Жанр: Любовные романы
Наше лето
...ся в дальней
комнате или в чулане... ну, ты поняла. По пути я снова позвоню в полицию.
Джинси?
— Ч-что? — всхлипнула я.
— Держись. Все будет в порядке. Только спрячься.
Я и спряталась. Под кроватью. Все же худоба и маленький рост имеют свои
преимущества.
И стала ждать. Дверь по-прежнему дергали, и я в конце концов задалась
вопросом, что это за странный вор такой.
Новичок? Пьяница? Или, не дай Бог, наркоманы?! Такие особенно опасны! Я сама
видела по телевизору!
Не знаю, сколько времени прошло, пока я наконец услышала вой сирен, а за ним
тяжелый топот ног по ступенькам коридора, крики, и мгновенное, сбивающее с
толку молчание.
— Джинси!
Рик!
Я выкарабкалась из-под кровати и взвизгнула:
— Рик!
— Все в порядке, — окликнул он. — Здесь полиция! Можешь
открыть дверь!
Разодетая в спортивные штаны и ветхую майку, я рывком распахнула дверь и
бросилась в объятия Рика. Он прижал меня к себе и гладил по спине, пока я,
рыдая, целовала его в шею. Я не сразу сообразила, что у нас появились
зрители. А сообразив, отстранилась и вытерла слезы ладонью.
— Вы его поймали? — спросила я полицейского, слишком пристально
наблюдавшего за нами. Извращенец.
Офицер Свин Мак-Свин расплылся в улыбке:
— Не было никакого грабителя, мэм.
Почему все величают меня
мэм
?
Я повернулась к Рику:
— Был! Кто-то пытался ворваться в квартиру!
— Э... Джинси...
Рик указал куда-то в дальний конец полутемного коридора. Еще один полисмен
тихо говорил что-то хрупкой сгорбленной старушке в халате.
— Что здесь делает миссис Нортон? — спросила я. — Господи!
Неужели грабитель пытался пробраться и к ней?
Рик смущенно откашлялся.
— Джинси, миссис Нортон и есть твой взломщик. Понимаешь, она неизвестно
почему вышла из квартиры, — ты знаешь, что у нее болезнь Альцгеймера?
Мы позвонили ее сыну, он сейчас приедет. Она перепутала свою дверь с твоей
и...
Я снова взглянула на миссис Нортон. Бедняжка казалась очень испуганной.
— Вот как, — промямлила я. — Мне ужасно жаль.
Гигант-полисмен продолжал нагло ухмыляться.
— Безопасность лучше поздних сожалений, мэм.
— Ты все правильно сделала, Джинси, — утешил Рик и обратился к
Свину: — Она может вернуться в квартиру?
— Разумеется, — пожал тот плечами. — Преступления не было.
Открывая дверь, я услышала, как он добавил:
— Если не считать зря потраченного полицией времени.
Рик тоже его услышал, потому что втолкнул меня в комнату и захлопнул дверь.
— Не хочешь же ты подраться с полицейским, — предупредил он.
Теперь я злилась и одновременно сгорала от стыда. Не слишком приятное
сочетание.
Ну надо же, я даже не подумала поискать среди домашней утвари что-то, хоть
отдаленно напоминающее оружие! А вместо этого позвала на помощь и залезла
под кровать!
Ясно, что теперь все надо мной насмехаются!
— Попробуй только посмеяться надо мной! — предупредила я.
— Похоже, что я смеюсь?
— Ну... в душе! Не смей издеваться надо мной в душе!
Рик тяжело вздохнул:
— Джинси, давай сядем. Сейчас я позвоню соседке и спрошу, не сможет ли
она остаться с Джастином до утра. А потом мы выпьем за то, что ты осталась
жива. О'кей?
— Ни к чему разыгрывать из себя героя, — буркнула я, обняв себя за
плечи.
Запоздалая реакция. Меня бил озноб.
— Надень свитер, — велел он. — И смирись с тем, что сегодня я
герой. В следующий раз наступит твоя очередь быть героиней.
Я взглянула на Рика: всклокоченные со сна волосы, босые ступни, сунутые в
разные кроссовки, темные круги под глазами.
Мой герой.
Я разрыдалась.
КЛЕР
КРИЗИС ОБЩЕНИЯ Телевизор был включен, но я почти не смотрела на экран.
Что-то историческое. Насчет Французской революции.
Отец был прав. Этот канал следовало бы назвать Военным. Или Каналом
Поджигателей Войны.
