Жанр: Любовные романы
Дорогой, ты меня слушаешь?..
...шни, как грозился, но
всего через два месяца после вашего с ним разрыва женился на какой-то
стюардесске. Кажется, брак не удался. Так им и надо. Эта мысль и сейчас еще,
сорок лет спустя, тешит вашу душу.
А Тома? все причитает.
— Она обещала, что будет любить меня всегда! Она мне это даже написала.
Кровью!!!
Боже мой! У них ума как у десятилетних!
— Любовь — вещь очень хрупкая, — начинаете вы торжественно.
Бип-бип... Бип-бип...
Идете в кабинет, ищете телефон и наконец находите его под грудой бумаг.
— Алло! Я должна сообщить тебе важную новость, — звенит в трубке Деточкин
голосок.
Так, так. Что еще?
— Я тоже, — произносите вы шепотом. — У меня сидит Тома?.
— Кто?
— To-ма?! Не помнишь уже? Ты ему кровью писала, что будешь любить его
всегда!
— Что он делает у нас дома?
— Ревет.
— Он мне осточертел! — замечает ваша дочь.
Как мило.
— Могла бы и помягче выражаться, учитывая, что нянчиться с ним приходится
мне. Он грозит покончить с собой, если ты его бросишь.
— Вот и отлично!
До чего же бессердечными становятся девицы, когда у них проходит любовь!
— Очень важно уметь расставаться друзьями, — произносите вы нравоучительно.
Ализе, разумеется, благоразумные материнские советы пропускает мимо ушей.
— Послушай лучше мою новость: родители Хоана хотят видеть тебя и папу.
— Что?
— Да! Они приехали на два дня в Париж из Баии, чтобы посмотреть выступление
своего сына. Они приглашают вас сегодня вечером в
Крийон
.
— Какой
Крийон
?
— Ну отель
Крийон
, у них там номер.
— Они еще и миллиардеры?
— Не знаю, меня это мало волнует.
— Надеюсь, ты не собираешься замуж за Хоана?
— Ты прекрасно знаешь, что я не хочу выходить замуж. Но он мне предлагал уже
семнадцать раз.
— Безумие! Сколько времени вы знакомы?
— ...Неделю, десять дней... — Деточка немного смущена.
— Неужели, по-твоему, за неделю и даже за десять дней можно понять, что
полюбила человека на всю жизнь? Вы даже не говорите на одном языке, у вас
разная культура, разное образование...
Само благоразумие глаголет вашими устами, разве нет?
— А кто тебе сказал, что я намереваюсь любить его всю жизнь? — спокойно
парирует дочь.
Ну это уж слишком! Вы собираетесь с духом, чтобы произнести проповедь,
достойную самого Иоанна Златоуста, но тут слышите, как в гостиной Тома?
начинает подавать признаки беспокойства.
— Поговорим об этом позже, — быстро шепчете вы в трубку, — и постарайся смотреть на вещи серьезней.
Бывший Деточкин возлюбленный ходит взад-вперед по комнате, как разъяренный
зверь. Слезы сменились бешенством.
— Мне необходимо поговорить с Ализе! — вопит он, грозно сверкая глазами. — Или я за себя не ручаюсь!
Этого еще не хватало! Теперь он угрожает убить вашу обожаемую дочь. Ах ты
гад! Надо было все-таки прищемить тебе руку.
— Так вы не найдете путь к ее сердцу (Н-да, это уже речь не Иоанна
Златоуста, а героини бульварного романа!).
Однако действует. Тома? меняет тон.
— Умоляю вас: устройте мне с ней встречу.
— Могу попробовать, если вы пообещаете не терять самообладания.
— Обещаю! Спасибо вам! Спасибо!
Этот чокнутый падает к вашим ногам и начинает неистово целовать колени. Вам
с большим трудом удается вырваться из цепких щупальцев Деточкиного обожателя
и вытолкать его на лестницу. Совсем ополоумел!
— Ну и цирк! — веселится Котик.
