Жанр: Любовные романы
Наше лето
...ру.
Думаю, я имею право строить какие угодно гримасы!
Я пожала плечами.
— Я тут подумала... — помолчав, объявила она.
— Срочно звони в газеты.
— Я тут подумала, — стояла на своем Даниэлла, — что вряд ли
разумно выходить за парня из многодетной семьи. Слишком много подарков. Дни
рождения, годовщины, племянники, заканчивающие школу... И слишком много
поездок на праздники. И уж совсем глупо выходить за парня, чья мать живет в
радиусе до пятидесяти миль. Придется торчать у нее каждую субботу, жевать
пересушенное жаркое и слушать истории о том, какое совершенство твой муж.
— О, брось, — обронила Клер с легким встревоженным смешком. —
Ты слишком близко к сердцу принимаешь всякие мелочи. В конце концов, замуж
выходишь не за семью, а за человека. Одного человека.
— Ты, случайно, не обкурилась? — осведомилась я чисто риторически,
зная, что она наверняка никогда не притрагивалась к наркотикам. Кстати, и я
тоже, хотя из нас двоих именно я, наверное, могла бы рискнуть.
— Брак — общественный институт, — продолжала я с высоты
накопленной с годами мудрости. — Забудь о том, что происходит в
уединении твоего дома. И учти, выходишь не за мужчину, а за его семью. За
его прошлое, настоящее и будущее. За стиральный порошок, которым мать
отмывала его пеленки, за учителя, подавившего его юный дух, и первый
перепихон с женщиной.
За его страховку и пенсионный счет.
За кризис среднего возраста. За старость и болезнь Альцгеймера его
родителей, за племянниц и племянников, которым нужно покупать подарки на
день рождения.
Потому что все мы знаем: мужчины не покупают подарков и не посылают
открыток. Это женская работа.
Даниэлла вздохнула:
— Все это звучит так утомительно, верно? Когда я выйду замуж,
немедленно найму личного секретаря, чтобы занимался корреспонденцией и
закупкой подарков. Можно подумать, у меня будет на это время! А присмотр за
няней, организация званых ужинов и благотворительных вечеров? Я вас умоляю!
Клер поднялась и пошла на кухню.
— Еще пива? — спросила она меня, проходя мимо.
Бедняжка! Какое у нее было печальное лицо!
Может, Клер не слишком радует ее неминуемая судьба?
ДАНИЭЛЛА
ПОЛАГАЮЩИЕСЯ ТЕЛОДВИЖЕНИЯ До сих пор не могу внятно объяснить, почему вообще согласилась встретиться с
Крисом Чайлдзом. Он абсолютно не соответствовал критериям, которые я считаю
необходимыми для будущего мужа.
Не был евреем.
Не носил на работу костюм, что означало вероятное отсутствие столь важных
вещей, как инвестиции, акции и оплаченный четырехнедельный отпуск, во время
которого он смог бы повезти меня в Европу, отправив детишек в захолустный
лагерь для юных теннисистов.
Что-то подсказывало мне, что он вряд ли одобрит новую юбку от Миссони, за
которую заплатила всего триста долларов.
Кроме того, на этот момент своей жизни я не была особенно заинтересована в
случайном сексе. Всегда считала подобные вещи пустой тратой драгоценного
времени. Стоит ли валяться на смятых простынях в объятиях очередного
знойного котика, когда следует заняться поисками партнера для надежных
отношений, которые, в идеале, должны продлиться всю оставшуюся жизнь?
Женщина на пороге тридцатилетия просто обязана тщательно планировать время.
И все же, когда Крис позвонил и предложил пикник на закате, я с готовностью
согласилась. Этот вечер у меня был совершенно свободен, так зачем же сидеть
дома?
Он заехал за мной в черном пикапе. К счастью, ни Джинси, ни Клер не было
дома. Представляю наглую ухмылку Джинси и сочувствующий взгляд Клер!
Боже, — подумала я, едва Крис с улыбкой открыл дверцу
грузовика, — надеюсь, хотя бы сиденья чистые! Совсем не уверена, что
даже химчистка поможет вывести жирные пятна с коричневатых льняных брюк!
Откровенно говоря, ни разу до этого не садилась в грузовики.
Сегодня Крис был в серой футболке с длинными рукавами и привычных джинсах.
