по
работе
, — подумала я.
Тем временем принесли кофе с тортом. Я принялась за них с усиленным
аппетитом, так как была голодна. Через пару минут Слава вдруг выдал мне с
поощрительной интонацией:
Кушай-кушай. А то кожа да кости
.
Это произвело впечатление: вилка с чизкейком замерла по пути ко рту. Я
посмотрела на Славу. Трижды в неделю я хожу в тренажерный зал: между кожей и
костьми у меня равномерная прослойка мышц. К тому же бюст имею третьего
размера практически с детства. Хотелось ухмыльнуться. Аппетит к чизкейку,
впрочем, все равно не пропал.
Потом, идя с ним до лифта, я услышала еще один
комплимент
:
— Какая ты маленькая!
— У меня рост сто шестьдесят семь, — удивилась я, — таких,
как я, миллионы. Это рост Кейт Мосс.
— Какая у нас маленькая Кейт Мосс, — довольно засмеялся он.
Очевидно, он решил, что у меня комплекс на эту тему, потому что накануне я
пришла на встречу на одиннадцатисантиметровой шпильке.
Хороший
вывод
, — подумала я.
Поняв, что объект, выбранный для
операции БСЛ
, не разделяет стремления
слиться в экстазе нынче же вечером, представители крупного и полукрупного
бизнеса начинают вести себя на удивление одинаково. Дабы отринуть от себя
избранницу, им нужно срочно найти какой-нибудь недостаток. Или недостатки. И
на этот счет у них дар: увидят целлюлит даже в глазном яблоке.
После
Арарата
Слава мягко намекнул мне, что я забыла поблагодарить его за
ужин. Его
ТТ
как раз замедлила ход и встала в локальной пробке. Я
стремительно его поблагодарила, открыла дверь и, ослепительно улыбаясь,
вышла под проливной дождь.
Идя по бульвару, намокая под теплым дождем с каждой секундой все больше (и
пребывая в истинных кайфушках по этому поводу), я думала о том, как много у
меня все-таки осталось неразрешенных вопросов относительно БСЛ. Но два из
них занимали меня более всего.
Первый. Мне было бы интересно знать, искали бы форварды большого бизнеса
свою БСЛ, доведись им выживать изо дня в день, как большинству населения
бывшего Союза? И второй, интересовавший меня гораздо больше: окажись перед
тем же Славой женщина его социального уровня, то есть при деньгах, он вел бы
себя точно так же? Ту же пургу бы мел и так же хамил, увидя, что добыча не
идет в руки? О, это были волнующие вопросы.
Нет, я, конечно же, не БСЛ. Собственно, я каждый раз оказываюсь не БСЛ.
Потому что БСЛ — это Большая Совковая Лопата. А я — женщина. Молодая,
образованная, желающая найти себе пару, мечтающая в любви рожать детей и в
этих своих желаниях невероятно банальная.
Всего этого принцам на белых
феррари
не нужно. Наши миллионеры, так же как
и миллиардеры, в молодости были фарцовщиками-балагурами, а ныне страдают
печоринским синдромом. Материальная избыточность порождает стремление к
избыточности эмоциональной. А при таком-то синдроме какую Бэлу при себе ни
посади, все одно — будет не та Бэла.
Любовь
Когда наступают длинные сумерки, мы собираемся у кого-нибудь дома — и это
любовь. Мы ставим бутылку красного вина на стол, мы разговариваем, мы
негромко смеемся, мы терпеливо поджидаем опоздавших.
Они приезжают: уставшие девочки, подруги, иногда чуть живые от усталости. И
это чудо, — потому что все-таки они приезжают. Вечерами, соорудив
нехитрые закуски, мы садимся вокруг стола. Негромко льется наш разговор.
Нет, не мужчин обсуждаем мы и не их загадочность. Всем давно известно, что
женская логика образовалась только и исключительно из попыток понять
поведение мужчин, — так к чему же стараться?
Мы обсуждаем новые идеи, пришедшие нам в голову, грозящие перелиться в
проекты. Мы обсуждаем учебу детей в школе, недавние турпоездки, работу,
кино, слегка хвастаем друг перед другом какими-нибудь новыми шмоточками.
Разговор льется как горный ручеек, переплюхиваясь из сюжета в сюжет, давая
место новым историям. Мы все очень разные, познакомились давным-давно и
случайно, но как-то непривычно крепко для случайного соприкосновения
спаялись. Это судьба, ничего не скажешь. И это — любовь.
Есть в наших жизнях, конечно, и другие Любови. Точнее, влюбленности.
