Жанр: Любовные романы
Наше лето
...трусихой. Я! Ирония судьбы.
И поэтому сама решила порвать с Риком, высказав ему все в лицо, хотя так и
подмывало трусливо объясниться по телефону. Послать и-мейл. Или старомодное
письмо, типа
дорогой Джон
...
Я позвонила и спросила, могу ли прийти. Рик ответил, что Джастин сейчас у
приятеля и что мы можем поговорить. Волновался ли он? Голос абсолютно ничего
не выражал.
Я осторожно вошла: Рик часто забывал запираться. Его нигде не было видно.
Наверное, — подумала я, — сидит в спальне
.
Я помедлила, чтобы отдышаться. Вспомнить. И тут произошло нечто странное.
Впервые с тех пор, как я переступила порог этого дома, многочисленные
фотографии Энни, одной или с Риком и Джастином, перестали нести в себе укор
и угрозу. Мало того, я вдруг осознала, насколько естественными были ее
изображения в этих стенах.
Энни — это Энни. Джинси — это Джинси.
Мы с Риком — это мы с Риком.
Парочка, снятая на пляже одноразовой камерой, попавшей в руки Джастина.
Просто обнявшаяся, улыбающаяся солнцу парочка.
Прошлое, настоящее, будущее. Все в наших руках.
Я вошла в спальню. Рик стоял у окна, глядя на темнеющее небо. Я знала: он
слышал мои шаги, но обернулся не сразу.
В глазах светилась робкая надежда. Не вопрос. Не капитуляция.
И в этот момент я поняла, что люблю его еще и за то, что он дал мне эту
свободу. Свободу выбора.
Его лицо — такое, как в этот момент, — всегда будет стоять передо
мной. Вечно останется в моей памяти
, — подумала я.
Рик нерешительно шагнул ко мне.
— Джинси?
— Знаешь, — начала я, чувствуя, как губы растягиваются в прежней
широкой улыбке, — думаю, за диваном лучше съездить к
Джорданс
. Я
такой же терминатор, как пятилетний ребенок или собака. Или, скажем, ты. То
есть все мы вместе — страшнее атомной войны. Может, стоит подумать об
одноразовой картонной мебели или о чем-то в этом роде?
И тут мы бросились друг к другу, обнимаясь, плача, смеясь, целуясь.
Прыжок в неизвестность.
Рик прыгнул. А я за ним.
ДАНИЭЛЛА
САМЫЙ ЖЕСТОКИЙ МЕСЯЦ Я избегала Криса с того самого дня, как он вернулся из Портленда. Но все же
он должен был узнать, почему я не беру трубку. И почему в последний уик-энд
я осталась в Бостоне — явно не по причине внезапной и сильной простуды.
Нам следовало поговорить с ним с глазу на глаз. Хотя бы это я была обязана
сделать для него.
Наконец я позвонила Крису, и мы договорились встретиться на Вайнярде.
Разговор оказался коротким и нескладным.
— Не понимаю, почему все не может продолжаться как раньше, —
бормотала я. — Зачем что-то менять? Все и так лучше некуда.
— Для кого? — коротко бросил он.
Ответа не было. В самом деле, для кого? Последнее время все шло хуже некуда.
— Послушай, — начал Крис, приложив руку к сердцу, — я так
больше не могу. Если мы зашли в тупик, значит, так тому и быть. Прости,
Даниэлла, но без взаимных обязательств все теряет смысл. Прости.
— Откуда ты знаешь, что у меня нет никаких обязательств по отношению к
тебе? — выпалила я по-дурацки.
Крис смутился. За меня?
— Как-то вечером я видел тебя с незнакомым парнем. И знаю, что ты
встречалась с другими мужчинами на острове.
— Значит, ты за мной следил? — вспылила я, хорошо понимая,
насколько абсурдно обвинение.
— Нет-нет. Просто Вайнярд слишком мал. У моих друзей тоже есть глаза...
Да нет, все в порядке. Ведь между нами никогда не было никаких
договоренностей...
Это правда. Никогда и никаких.
— И я не знаю, как обстоят дела в Бостоне, — продолжал
Крис. — Может, ты и там с кем-то встречаешься. Это я к тому, что вообще
почти ничего не знаю о твоей жизни, Даниэлла.
— Все может измениться, — возразила я, понимая, что беззастенчиво
лгу. Но слова продолжали литься, бессмысленные, ненужные. Я одновременно
цеплялась за Криса и отталкивала его.