Или каналом того, Как Кровожадные, Рвущиеся к Власти Мужчины Портят Все на
Свете!
Я зачерпнула ложкой мороженое из стоявшего на коленях пинтового стаканчика и
предалась ленивым мыслям. Совершенно бессвязным мыслям.
Миссис Хеди, моя учительница в третьем классе, в своем мешковатом оранжевом
кардигане.
Ворчливый голос бабушки, замолчавшей навеки десять лет назад.
Первый день в колледже, температура почти девяносто градусов.
Ночь, когда я встретила Уина, ледяной осенний ветер.
Около одиннадцати в двери повернулся ключ. Минуту спустя в гостиной появился
Уин и бросил пиджак на спинку стула.
Повесить его, разумеется, моя обязанность.
— Ну, с кем ты ужинал?
Уин стащил галстук и тоже бросил на стул.
— Привет. Вряд ли ты с ними знакома.
Я убавила звук и выпрямилась.
— Я так и предполагала. Но все равно хочу знать, понятно? Мне
интересно. Хочу побольше знать о твоей работе.
Уин как-то странно глянул на меня.
— Понимаю. Но не хочется тебе докучать. На твоих плечах и без того
много всего. И на уме... Вообще проблем немало.
— Откуда тебе известно, что у меня на уме? — отрезала я. — Ты
всегда... всегда...
— Что — всегда? — вздохнул Уин.
Я снова откинулась на спинку кресла.
— Ничего.
Уин вышел из гостиной, и я услышала, как он возится в ванной. Вернулся он
уже в пижаме и очках.
— Иду спать, — объявил он.
Я пожала плечами и снова прибавила звук. Уин не уходил. Я терпеливо ждала.
— Солнышко, сколько можно есть мороженое? По-моему, с тебя хватит. Не
хочешь же ты потолстеть, когда у нас свадьба на носу? Тебе это не к
лицу, — посоветовал он наконец.
Я, не отвечая, продолжала глазеть на экран. На портрет очередного, неведомо
какого по счету короля Людовика.
Уин все-таки ушел.
Я спокойно доела мороженое.
Он совсем не видит меня. В упор не видит.
Если бы посмотрел как следует, наверняка заметил бы, что со времени помолвки я потеряла семь фунтов.
Глядя на меня, он видел то, что хотел видеть.
Интересно, что же именно?
ЕСЛИ ЭТО ЛЮБОВЬ Я всегда гордилась способностью себя развлечь.
Не имею в виду ничего сексуального, нет уж, спасибо.
Видите ли, сколько помню себя, я всегда была чем-то вроде одинокого волка.
Замкнутая, отчужденная. Не асоциальный тип или что-то в этом роде, просто
вполне самодостаточная личность.
Но среднему человеку обычно бывает не по себе в присутствии одиночек-
индивидуалистов. Особенно когда одиночки-индивидуалисты — совсем еще дети.
Много лет взрослые пытались, что называется, вовлечь меня в коллектив.
Обычные люди просто не понимают детей, которые предпочитают держаться в
стороне от этого самого коллектива.
Когда я была в начальной школе, за дело взялась моя мать.
— Каждая маленькая девочка хочет записаться в герлскауты! —
умоляла она.
— Только не я, — напрямик заявила я.
— Но почему, Даниэлла? Там так весело!
Я раздумывала над ее словами секунд этак тридцать.
— Нет, спасибо, — отказалась я, расправляя новую розовую юбочку,
недавний подарок бабушки. — Кстати, эти униформы — настоящее уродство.
Зеленый и коричневый цвета кажутся грязноватыми.
Администрация средней школы подхватила знамя коллективизма, которое
выпустила из рук моя мать.
Еще в предпоследнем классе психолог-консультант предупредил, что меня не
примут в приличный колледж, если я не запишусь в спортивный клуб или не
займусь каким-нибудь видом внеклассной работы.
— А именно? — попыталась уточнить я.
— Ну, скажем, быть в команде поддержки. Или, ну не знаю, в школьной
газете. Чем ты интересуешься, Даниэлла?
— Одеждой и драгоценностями.
— Правда, у нас нет кружка кройки и шитья, но, может, ты организуешь?
Инициатива всегда приветствуется и...
Полагаю, мое потрясенное лицо остановило мистера Бернса на полуслове.
— Ну, — покорно добавил он, — хотя бы подумай об этом, ладно?
