Дорогой, ты меня слушаешь?..

Или:
Вы (радостно): Ах, месье, мне вас сам Бог послал: у
меня раковина засорилась.
Звонит, увы, не Жоржик.
— Это Я! — кричит в трубке хорошо знакомый юный голос.
— Кто это Я? — ворчите вы, поскольку терпеть не можете, когда люди, пусть
даже самые близкие, полагают, что вы обязаны узнавать их по первому же
лающему звуку.
Но Деточке, похоже, не до шуток.
— Можно я поживу несколько дней дома? — спрашивает она срывающимся от
волнения голосом.
— Это где же?
— Как — где? В моей бывшей девичьей.
— Где жила бывшая девица?
— Оставь свои шуточки. Так да или нет.
— А в чем дело? Что такое стряслось? У тебя квартиру затопило? Или, может,
ее взорвал этот корсиканец, которого ты бросила?
— Нет, все гораздо серьезнее. И сложнее. Приеду — объясню.
— Видишь ли... — бормочете вы. — Есть одна загвоздка. Я в твоей комнатке
устроила папе кабинет, и он там спит.
— Что-о? Папа живет в моей комнате?
Не напоминать же горячо любимой младшей дочери, что вы с мужем за огромные
деньги купили ей однокомнатную квартиру площадью 30 м² и что в
свою девичью она уже лет пять ногой не ступала.
— А ты где спишь?
— В супружеской спальне.
Ализе испускает стон:
— Вы что, живете порознь?
— Да нет же! Но...
— Мамочка, умоляю, только не разводитесь! Еду!
И — раз! — вешает трубку.
— Так, — жалуетесь вы Мельхиору, — еще одно утро пропало для работы.
— Вот что значит баловать детей, — ухмыляется Котик, поводя хвостом по
мыльной пене.
— Как смогла, так и воспитала, — бурчите вы. — Заметь, между прочим, что
Деточка попросила у меня разрешения приехать, а могла бы просто свалиться на
голову с вещами.
— Она знает, что ты ей никогда ни в чем не отказываешь, — шепчет Котик, и в
голосе его вы улавливаете нотку ревности (Ему-то вы не позволяете таскать из
своей тарелки моллюсков сен-жак, которых он обожает).
— Если я скажу нет, она переедет к какой-нибудь подружке, и я ее потом
неизвестно сколько не увижу, — вздыхаете вы.
Слышно, как на вашем этаже останавливается лифт. Уже? Спасите! Циклон,
именуемый Деточкой! Стало быть, она звонила из такси с мобильника. Чтоб им
пропасть, всем этим современным технологиям! Выпрыгиваете из воды, точно
громадный голубой кит, и могучая волна выплескивается на кафельный пол.
Хватаете махровый халат, но поздно: Ализе вихрем влетает в ванную (Она
сохранила у себя ключи от квартиры, невзирая на ваши возражения. Как,
впрочем, и Старшая. Своих ключей ни та, ни другая вам не отдали.)
— Что происходит? Вы с папой спите раздельно? Вы поссорились?
— Да нет же! Нет! Просто...
Вы не привыкли откровенничать о своих супружеских отношениях с дочерьми. Да
и ни с кем вообще. Все дело в отсутствии сексуального воспитания,
недоданного вам сестрой Сен-Жорж в католической школе Святой Жанны д'Арк.
Деточкины учителя прошли через май 68-го.
— Что просто? — бесцеремонно настаивает она.
Вы бормочете, что с годами у людей появляются разные пунктики и привычки,
которые могут раздражать другого.
Ваш Любимый Муж, например, храпит все громче и не дает вам спать (равно как
и соседям сверху). Не говоря уже о том, что его длинные ноги торчат из
постели, мешая подвернуть одеяло, и, когда он ими — ножищами своими —
шевелит, прохладный ветерок добирается до ваших зябких ягодиц. Но хуже всего
— это Франс-Культюр. Ваш супруг страстный (и, возможно, единственный)
поклонник радиостанции Франс-Культюр, он включает ее на всю ночь и слушает
самые невероятные передачи о мифологии эскимосов, распространении вируса
Эбола и секретах кагуляров. Вы, разумеется, пробовали под раскаты его храпа
потихонечку выключить радио — он мгновенно просыпается.
— Не выключай, я слушаю, это потрясающе интересно!..
Зато он не выносит, когда вы встаете в пять утра, чтобы сесть писать.
Причина: он потом не может заснуть (с возрастом, дескать, его сон сделался
очень чутким), и оттого у него с утра плохое настроение.