И похоже, ему это надоело.
— Даниэлла, — нахмурился он, — ты слишком все усложняешь. Для
нас обоих. Пойми, цели у нас разные. И желания тоже. Ты хочешь не того, чего
хочу я.
— Неправда! Я хочу того же! Только...
— Только не со мной? — докончил он. — Мило. А я думал, между
нами что-то есть. Особенное.
— Так и есть, — пробормотала я.
Крис язвительно хмыкнул. Похоже, он был в бешенстве.
— Может, и так, но этого недостаточно, чтобы сказать
да
без всяких
оговорок и оправданий. Я буду с тобой... но. Я буду с тобой, только... Я
буду с тобой... до того, как... До чего? Пока не подвернется кто-то более
подходящий? Богаче, более образованный? Брось. Даниэлла, нужно быть
последним дураком, чтобы продолжать поддерживать отношения на твоих
условиях.
Я покачала головой:
— Поэтому я должна принять твои?
— Нет. Строить отношения нужно на общих условиях. Но общих у нас как
раз и нет.
Стоило ли продолжать спор?
— Послушай, — договорил он уже мягче, — мне пора идти.
Надеюсь, у тебя все будет хорошо, Даниэлла. И ты получишь все, о чем
мечтаешь.
Я тоже на это надеялась.
Каковы бы ни были эти самые мечты.
ПОКИДАЯ ГНЕЗДО Переезд — это катастрофа.
Ненавижу собирать вещи. Держу пари, раскладывать их на новом месте — еще
хуже. Интересно, буду ли я скучать по маленькой квартирке в Оллстоне?
Конечно, это конура, но, подчеркиваю, моя конура.
А обстановка? Скособоченный деревянный стол, который я купила, еще учась в
колледже, и с тех пор повсюду таскала с собой. Выщербленный пластиковый
дуршлаг, приобретенный на блошином рынке. Зеленый складной стул, на который
я бросала грязное белье...
И ни один из этих предметов не поедет со мной.
Скучать по всему этому?
Наверное, не стоит. Потому что настало время двигаться дальше. Начать новую
жизнь. Какое счастье, что решение пришло ко мне так внезапно. Под влиянием
момента.
И Джастин тоже обрадовался. Конечно, предстоит нелегкий период притирки, но
до чего здорово, что Джастин попросил меня жить в его комнате!
Осталась только одна, и немалая, проблема.
Нужно было сообщить родителям, что я переезжаю к Рику.
Вдовцу и одинокому папаше с ребенком.
Да стоит ли вообще им говорить?
Может, лучше промолчать?
Отказаться от телефона. Пользоваться сотовым и...
А как насчет почты?
А если Томми снова заявится без предупреждения? До смерти перепугает нового
жильца...
Я злобно уставилась на дурацкий телефон.
Как-то неприятно, что я все еще боюсь реакции родителей. И не столько их
гнева, сколько разочарования.
Что, по их мнению, я должна делать с собственной жизнью?
Оправдает ли их надежды мой союз с Риком?
Да и есть ли у них эти надежды? Были ли?
Кто знает, не остаемся ли мы детьми на всю жизнь? Стремимся угодить
родителям, иногда испытываем потребность в мятеже, лишь бы привлечь их
внимание в той или иной форме.
Какое это тяжелое бремя — быть родителями!
Если у нас с Риком все сложится, если я стану официальной мачехой Джастина —
не развалюсь ли под невыносимым бременем?
А что будет, если у нас появится общий ребенок? Неужели я искалечу ему жизнь
еще до первого дня рождения, обеспечив годы лечения у психиатра, пичкая
лекарствами от всех недугов, включая судороги, пироманиакальные тенденции и
неконтролируемые приступы паники при виде овощей?
Вот так и начинается безумие, Джинси, — остерегла я себя. — Этим
путем лучше не идти
.
Шаг за шагом. Как всегда говаривал отец.
Отец.
Я подняла трубку.
Хоть бы он подошел к телефону.
Удача была на моей стороне.
— Привет, па, — начала я дрожащим голосом. — Это я. У меня
хорошие новости.
ОДИНОЧКА Я решила идти на свадьбу Клер одна.
Дэвид, конечно, согласился бы меня сопровождать, но как раз взял несколько
отгулов и поехал в Колорадо, навестить лучшего друга по медицинскому
факультету. Встреча однокашников, пояснил он.