— Договорились, — кивнула я, поднимаясь, чтобы покинуть душный
крохотный кабинет. — Но на вашем месте я бы не слишком рассчитывала.
К счастью, ко времени окончания колледжа большинство взрослых решили
позволить мне жить своей жизнью. Может, потому что я сделалась почти одной
из них.
Во всяком случае, никто не стал протестовать, когда я объявила о своем
решении жить самостоятельно. Каждое лето я устраивалась сразу в несколько
мест — не такая легкая задача, когда пытаешься одновременно вращаться в
обществе, — чтобы платить за одноместную комнату в общежитии.
Понимаете, быть постоянным участником фильма ужасов в образе соседки,
готовой трещать все двадцать четыре часа в сутки и семь дней в
неделю, — не то удовольствие, которое мне хотелось бы испытать.
Даю слово, мне никогда не надоедало собственное общество. И я не скучала,
проводя вечер в одиночестве и дома.
До той особенной ночи в июне, примерно за шесть недель до моего
тридцатилетия.
Уютная квартирка в Бэк-Бэй сверкала чистотой.
Тихо мурлыкал кондиционер.
Холодильник был набит всем необходимым: шампанское, диетическая газировка,
йогурт.
Я только что вернулась из любимого парикмахерского салона, где сделала
маникюр и педикюр.
Все было идеально, на своих местах.
Кроме меня. Я вдруг обнаружила, что стою посреди гостиной.
Просто стою.
Видите ли, обычно я никогда не стою. И не сижу.
Я лежу на диване. Но это, пожалуй, можно назвать искусством.
А вот в моем сегодняшнем состоянии, пожалуй, было нечто иное. И совершенно
новое.
Я не находила себе места. Вот оно что. Должно быть, именно это состояние
люди называют
зайти в тупик
.
Я понятия не имела, что делать с собой.
Собственно говоря, ничего особенного я и не хотела делать и все же горела
желанием совершить что-то необыкновенное, значительное, что-то...
Вот оно! Позвоню-ка я матери! Когда все остальное не помогает, возьми трубку
и набери номер.
На полпути к телефону я передумала. Она наверняка спросит, как идет охота на
мужа, а у меня почему-то не было настроения отчитываться о последних
достижениях.
Тем более что все достижения полетели к черту при появлении здоровенного
гоя, который стал занимать слишком много моего времени.
Моего ментального пространства.
А как насчет сердца?
— ТВ, — решила я. — Вот что я сделаю. Включу телевизор. Тогда
можно не думать. Ни о ком. И ни о чем.
Пощелкав пультом, я убедилась, что ни на одном из каналов нет моих любимых
шоу.
Даниэлла, — упрекнула я себя, — давно пора подключиться к
спутниковому телевидению!
И оглядела комнату, словно ожидала, что в углу или на полке притаилась
блестящая идея, ожидающая, когда ее заметят.
Ничего.
Даниэлла, — снова пожурила я себя, — завела бы хоть хобби какое,
что ли! Может, вязание? Или бисерное плетение. Или шитье. Кроила бы себе
одежду...
Можно подумать, такое когда-нибудь случится!
Я плюхнулась на диван и вздохнула.
Что, если почитать? Все какое-то занятие.
Но у меня было только две книги: словарь, оставшийся еще с колледжа, и Библия, подаренная в детстве.
Дело в том, что я почти ничего не читаю. Кроме журналов. Да и те прочитаны
по крайней мере дважды.
Впрочем, и в третий тоже не помешает
, — решила я, схватив последний
выпуск
Вакейшнз
. И стала листать, пока не набрела на снимок парочки на
пляже в лучах заката. Сидевшие на одеяле молодые люди, окруженные остатками
пиршества, смотрели куда-то вдаль. И никакие мерзкие чайки не оскверняли
сцену.
Класс! Я снова думала о Крисе.
По моему опыту, союз христианки и еврея или наоборот ни к чему хорошему не
приводит, если не считать редкого исключения в лице Шарлотты и Гарри из
Секса в большом городе
. Да и то вначале оно выглядело истинным несчастьем.
Она даже обратилась в его веру, и — бац! Вместо свадьбы — разрыв. Вместо
кольца — захлопнутая перед носом дверь.
Да, конечно, все закончилось лучше некуда, и Шарлотта получила огромный
бриллиант от своего будущего мужа — адвоката. Но что ни говори, а Шарлотта и
Гарри — воображаемая пара.