Короче, в один прекрасный день после долгого серьезного объяснения с глазу
на глаз вы решили спать раздельно. Что, впрочем, не мешает вам... Ну, в
общем, понятно...
Не делиться же такими интимными подробностями с дочерью? Вы слышите, как в
ответ на ваши немые вопросы Котик ухмыляется в усы, а сестра Сен-Жорж молит
пресвятую Богородицу, чтобы ваши уста и впредь сохраняли целомудрие.

— Не твоего ума дело, — произносите вы с достоинством, обращаясь к Деточке.
— Моего! Если вы разведетесь, я этого не переживу! — кричит она.
— Меньше страсти, голубушка! Объясни лучше, почему в 25 лет ты возвращаешься
к матери...
— Я ухожу от Тома?.
Тома? — возлюбленный Ализе, она с ним уже полгода (рекорд). Юный программист
без места, подрабатывает там-сям.
— Почему вдруг?
— С ним скука смертная, и потом он занимается любовью в носках.
— Какой кошмар! Бедная моя девочка!
— Перестань надо мной издеваться! Беда в том, что он не желает со мной
расставаться и не выезжает из квартиры. Прилепился к моей койке, как
моллюск. И каждый вечер рассказывает про свою работу, а я уже слушать не
могу... не могу...
— Привыкай, голубушка. Все мужчины вечерами рассказывают о своей работе. А
женщины должны слушать и делать вид, что им очень интересно. Такова женская
доля.
— А еще (в голосе дочери появляется замешательство) он
уверяет, что я люблю его и буду любить всю жизнь, а Хоан — мимолетное
увлечение.
— Какой Хоан? — спрашиваете вы растерянно.
— Бразилец. Танцор, — взахлеб воркует Деточка. — Он высокий. Красивый.
Ласковый. Он часами сидит и поглаживает меня по руке, когда я рыдаю из-за
истерик этого кретина. Я от него без ума. От Хоана, конечно.
Ветреный нрав Ализе для вас не новость. На ваших глазах в ее жизни мелькали
молодые люди от чопорных и комильфотных обывателей до самых экстравагантных
рокеров. Вас уже ничем не удивишь.
— Как ты думаешь, папа согласится поговорить с Тома?? — спрашивает Деточка с
тревогой, заталкивая в свою бывшую девичью гору чемоданов и наспех
увязанных пакетов. Будто табор переселяется.
— Что же он должен ему сказать?
— Чтоб освободил вашу квартиру.
— Квартира не наша. Квартира твоя. Мы тебе ее подарили. Я не уверена, что
отец захочет вмешиваться в твои сердечные дела.
— Ерунда! Два поцелуя в шейку, и он согласится, — заявляет Ализе тоном
многоопытной куртизанки.
Поцелуи в шейку Любимому Мужу понравились, однако он категорически отказался
просить Тома? съехать с Деточкиной квартиры. В 25 лет ей пора уже
разбираться самой. Сама заварила, сама и расхлебывай, как сказал бы ваш
отец-полковник.
Весь следующий день вы не отходите от телефона в надежде, что какой-нибудь
мудрый человек посоветует вам, как вернуть Деточке ее квартиру.
Ваша Старшая тоже полагает, что следует предоставить Младшенькой
выпутываться самой. Это ее проблемы, — уверяет она. Это ее (его)
проблемы — любимая фраза Жюстины. Когда, например, вы сокрушаетесь: Твой
отец никак не бросит курить, она отвечает холодно: Это его проблемы.
Ваша подруга Ида предлагает утопить Тома? в ванне. Она даже готова
предоставить алиби: Мы вместе были в это время в кино, господин судья.
Идеальное преступление.
Женская Лига рекомендует вам обратиться в мэрию: пусть вышлют бригаду
дезинфекторов для борьбы с крысами и недели две травят дом газами. Глядишь,
вытравят и Тома?.
Ваша сестра Ариель принимается вам выговаривать: Будешь знать, как баловать
детей. Типичная буржуйская дочка. Она теперь свою квартиру никогда не
получит. И поделом.
Ночью вы с Любимым Мужем поневоле оказываетесь в одной постели. Что ж, это
скорее приятно. Вы прижимаетесь к нему.
— Перестань! Я устал, у меня болит голова, — стонет Муж.
— Тоже мне мадам Рекамье! И не стыдно тебе? Обычно в таких случаях на
мигрень жалуются женщины.
Ваши ласки делаются более целенаправленными. Он крякает и отваживается на
страстный поцелуй. Шепчет вам:
— Согласен заняться сексом при условии, что ты не будешь потом храпеть!
— Что? — вскрикиваете вы с неподдельным возмущением. — Ну и наглость! Это ты
храпишь так, что верхние соседи уже несколько раз жаловались консьержке. И
даже управдому.
