Жанр: Любовные романы
Наше лето
...иях.
Мы с Риком пообедали жареными моллюсками. Джастин довольствовался хот-догом.
Рик купил еще один стаканчик с мороженым, который умудрился уронить через
две секунды после покупки.
— Па, — деловито заметил Джастин, — может, в следующий раз
возьмешь чашку?
После ленча мы с Джастином затеяли соревнование: кто дальше забросит камешек
в океан. Я выиграла, честно и справедливо. Джастин умел проигрывать, так что
все было по правилам.
Я купила в киоске одноразовую камеру, и мы стали снимать друг друга, позируя
перед объективом в брызгах прибоя. Проходившая пара лет шестидесяти
предложила сделать
семейный снимок
. Джастин немедленно схватил за руки
меня и Рика, и мы стали единым целым.
Рик подмигнул мне поверх головы Джастина. Все было так непривычно и почему-
то прекрасно. Я почувствовала, как слезы жгут глаза, и порадовалась, что
надела темные очки.
Позже, провожая отходящий от причала паром, я махала рукой Рику и Джастину.
Солнце почти село. Мои парни появились на палубе: темные, уже не слишком
различимые силуэты, — и мы продолжали махать друг другу, пока паром не
исчез из виду.
Мне не хотелось с ними расставаться.
Надеюсь, это показатель полной нормы.
ДЖИНСИ
ВСЕ В ИЗЛОЖЕНИИ Нелепый, сумасбродный каприз: этим вечером мы с Клер остались дома, вместо
того чтобы транжирить денежки в баре. Налили себе пива и заказали пиццу.
Клер читала какой-то детектив, действие происходило в Египте в конце
девятнадцатого века, а я погрузилась в биографию Бенджамина Франклина. И все
было тихо, пока часов в одиннадцать не заявилась Даниэлла. За собой она
тащила очередного поклонника. Клер, она сидела в тонкой хлопчатобумажной
сорочке, прижала к груди диванную подушку и поджала ноги под стул. Я, в
майке и джинсовых шортах, чувствовала себя увереннее и поэтому поднялась,
чтобы пожать руку последнему в длинной очереди поклонников Даниэллы. Брр!
Все равно что схватить вареные макаронины! Запястье парня было не толще
спички!
Даниэлла представила красавца как Стюарта и пояснила, что он заглянул на
минуточку.
Стюарт покраснел до ушей и умоляюще взглянул на нее. Та ткнула пальцем в
сторону ванны. Мы с Клер обменялись вопросительными взглядами. Даниэлла,
напевая себе под нос, опрокинула сумочку на разделочный стол.
Минуты через две вернулся Стюарт, и Даниэлла проводила его до двери. Без
всяких поцелуев. Даже в щечку.
Голова Стюарта болталась, как у куклы, японского болванчика.
— Ну и... — издевательски протянула я, когда Даниэлла пришла на
кухню, — как твой поклонник?
Она пожала плечами и отвела глаза.
— Вроде бы ничего. Мы договорились встретиться еще раз. Знаешь, он
адвокат!
— Да ну? Надеюсь, в суде он ведет себя порасторопнее. Этот парень —
настоящая дохлая муха. Абсолютно безликий тип. Амеба какая-то!
— Неправда! — надулась Даниэлла. — Ну ладно, может, ты права.
Самую малость.
— Я едва расслышала, как он поздоровался, — поддержала
Клер. — Он слишком мягок для работы в суде.
— Вернее, слишком тощий для работы в суде, — хихикнула я.
— Что? — дуэтом вскричали мои соседки.
— А то! Он слишком тощий для работы в суде! Не производит впечатления.
Подуешь, и свалится. Тот самый слабак, каких мачо забрасывают песком на
пляже.
— Это нечестно!
— Но я же не сказала, что у него мозгов не хватает! Может, он —
суперинтеллектуал! Или вообще славный малый. Или богат. Капиталы семьи или
что-то в этом роде. Но не могу представить его успешным адвокатом, особенно
если ему приходится защищать обвиняемого в суде присяжных. Если он целыми
днями просиживает за столом, заключая миллионные сделки, — это еще туда-
сюда. А может, он пользуется своей неказистой внешностью, чтобы одурачить
оппонентов?
— Ты действительно считаешь, что внешность имеет такое значение для
профессионального успеха? — усомнилась Клер.