Я желала брату счастья, как и наши родители. К моему полнейшему удивлению,
они пришли в восторг от решения Дэвида разорвать помолвку с Робертой.
Похоже, они с самого начала видели ее насквозь и все-таки предпочли ни о чем
не предупреждать Дэвида. Не вмешиваться в его жизнь.
Они позволили своему тридцатишестилетнему сыну делать собственные открытия и
принимать собственные решения.
И поведение папы и мамы заставило меня призадуматься. Так ли уж я была
права, считая, что прекрасно их знаю?
Так ли уж ортодоксальна наша семья?
Так ли уж традиционны их ожидания? Да и мои собственные?
А как насчет храбрости и независимости?
Насчет того факта, что я не Дэвид и никогда им не была?
Короче говоря, я совсем растерялась. Мир, казавшийся таким устойчивым,
рушился. Все, в чем я была так уверена, стало казаться сомнительным. На все
легла тень.
Обман. Нерешительность. Неуверенность...
Только собственной нечестностью я погубила все, что у нас было с Крисом. Да,
возможно, мы не были предназначены друг для друга, но будь я с самого начала
честна с ним, могла бы уберечь нас обоих от сердечной боли и обид.
С Барри такого не будет. Иначе я перестану себя уважать.
Поэтому я позвонила ему и мягко объяснила, что встречалась с другим, но все
внезапно закончилось. И теперь я, естественно, выбита из колеи, и что было
бы несправедливым проводить сейчас время с Барри, поскольку я сейчас не в
том состоянии, чтобы начинать что-то заново.
Барри отнесся к моему признанию с пониманием. Точнее, вел себя безупречно,
за что я была ему благодарна. Но все-таки он не снял меня с крючка!
— Даниэлла, — сказал он, — если ты встречалась с кем-то и так
сильно расстроена разрывом, полагаю, эти отношения были очень важны для
тебя. В таком случае могу я спросить, почему ты согласилась увидеться со
мной в Бостоне?
— Не могу точно объяснить, — призналась я. — Но я рада, что
мы увиделись. Знаю, это звучит эгоистично, — так оно и есть, но ты мне
нравишься. И мы прекрасно провели время.
Барри с сожалением усмехнулся:
— Что же, мне очень жаль. И тебя и меня. Надеюсь, ты скоро успокоишься.
Что же до меня... не стану лгать и утверждать, что мне безразлично. Ты мне
нравишься, Даниэлла.
— И мне тоже очень жаль, — всхлипнула я. — Правда.
— Слушай, может, через несколько месяцев, если мы оба...
— Может быть, — согласилась я. — Через несколько месяцев.
И, повесив трубку, без всякого энтузиазма принялась выбирать платье и
прическу для Великого дня Клер.
Мое мнение об Уине так и не изменилось, но Клер была моей подругой, и я
твердо решила уважать ее выбор.
Кроме того, Даниэлла, — сказала я себе, — что ты знаешь об
истинной любви? И вообще знала ли хоть что-то?
СТОЙКОСТЬ Ночь перед свадьбой.
Последняя ночь незамужней женщины.
Хотя, возможно, такая ночь уже была. Накануне встречи с Уином много лет
назад.
Так или иначе, уже завтра вечером я стану миссис Уинстон Каррингтон III.
Клер Джин Уэллман Каррингтон.
Столько имен, которые приходится носить с собой всю жизнь!
Столько ролей играть...
Мы заказали номер для новобрачных в старом
Ритце
. Было десять вечера, и,
по мнению родных, я давно уже лежала в постели. Но сна не было.
Насколько я знала, Уин и кое-кто из приглашенных на свадьбу все еще сидели
внизу, в баре. Я натянула платье и спустилась на первый этаж.
И замерла у двери полупустого бара.
Голос Уина поднимался и спадал волнами. Я услышала расклад своей жизни на
все последующие годы. Никаких сюрпризов. Ничего нового. Все согласно плану.
Плану Уина.
Собственно говоря, неплохая жизнь. Только вот моя ли?
А если не моя, чья тут вина?
— Клер, возможно, сразу же захочет ребенка, — продолжал
Уин, — но если она забеременеет, я немедленно потребую, чтобы она
уволилась. Мы прекрасно сможем прожить и на мое жалованье. Более чем
прекрасно.
Я услышала негромкий рокот мужских смешков.