Все очень чистое. Кстати, я никогда не видела его в растрепанном виде. Этот
мужчина был безупречен. Может, он платит механику, чтобы возился с
грузовиком вместо него?
— Кстати, — заметила я, когда мы отъехали, — откуда ты узнал
мой телефон?
Крис вспыхнул. Честное слово! Сквозь загар отчетливо пробивалась краска!
— Только не сердись, хорошо? Вчера проезжал по городу и увидел, как ты
выходишь из дома. Вот и подумал, что скорее всего ты здесь и живешь, а не
просто заходила в гости. Поискал номер в справочнике. Все знают, что хозяева
этого дома Симпсоны, ну и...
Ха! Упорство в достижении цели. Уже неплохо. А краснеет он просто
умилительно! И при этом становится еще сексуальнее.
Я во все глаза наблюдала, как он ведет машину: руки на руле и переключателе
скоростей, мышцы бедра напрягаются, когда он нажимает на педаль.
Осторожнее, Даниэлла, — предупредил внутренний голос. — Этот
парень может оказаться сплошной неприятностью. Сбить тебя с избранного пути.
Стать препятствием на пути к достижению цели.
Придерживайся намеченной программы, Даниэлла
.
Я мысленно заткнула уши, но было уже поздно. Яд сделал свое дело.
Для пикника Крис выбрал безлюдную песчаную полосу на Люси-Винсент-Бич. Там
действительно не было ни души.
— Нам обязательно сидеть здесь? — нервно спросила я, едва Крис
расстелил большой клетчатый плед на сухом песке.
— Что-то не так? — спросил он, не обращая внимания на угрозу.
Я показала на орду, или стаю, или шайку — выбирайте что хотите — морских
чаек в нескольких ярдах от нас.
— Чайки? — удивился Крис. — Что они нам могут сделать? Ну,
садись!
Я неохотно послушалась, не сводя глаз с шайки пернатых бандитов.
— Вон тот смотрит на меня! — вдруг завопила я, цепляясь за руку
Криса.
Пусть сам сидит спиной к врагу! Только не я!
— Который? Тот маленький коричневый? По-моему, он и не думал на тебя
смотреть. Может, он косой или что-то вроде?
— Нет, нет, нет! Не маленький коричневый! Вон тот, гигант!! О Господи,
да он больше твоего грузовика!
— Настоящие нахалы, верно? — засмеялся Крис. — Зато перья у
них на груди поразительно белые. Белее снега.
Меня передернуло. Как он может?!
— Они омерзительны! Стервятники! Едят всякую дрянь, даже падаль! По-
моему, они чувствуют, что я их терпеть не могу. Крис, я их боюсь. Давай
уберемся отсюда.
— Уверена, что не хочешь сначала поужинать?
Я задумалась. Есть хотелось ужасно.
— Ладно. Если обещаешь держать этих... тварей подальше от нашей еды.
Если хотя бы одна подойдет ближе чем на двадцать футов, меня инфаркт хватит.
— И часто ты подвержена таким... приступам? — спросил Крис, и мне
показалось, что на его губах играет улыбка.
— Нет, — призналась я. — Но чайка, схватившая мой ужин, может
стать первой в длинной череде подобных несчастий. Лично я считаю их
крылатыми крысами.
— Голуби. Крылатые крысы — это голуби.
— У тебя свои крысы, у меня — свои.
Кожа и кружева, — подумала я. — Город и деревня. Евреи и
христиане
.
Ничего у нас не получится. По крайней мере в обозримом будущем.
Но сегодня?
Я была уверена, что все будет тип-топ! Особенно после того, как увидела
содержимое привезенной Крисом большой корзины для пикников. Вино, правда, не
слишком дорогое, но вкусное. Багет, кусок сыра бри и виноград. Стандартный
набор. Все очень мило. Он даже додумался захватить салфетки. Не каждый
парень помнит о салфетках. И штопоре. И пластиковых стаканчиках.
Крис не забыл ни одной мелочи.
Что же, неплохо. Насколько я могу судить по своему немалому опыту,
большинство мужчин вообще зациклены исключительно на своих машинах и
компьютерах.
Мы ели и говорили, и, хотя вовсе не касались политики или искусства, беседа не прерывалась ни разу.
А закат был просто невероятный. То есть хочу сказать, я видела немало
закатов. Но это было что-то!
— Мне хотелось бы иметь платье-саронг таких оттенков оранжевого, —
вздохнула я, показывая на огненную полосу, протянувшуюся вдоль
горизонта. — Видишь?