— В данном случае да. Высокие мужчины заметнее коротышек. Хорошо
сложенные мужчины считаются более сильными, чем толстяки или тощие. И
присяжных скорее убедит защитник с внешностью героя, красавца, такого, с кем
хотят встречаться женщины. Такого, каким мечтают стать все мужчины.
— Думаю, мне не стоит идти на второе свидание, — неожиданно
заключила Даниэлла. — Джинси очень убедительна. Плюс... ну. Не знаю, не
нравится мне его имя. Стюарт-шмуарт. Фу!
— Стюарт — карлик, — ухмыльнулась я. — Видите? Не человек, а
мышь!
— И ты порвешь с человеком только из-за его имени? — возмутилась
Клер. — Я тебе не верю! Как бы ты себя почувствовала, если бы парень
порвал с тобой только потому, что невзлюбил твое имя!
Даниэлла дернула плечиком:
— Его проблемы. Кроме того, как может любой нормальный мужчина не
любить имя Даниэлла? Я вас умоляю! Правда, один парень как-то на первом
свидании назвал меня Дани-эль, после чего я с ним немедленно распрощалась.
— И вообще, зачем тебе другие парни? Ты ведь была в доме Криса,
познакомилась с его родителями? Разве не здорово?
Даниэлла вспыхнула и, отвернувшись, открыла холодильник.
— У нас осталась диетическая газировка?
— Она не желает обсуждать эту тему, — объяснила я. — Крис не
включен в список. Она не принимает его всерьез. И намеревается разбить его
сердце.
Даниэлла хлопнула дверцей холодильника и круто развернулась.
— О, ради Бога! Крис не влюблен в меня.
— Разумеется, влюблен, — спокойно возразила я, — просто ты не
желаешь это признать.
Клер подошла к Даниэлле и положила руку ей на плечо. Я впервые видела, как
она дотронулась до кого-то. Ничего не скажешь, эта девушка — настоящая
шкатулка с сюрпризами.
— Даниэлла, по-моему, Джинси права. Это вполне очевидно. Он смотрит на
тебя так... словно смысл его жизни только в том, чтобы видеть тебя.
— Он...
Ага. Даниэлла не могла это отрицать!
— И ты тоже влюблена в него, — добавила я.
— Ничего подобного.
— Ладно, скажем так: питаешь к нему сильные чувства.
— Вовсе нет!
Я кинула на Клер многозначительный взгляд, говоривший:
Вот видишь!
— Да ну? — хмыкнула я, показав на правое запястье Даниэллы. —
В таком случае что это за штуку ты нацепила?
Даниэлла нервно — виновато? — коснулась широкого браслета:
— Какую штуку? Ах это? Ничего особенного. Всего лишь перламутровый
браслет.
— И чей это подарок?
— Ладно, достали! Крис! Крис подарил. Когда я ездила к его родителям!
Но это ничего не значит. И... и это не обручальное кольцо.
— Поэтому ты его носишь? Это не золото. Не бриллианты. И не...
— О'кей, о'кей. Только... только замолчи! Он действительно кое-что для
меня значит. Господи!
— Неужели так трудно признать, что тебе нравится Крис? — спросила
Клер куда мягче, чем сделала бы это я. — Он кажется ужасно славным.
Даниэлла схватилась за голову. Браслет сполз к локтю.
С удовольствием надела бы такой
, — подумала я.
— Потому что это все впустую, ясно? — ответила она, едва не
плача. — У нас ничего не выйдет.
Клер не добивалась объяснений. Я была уверена, она знает ответ не хуже меня.
— Так почему ты не объяснишься с Крисом, если уже все решила? —
спросила я. — Не води его за нос, позволяя думать, что между вами
возможно что-то серьезное, если не собираешься встречаться с ним, когда лето
пройдет.
Клер едва заметно качнула головой.
— Не могли бы мы сменить тему? — вскричала Даниэлла, смаргивая
слезы. — Или я немедленно уезжаю. Я не шучу. И больше не желаю говорить
о Крисе!
— Ладно, — кивнула Клер, прежде чем я успела открыть рот. —
По-моему, на крыльце стоит бутылка с диет-кокой. Пойду принесу. Она теплая,
но у нас есть лед.
— Спасибо, — прошептала Даниэлла.
ЛИЧНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ После допроса, который я учинила Даниэлле ночью, я опасалась, что больше она
никогда не станет со мной разговаривать.
Но утром Даниэлла была на удивление жизнерадостна. Может, в душе она все еще
переживала из-за Криса, но за завтраком я не заметила ни следа горечи или
гнева.
Как я отмечала раньше, эта девушка умела держаться. И была чертовски хорошей
актрисой.
К десяти часам мы уже валялись на городском пляже на нашем любимом месте.
Вертихвосток нигде не было видно. День обещал быть хорошим.
Я уже дремала, надвинув шляпу на лицо, когда Даниэлла ни с того ни с сего
спросила:
— А у Рика есть для тебя домашнее имя? Ну, прозвище?
Я подняла шляпу и, щурясь, уставилась на нее.
— Что? Нет. Иногда он зовет меня Джинс. Когда ему лень выговорить мое
имя целиком.
— Нет, я имею в виду какое-нибудь ласковое имя, которое он приберегает
только для тебя.
Я нахмурилась и села.
— Мне не слишком идут ласковые имена, и, кстати, я их терпеть не могу.
Для меня и мое собственное сойдет.
— Хочешь сказать, что не называешь его
Рики-вики
или
любимый
?
Я потянулась к лосьону Клер для загара и побрызгала так и не успевшие
загореть ноги.
— Да он бы плюнул мне в глаза! — заверила я Даниэллу. — И я
бы считала, что заслужила это. Ну, может, не плюнул бы... В наших отношениях
именно я вспыльчивая идиотка. Рик ужасающе зрелый человек.
— Кстати, когда мы начали встречаться, — вступила Клер, — Уин
называл меня
Клер-медвежонок
.
— Фу!
— А мне это кажется очень трогательным, — запротестовала
Даниэлла. — Как он сейчас тебя называет?
Клер поморщилась:
— Совестно сказать.
— Почему? — удивилась я, возвращая ей лосьон. — Это
неприлично?
— Нет, — вздохнула она. — Мне неприятно, потому что все его
приятели называют своих жен одинаково.
— И как? Да не тяни ты!
— Дорогуша. — Клер закатила глаза.
— Да уж! Довольно покровительственно.
— Дорогуша? — повторила я. — Вроде как
дорогуша, принеси мне
пива
? Или
дорогуша, позвони маме вместо меня, хорошо? Тебе следует чаще
звонить ей. Хорошая миленькая женушка должна звонить свекрови не менее раза
в неделю
.
— И еще
дорогуша, ты еще не постирала мои носки
? — добавила
Даниэлла.
— Что-то в этом роде, — признала Клер. — Хотя не думаю, что
Уин пытается мне покровительствовать. Скорее он подражает коллегам.
— Тебя именно это волнует? — спросила я, водружая шляпу на голову.
Сегодня солнце было особенно жарким. — Тот факт, что ты перестала быть
для него кем-то особенным? Просто одна из многих женщин. Одна из целой
конюшни невест и жен.
— Да, — яростно выпалила она. — Так и есть!
Похоже, я попала не в бровь, а в глаз, задела больное место. Даниэлла
послала мне предостерегающий взгляд, но я небрежно пожала плечами.
Клер тоже села и обняла колени.
— Меня беспокоит, что Уин так старается подражать коллегам. Он один из
них. Все, что он делает, кажется таким... ну, не знаю, в точности таким, что
можно ожидать от успешного корпоративного адвоката. Купить
БМВ
седьмого
выпуска. Каждые три месяца менять сотовый на более современный. Играть в
гольф по субботам. Приобретать рубашки только в
Брукс бразерс
. Жениться на
подружке по колледжу. Переехать в пригород...
— Он хочет переехать в пригород? — оживилась Даниэлла. —
Куда? В Линкольн?
— Или в Лексингтон. Может, Конкорд. Как только я забеременею первым
ребенком.
— Так не беременей, — пробормотала я.
— О, я не возражала бы против спокойного пригорода, — покачала
головой Клер, ловко обходя проблему беременности. — Мне так не хватает
настоящего дома! Просто... я бы тоже хотела участвовать в принятии решений.
Вот и все.
— Воробушек, — бросила я. — С таким же успехом он мог бы
назвать тебя своей
маленькой робкой птичкой
. И держать тебя в клетке.