Симпатичная, но придуманная сценаристом.
Может, стоит прогуляться? Зайти в бар, выпить...
Но когда я прикинула, что для этого надеть, куда идти, как добраться, затея
показалась чересчур утомительной.
Я вышла в спальню, подумав, что неплохо бы лечь и попытаться заснуть. Но тут
заметила компьютер. Послать электронные сообщения подружкам с Лонг-Айленда?
Вполне вероятно, они тоже сидят за компьютерами и готовы поболтать.
Но до меня почти сразу дошел идиотизм затеи.
У Мишель — трехмесячный младенец, у Эми — малолетний маньяк, и, Богу
известно, Рейчел и ее новый, второй, муж вряд ли обрадуются, если их
потревожить в девять вечера.
Кроме того, о чем с ними болтать? О погоде? О том, кто купил очередной дом?
Чья бабушка попала в дом престарелых?
Сомневаюсь, чтобы кого-нибудь из них заинтересовали похождения их
единственной незамужней подруги. Переживания по поводу абсолютно
неподходящего парня, который каким-то образом втерся в мою жизнь.
И, честно говоря, меня абсолютно не интересовали пеленки, диатез, грудное
вскармливание и няньки.
Я уныло присела на край свежезастеленной постели: простыни и одеяло от
Ральфа Лорена. На комоде стояли фотографии в рамках: родители, дед с бабкой,
Дэвид.
Только Дэвид.
Мы с Дэвидом.
Дэвид и Роберта. Официальный снимок по случаю помолвки. Волосы брата
тщательно прилизаны и блестят от лака.
Позвонить Дэвиду? Слишком поздно. Он просто фанат всего, что касается режима
дня. Ложиться рано, вставать поздно. Здоров, богат и мудр. Таков мой брат.
А как насчет новых подруг? Джинси и Клер. Можно позвонить одной из них.
Вполне приемлемо.
Идея казалась одновременно притягательной и обескураживающей.
Я еще ни разу не звонила ни одной из них, чтобы просто поболтать. И не была
уверена, что мы для этого достаточно близки. И вообще, я не была близка ни с
кем, кроме родных, чтобы звонить вот так запросто.
Кроме того, Клер наверняка поехала куда-нибудь с Уином, а Джинси веселилась
в очередном клубе. Или сидела в своем офисе над очередным проектом. В ней
есть что-то от трудоголика. Странно, но она определенно предана своей работе
больше, чем я своей.
Предана ли ты хоть чему-то, Даниэлла? — спросил меня откуда-то
возникший внутренний голос. — Кроме своей семьи? Или дело не в семье, а
в твоем прочно установившемся мнении о том, кто они такие и чего хотят от
тебя?
Гнусный голосок. Я его задавила.
Что делать? Что?
Только не сидеть сложа руки. Вперед!
Я подошла к письменному столу и потянулась к своей счетной книге. Лучшее
средство поднять настроение — подсчитать всех мужчин, которые за последнее
время проявили ко мне интерес. С которыми я встречалась. Которые оставили
свои телефоны.
Подходящие холостые мужчины...
Неподходящие
, — прошептал странный новый голос.
Крис. Снова.
На меня снова нахлынули воспоминания. Прикосновение. Солоновато-сладкий
запах его шеи. Каким красивым он выглядел в свете заходящего солнца...
Я закрыла лицо руками.
— О, Даниэлла, только не допускай этого! — вскрикнула я.
УЗЫ, КОТОРЫЕ СКОВЫВАЮТ НАМЕРТВО Я любила брата.
Ближе его у меня не было человека.
Иногда он любил командовать, как, впрочем, все старшие братья.
Может, отчасти дело было в его профессии врача? Всегда на грани жизни и
смерти. Привык брать ответственность на себя.
Но все это не важно. Дэвид был королем. Король Дэвид.
Я любила его и восхищалась.
И каким-то уголком души мечтала познакомить с Крисом. Показать Дэвиду этого
чудесного парня.
В другом уголке души зрело намерение удерживать Криса как можно дальше от
брата.
Последнее чувство было таким сильным, что, когда Дэвид согласился провести
уик-энд на Вайнярде, я сделала все, чтобы эти двое не встретились.
Мне и так пришлось нелегко, если учесть присутствие Роберты. Двадцатипятилетней невесты моего брата.
Мне совсем не нравилось, что приходится отдавать его Роберте. Но приходилось мириться с реальностью.