— И в этих тонах ты была бы прекрасна.
Я вздохнула:
— Жаль, что не взяла с собой камеру. Могла бы захватить с собой снимок,
когда хожу по магазинам...
Крис коснулся пальцем моего подбородка и повернул меня лицом к себе. В свете
заходящего солнца его глаза ослепительно сверкали.
— Даниэлла, я впервые встретил такую девушку, как ты. Ты такая... не
знаю, как сказать... такая живая! И веселая. И естественная. Всегда
остаешься собой.
Еще бы! Кем же еще мне быть? Лучше меня все равно не найти.
— Спасибо, — поблагодарила я вслух. Но не ответила комплиментом.
Не стоит щедро раздавать комплименты. Мужчина может посчитать, что я у него
в кармане.
И хотя я вовсе не собиралась встречаться с Крисом после сегодняшнего вечера,
все же не хотела, чтобы он посчитал, будто я у него в кармане.
Едва солнце коснулось горизонта, Крис поцеловал меня. Долгим, глубоким
поцелуем, и совсем не слюнявым. Настоящий мастер! Где он научился так
целоваться?
Но я не сказала ему об этом.
Крис накинул мне на плечи свой свитер, и мы, сплетя пальцы, долго сидели
голова к голове в сгущавшейся темноте.
Как обидно, что поблизости нет ни одного журнального фотографа! Какая
изумительная обложка могла бы получиться!
— думала я.
ПОЧЕШИ-КА МНЕ СПИНУ Чего только мы не делаем для друзей.
Или знакомых.
Или соседок.
То есть для людей, которых едва, черт подери, знаем.
Как-то вечером Клер позвонила мне домой — впервые — и спросила, не хочу ли я
пойти с ней завтра на вечеринку по случаю рождения ребенка у одной из ее
коллег.
— С каких это пор ты берешь с собой кого-то на вечеринку по случаю
рождения ребенка? — удивилась я, раздавив босой ногой таракана. —
Мы даже не знакомы с этой цыпочкой. И наверное, придется покупать подарок?
Клер молчала, словно пытаясь придумать разумное объяснение.
Ей следовало бы сделать это прежде, чем поднять трубку и приставать ко мне с
глупыми просьбами.
— Ну? — подстегнула я.
— Пожалуйста, пойдем! Никаких подарков не надо. Я скажу, что ко мне
приехала подруга из другого города. Мы ненадолго. Ну, Джинси, я очень тебя
прошу.
До чего же одинока эта бедняжка, если просит меня, совершенно чужого
человека, который к тому же вечно над ней подтрунивает, о таком одолжении?
— подумала я.
— Ну, ладно.
Какой же мямлей я становлюсь!
— У меня полно отгулов. Только предупреди, где и когда. И что надеть.
— Спасибо, Джинси. Я очень тебе благодарна. Правда. И я у тебя в долгу, — вздохнула Клер.
Оказалось, великое событие произойдет днем в
Четырех сезонах
. Гребаные
Четыре сезона
!
Я представила вечеринки по случаю рождения детей, которые давали мои мать и
тетка: фигурное желе, амброзия из тертого кокоса и апельсинов, кексы.
Газировка. И никаких овощей, не говоря уже о маленьких сандвичах, если,
конечно, не считать сандвичами ломтики сыра, втиснутые между крекерами.
Сидя рядом с Клер в своем единственном приличном черном костюме с
белоснежной салфеткой на коленях, я вдруг почувствовала нестерпимое желание
отведать банановых ломтиков, болтающихся в красном липучем клее.
Ничего, сойдет и алкоголь.
БЕБИРАМА — Это не выпивка? Можно опрокинуть рюмочку? — спросила Джинси.
Я вздохнула. Может, зря я пригласила ее сюда. За столом она одна была в
черном. Как пчела среди пастельных бабочек.
— Это чай, Джинси, — шепотом ответила я. — Сейчас не время
для коктейлей.
— Знаю, но у меня кое-какие проблемы, — прошипела она. — Во-
первых: терпеть не могу чай.
— Могла бы заказать кофе, — резонно предложила я.
— Во-вторых: терпеть не могу ресторанный кофе. Так, подкрашенная
водичка с запахом.
— Газировку? Чай со льдом? Все любят чай со льдом.