— Ты тоже храпишь.
— Неправда.
— Хорошо. Сегодня ночью я тебя запишу на карманный магнитофон, и ты сама
сможешь послушать! (Меняет тон)... Но сначала... Ах,
как я люблю твою кругленькую попку!..
В самый разгар любовных наслаждений двор оглашается воплем да таким, что вы
оба подпрыгиваете.
— Вор! Вор!
Ваш Господин и Повелитель вскакивает, хватает в тумбочке револьвер (боевой
трофей, незарегистрированный) и бросается к окну. Вы за ним.

Из маленького окошечка в доме напротив, расположенном, увы, слишком близко к
вашему, высовывается человек; он кричит, размахивает руками и указывает куда-
то пальцем.
— Вон! Вон! Кто-то лезет по вашей стене...
И действительно.
В темноте к открытому окну в комнате вашей дочери карабкается по водосточной
трубе черный силуэт (бывший Деточкин возлюбленный-корсиканец в капюшоне с
прорезями для глаз?).
— Спускайтесь немедленно, или я буду стрелять! — страшным голосом орет
Любимый Муж, потрясая револьвером.
— Нет! Нет! Папа! Не стреляй! — испуганно визжит Ализе. — Это... ммм...
знакомый!
— Почему он упражняется в альпинизме на стене нашего дома?
— Ну... он идет ко мне в гости.
— Почему он не пользуется лифтом?
— ...чтобы никого не беспокоить!
— Поздравляю! Это ему прекрасно удалось.
Черная фигура ловко запрыгивает в окно к вашей дочери.
Тишина.
— Что он делает? — с беспокойством спрашивает ваш супруг.
— Целует твою дочь.
— Это все тот же безработный программист?
— Отстаешь, дорогой. Полагаю, это ревнивый корсиканец или же бразильский
танцор.
— Я этого у себя в доме не потерплю! — Повелитель возмущен. — Он у меня отсюда вылетит в два счета!
— Хорошо. Только оденься сначала.
Вы оба стоите в чем мать родила. Не слишком подходящий наряд для того, чтобы
разыгрывать благородное родительское негодование. Накидываете халаты и
торжественной процессией направляетесь в девичью.
Отец свирепо распахивает дверь и вздрагивает от изумления.
Как вы и предполагали, джентльмен-скалолаз страстно целует вашу дочь. При
вашем появлении он распрямляется.
Весь он с головы до пят цвета черного дерева.
Ваш Любимый Муж не расист, ни в коем случае! Во времена своей бурной
молодости он порядочно поколесил по миру и приобрел друзей разных цветов
кожи и разных культур.
Выдать дочь за огромного бразильца, ловко лазающего по фасадам, он тем не
менее не готов. Откровенно говоря, вы тоже не в восторге. У вас разрывается
сердце при мысли о том, что Деточка уедет в такую даль, будет жить в
незнакомой семье да еще, чего доброго, в какую-нибудь фавеле без воды и
электричества.
Отец приходит в себя.
— Может, ты познакомишь меня с этим господином? — произносит он ледяным
тоном.
— Хоан. Хоан Васкес. Знаменитый бразильский танцор.
Деточка поворачивается к своему новому обожателю и делает ему непонятные
знаки, на что красавец (он и в самом деле хорош: высокий, стройный,
мускулистый, глаза зеленые, зубы ослепительно белые, кожа гладкая, черная)
отвечает столь же непонятной речью.
— Это он на каком языке разговаривает? — спрашивает Муж сквозь зубы.
— На португальском, — высокомерно отвечает Ализе. — В Бразилии говорят на
португальском.
— Догадываюсь, — бурчит ваш супруг. — В школе учил.
— А ты знаешь португальский? — удивляетесь вы.
— Нет.
— Так как же вы объясняетесь?
— А никак, — улыбается Деточка, — может, поэтому нам так и хорошо...
Видя наши удрученные лица, она перестает улыбаться. Затем снова
поворачивается к своему возлюбленному и что-то изображает жестами.
Бразилец одобрительно кивает и...
... начинает снимать с себя одежду.
— Что он делает? — Ваш супруг понемногу теряет терпение. — Раздевается
догола?
— Не знаю. Непредсказуемый молодой человек, — замечаете вы.
Деточка включает Болеро Равеля на своем лазерном плеере.
Хоан танцует.
Вы замираете от восхищения. В танце этот юноша — Бог. Кажется, и Любимый Муж
разделяет ваш восторг. Когда музыка стихает, вы не можете удержаться от
аплодисментов, супруг и дочь тоже.