Например, почти все влюблены в свою работу. Почти все, кроме меня. Я от нее
очень устала и потому близка к кризису жанра. Во всяком случае, так мне
кажется. Иметь любимую работу — архиважно. Это наше все. Но, правда, на
поиски ее, любимой, можно потратить полжизни, так же как и на поиски
любимого мужчины.
— Главное, чтобы это не стало поисками священного Грааля, —
хохочет, оскалясь сахарными зубами, любимица Лимфорда Кристи, — чтоб
это не было как с БСЛ! Форма невроза!..
Спасаясь от кризиса жанра, я пишу funny stories и рассылаю своим подругам по
е-мейлу. Если не успеваю написать — исполняю устно. Нынче в устном
исполнении как раз прозвучала история со Славой и его поисками БСЛ. И она им
понравилась: мои ангелы весело смеялись!
Они, матери-одиночки, бывшие жены не по расчету, замученные бизнесвумены,
все вместе или по отдельности, — на какой-то миг забывают о
двенадцатибалльных штормах жизни, слушая эти истории. На краткий миг
превращаясь в юных девчонок, гогочущих от неприличных историй столь же
искренне, как искренне замирают от первых интимных, — они смотрят на
меня совершенно по-особенному. И выражения этих глаз не передать словами.
Беспечность и вечность, простота и красота, вскипающий цвет мая и теплый
ветер августа, и быстрые сумерки ранней осени, и длящиеся долго рассветы
зимы — всё, всё в этих глазах... Глядя в их глаза в такие минуты, я готова
рассказывать страшные сказки весело снова и снова, и придумывать все новые,
и бесконечно собирать сюжеты.
Рассказывать сказки — особенный дар. Мои подруги знают это лучше меня и
потому бывают довольно строги со мной. Они говорят, я избалована шансами.
Они говорят, я цинична.
О да, я избалована шансами. Я избалована ими так же, как и испытаниями. И я
не знаю, хотела бы я этих испытаний за предоставленные впоследствии шансы.
(Или предоставленные заранее?)
И я цинична, это правда. Я гордо несу статус циника еще и потому, что
циники — это разочаровавшиеся романтики
. Утверждение, справедливое в
особенности: я циник как есть. И все-таки еще немножко — романтик.
А вот мифы женского сознания, коих в форме сказок устных и письменных я
сказитель и собиратель, мы обсуждаем отвлеченно от моей персоны. Мифы
женского сознания занимательная вещь. Под определенным углом зрения
сверкающая, как бриллиант, и временами такая же несокрушимая.
Иногда мои невесты по второму разу попрекают меня тем, что я развенчиваю эти
самые мифы. Но это не так! Я поборница мифов женского сознания, как никто
другой. Я чту их, они по-настоящему для меня святы! Именно поэтому я считаю,
что их не надо трогать: пусть будут, как будут. И да не сойдет телезвезда с
экрана, и да не выйдет прекрасный принц из белого
феррари
никогда!
Оставьте нам то, что свято, — наши мифы. И да не коснется нас Большая и
Светлая Любовь.
Я не устаю повторять это, клятвенно заверяя свою верность принципам.
Без
идеалов жизнь не жизнь, а сплошной нигилизм
, — говорю им я. Моя
аудитория важно и одобрительно кивает, соглашается, но все-таки нет-нет, а
подозрительно сощурится на меня сквозь завесу новейшей технологической туши
с трехсоткратным увеличением: не шучу ли? Но в глубине души знают, что не
шучу.
Давно известно: судьба наказывает буквальным исполнением заветных желаний. И
кто-кто, а мои-то подруги не понаслышке знают, что это такое. Но, слава
богу, все так придумано в этом мире, что сбычу мечт дано пережить немногим.
Зато после того, как пройден этот круг, происходит чудо: немногие находят
немногих. Мы обретаем друзей и людей, которые нас понимают. Это важно. Ибо
та дружба, на которую можно положиться, и более всего та, на которую
положиться нельзя (ибо она и есть самая настоящая), — дается нам не в
детстве, а в зрелом возрасте, причем в период испытаний.
Друг детства
—
термин заманчивый, но это только термин. Потому что мы не можем быть в
двадцать пять такими же, какими были в пять. И, соответственно, человек,
который отвечает нашим потребностям в пять, не может отвечать им в двадцать
пять. Иначе жизнь — не более чем бесконечно длящееся детство.
Я убеждена: настоящие друзья обретаются в шторма невзгод, в черные дни. И
конечно же, ничем они помочь в эти самые дни не могут.
Никто не может. Шторма даются для самостоятельного преодоления. Но только
когда становится невыносимо тяжело, совсем, совсем невмоготу, — очень
важно, чтобы просто приехал кто-нибудь, кто тебя понимает, и просто посидел
с тобой и тебя послушал.