— В-третьих: никакого чая со льдом. В-четвертых: мне все до смерти
надоело. Я не знаю миссис Счастливую Мамашу. Зачем я здесь, Клер? Думаешь,
меня интересуют хлопчатобумажные одеяльца? Да и что это вообще такое, черт
побери? Самое малое, что они могли бы сделать, — обеспечить алкоголем
одинокую женщину.
Почему, Боже, почему, я не попросила Даниэллу пойти со мной?
Я наскоро оглядела двенадцать улыбавшихся женщин. Мои коллеги: Тара, молодая
мамочка, Рита, учительница третьеклашек, и Алана, преподаватель рисования: в
свои пятьдесят восемь бабушка троих внуков. Остальные — подруги и родные
Тары.
К счастью, никто не обращал особого внимания на мою недовольную
иногороднюю
приятельницу.
— Ну, — прошептала я в ответ, — думаю, можно попросить у
официанта...
Джинси патетически закатила глаза.
—
Манхэттен
? Чтобы все глазели на меня, посчитав алкоголичкой? Нет
уж, спасибо. Лучше постараюсь улыбаться во весь рот и жевать... кстати, а
что это?
— Печенье к чаю, — объяснила я. Иногда мне казалось, что Джинси
родилась и воспитывалась в пещере.
— Неужели! И ни одного бейгеле на столе! А сливочный сыр? Ты не видишь
сливочного сыра?
— Это не завтрак, а чай.
— Еще птифуров? — спросила мать Тары, предлагая мне прикрытое
салфеточкой блюдо с крошечными пирожными.
Я вежливо улыбнулась, положила одно на тарелку и передала блюдо Джинси. Та
нахмурилась и буквально швырнула блюдо соседке справа.
— Я уже сказала, — прошипела Джинси мне в ухо, — это Америка,
а не чертова старая Англия. И я имею право получить бейгеле и сливочный сыр,
когда захочу. Не эти маленькие квадратные штучки.
Наверное, настала пора положить конец нашим общим мукам.
Кроме того, — подумала я, — семестр только что закончился. Мне не
придется встречаться с коллегами до самого сентября. Надеюсь, к тому времени
они забудут о моей странной маленькой подруге.
— Послушай, — предложила я, делая вид, что вытираю губы салфеткой.
На самом деле я прикрыла рот, опасаясь, как бы за столом не нашелся кто-то,
умеющий читать по губам. — Как насчет того, чтобы улизнуть сейчас?
Скажем, что одной из нас вдруг стало дурно, и отправимся... ну, не знаю... в
какое-нибудь местечко для холостяков. Там и выпьем. Заметано?
Джинси с некоторым удивлением уставилась на меня.
— Значит, тебе тоже все осточертело? — ухмыльнулась она. —
Господи, до чего ловко ты меня одурачила! Я-то воображала, что ты веселишься
на всю катушку!
— Джинси, — призналась я, — меня так и подмывает вонзить
вилку себе в глаз. Да еще и повернуть.
— В таком случае, зачем ты сюда притащилась, да еще и меня за собой
приволокла?
В самом деле, зачем?!
Я встала и извинилась, сказав, что нам срочно понадобилось в дамскую
комнату.
Выйдя из зала, мы дружно ринулись к выходу на улицу.
ПОЗВОЛЬТЕ ПОЛУЧИТЬ ТО, ЧЕГО Я ХОЧУ
Джинси позвонила Даниэлле на сотовый по пути в Джоуз
.
— Она придет, — со смехом объявила Джинси, захлопывая крышечку
мобильного. — Говорит, что умирает от желания надеть новые босоножки.
Сплошной ветер в голове.
— Ну, не совсем, — возразила я.
— А, не важно. Просто не хочу снова везти ее в больницу. Пришлось
трижды принимать душ, прежде чем руки перестали пахнуть мокрой марлей. А я
ведь вообще не касалась никакой марли.
Едва мы устроились в баре наверху, вбежала раскрасневшаяся от жары Даниэлла.
— О'кей. Я-то знаю, почему это небольшое общество так меня
достало, — сообщила Джинси. — А вот почему ты полезла в бутылку?
Клер?
Хороший вопрос.
Вряд ли это была зависть. Я помолвлена. Ношу на пальце массивное кольцо —
престижная вещь в мире, где размер камня имеет такое значение. Скоро я, как
в свое время мамочка, поселюсь в удобном загородном особняке, с беседкой и
бассейном.
Тогда что же?