Когда мужчина женится, он входит в семью жены. Так уж повелось. С этих пор
родители, братья и сестры отходят на второй план.
Но в самом начале семейной жизни обычно идет постоянная борьба —
перетягивание каната — за сына, брата, мужа. Новобрачная обязательно должна
ревновать мужа к матери и сестре. Даже мимолетное упоминание о старых
подружках способно внести разлад и хаос в мирное домашнее существование.
Все это вполне нормально. Приз чаще достается женам, так и должно быть. Даже
в Библии это сказано. Оставь мать свою и отца своего и прилепись к жене. Да
и женщине предписывается покинуть дом свой и все такое.
Так что во время первой встречи с Робертой я, естественно, насторожилась. Но
постепенно привыкла. Даже вроде как полюбила ее. Тем более что и она
искренне хотела подружиться.
Может, это только тактика? Говорят же: не можешь задушить врага — обними
его. Кто знает? Но ее доброжелательность облегчила мне разлуку с братом. И
за это я ей была благодарна.
Кроме того, мы с Робертой разделяли интерес к одежде и драгоценностям. Взять
хотя бы тот рубиновый в золоте кулон, за который я отдала бы все! Она
заявила, что это уникальная вещь и существует в единственном экземпляре, но
я постаралась внимательно его рассмотреть, а позже сделала набросок.
Думаю, будущий муж оценит мое дополнение в список его подарков.
Так или иначе, я ужасно обрадовалась, что Дэвид согласился приехать на
Вайнярд. К сожалению, я видела его не так уж часто и знаю, чего ему стоило
оставить свою практику. Даже всего на два дня.
Дэвид в отличие от меня избрал карьеру, о которой мечтал с детства. Может,
это она выбрала его. Я слыхала, что страсть часто сама выбирает, кого
захватить.
Брат приехал поздним утром в пятницу и вытащил из машины четыре тяжелые
сумки с вещами. Невеста, семенившая следом, несла маленькую летнюю клетчатую
сумочку от Кейт Спейд. Я провела их во вторую спальню, а сама вместе с
Джинси и Клер ждала на кухне, пока они устроятся.
— Славный у тебя брат, — серьезно заметила Клер.
— Бедняга походил на вьючного мула, — покачала головой
Джинси. — Славного вьючного мула, — поправилась она, заметив мой
свирепый взгляд. — Но, полагаю, с такой сестрой, как ты, он привык
таскать сумки.
— Ха! Дэвид — джентльмен! — возразила я. — Может, тебе такие
не попадались.
Примерно через полчаса Дэвид и Роберта появились в крохотной кухоньке. Мне
показалось, что они поссорились, но неожиданно веселая улыбка Дэвида сразу
разрядила атмосферу.
— Моя младшая сестра с каждой минутой становится все красивее, — объявил он, обнимая меня.
— Спасибо, — пробормотала я, уткнувшись ему в грудь. — Знаю.
А уж ты просто неотразим.
Дэвид отстранился и драматически вздохнул:
— Что я могу тебе сказать? Семейное бремя.
— Дурачок! — взвизгнула Роберта, дернув Дэвида за руку, так что
ему пришлось обернуться к ней.
Моя улыбка из естественной стала вымученной, но я ничего не сказала. Роберта
объявила, что они с Дэвидом немедленно идут на пляж. И не успела я
предложить остальным присоединиться, как она утащила Дэвида.
Джинси, прищурившись, уставилась на меня.
— Что? — рявкнула я.
— Я бы не позволила своему братцу дотронуться до меня и десятифутовой
палкой, — пояснила она.
— Ты сама говорила, что твой братец — шваль!
— А мои братья ни разу меня не обняли, — вздохнула Клер. — Во
всяком случае, не так, как тебя Дэвид. Хотела бы я быть так же близка с
ними. Боюсь, уже слишком поздно.
— Не знаю, — протянула я. — Мы с Дэвидом всегда были
друзьями. Мама говорит, что с самого моего рождения он старался всячески
меня защитить. А я, естественно, обожала его.
— Счастливица! — позавидовала Джинси. — Честно говоря, мне и
одной не скучно. Если бы Томми завтра исчез с лица земли, сомневаюсь, чтобы
у меня хоть в левой пятке...
— Не нужно так, — урезонила ее Клер. — Семья — величайшее
сокровище человека, пусть она и несовершенна.
— Она права, — поддержала я. — Может, дать Томми еще один
шанс?