О да, Уин. Мы все знаем, что ты делаешь деньги. Кучи и кучи денег.
— Думаю, следующие несколько лет мы будем проводить отпуск на озерах.
Пусть бабушки и дедушки порадуются на внуков. Конечно, Клер хочет в Париж,
но это может подождать. Может, свожу ее на десятую годовщину свадьбы.
Еще десять лет...
Это будет не такая уж плохая жизнь, Клер, — наставительно сказала я
себе, поднимаясь на лифте в номер для новобрачных. — Свою долю утешений
ты получишь
.
ЭКСПРОМТ Я стояла у алтаря.
Уин стоял рядом.
На церковных скамьях расселись друзья и родные.
Преподобный отец громко читал, держа перед глазами листок бумаги.
А я размышляла о том, что...
Иногда мы, женщины, забываем, что у мужчин тоже есть чувства.
Иногда мы забываем, что мужчины тоже когда-то были малышами, нуждались в
ласках и поцелуях. И что мужчины во многих отношениях так и остались
мальчишками, в точности как и женщины, во многих отношениях оставшиеся
девчонками.
Иногда мы, женщины, забываем, что мужчины так же сильно нуждаются в любви,
как и мы, женщины.
И нам в самом деле никогда, никогда не следует забывать об этом.
Я не могла выйти замуж за Уина, как ради него, так и ради себя.
Священник только что прочитал вводную молитву.
И теперь с улыбкой воззрился на нас.
Довольно.
— Я не могу выйти за тебя, — выпалила я. — Не могу!
Преподобный нахмурился и подступил ближе.
— Дорогая, — прошептал он, — вы хорошо себя чувствуете?
Сбитый с толку Уин ошеломленно уставился на меня.
— Прекрасно, — твердо ответила я.
Неизвестно, слышали ли меня в этот момент друзья и родные. И не все ли
равно?
— Я прекрасно себя чувствую, — повторила я, — потому что
больше не желаю лгать. Хватит с меня вранья. Моя душа больше не выдержит
тяжести обмана.
Лицо Уина потемнело: похоже, до него постепенно начинала доходить истина.
— Что ты мелешь? — прошипел он, сильно сжимая мой локоть. Пальцы
больно впились в кожу, и я резко отдернула руку. Преподобный ахнул, а по
церкви пронесся шепоток.
И тут я повернулась и бросилась бежать.
ОНА ПОШЛА ВРАЗНОС Конечно, я слышала истории о невестах и женихах, бросающих женихов и невест
прямо у алтаря, но в жизни не предполагала стать свидетельницей столь
драматичного события.
Все казалось нереальным, как в кино. Клер, несущаяся по проходу,
преподобный, поспешно уводящий Уина и шафера от алтаря, истерические вопли
какой-то пожилой дамы, дети, весело бегущие за Клер, — похоже, они
решили, что все это такая новая игра. Даниэлла даже минуту спустя так и не
сумела подобрать отвисшую челюсть... Пришлось помочь. Я осторожно нажала на
ее подбородок и заставила закрыть рот.
— Вот это да! — восхитился Рик. — Вот это да!
— Не могу поверить, что она натворила, — потрясенно прошептала
Даниэлла. — Я... я... Потрясающе!
— Я горжусь Клер! — объявила я. — Уин — жлоб. Клер
заслуживает лучшего мужа!
Даниэлла принялась обмахиваться полученной на входе программкой.
— Верно, но у алтаря! Она что, не могла бросить его за кулисами или где-
то там еще?
— Тут я согласен с Даниэллой, — поддержал Рик, за что получил мой
негодующий взгляд. — Ладно, может, она не могла собраться с духом до
последнего момента. Но согласись, пусть парень и жлоб, не стоило так жестоко
поступать с его родными. Да и со своими, в общем, тоже.
— Придется вернуть подарок в магазин, — пожаловалась я, ткнув
пальцем в красиво упакованную коробку, лежавшую рядом на скамье. —
Подумать только, я даже воспользовалась ее списком!
— И она выглядела в этом платье просто ослепительно, —
пробормотала Даниэлла. — Какая жалость!
Исход продолжался.
Сначала мимо нас проплыли мистер и миссис Каррингтон. Миссис Каррингтон
выглядела бледнее свадебного риса. Лицо мистера Каррингтона, наоборот,
приобрело зловеще-фиолетовый оттенок.
За ними проследовал Трей, одетый с иголочки, в черном смокинге. Проходя, он
подмигнул нам.