И тогда тьма, сгустившаяся над городом Ершалаимом, постепенно исчезает.
Дальше все идет легче и лучше. И вот уже ослепительно розовый краешек неба
алеет на восходе дня. А мы... Мы все так же слушаем друг друга, собираясь на
кухнях, обмениваемся историями, смеемся.
И пусть наши матери, качая головой, говорят, что эта жизнь страшна. Нет, тут
не правы наши мамы. Жизнь не страшна. Так же как и не прекрасна. В этом
мнении мы сходимся абсолютно все. Она — такая. И никогда не была другой:
цветы невероятных сюжетов распускаются в непроглядной тьме русской ночи, как
зацветают букеты невыразимой красоты на черносмольной глади жостовских
подносов. И эти цветы, и эти сюжеты, и черная смоль, и багряная гладь — это
все наше, не отнять. Хочешь смейся, хочешь плачь. По настроению. И как
хочешь рассказывай, как хочешь рисуй: недаром ведь и жостовские подносы,
национальную гордость нашу, расписывают только и исключительно женщины.
Наши
невестины
шабаши приносят пользу, оказывается, не только нам.
Благодаря случайным знакомым подруг, влет попадающим на наши собрания время
от времени, наше общение несет зерна разумного-вечного вовне и имеет
успешный пиар в народе. Нам звонят советоваться. Это приятно.
Накануне отлета мне звонит одна моя знакомая с набоковским именем Ада.
Первым долгом она выражает свое восхищение тем, что мы, девчонки-молодцы,
находим время и возможности (!) собираться, затем сдает имя своего
агента
,
побывавшего у нас накануне. Агента зовут Олечка, я ее помню. Милая такая
серая мышка, похожая на Наталью Водянову, с той только разницей, что брови у
нее выщипаны в ниточку, и поэтому лицо кажется каким-то голым... Забавная
девчонка, словом.
Я как раз заканчиваю собирать чемодан, который лежит у меня на кровати,
раскрыв огромную хищную пасть. В доме бардак, я хожу из комнаты в комнату в
трусах и майке, с трубкой у уха, и пытаюсь понять, что забыла и что от меня
хочет Ада. После предварительной болтовни в стиле
как сама
, Ада переходит
к делу и интересуется, каков был мой опыт общения с виртуальными женихами
год назад.
— О, с женихами, — усмехаюсь я, — а с женихами хороший опыт
был. Рекомендую. А ты что, замуж собралась?
— Нет пока, — удивленно отвечает она, — кандидатуры-то нет.
Слышала, ты год назад искала себе спутника жизни по Интернету. Вот, хочу
узнать, реально там что-нибудь найти или нет.
Как мне все это нравится:
спутник жизни
,
кандидатура
.
— Более чем реально, — отвечаю я.
— Джада, — несколько заискивающе говорит она, — ты сейчас
говоришь серьезно или шутишь?
Мой прославленный цинизм дает эффект постоянной полушутливой интонации, в
которой несведущим разобраться трудно.
— Абсолю-ютно серьезно, — подтверждаю я, — опыт общения с
женихами был хороший, действительно хороший.
— Так почему же ты не замужем?
Хм, думаю про себя я. Все-таки южное происхождение дает некоторую
бесцеремонность в общении. Адочка — разведенная провинциалка, въехавшая в
Москву на плечах некоего мудаковатого научного сотрудника на двадцать лет
старше ее. Недавно она с ним развелась и теперь, похоже, ищет новую жертву.
— Вопрос хороший. На него, Ада, есть полтора ответа. Первый и основной:
мне не очень подходит то, что интернетные люди предлагают. А предлагают они
что угодно, только не себя. То есть вот даже замужество предлагают!.. Но
исключительно как статус.
— Как это? — не понимает она. Взглянув на часы, я думаю,
рассказывать ей эту историю или нет. Есть люди, которые к понятию
статус
подходят формально, и Ада как раз из таких. По ее мнению, женщина не замужем
— это неприлично: замужем надо быть. А выйдя замуж, обрести себя в следующем
надо
: требовать от супруга выполнения всех обязанностей, желательно по
графику, включая обязанности супружеские. (Мне всегда было интересно, как
это акт любви выполняется в виде обязанности... Чистый цирк, по-моему:
мартышки бонобо, и далее по программе.)
Но тем не менее я убеждена: такие женщины отнюдь не плохи в браке. Моя Ада,
например, была хорошей верной женой, ответственной хозяйкой, строгой
матерью. При этом она всегда фантастически много работала, благодаря чему
после развода выселила мужа из его трехкомнатной квартиры не куда-нибудь, а
в комфортную однушку, купленную специально для него и специально же
отремонтированную. Такие женщины, как она, — нет, не мечта поэта, но
санитары леса. Они держат сильную половину нации в тонусе. Будь таких Адовых
теток побольше, Россия давно бы вышла из демографического кризиса.