— Вот что такое Страсть.
— У нас, котов, все гораздо проще, — вздыхает Мельхиор. — У меня по крайней
мере...
Вы молчите. В свое время вы подвергли любимого Котика кастрации, дабы ему не
вздумалось сбежать с сиамской кошечкой, и он в душе затаил обиду. Порой вы
сами чувствуете себя виноватой, что лишили его любовных наслаждений.
Звоните Любимому Мужу по прямому телефону и сообщаете о приглашении. Он
приходит в негодование.
— Встречаться и выпивать с родителями какого-то типа только потому, что с
ним трахается наша дочь! Да никогда в жизни! Учитывая, что она ни одной
ширинки мимо не пропускает, у нас минуты свободной не останется.
— Не говори ерунду! Ализе не пропускает ни одной ширинки! Она чувственная
девушка, ну и что? А мне вот интересно познакомиться с бразильцами.
— У меня нет денег ходить в
Крийон
.
— Так они же нас приглашают!
На самом деле Мужу тоже любопытно. В конце концов он соглашается вас
сопровождать:
— Но запомни: твердое
нет
любому намеку на брак!
Войдя — с опозданием — в бар гостиницы
Крийон
, вы робеете, несмотря на
присутствие вашего рослого супруга. Всю вторую половину дня вы примеряли
перед зеркалом туалеты. Так будет слишком парадно (все-таки не ужин
У
Максима
)... А так — недостаточно элегантно (
Крийон
как-никак)... Это —
слишком декольтированно (вам уже не двадцать лет)... Это — слишком скучно
(вам еще не сто)... Это старит (свалявшийся кашемир)... Это слишком
обтягивает (подчеркивает животик)... И так далее, и все под непрекращающиеся
споры с Деточкой, возмущенной, что ее с обожателем не пригласили на встречу.
— Речь идет, между прочим, о нашем будущем.
— Но ты же не собираешься замуж!
— Возможно. Однако я бы не прочь пожить годик в Бразилии с Хоаном.
Ну и ну!
В глубине души вы не одобряете нравов вашей младшей дочери. Она, конечно, не
нимфоманка и за ширинками не гоняется, как язвит ее дорогой папочка, однако
нельзя не признать, что она склонна менять возлюбленных, не испытывая ни
малейших угрызений совести. Более того, вы подозреваете, что она (Какой
позор! Сестра Сен-Жорж этого бы не перенесла) крутит несколько романчиков
одновременно. Вас воспитывали в убеждении, что необходимо сохранять
девственность до замужества и оставаться верной супругу до самой смерти.
Когда вы эту программу изложили Деточке, она смеялась до колик. Вы не стали
ей признаваться, что и сами несколько раз влюблялись до безумия, особенно в
одного юного и прекрасного булочника из Мальмё; помнится, он называл вас
Lilla Gr?da (лягушонок), а вы даже начали изучать шведский (во всяком
случае, самые необходимые слова:
Jag lskar dig!
—
Я тебя люблю!
).
Узнать родителей Хоана в баре
Крийона
не составило труда: стройная пара
цвета черного шоколада. Мать одета умопомрачительно (красный костюм от
Лакруа
, сумочка
Леди Диор
, бриллиантовая пантера от
Картье
на отвороте
пиджака. Как жаль, что вы не нацепили себе на пиджак орден за
Заслуги в
сельском хозяйстве
и Мужу на грудь — все его боевые награды).
Представляетесь, приносите извинения за опоздание. Как ни странно, вас с
супругом встречают довольно холодно. Мадам Васкес великолепно говорит по-
французски. Вы делаете ей комплимент.
— Я училась во французском коллеже в Швейцарии, — отвечает она. — Мой муж
лучше знает английский... бизнес.
Затевается светская беседа. Шампанское: восхитительно. Париж: все так же
прекрасен. Мода: головокружительна в этом сезоне. Театр: что надо
посмотреть?
Потом наступает пауза.
Осторожно!