Страх.
Боязнь материнства? Беременности? Родов?
Или все-таки я испугалась самого первого шага?
Замужества.
А если это не страх, то... колебания?
Может, я просто не готова к замужеству?
Может, не готова к браку с Уином?
Но я приняла его предложение. Неохотно, но приняла.
Как же объяснить свои ощущения Джинси и Даниэлле, если сама не способна в
них разобраться?
И тут слова вдруг сами посыпались с языка.
— Не знаю, — выпалила я, разрывая салфетку в клочья. — Просто
не знаю. Сегодня я одинока и хочу танцевать до рассвета в бостонском клубе.
Не то чтобы я была завсегдатаем ночных клубов, честно говоря, в жизни не
была ни в каком клубе... ну, вы понимаете, о чем я. А завтра — я уже на
девятом месяце и делаю ванночки для отекших ног. Это просто...
— А я думала, ты хочешь детей, — перебила Джинси, окинув меня
проницательным взором.
— Хочу! Только не...
— Сейчас, — закончила Даниэлла, тоже пронзив меня взглядом.
Они словно пригвоздили меня к месту.
— Не знаю, — пробормотала я, не в силах ни солгать, ни
уклониться. — Не знаю, что ответить:
не сейчас
или не
от Уина
.
Может, это одно и то же.
Джинси и Даниэлла продолжали выжидающе таращиться на меня.
Я глубоко вздохнула и приготовилась признать то, о чем никогда и никому
словом не обмолвилась.
— Понимаете, — выдохнула я, опуская глаза, — Уин мой первый
настоящий бойфренд. То есть я больше вообще ни с кем не спала. Понимаю, это
звучит старомодно...
— Это звучит жалко, — отрезала Джинси. — Прошу прощения.
За что она извинилась? В самом деле, прозвучало жалко. Мне и самой так
казалось.
— Знаю, — кивнула я. — И теперь не могу не гадать, что же я
все-таки упустила. И имеет ли то, что я упустила, какое-то значение.
Даниэлла покачала головой:
— Солнышко, только ты можешь на это ответить. Лично я представить не
могу, каково это — никогда не заниматься сексом с другими мужчинами, прежде
чем выйти замуж. Но с другой стороны, у меня никогда еще не было таких
длительных отношений. То есть мой рекорд — три, может, четыре месяца.
Однажды я встретилась с человеком гораздо меня старше. Так что у нас с тобой
совершенно разная личная жизнь.
— Просто не знаю, что делать, — снова призналась я, продолжая
удивлять себя каждым словом. До этого момента я никогда, никогда не
озвучивала свои сомнения и страхи. — Действительно ли Уин — подходящий
для меня муж? Или я выхожу за него потому, что мне вот-вот стукнет тридцать
и давно полагается быть женой и матерью? Я ведь не просила его делать
предложение, — продолжала я почти умоляюще. — Никогда не упоминала
о свадьбе. Но теперь, когда я помолвлена... понимаете, кругом так много
ужасных типов, а мы так долго были с Уином. Мы по-настоящему знаем друг
друга. Во многих отношениях. Неужели я буду такой дурой, чтобы отказаться от
всего этого? С Уином все будет надежно. Я права?
Пожалуйста, — взмолилась я про себя, — пусть кто-нибудь скажет,
что я права
.
Джинси встала и проследовала в дамскую комнату.
Даниэлла откашлялась и вынула из сумочки компакт-пудру.
— Еще налить? — спросил бармен.
Значит, на этот вопрос я должна ответить сама.
ПРОПАВШИЕ НОСКИ И СВЕРКАЮЩИЕ ДОСПЕХИ Это был один из типично дерьмовых вечеров.
Рассыльный из китайского ресторана перепутал заказ, а я это обнаружила,
когда он уже смылся с моими денежками.
Из крана текла ржавая вода.
Вода в моей крохотной квартирке часто бывает ржавой, так что пришлось
довольствоваться выдохшейся газировкой
Доктор Пеппер
.
Телефон звонил. Звонил. И звонил... Очевидно, автоответчик забастовал.
Опять.
Освободившись, я метнулась на крохотную кухоньку, схватила трубку и
рявкнула:
— Алло?
— Хай! — отозвался щебечущий визгливый голосок. — Могу я,
пожалуйста, поговорить с госпожой дома?
— С кем?
Я вовсе не собиралась грубить. Само собой получилось.