Возлюбленный Ализе скромно улыбается.
Великолепен, ничего не скажешь.
— Ура! Гуляем! — радуется Деточка и запускает теперь бешеную сальсу. Хоан
обхватывает Ализе за талию. Ваш супруг, немного поколебавшись, делает то же
самое с вами. Ча-ча, ча-ча-ча! Ча-ча, ча-ча-ча!.. Вы шалеете от счастья. Вам
снова двадцать лет, а ведь тогда вы слыли одной из лучших танцовщиц в Табу
на Сен-Жермен-де-Пре. Рассказы об этом ваши внуки слушают как завороженные и
ушам своим не верят: Бабуль, расскажи еще, как ты летала через плечо своего
кавалера, когда была молодой и худенькой.

Короче, вы оттягиваетесь.
До тех пор, пока из дома напротив не доносится разъяренный окрик:
— Да прекратится этот шум или нет!
Танец обрывается.
— Извините нас, месье Мартен, за незапланированную вечеринку...
— А мне, между прочим, завтра на работу! — ревет месье Мартен в свое
окошечко (в туалете он, что ли?).
— Мне тоже, кретин! — запальчиво орет ваш супруг.
Вы поспешно закрываете окно, пока Любимый Муж не затеял ссору с соседом. Но
все равно месье Мартен, которого вы встречаете в арабской бакалее, будет
хмуриться еще полгода.
— А теперь — спать, — командует Муж.
И с достоинством выходит из комнаты. Вы идете за ним следом, послав
влюбленным воздушный поцелуй.
Возвратившись на супружеское ложе, вы передразниваете своего Повелителя:
— Он у меня в два счета вылетит... Вылетел?
Муж пропускает колкость мимо ушей и бормочет, засыпая:
— Не нравится мне этот тип!
— Почему?
— Он выше меня!
Все понятно. Ваш Любимый Муж чрезвычайно гордится своим ростом: 1 м 92 см —
и ненавидит всех особей мужского пола, если они выше его хотя бы на
миллиметр. Впрочем, несмотря на огорчение, он мгновенно отключается и
принимается храпеть, как загнанный паровоз, включив перед этим Франс-
Культюр (Соотношение единственного и множественного у Пифагора). Вам же
светит бессонная ночь.
В голову лезут всякие бредовые мысли. А вдруг Деточка, при ее-то пылком
нраве, и вправду выйдет за Хоана?
— Да что ты! — шепчет вам на ухо Мельхиор, прятавшийся до этой минуты в
корзине, а теперь занявший свое обычное спальное место — клубочком у вас под
боком. — Ты же прекрасно знаешь, что она клялась десятки, сотни раз, что
никогда не выйдет замуж и никогда не будет иметь детей. Она мечтает стать
Пикассо!
— У Пикассо была куча детей, и это не мешало ему писать картины.
— У него была куча женщин, которые с этими детьми нянчились. Соски и пеленки ему жизнь не отравляли.
— Видишь ли, Котик, девушки непостоянны, они могут внезапно изменить мнение,
если мелькнет на горизонте красивый парень.
Снова представляете себе, что Деточка живет в тысячах километров отсюда, и
мороз пробегает у вас по коже.
— Переедешь в Бразилию, и все дела, — мурлычет Мельхиор.
— Ты с ума сошел! Бросить Любимого Мужа, Старшую, троих внуков — это
невозможно!
— Значит, эмигрируем все вместе. Сиамская кошечка с седьмого этажа
рассказывала мне, что это потрясающая страна. Ее хозяева туда часто ездят.
По ее словам, там жирные мыши и тьма других потешных зверьков.
И вы начинаете фантазировать. А вдруг в этом далеком краю вам удастся
осуществить свою детскую мечту? Огромная фазенда, великолепный дом, патио с
кафельным полом, 30000 гектаров земли, 30000 голов скота, 50 vaqueros, а
впереди мчитесь галопом вы на маленькой черной лошадке. Вы были созданы не
для того, чтобы сидеть тут в четырех стенах, а чтобы, как Скарлетт О'Хара,
управлять поместьем Тара, покорять Дикий Запад и бесконечные просторы
Латинской Америки, как Каламити Джейн, и как Джон Уэйн, сопровождать
гигантские стада зебу.
Засыпая, вы летите за штурвалом маленькой Сесны в Рио за покупками и в
Копакабана на пляж.
— Да здравствует Бразилия! — шепчет Котик и тоже погружается в сон.
Несколько дней спустя.
Половина девятого утра.
Вы сражаетесь с компьютером.