Сейчас перейдем к серьезным вещам. Надо быть начеку!
Вот уже мадам Васкес щебечет снова. Но теперь речь идет о ее сыночке и о
Деточке. Очаровательные влюбленные дети. Но именно дети! Особенно Ализе.
Прелестная девушка, Хоан от нее без ума. Хочет на ней жениться...
— ...Безумие, не правда ли?
Вы киваете. Лицо вашего супруга остается бесстрастным.
Словесный поток матери Деточкиного возлюбленного все равно не остановить. Но
главное уже сказано. Бразильцы не собираются умыкать вашу драгоценную дочь.
Ваш Любимый Муж, как вам кажется, вздыхает с облегчением.
А мадам Васкес между тем продолжает. Да. Этот брак невозможен. Потому что у
Ализе, несмотря на все ее очарование, есть один маленький недостаток.
Что? Недостаток? У Деточки? Ну знаете ли!
Да, недостаток.
Она белая.
Ваш Муж поперхнулся шампанским.
— Она... что?
— Белая!
Вот вам! Получите!
— Видите ли, — поясняет мадам Васкес (месье Васкес молчит, но в его
маленьких хитрых глазках поблескивает лукавый огонек), — мы, потомки
африканских рабов из Мозамбика, очень гордимся нашим происхождением и браки
заключаем только между своими. Пусть Бразилия и славится смешением кровей,
мы идем иным путем.
— Так вы что же, расисты? — бормочет Муж.
— Теперь наша очередь, неправда ли? — парирует мадам Васкес с лучезарной
улыбкой.
Ваш Господин и Повелитель встает. Вы, как порядочная жена, следуете его
примеру.
— Полагаю, нам больше нечего сказать друг другу, мадам, — произносит он,
кланяясь красавице бразильянке.
Тут месье Васкес, до сих пор не проронивший ни слова, спрашивает низким
голосом:
— Извините за нескромный вопрос, но какое dowry вы давали за вашей дочкой?
— Dowry? — непонимающе переспрашивает Муж.
— Приданое! — подсказываете вы.
— У моей дочери нет dowry. Мы всего лишь бедные белые люди, — холодно цедит
ваш супруг.
И вы с достоинством удаляетесь.
Сев в машину (увы, не
роллс-ройс
!), Любимый Муж дает волю своему гневу.
— Сволочи! Корчат из себя невесть что!
— С ними самими так обращались в течение долгих лет, а в США и по сей день
существует куклуксклан.
Но Господин и Повелитель вас не слушает.
— Никогда не прощу себе, что позволил их сынку спать с моей белой
красавицей. Сейчас придем домой, и я врежу ему по черной морде.
— Я тебе запрещаю!
Давнее воспоминание всплывает в памяти.
— ...Христос говорил:
Когда тебя бьют по правой щеке, подставь левую
.
— Что это с тобой? На старости лет святошей стала? И вообще, в Евангелии
полно несуразицы. Представляю себе физиономии профсоюзных активистов, если я
им скажу, что работник одиннадцатого часа будет получать столько же, сколько
остальные. Да они в ту же минуту объявят забастовку.
За теологической беседой вы добираетесь до дому. С порога слышите вопли и
рыдания. Бросаетесь в комнату. Деточка лежит в постели, растрепанная и
зареванная.
— Хоан меня бросил — завывает она. — Он уезжает с родителями в Бразилию. А
меня не берет. Только по телефону позвонил:
Ты всегда останешься первой в
моем сердце
... Подумаешь, какая честь — остаться первой в его сердце!..
Трус! Мамочки своей испугался! Гад! Ничтожество! Сукин сын! Чтобы я еще когда-
нибудь поверила мужчине! Все они подлецы!
— Совершенно верно. Подлецы! — поддакиваете вы, знаками прося Мужа
удалиться.
Заботливо поправляете одеяло. Задергиваете занавески. Целуете несчастную
обманутую крошку.
— А теперь — спать!