— Я думаю, — говорю я ей, присев на кровать рядом с
чемоданом, — история моего невестинга в Интернете как раз для тебя. Я
тебе ее расскажу подробно, но ты имей, пожалуйста, в виду: ее нельзя
воспринимать буквально. То есть именно для тебя буквально. Тут нужны
поправки, прикидки и оглядки. Потому что ты — это ты, а я — это я. У нас с
тобой жизнь разная, цели разные и аудитории мужчин, соответственно, тоже
разные. Но я уверена, если ты захочешь, найдешь себе в Интернете пару.
— Да, я тоже так думаю, — слегка спесиво подтверждает она, и я
чувствую, что она будет благодарным слушателем.
Идея сделать меня интернетной невестой принадлежала главному редактору
одного глянцевого журнала.
— Джадочка, — обратилась она как-то ко мне, встрепенувшись на
редколлегии, — я слышала, в Интернете сейчас происходит нечто
невероятное. Все сидят на сайтах знакомств. Я слышала, люди там женятся в
диком количестве, просто в диком! Одинокие сердца находят друг друга! Я хочу
знать, что там происходит, мне все хотим это знать... Так что не стать ли
вам интернетной невестой на время? И напишите нам статью по результатам
встреч.
Я хмуро улыбнулась в ответ. Статус виртуальной невесты меня почему-то
совершенно не вдохновлял. Но природно-профессиональное любопытство
пересилило, захотелось узнать, что же в Сети на самом деле происходит,
захотелось эту тему прошунтировать. И я согласилась. В качестве консультанта
при написании материала мне была рекомендована подруга главной редакторицы,
которая вела рубрику интернетных знакомств в другом, не менее известном
глянцевом издании, а теперь работала на нас.
— Главное — правильно составить анкету, — часом позже объясняла
мне она, когда я, сидя за компом, напряженно таращилась в главную страницу
нужного сайта, — вы даже не представляете себе, Джада, как это
интересно. Это целый отдельный мир, от которого вы можете взять все, что
захотите.
— Так ли уж — все? — сомневалась я, нервно гоняя курсор мыши вдоль
и поперек монитора.
— Именно все. Во-первых, это будет держать вас в тонусе как женщину.
Во-вторых, при должной активности, вы сможете обеспечить на себя равномерный
спрос и, например, будете ужинать каждый вечер в каком-нибудь ресторане или
как минимум пить хороший кофе. При желании это действительно можно делать
каждый день. А кроме того, есть реальный шанс найти то, что ищете; не сразу,
месяца за три регулярных встреч.
Помолчав, она ласково спросила меня:
— Вы ведь сейчас одна, у вас никого нет?
— Никого нет, — подтвердила я, вглядываясь в ее лицо, пытаясь
угадать, что за странное выражение приобрели вдруг ее глаза.
— Ну вот и славненько, — она отвела взгляд и пустила блуждать его
по редакционному залу, — вот начнете статью писать и, глядишь, заодно
себе что-нибудь и найдете.
Я согласительно хмыкнула, пожала плечами. Интернетные знакомства с заранее
определенной целью для меня — те же сваточные, не лучше. Во всяком случае,
на тот момент я именно так и думала.
— А вы, Инна, нашли то, что искали? — спросила ее я.
— Да, — тут же ответила она, как бы даже предупреждая сам вопрос,
и мягко улыбнулась.
Ее внешность сама по себе уже была ответом. Несмотря на почти уже пятьдесят
лет и лишние килограммы, это была женщина цветущего вида с удивительно
спокойным, добротным даже каким-то выражением лица.
С анкетой мне пришлось помучиться. Но в итоге составила я ее, как мне
казалось, все-таки грамотно. То есть максимально отразила свою цель. Моей
целью в данном случае было не просто как можно скорее выйти замуж, а выйти
замуж хорошо с материальной точки зрения. В анкете я написала:
Молодая,
образованная, привлекательная женщина ищет мужчину, состоявшегося морально и
материально...
И еще писала, какая я хорошая, что нет у меня вредных
привычек, и буду я прекрасной и верной женой.
Характеристика была просмотрена моей дуэньей и одобрена. Далее я извлекла из
закромов лучшие фотографии своих фотосессий для дружественных журналов и
присовокупила к анкете.
В первый же день на меня обрушилось порядка сорока писем. Я даже слегка
испугалась. Но, взяв себя в руки, в ночи с
...Закладка в соц.сетях