Владелица щебечущего визгливого голоска ничуть не обиделась.
— Это госпожа дома? — повторила она.
— Прошу прощения, — парировала я, — вы, кажется, звоните
прямо из девятнадцатого века?
Девица заткнулась: видимо, сценарий телемаркета не подразумевал именно этой
ремарки. Я воспользовалась молчанием.
— Итак, что вы продаете? Корсеты? Нюхательные соли? Пояса целомудрия?
Телемаркет отсоединился. Подозреваю, она вообразила, что попала к
сумасшедшей, которой больше пристала жизнь на заплесневелом чердаке, чем в
домашнем уюте на прекрасно оборудованной кухне.
Я пожала плечами и повесила трубку. Никому еще не удавалось назвать меня
госпожой
и отделаться всего лишь брошенной трубкой!
Я съела все, что смогла переварить, из смеси орешков кешью и пророщенной
фасоли, и плюхнулась в постель. Но сон никак не шел. Я вертелась с боку на
бок почти час, прежде чем наконец заснула. Мне приснилась демонстрация с
огромным воздушным шаром в виде голого безволосого мужика. И среди этих
держателей, или как там можно назвать людей, которые удерживают за стропы
такие шары, была и я. И все время поглядывала вверх, проверяя, не оторвались
ли гениталии у этого шара.
Фу! До чего же противно они болтались!
Из этого непонятного, но странно приятного сна меня вырвал звук, природу
которого я не сразу смогла определить.
Какой-то неправильный звук.
Звук, которого здесь не должно было быть.
Я села, словно это могло помочь ушам лучше распознать происхождение звука.
Никакого сомнения: кто-то стоял у двери. А другого выхода, кроме ржавой
старой пожарной лестницы, не было, и если я хоть что-то понимаю, она
обрушится в тот момент, когда я поставлю ногу на первую ступеньку.
— О черт, о черт! — пробормотала я и, стараясь не шуметь,
соскользнула с постели и поспешила к телефону.
Только не включай свет, Джинс, — сказала я себе. — Взломщик-
насильник поймет, что я его услышала, взбесится, проломит дверь топором,
который наверняка догадался захватить с собой, и прежде, чем я успею набрать
911, от меня останутся одни кровавые ошметки! Номер легко набрать, Джинс.
Для этого свет не нужен
.
Я осторожно сняла трубку с радиотелефона и набрала три цифры.
И стала молиться:
О, пожалуйста, пожалуйста, возьмите трубку!
Трубку взяли после третьего звонка. Дежурная телефонистка!
— Кто-то пытается вломиться в квартиру, — прошептала я.
— Вы уверены, мэм? — спросила она. Клянусь, тон у нее был
скучающий!
— Что? Конечно, уверена. Кто-то стоит под дверью.
— Назовите адрес, мэм.
Я поспешно пробормотала название улицы и номер дома.
— Пожалуйста, поскорее! Я слишком молода, чтобы умирать!
— Мэм, — задребезжал скучающий голос, — в этом районе нет ни
одной патрульной машины. Постараемся как можно скорее кого-нибудь прислать.
А пока постарайтесь не впускать этого человека.
Не впускать этого человека?!
— Мэм?
— Что это значит? — прошипела я, бросив взгляд на сотрясавшуюся
дверь. — Вы что, воображаете, что я приглашу убийцу на кофе? Спятили?!
— Мэм, вам совершенно нет необходимости...
Я бросила трубку, можно сказать, в лицо этой стерве!
Кому позвонить? Кому?!
Рику! Я позвоню Рику!
Я схватила рюкзак и вывалила содержимое на стол. Плевать, если киллер меня
услышит!
Вот она, моя записная книжка!
Включила настольную лампу, набрала номер.
— Рик!
— Джинси? — сонным голосом отозвался тот. — Что случилось?
Сейчас два часа ночи.
— Кто-то пытается вломиться в квартиру! — взвыла я. Господи, я
становлюсь истеричкой.
Как я смогу жить с этим?
— подумала я. Но тут же эту мысль перебила
другая:
Жить и не придется. Если меня убьют
.
— Звонила в полицию? — отрывисто спросил он.
— Да, да, но там сказали, что им некого послать, и...
— Я немедленно еду. Забаррикадируй дверь. Нет, лучше держись от нее
подальше, на случай... на случай если у него пистолет. Закрой
...Закладка в соц.сетях