И наконец, Уэллманы — точные копии несостоявшихся родственников. Белое и
красное. Шок и ярость.
После этого церковь мгновенно опустела. Только наша ошарашенная троица
оставалась на местах.
Наконец Рик встал.
— Ну, — произнес он, делая вид, что тащит нас в проход, —
конечно, потрясение было немалым и все такое, но я бы сейчас чего-нибудь
выпил.
Даниэлла вымученно улыбнулась:
— Взгляни на нас. Вырядились на праздник, называется. Теперь просто
необходимо куда-нибудь закатиться. Кроме того, мне немного не по себе, и
поэтому необходима компания.
Не знаю, что нашло на меня. Не знаю. Но когда мы поплелись к выходу, я
догнала Даниэллу и крепко обняла.
— Спасибо. — Она шмыгнула носом и поспешно вытерла глаза.
— Не за что, — ответила я, едва сдерживая слезы. — Я
серьезно. Не за что. И давай больше не будем об этом.
РАЗБОР ПОЛЕТОВ Мой разъяренный отец отбыл в Мичиган следующим же рейсом. Братья и их жены
почтительно присоединились к нему.
Мать, сохранявшая странное спокойствие, предложила несколько дней побыть со
мной. Я немного поколебалась, прежде чем поблагодарить ее и согласиться.
Первую ночь я провела, забившись в одну из комнат номера, поспешно
покинутого отцом.
Вторую ночь я провела в гигантской постели рядом с матерью. Долго-долго
плакала. А когда немного успокаивалась, начинала плакать мать. Заснуть не
удалось ни одной из нас.
В какой-то момент, очень-очень поздно, я вроде бы услышала ее едва
различимый голос:
— Прости, Клер. Пожалуйста, прости.
Наутро все это показалось мне сном, и я не спросила мать, что было на самом
деле. Довольно и того, что я слышала эти слова, и не все ли равно, кто их
произнес?
Я немедленно выехала из наших апартаментов и сняла маленькую квартирку в
Фенуэе. В самом центре. Денег пока хватало. Мама улетела домой.
И наконец, я позвонила Джинси и Даниэлле. Они несколько раз слали мне на
сотовый SMS-сообщения, но я просто не была готова к разговору. Джинси
раздобыла очередной купон-скидку на выпивку в кафе-бар
Хорошие новости
.
— А мне ничуть не жаль мистера Брошенного Жениха, — сообщила
Джинси. — Мало того что он вел себя как идиот, так еще и отпуск
отхватил! Представить только, Уин в компании шафера на Таити! Я вот думаю,
уж не... тьфу, совсем забыла, что Уин и Ален — кузены. Лично я считаю, что
Клер должна оставить кольцо себе, а потом продать и на эти деньги устроить
сказочный отдых для себя и подруг!
— Нет, кольцо нужно вернуть, — возразила я. — Оно обошлось
Уину в целое состояние. Оставлять его себе нечестно. Кроме того, оно мне
даже не нравится.
Даниэлла вытаращила глаза и задохнулась. Я заметила, что вид у нее немного
загнанный, но ничего не сказала.
— Что? — завопила она. — Центральный бриллиант квадратной
огранки в три карата и бриллианты общей сложностью два карата, по всему
ободку! Платиновому ободку, прошу заметить!
— А мне казалось, тебе нравится только желтое золото, —
ухмыльнулась Джинси.
— Я решила сделать исключение. Господи, такая фантастическая штука!
— Для меня это чересчур, — призналась я. — Оно слишком
большое и кричащее.
Даниэлла бессильно откинулась на спинку стула:
— Воды. Срочно воды! Кто-нибудь, позовите бармена!
Я улыбнулась, довольная, что подруги рядом.
— Только не думайте, что мне не стыдно. То, что я разорвала помолвку
таким вот образом... наверное, я всегда буду жалеть об этом. Но до самого
критического момента просто не могла решиться. И вдруг почувствовала: сейчас
или никогда. Жить или умереть. А умирать очень не хотелось.
Джинси высоко подняла бутылку с пивом.
— Ты храбрая женщина, Клер. Я тобой восхищаюсь.
Я грустно улыбнулась:
— Надеюсь, храбрость меня не покинет, когда останусь вечером одна в
своей маленькой квартирке. Теперь на кухне у меня нет никакой техники. Не то
что в прежней. Конечно, я почти не пользовалась посудомоечной машиной. Но по
крайней мере хоть выбор был! Теперь, если повезет, обзаведусь хотя бы
микроволновкой.