Ну да, вы все-таки не устояли перед напором Любимого Мужа. А он не мог
больше видеть, как вы печатаете свои тексты на вашей обожаемой красной
Валентине — старенькой механической машинке фирмы Оливетти-1930.
Любящий супруг подарил вам чудо современной техники со встроенным принтером
(или что-то в этом роде) и пригрозил, что не будет разговаривать с вами три
месяца, если вы не научитесь этим чудом пользоваться.
— Все мои секретарши прекрасно справляются. Что, ты глупее их?
Видя вашу растерянность, он смягчился и оплатил вам частные уроки. К вам
явилась очаровательная дама и объяснила, как пользоваться этой штукой.
Вы ничего не поняли.
Ну например, почему блуждающую по экрану стрелочку надо считать мышью.
Почему не просто стрелкой? Гадкая мышь! Стоит чуть порезче нажать на
некую фиолетовую кнопочку — фьють!.. стрелка летит через весь экран со
скоростью реактивного самолета... и исчезает. В первый раз вы так обалдели,
что даже посмотрели, не спрыгнула ли она налево на пол. Нажали фиолетовую
кнопочку еще раз. Фьють!.. Реактивный самолет пронесся через экран в
обратном направлении и скрылся справа.

Дававшая вам уроки дама сама не смогла найти кнопку двойного интервала. У
старушки Валентины существовал для этого маленький рычажок, и на нем
цифры: 1... 2... 3... Проще простого. А вот на чуде современной техники —
ничего. Между тем в контракте с вашим новым издателем черным по белому
написано, что рукопись надо представить напечатанной с двойным интервалом
по 1500 знаков на странице... (Это чистой воды издевательство над авторами,
которые вроде вас воспитаны на неандертальских Ундервудах). Никогда у вас
ничего не получится.
Одно утешение: Любимый Муж, неизменно шагающий в ногу с прогрессом, сам тоже
сражается с компьютером, пишущим с голоса. Да-да. Такое существует.
Человек диктует — Канон печатает. К несчастью, ваш супруг простудился.
Машина не узнает его голоса и отказывается работать или печатает невесть
что. Нет, не заменить ей хорошую секретаршу с проворными руками, завитой
головкой, большими голубыми глазами, золотыми сережками в ушах, ручкой Сержан-
Мажор и тетрадкой в клетку.
Дзииииинь!..
На сей раз звонят в дверь.
Мельхиор соскакивает с письменного стола, где с наслаждением рвал когтями в
беспорядке разбросанные бумаги, и усаживается в прихожей, рассчитывая
выскочить на лестницу, когда дверь откроется, и помчаться на седьмой этаж, и
чтобы за ним, к его вящей радости, понеслась консьержка, теряя на бегу
шпильки из пучка, а следом — запыхавшийся почтальон или же вы в потертом
халате, дырявых тапочках и сползающих носках.
— Не волнуйся, это консьержка несет книгу, — говорите вы ему.
— Нет. Мадам Расту звонит два раза, как все наши.
— Ну тогда, наверное, посыльный с букетом цветов, — мечтаете вы.
Увы, никаких цветов.
Вы видите перед собой упоминавшегося уже Тома?, предпоследнего возлюбленного
Деточки, по-прежнему проживающего в ее квартире.
Ваша первая реакция — захлопнуть дверь. Однако он успевает просунуть в щель
руку, и вы не решаетесь ее расплющить.
— Мадам! Мне надо с вами поговорить! — умоляет он плачущим голосом.
— Сейчас неподходящее время: я работаю! — отрезаете вы.
Он рыдает.
— Я больше не выдержу! Я что-нибудь с собой сделаю!
Начинается! Вы задумываетесь. А что если этот псих и вправду вскроет себе
вены у вас под дверью? То-то будет скандал! Вот уж когда вы потеряете
время...
Впускаете несчастного в гостиную, он плюхается в кресло Любимого Мужа, вы с
Мельхиором усаживаетесь напротив на диване. Котик совершенно счастлив (В
театр ходить не надо!).
Тишина.
Тома? громко всхлипывает.
Вы идете на кухню и приносите тряпку (чистую). Кандидат в самоубийцы
утыкается в нее лицом и сморкается с адским шумом.
— Я без ума от Ализе, — бормочет он в тряпку. — Это женщина моей жизни. Я
застрелюсь, если она от меня уйдет!
— Успокойтесь! Успокойтесь! Все уладится...
Разумеется, вы в это не верите. Как не верите и в то, что он покончит с
собой. Вы такую песенку уже слышали, когда вам самой было двадцать. Однако
возлюбленный ваш не только не бросился с Эйфелевой ба...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• ...
• 12
• 13
• 14

Закладка в соц.сетях