Трое суток Деточка пролежала в объятиях Морфея. Время от времени она
просыпалась, хныкала и просила денег на самолет до Баии, чтобы там большим
швейцарским ножом отрезать уши поганой собаке, которая с ней так жестоко
обошлась.
Это еще не все. Тома?, проведавший об отъезде бразильца (от кого? От
консьержки? От Мельхиора? Последний, правда, все категорически отрицал:
Ты
же знаешь, я говорю только с тобой. К тому же этот паршивец не смотрит, куда
ставит свои здоровенные бутсы, и наступает мне на лапы!
), так вот, Тома?
повел на вас атаку. Выходя из квартиры, вы обнаруживали его сидящим в позе
лотоса на коврике перед дверью, небритым, непричесанным, осунувшимся. Он
умолял допустить его к вашей дочери. На одну минуту. Чтоб только поцеловать
ей колени (Прямо мания у него какая-то с этими коленями!) и поклясться в
вечной любви.
— Она сразу воскреснет! — упрямо твердил он.
Вы усмехались и шли себе на рынок. Он плелся следом и что-то бормотал о
своей поруганной любви. Хлюпая и утираясь вашей тряпкой, он носил за вами
корзины, доверху заполненные помидорами, апельсинами, фруктовыми йогуртами и
тонной продуктов, необходимых для прокормления вечно голодной оравы
домочадцев. Ваше пораженное артрозом правое плечо наконец-то отдыхало.
— Она хотя бы спрашивала обо мне? — допытывался он.
— Нет, — отвечали вы сухо, щупая груши на прилавке к ярости продавца, — и не
спросит, пока вы не освободите ее квартиру.
Тома? был упрям. Он молча опускал голову и поджимал губы.
На исходе третьего дня вы открыли занавески в комнате Ализе и протянули ей
витаминизированный аспирин и стакан воды.
— На выпей и потом вставай. Три дня — это более чем достаточно для
оплакивания твоей упорхнувшей любви.
— Ты с ума сошла! Я подыхаю от горя!
— Не будешь же ты реветь всю жизнь оттого, что какой-то бразильский
танцоришка бросил тебя, как изношенный носок! Где твоя гордость, дитя мое?
— Ты не знаешь, что такое любовная трагедия! Ты ничего не понимаешь в любви!
— трубным голосом завывает ваша Младшенькая. — Ты, кроме папы, никого
никогда не любила!
В очередной раз вы не открываете дочери, что в свое время чуть не стали
толстой шведской булочницей, женой (а потом и вдовой) испанского тореро,
супругой очень богатого и очень скучного дельца, сидящего теперь в тюрьме
(как это нередко случается с дельцами), спутницей политика, тоже сидящего в
тюрьме, сто двадцать третьей наложницей арабского принца и т.д. Дочерям
неприятно думать, что матери тоже могли быть когда-то ветреницами.
Бип-бип... Бип-бип...
— Это твой телефон? — спрашиваете вы.
— Нет, твой.
Опять! И где он теперь? Мечетесь по кабинету. Тут его нет. Бежите в спальню.
Тоже нет. Нервничаете. Сейчас гудки прекратятся, и вы так никогда и не
узнаете, кто звонил. А вдруг что-нибудь важное? Вдруг вы выиграли в лотерею
(не купив билета)? А! Наверное, этот пакостный аппаратик у вас в сумке. Но
куда подевалась сумка? Ага! Вот она под стопкой журналов на диване в
гостиной! Как она сюда попала? Загадка. А телефон? Наверняка в этой кошелке
под крокодиловую кожу, где чего только не напихано и его отловить тут — все
равно что уклейку в зарослях тростника. В сердцах выворачиваете содержимое
сумки на пол. На ковре вырастает горка всякой бессмысленной мелочи, среди
которой вы и отыскиваете свое чудо современной техники. Как раз вовремя.
Молодой жизнерадостный мужской голос спрашивает Ализе. Представляется Жилем.