— Неужели родители тебе не помогут? — наивно удивилась Даниэлла.
Пришлось рассказать о деньгах, которые ежемесячно присылали родители. В
наказание за мое бегство из церкви отец поклялся, что больше не даст мне ни
единого цента.
— Мать ужасно зла на него, — продолжала я. — Никак не может
смириться с тем, что он решил отказаться от меня. Мало того, грозит лишить
наследства. Не пойму только, почему она так удивлена. Лично я почти этого
ожидала. Но все же благодарна за ее поддержку. До сих пор поверить не могу,
что она осталась со мной после... после несостоявшейся свадьбы. Помогла мне
найти квартиру и перебраться из старой.
Я пожала плечами:
— Кто знает? Может, это станет поворотным пунктом и для нее тоже.
Последние сорок лет отец вел себя до омерзения покровительственно по
отношению к матери. Наверное, и ей пришла пора восстать против него.
Постоять за себя. Знаете, до замужества мама собиралась изучать историю
искусства и даже поступила в университет. Может, теперь она захочет туда
вернуться...
Я осеклась, не желая заходить слишком далеко в своих мечтах. Что тут
говорить? Все было слишком неопределенно...
— Стоит найтись одному храбрецу, и другие тут же последуют за
ним, — заметила Джинси, и я поняла, что она думает о себе и
Рике. — Ты очень смелая, Клер. И кто знает, а вдруг и своей матери
помогла собраться с духом?
Кто знает? Сама я всего лишь хотела спасти свою жизнь.
— Жаль, что не сделала этого много лет назад, прежде чем зайти так
далеко с Уином, — призналась я. — Прежде чем ранила так много
людей.
— Да, мы все жалеем, что ты дотерпела до последнего. Все можно было
сделать как-то иначе, — тихо вставила Даниэлла.
— А еще мне очень жаль тебя и Криса, — вспомнила я.
— А, что было, то прошло, — отмахнулась она. — Никогда не
знаешь, что ждет впереди.
Джинси подозрительно прищурилась:
— Что происходит в этой легкомысленной головке?
— Ничего. А как у вас с Риком?
— Ага. Главное — вовремя сменить тему. Кстати, все прекрасно. Мы уже
поругались из-за вещей. Понимаете, он считает, что его барахло важнее, чего,
разумеется, быть не может, а я считаю, что он должен уступать, и, конечно,
совершенно права!
— Похоже, вы прекрасно ладите, — засмеялась я.
Хоть бы это оказалось правдой. Хоть бы у Даниэллы все уладилось.
Я так надеялась, что и у меня тоже...
КТО ПОЖАЛЕЕТ Мои подруги вдохновили меня.
Обе так отчаянно рисковали.
Откуда у Джинси взялось столько отваги? Она пришла в квартиру Рика, чтобы
порвать с ним. Мы с Клер уже готовились услышать ее измученный голос в
телефонной трубке. Собирались примчаться в ее квартиру и сидеть всю ночь,
слушая, как она изливает душу. А вместо этого последовали короткие
телефонные звонки с просьбой ложиться спать и обещанием все рассказать
утром.
— Порадуйтесь за меня, — добавила она. — Я так счастлива, что
готова взорваться!
Декларация независимости Клер была немного более вызывающей. Последние
несколько месяцев она места себе не находила и всячески демонстрировала Уину
свои гнев и разочарование в странной, пассивно-агрессивной манере. И, как
обычно бывает с подобными методами, потерпела неудачу. И только в момент
истины нашла мужество быть честной с собой и другими.
Ничего не скажешь, сильные женщины мои подруги. Не идеальные — да и кто из
нас идеал, — не совершенство. Но стараются.
Я хотела быть достойной их. Поэтому решилась на последнюю попытку.
Я поехала в Менемшу, где швартовалось большинство лодок, принадлежащих
Чайлдз сифудз
. Джонни сказал, что Крис уехал в Оук-Блаффс.
Я встретила Криса на выходе из
Гремучей змеи
, одного из его любимых баров.
Мне не показалось, что он так уж рад меня видеть. На лице отразилась
мгновенная смена эмоций. Удивление. Удовольствие. Раздражение...
И его приветствие трудно было назвать обо
...Закладка в соц.сетях