— А Уин всегда был таким? — поинтересовалась Даниэлла. —
Всегда оставался членом стаи? Был ли он когда-нибудь личностью? Или ты
просто видишь его таким?
Клер ответила не сразу.
— А может, тебе именно это в нем и понравилось, то, что он надежен и
вполне ординарен? — вмешалась я, вспомнив первое впечатление от Уина на
вечеринке его фирмы.
До того как он открыл рот. Свой большой рот.
— Может, Уин не так уж сильно изменился. Может, это ты изменилась?
Клер по-прежнему молчала.
— Я бы на твоем месте решительно воспротивилась, Клер! Топни
ногой, — потребовала Даниэлла, открывая бутылку с охлажденным
диетическим чаем, — пока еще не поздно.
— Ненавижу пессимизм, — вздохнула я, — но, по-моему, уже
слишком поздно. Уин никогда не изменится. Да и зачем? Система прекрасно
работает на него.
— Так что ты предлагаешь? — нахмурилась Даниэлла.
— Я не имею права что-то предлагать, — осторожно ответила я, глядя
на нее. — Просто высказываю свое мнение. И я считаю, что Клер сможет
жить собственной жизнью, ну, или быть с мужчиной на равных, только бросив
Уина и найдя ему замену. Ей нужен человек, не имеющий ничего общего с Уином.
Послушай, Клер, начни сначала с другим мужчиной. С чистой страницы. Установи
новые правила.
Клер не сводила глаз с массивного кольца с бриллиантами, туго обхватившего средний палец левой руки.
О, черт! Опять я со своим языком.
Вечно лезу не в свое дело.
Я и мой дурацкий язык.
Наконец Клер подняла голову и перевела взгляд с меня на Даниэллу.
— Спасибо за откровенность, — сухо обронила она. — Но это моя
жизнь. И я проживу ее, как умею. Таким образом, мне не придется винить
никого, кроме себя, если эта жизнь не удастся.
И что мы могли на это сказать?
Я снова легла на полотенце и дала обет временного молчания.
НА ЧТО НАПРАШИВАЕШЬСЯ Я заказала столик в
Гриль-23
.
Не то чтобы Крису не по плечу была такая простая задача. Наоборот. Просто я
так привыкла общаться с персоналом дорогих ресторанов, что было бы глупо не
позвонить. И не выбрать место и время.
Откровенно говоря, я бы предпочла
Лок-Обер
, если бы не боялась, что
тамошние цены чересчур высоки для Криса.
Я все время только о нем и думала. Хотя отмечали мой день рождения и центром
внимания должна быть именинница, которой не к лицу выполнять всю работу по
устройству вечеринки.
В тот день Крис постучался в мою дверь ровно в пять. Выглядел он весьма
представительно. Двубортный костюм несколько лет как вышел из моды, но для
Бостона вполне сойдет.
Большинство здешних мужчин презентабельными не назовешь.
Правда, он перестарался с прической, волосы были чересчур прилизаны, но в
течение вечера немного растрепались и снова выглядели пышными.
В руке, конечно, была маленькая сумка.
Один вопрос остался открытым, а именно: где Крис проведет ночь. В моей
квартире, разумеется, но на диване или в моей постели? Со мной. Занимаясь
сексом...
Не могу точно объяснить, почему мы до сих пор не переспали. Разве что из-за
меня. Я не допускала ситуации, в которой Крис почувствовал бы себя вправе
предложить провести ночь вместе.
Хотя я в этом не уверена. И вообще не была вполне уверена ни в чем, что
касалось Криса.
Мы взяли такси. Крис порывался пройтись пешком, но я отказалась появиться в
ресторане вспотевшей, хотя такси означало лишние для него расходы.
Женщина никогда не платит за такси.
Нас по моему требованию посадили за угловой столик. Мне не хотелось, чтобы
Крис оказался в центре всей этой сутолоки. Пусть ему будет уютно.
Я заказала говяжьи ребрышки. Крис — филе-миньон.
Мы почти не говорили, лишь изредка обменивались словами. Но неловкости не
чувствовали.
Все шло как по маслу.
До тех пор, пока официант не убрал со стола и не принес меню десертов.
— Даниэлла, — начал Крис, едва официант отошел, — я должен
кое-что тебе сказать.
Может, мне удрать в дамскую комнату? — с ужасом подумала
я. — Немного оттянуть неизбежное?