Извиняется за беспокойство (неслыханно дело: оказывается, еще встречаются
воспитанные юноши!), но он очень волнуется. Он звонил вашей дочери, а там
какой-то псих его облаял и сказал, что Деточка по этому адресу больше не
живет. Что она госпитализирована с проказой, которую подхватила от африканца
с Великих Озер.
Передаете трубку дочери. Час спустя собираетесь выйти за хлебом. Деточка все
еще радостно щебечет по телефону.
Спасена!
Осталось только вернуть квартиру.
Вы проникаете туда в отсутствие захватчика, установив за ним слежку из кафе
напротив. И просто-напросто вызываете слесаря, чтобы он сменил замок.
Деточка тем временем запихивает вещи Тома? в большой мешок для мусора и
вышвыривает на лестницу.
Сюжет исчерпан.
Сколько их еще впереди?
Глава II. ПОБЕГ В ЛАС-ВЕГАС
Старческая любовь, как старые
угли, разгорается в любую погоду.
Первой забила тревогу Ваша Старшая. Проводив маленького сына в школу, она
заскочила к вам.
— Лилибель пропала! — сообщила она трагическим тоном.
Лилибель — это ваша свекровь, мать Любимого Мужа. Дама семидесяти пяти лет.
Выглядит на шестьдесят пять. Всегда элегантная, надушенная, волосы уложены и
никаких морщин (вы никогда не осмеливаетесь спросить, сколько раз она делала
подтяжку). Уходу за собой она посвящает несколько часов ежедневно
(беспрестанно что-то мажет и натирает. Лицо — гиперэффективной увлажняющей
эмульсией, от которой кожа становится гладкой, как шелк... Руки —
специальным молочком против возраста... Шею — восстанавливающими
нанокапсулами (?), предохраняющими от воздействия быстротечного времени и
т.д.). Бегает на маникюр, педикюр, в парикмахерскую и на всяческие
распродажи.
Эдакая кукла Барби.
О вас она, увы, невысокого мнения. На ее взгляд, вам недостает кокетства. И
потом, она не может вам простить, что вы однажды забыли в морозильнике
японские
эскимо
из регенерирующего гиперактивного крема, которые она вам
преподнесла с хитренькой улыбкой:
— Это омолодит вашу кожу на десять лет. А то она уже начинает дрябнуть.
Только героическим усилием над собой вы не придушили свекровь на месте.
Когда вы сделались ее невесткой, когда у вас родились ваши дочки, а потом и
внуки, она не пожелала, чтобы ее называли
мамой
,
бабушкой
,
бабулей
,
мамой Аликс
и т.д. Извольте звать ее Лилибель, или не видать вам
рождественских подарков.
Когда ей стукнуло семьдесят со всеми вытекающими последствиями, ревматизмами
и прочим, между вами и Любимым Мужем вышел конфликт. Он предложил, чтобы
мать переехала к вам. Вы изо всех сил постарались этого не допустить.
— Твоя мать, дорогой, никому житья не даст. Будет отрывать меня от работы,
чтобы срочно показать какой-нибудь гель от морщин без липкого эффекта,
бегать за мной по квартире с японским шампунем, придающим суперобъем гладким
волосам, таскать меня к своему парикмахеру, чтобы он выкрасил мне голову в
лиловый или в розовый — говорят, в этом году это модно. Нет, нет и нет!
— А что ты предлагаешь?
— Снять ей двухкомнатную квартиру в пансионате для престарелых, перевезти
туда ее мебель. Будет жить на всем готовом, и медсестра под рукой, если что.
Лилибель от такого плана пришла в восторг: она давно овдовела и дома умирала
со скуки. Переселившись в
Лютики
— заведение с парком и бридж-клубом (еще
одна ее страсть) неподалеку от вас, она, однако, не оставила своих отчаянных
попыток исправить ущерб, который наносило ее внешности безжалостное время.
— Почему ты думаешь, что она пропала? — спрашиваете вы Старшую.