Джинси напряженно ухмыльнулась:
— А может, вы обе не будете совать нос в мои дела?
ДЕВУШКА В ОТКРЫТОМ МОРЕ Наутро я выбралась из дома потихоньку, чтобы не разбудить остальных.
Кого я стараюсь одурачить? Какое там утро? Середина ночи!
Формально четыре часа — утро, но ни один нормальный человек не посчитает его
таковым.
Кроме рыбаков. Но может, они по природе другие. Я не знала. Знала одно: Крис
ждал меня у дома. Двигатель грузовика тихо ворчал.
— Еще темно, — прошептала я, забираясь на переднее сиденье.
— Можешь не шептать, — ответил он с ухмылкой. — Тут только я,
и я уже не сплю.
— Только ты и не спишь.
Крис наклонился и поцеловал меня.
— Ну вот! — весело объявила я. — Теперь и я проснулась. Удачный трюк, мистер Чайлдз.
— Никаких трюков. Все вполне естественно.
— Ах ты!
Я игриво шлепнула его, и мы отправились к пристани или причалу, где там он пришвартовал свою лодку.
Покачивание грузовика убаюкало меня. Когда Крис выключил двигатель, я,
вздрогнув, проснулась. И безуспешно попыталась подавить зевок.
— Поднять меня ни свет ни заря, — ворчала я, кутаясь в одолженный
у Клер клеенчатый дождевик. — Ни один нормальный человек не вскочит в
такую рань, не говоря уже о том, чтобы рваться в море! Ты должен это
понимать!
— Отказываешься от рыбалки? — уточнил Крис абсолютно
серьезно. — Могу отвезти тебя домой...
Я коснулась его руки:
— Нет. Конечно, нет. Я готова идти в море. Честно. Даже захватила сумку
со всеми необходимыми вещами вроде бумажных платков, лейкопластыря и сока. И
еще камеру взяла. Я готова к испытаниям.
На лодке.
Я с ужасом уставилась на эту штуку, болтающуюся на воде. На большом холодном
водяном пространстве.
— Даниэлла, — осторожно спросил Крис, — ты боишься воды?
— Разумеется, нет! — солгала я, пока он помогал мне влезть в
лодку. — Я ведь выросла на Лонг-Айленде. У нас полно пляжей. И
бассейнов во дворах. У моего дяди тоже бассейн, и мы с кузенами в детстве
целыми днями в нем играли.
— Значит, ты умеешь плавать.
— Вообще-то нет. Только по-собачьи.
Крис нахмурился и полез в боковое отделение за чем-то большим, объемным,
уродливого зеленого оттенка.
— Вот. Надень спасательный жилет. Лучший из тех, что у меня есть.
Все равно никто не видит
, — сказала я себе, ввинчиваясь в жилет.
Мы поставили паруса, или что там бывает на моторной лодке. Крис помахал какому-
то типу в другой лодке. Если не считать его, мы были одни в целом мире.
Вода была серая, неспокойная. Такое же серое небо отливало серебром. Водяная
пыль, попадая на открытые участки кожи, вызывала озноб.
И вдруг я осознала, что берега давно не видно.
— Крис, — пробормотала я дрожащим голосом, — мне что-то
нехорошо.
— Не своди глаз с горизонта, — посоветовал он. — И старайся
не моргать. Ну. Вот...
— Гррркхгрррр!!
Чья-то рука легла на мою спину. Кто...
Мир завертелся, в висках застучало...
— Ничего особенного, Даниэлла.
Крис. Это был Крис.
— Такое случается со всеми. То есть со многими. Когда отправишься в
следующее плавание, не забудь принять драмамин.
В следующий раз? Он шутил?!
Я осела на дно лодки. Дурно было до того, что я даже не чувствовала себя
униженной. Но через минуту снова перегнулась через борт.
Единственное, что я забыла захватить, — бумажные пакеты. Блевать в море
было жутко. Даже сквозь кошмар тошноты пробивалось кошмарное видение: я лечу
вниз головой в соленую пропасть.
Правда, мне было почти все равно. Утонув, решу все проблемы со рвотой.
— Хорошо, что я утром не позавтракала, — пробормотала я чуть
погодя.
— Если почувствуешь себя лучше, съешь пару пышек. Я захватил с
собой, — предложил Крис.
Опорожнив несчастный желудок в третий раз, я охнула.
— Неужели люди действительно едят на рыбалке?
—
...Закладка в соц.сетях