Но стоило ли?
— Да? — с невинным видом спросила я.
Блестящие глаза Криса впились в меня. Я не могла отвести взгляда.
— Даниэлла, я хочу, чтобы мы были вместе. Хочу, чтобы ты больше ни с
кем не встречалась. Только со мной.
С чего, с чего, с чего начать?
Как, как, как выбраться из этой ловушки?
Я вымученно улыбнулась. Светское воспитание тоже имеет свои пределы.
— Но, Крис, — начала я, про себя взмолившись, чтобы Господь послал
мне вдохновение. — Мы даже... ну, ты знаешь...
Крис не пожелал мне помочь. Только продолжал смотреть на меня сверкающими
глазами. Я чувствовала себя насаженной на булавку бабочкой. Громко сглотнув,
подалась вперед, понизив голос до шепота:
— Мы еще не были близки. Как мы... ну, ты понимаешь.
— Можем посвятить себя друг другу?
Я кивнула.
— Тебе нужно знать, каков я в постели, прежде чем согласиться быть
только со мной? — сдержанно допрашивал он.
— Нет, не в этом дело, — заверила я.
И не солгала. Дело было не в этом.
Но как ему объяснить? С чего начать?
— Разумеется, — продолжала я, отчаянно надеясь на появление
официанта, — сексуальная совместимость очень важна в отношениях между
мужчиной и женщиной. Но меня волнует не это. Просто...
— Что именно, Даниэлла?
Я почувствовала, как во мне поднимается паника.
Ну как, как сказать ему, что я не хочу никаких обязательств?
То есть хочу, но не с Крисом.
Но ты ведь мечтаешь быть с ним! Зачем притворяться? — спросил голосок
у меня в голове. — Ты любишь его. Как можно отворачиваться от любви?
Она не так уж часто приходит к человеку.
Когда ты в последний раз была влюблена, Даниэлла?
Хороший вопрос. А вот еще лучше:
Ты когда-нибудь была влюблена?
Прежде чем я успела ответить, Крис заговорил снова:
— На следующей неделе мы вряд ли увидимся. А может, и через неделю...
Придется уехать. И это в тот момент, когда один из парней заболел! Ужасно не
хочется уезжать, но выхода нет. Джонни заменит меня, если сумеет, но все
же...
Он покачал головой.
— А куда ты едешь? — спросила я, удивленная неожиданной сменой
темы.
— Портленд, штат Мэн. Какой-то Тристан Коннор связался с нашей
Чайлдз
сифудз
. Он большая шишка в ресторанном деле. Предприниматель. Недавно был
на Вайнярде, его впечатлила наша репутация. Сам я никогда об этом не думал,
но оказалось, все на острове знают
Чайлдз сифудз
. Так или иначе, он
считает, что можно сделать большие деньги, открыв ресторан от нашей
фирмы, — пояснил Крис, пожав плечами. Похоже, подобная перспектива его
смущала. — Не знаю. Если все получится, это может означать неплохой
бизнес. По крайней мере так думает Коннор. Я нанял в Портленде адвоката,
чтобы помог разобраться с делами.
— Крис, но это чудесно! — воскликнула я, поднимая свой бокал,
словно произнося тост. — Наконец-то ты добьешься успеха!
Не успели слова слететь с языка, я поняла, насколько оскорбительно и жестоко
они прозвучали.
Похоже, все пошло не так, как я предполагала.
— О, Крис, — пробормотала я, так поспешно ставя бокал, что красное
вино выплеснулось на белоснежную скатерть, — не то чтобы ты уже не
добился успеха. Я не... я не то хотела...
Лицо Криса было непроницаемым.
— Я понял, что ты хотела сказать, — бесстрастно произнес он.
Но так ли это?
— Видишь ли, — продолжал он, — неизвестно, что получится, но
это шанс, которым нельзя не воспользоваться. А когда я вернусь, обязательно
задам тебе тот же вопрос, который задал сегодня. Попрошу, чтобы ты дала мне
слово.
Я распрямилась, стараясь выглядеть спокойной и сдержанной.
И вспомнила о той ночи, когда Крис подарил мне браслет. Он уже тогда просил
меня встречаться только с ним.
Я уклонилась от ответа. По-видимому, не слишком ловко. Крис не был
удовлетворен, но не стал настаивать.