— Я зашла к ней, хотела пригласить ее на демонстрацию мод. Сама знаешь, она
это обожает. Директор пансионата как-то странно на меня посмотрел и сказал,
что она уехала на несколько дней.
Вы, конечно же, не можете не вставить шпильку:
— Надо понимать, легла на очередную подтяжку.
— Наверное, ты права. Не стоит беспокоиться.
Вечером на всякий случай сообщаете супругу:
— Сдается мне, твоя безумная мать снова легла под нож.
— Странно, — отвечает он, зевая, — обычно она меня тайком предупреждает и
завещание переписывает.
— Директор
Лютиков
полагает, что она отправилась в путешествие.
— В путешествие!!! И куда же?
— Горничная, в обязанности которой входит подслушивание у дверей,
утверждает, что в Америку!
— В Америку!!! Они там что, все с ума посходили?! Почему не на Луну, не на
станцию
Мир
?
— Разве угадаешь, что у старух на уме? Моя бабушка-басконка, дожившая до ста
лет, уезжала одна на поезде, никого не предупредив, и все свои драгоценности
возила с собой зашитыми в подол. Видел бы ты физиономии моих теток, когда
они воображали, как ее похитят вместе со всеми фамильными бриллиантами.
— А потом что стало с этими бриллиантами?
— Тетя Жанна прибрала их к рукам, а всем сказала, что подшивка бабушкиного
платья отпоролась где-то между Авиньоном и Лионом. С тех пор одна половина
семьи не разговаривает с другой.
Любимый Муж качает головой.
— Если есть наследство пусть даже в три франка и шесть су, из-за него
обязательно разгорается война. Это закон.
— Тебе война не грозит. Ты у матери единственный сын, а кроме того, все
деньги она тратит на уход за лицом. Так что не достанутся тебе три франка и
шесть су.
— Тем лучше, — отвечает ваш супруг, — не придется выяснять отношения даже с
налоговой службой.
Человеку свойственно ошибаться
(Цицерон). Ночью вы наконец спите спокойно (Любимый Муж снова обосновался в отдельной
комнате, а Деточка вернулась в свою квартиру, как вы полагаете, с новым
возлюбленным — Жилем), и вдруг что-то пушистое щекочет вам шею. Мельхиор.
— Заработал факс, — шепчет он вам на ухо.
Зажигаете свет. Время — три часа. Какой псих станет посылать факс в три часа
ночи? Этого не может быть. Но Котик упорствует.
— Мне никогда не верят в этом доме.
Идете в кабинет. Действительно, факс.
ДОРОГИЕ МОИ. СЕГОДНЯ В 16.45 В ЛАС-ВЕГАСЕ США Я СОЧЕТАЛАСЬ БРАКОМ С КОНТР-
АДМИРАЛОМ ЖЮЛЕМ ДЕ БРЮЛИ. МЫ ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВЫ. ВОЗВРАЩАЕМСЯ ПОСЛЕЗАВТРА.
ЦЕЛУЕМ ВАС. ЛИЛИБЕЛЬ
Вы бросаетесь в комнату Мужа и выключаете
Франс-Культюр
. Он мгновенно
просыпается.
— А? Что? Что случилось?
— Хочу сообщить тебе совершенно невероятную новость. Твоя мать в Лас-Вегасе.
Она вышла замуж.
— Моя мать что сделала?
— Вышла замуж в Лас-Вегасе.
Сыночек на мгновение застывает: глаза вытаращены, рот раскрыт, волосы
торчком. Он похож на гномика Простака из
Белоснежки
. Очарователен.
— Она потеряла рассудок! Надо было нам оформить опеку.
— На каком основании? А может, он милашка, этот старый адмирал. Радуйся, что
она не сошлась с каким-нибудь жиголо. Когда я останусь вдовой, я пожалуй
выйду за Оливье де Керсозона.
Ваш Господин и Повелитель закатывает глаза. Но сейчас его больше волнует его
полоумная мать.
— Почему в Лас-Вегасе? Она вышла за америкашку?