До поры до времени.
Теперь он повторил вопрос.
И я снова попыталась уклониться.
И на этот раз он не отступит...
В Крисе Чайлдзе было нечто неистовое. Неожиданно я нашла его настойчивость
привлекательной; неукротимый герой прошлого, упорно преследующий вздорную
героиню.
И тут же, так же неожиданно, я нашла его настойчивость отталкивающей.
Мы едва знали друг друга, хотя, вероятно, по моей вине. Все же, с точки
зрения времени, судя по количеству дней, недель и месяцев, мы были почти не
знакомы.
Почему он стал давить на меня? Почему пытался загнать в рамки?
Я взглянула на Криса Чайлдза и увидела незнакомца.
Опасного незнакомца.
— Предъявляешь мне ультиматум? — спросила я с внезапной яростью.
И тут, в одно мгновение, мрачный преследователь исчез — его сменил милый,
симпатичный, влюбленный мужчина.
— Господи, конечно, нет, Даниэлла, — серьезно заверил он. — Я
вовсе не это имел в виду. Я всего лишь хочу, чтобы мы были вместе. Боюсь
тебя потерять.
Я потянулась и взяла его за руку.
— Ты не потеряешь меня.
Лгунья. Все будет кончено, как только ты вернешь агентству ключи от дома.
Крис крепко сжал мои пальцы.
— Подумаешь о нас, пока меня не будет? Пожалуйста.
— Ну конечно. Конечно. Как насчет десерта?
Эту ночь Крис провел в моей постели. Мы занимались любовью. В первый раз.
Страстно, отчаянно. Эротично.
Наутро, глядя из окна гостиной вслед шагающему по улице Крису — он уже успел
сменить костюм на майку и джинсы, — я невольно спрашивала себя, не
станет ли первый раз последним.
ДОЛГ Говорят, такое случается хотя бы раз в жизни каждого американского
гражданина. Почти тридцать лет мне удавалось избегать своих обязанностей
перед обществом. Но наконец и меня призвали в суд.
Исполнять обязанности присяжной.
Я показала повестку Даниэлле и Клер, когда мы пили
Маргариту
на террасе
нашего любимого бара с видом на океан.
— Присяжная? — сморщила нос Даниэлла. — Фу! Постарайся
отделаться.
— Вряд ли я сумею, — встревожилась я — Босс наверняка меня
отпустит. Он знает, что я успею переделать всю работу.
— Прекрасно. В таком случае иди, а если тебя вызовут в зал суда и судья
с адвокатами станут задавать вопросы, нагло ври. Пусть решат, что ты не
годишься в присяжные.
— Я не могу врать, — прошептала я, надеясь, что поблизости нет ни
одного представителя закона. — Это правительство, Даниэлла. Властям
лгать нельзя. Особенно в суде. По-моему, это называется лжесвидетельством.
— Надеюсь, тебе не придется сидеть на заседаниях? — спросила Клер
тоже шепотом.
Я пожала плечами:
— Суд есть суд. По-моему, каждый, кто вошел в здание, уже оказался в
суде.
Даниэлла подозвала официантку, и мы заказали еще по коктейлю и блюдо жареных
кальмаров.
— Ну а я бы солгала, — провозгласила она. — Ни за что не
стану сидеть в жюри. Ни за что! Наплела бы все, что угодно, лишь бы отослали
с миром.
— Ради Бога! Неужели объявила бы себя расисткой или
душевнобольной? — удивилась я.
— Именно. Плевать на то, что куча посторонних людей подумает обо мне!
Послушай, все эти типы мне не начальство. И не желаю, чтобы кто-нибудь меня
судил. И вообще не собираюсь сидеть с ними в одном зале.
— Все эти типы? — переспросила Клер. — Ты это о ком?
— Ну, так называемые простые люди. Из тех, с кем каждый день
сталкиваешься на улице.
— На улице?
Даниэлла закатила глаза:
— Да где угодно. Ты когда-нибудь замечала, в чем ходит на работу
простой человек? Спортивные штаны. Полиэстеровый костюм. Кроссовки
Рибок
с
колготками. Я не надела бы это тряпье, даже... даже чтобы вынести мусор.
— Ты не выносишь мусор, — возразила Клер. — Платишь тому, кто
это делает за тебя.
&md
...Закладка в соц.сетях