— Здравствуйте! Де Брюли, по-моему, французская фамилия. В любом случае
звучит шикарно!
Супруг ваш морщится. Сноб!
Директору
Лютиков
, представшему перед вами в пижаме, поскольку вы подняли
его с постели в 8 часов утра, фамилия де Брюли оказалась хорошо знакома.
— Это один из наших постояльцев. Очаровательный господин восьмидесяти лет.
Разведенный. (Надо же! А вы-то думали, что во флоте не разводятся.) Они с
вашей матушкой часто играли в бридж. Наш клуб пользуется большим успехом.
— Скажите, а вы не заметили... м-м... чего-нибудь особенного между моей
матерью и этим контр-адмиралом? — спрашивает ваш супруг, все еще не
оправившийся от потрясения.
— Видите ли... э-э... одна из наших горничных заметила, что иногда он
проводит ночь у вашей матери...
— То есть они еще и...! В их возрасте! Это непотребно! — бормочет Любимый
Муж, превратившийся вдруг в Блюстителя Нравственности.
— Старики, по-твоему, не имеют права на любовь? — возмущаетесь вы. — А по
мне, так контр-адмирала Жюля следует наградить орденом Почетного легиона
Влюбленных!
— Вы могли бы меня предупредить! — с укором заявляет Муж директору
Лютиков
.
Тот делает вид, что шокирован.
— Помилуйте, месье! Наши постояльцы немолоды, но они не в маразме. Их личная
жизнь нас не касается. Если им вздумалось сбежать, это их дело.
— Сбежать! Вот именно! — кричит Муж. — Как школьники! Что за время! Уже и на
родителей положиться нельзя.
У директора на столе звонит телефон. Он снимает трубку, из нее доносятся
вопли.
— Да, я в курсе, — цедит он. — Ее дети как раз сейчас у меня, передаю им
трубку.
Шепотом:
— Это сыновья контр-адмирала де Брюли. Похоже, они тоже недовольны.
Любимый Муж берет трубку.
— Нет. Мы ничего не знали, — сухо говорит он. — Мы удивлены не менее вашего.
Обескуражены. Хорошо, если вам угодно, давайте увидимся прямо сейчас...
(Тон саркастический.) Вот именно: семейный совет. Через
десять минут у вас!
— Не больно-то они любезны, — констатирует он, вешая трубку.
Директор сочувственно кивает.
Беседа с двумя сыновьями и дочерью новоявленного донжуана проходит в
атмосфере, которую иначе как ледяной не назовешь. Они вам даже кофе не
предложили, даже стакана воды. Они в полном бешенстве. Несмотря ни на какие
заверения в непричастности, они вас открыто подозревают в том, что свадьбу
обстряпали вы. И вы же помогли Лилибель соблазнить их бедного папочку. Очень
скоро выясняется и причина их волнения.
— Возможно, вы обратили внимание, что они расписались в Лас-Вегасе? —
ядовито шипит старший сын (с брюшком и скверным галстуком; про себя вы уже
окрестили его Пузаном).
— Разумеется! — отвечаете вы любезно. — Кажется, это единственное место в
мире, где можно пожениться за десять минут. Говорят, это не менее занятно,
чем посещение Диснейуолда, мне подруга рассказывала. Вас расписывают в мэрии
за пять минут. К вашим услугам священники любых конфессий и очаровательные
часовенки. Церковь предоставляет свидетелей. Музыка. Фотограф. Букеты роз.
Свадебный номер в гостинице, кровать сердечком, цветы, зеркала на потолке.
Младший сын (На голове ни волоска. Слегка косит. Вы зовете его Плешивый)
сверлит вас левым глазом.
— А вы не подумали о том, что Лас-Вегас находится в США?
— Это плохо?
— Это означает, что брак заключен по американским законам.
— Ну и что?
— А то, что в случае развода или смерти мужа жена получает половину его
состояния.
Fiat lux! Теперь все ясно!
Дет
...Закладка в соц.сетях
