Жанр: Любовные романы
Со всей любовью
...ы знаешь, как иногда
случается.
Да-да, знаю, — парирую я, — что ты прославленный
трахальщик
.
А ты, конечно, мисс Добродетель
, — заявляет он.
Нет, но
я и до двузначных чисел не дотянула, а ты, вероятно, добрался до
трехзначных
. У сукина сына хватает нахальства даже не пытаться отрицать.
У меня сердце кровью обливается при мысли о твоих кулинарных катастрофах.
Беда в том, что ты рассказываешь о них так смешно, что не сразу улавливаешь,
до чего мучительным был этот вечер. Том сообщил мне про него крайне
тактично, но когда я показала ему твое письмо (ты ведь не против, правда?),
он сказал:
Да, боюсь, примерно так и было
. Затем он добавил, что ты
выглядела потрясающе, а Пирс вел себя как абсолютная задница. И еще Том
сказал, что ты была несравненна на оргии в честь Дня рождения королевы, что
в газетных отчетах тебе не воздали должного.
Эта женщина —
императрица
, — добавил он мечтательно. Черт, ну почему я прикидываю,
не лечь ли мне в постель с человеком, который считает тебя императрицей?
Потом он сухо добавил, что Гарри, видимо, обжегся на жене сенатора в
Вашингтоне.
И что же тут нового?
— спросила я. А он засмеялся.
Буквально
, — объяснил он. По-видимому, у этой дамы ванна на двоих (не
путать с джакузи!). Ну, во всяком случае, какая-то перемена после водяного
матраса, который он делил с Ах-махн-дой.
Телеграмму про
Членистографию
я послала, так как просто была вне себя, а
дозвониться до тебя не удалось. Я расскажу тебе, что произошло.
Началось с того, что Том состряпал для меня свой давно обещанный
марокканский таджин. Квартира благоухала шафраном и кориандром, а он принес
дивное глиняное блюдо с конической крышкой вроде шляпы китайского кули,
которое он, по его словам, купил в старом квартале Марракеша. Том, должна
признать, по-настоящему замечательный повар. По мере того как одно яство
сменялось другим, я начала грезить, будто я poule de luxe и раскинулась
нагая на парчовых подушках, словно одна из одалисок Энгра. Тома, видимо,
осенила та же мысль, что стало очевидным в тот момент, когда он предложил
мне что-то такое из барашка и гордо перевел с арабского его название —
бедра девственницы
. Ну, у него хотя бы хватило совести засмеяться.
Я
понимаю, что, возможно, это определение тебе не подходит, но, пожалуйста,
позволь мне пофантазировать
.
А ты бы правда предпочел, чтобы я была
девственна?
— спросила я.
Упаси меня Бог, — ответил он. — Я бы
умер от ужаса
.
Мы засмеялись вместе. Он мне нравится.
И он понравился мне еще больше, когда я спросила, всегда ли он смотрит на
свои кулинарные изделия, как афродизиаки, а он ответил с потешной
серьезностью:
Я предпочитаю верить, что все дело в моем уме
.
И вот тут я и рассказала ему, про твою идею
Членистографии
. Том сразу
загорелся. Замахал руками.
Великолепно. Поваренная книга на сон грядущий о
членистоногих, преимущественно ракообразных. Это же бестселлер. Можно я
напишу ее, если ты займешься иллюстрациями? Я знаю издателя, который за нее
ухватится. Завтра же позвоню ему. Мы разбогатеем, а к тому же получим массу
удовольствия
. И он вскочил, чтобы откупорить еще бутылку вина.
Только
подумай, что можно сотворить из омаров в натуральном виде, — продолжал
он, — или со стыдливыми крабами! А с креветками ты можешь напридумывать
десятки всяких штук
.
Десятки, если не больше, — сказала я. —
Например, креветки soixante-neuf
. Том посмотрел на меня потрясенно. По-
моему, мне удалось его шокировать хотя бы на секунду. Но он — ветеран, и
быстро оправился. По-моему, это требуется проверить на практике
. Не
исключено, — сказала я. — Но ведь, кажется, членистоногие, как и
устрицы, находятся под запретом, если в названии месяца нет р
? А сейчас
май!
Он хохотнул. Touche!
В какие игры мы играем, Рут! Игры, в которых ходим вокруг и вокруг того,
чего не хотим, не то нет. Своего рода тестирование. Буду я или не буду, буду
я или не буду танцевать, не танцевать, если слегка перефразировать стихи из
Алисы в Стране Чудес
.
Нет, в этот вечер я не танцевала. Зазвонил телефон. Явно звонила подружка.
Том столь же явно был бы рад убить ее, сохраняя вежливость. Я почти
вознамерилась расстегнуть его ширинку, пока он разговаривал. Но тут он
ответил да
не в первый, но в лишний раз, и к тому времени, когда он
положил трубку, я уже совсем остыла. Полагаю, ты скажешь, что это была
жена, с которой ты недавно развелся?
Нет, — сказал он устало, —
не она, а предыдущая
. Touche. На этот раз я.
На следующий день Том позвонил мне в Кулинарию
и сообщил, что переговорил
со своим другом-издателем, и тот жаждет встретиться со мной. Он в восторге
от нашего замысла, заверил меня Том. Книга, конечно, найдет спрос в Штатах,
при условии, что в нее будут включены раки. И в Германии тоже. Возможно во
Франции. В Скандинавии наверняка. Фирма, производящая майонезы, возможно,
станет спонсором, если я сумею обыграть заправки к салатам. Все будет
зависеть от моих иллюстраций. Я сказал ему, что ты блестящая
художница, — объяснил Том. — Я абсолютно в этом уверен, хотя ни
одной твоей вещи не видел. Он позвонит тебе домой. Приготовь что-нибудь,
чтобы показать ему. Кстати, он очень-очень женат, не то я бы рискнул тебя с
ним познакомить — ради себя, а не тебя
.
Затем Том добавил:
Его зовут Сэмюэл Джонсон, и это не шутка
.
Он действительно позвонил вчера вечером, и его действительно зовут Сэмюэл
Джонсон. Он заедет недели через две, когда у меня будет для него что-нибудь
готово. Так что конец недели Джейнис Блейкмор посвятит тому, чтобы направить
свою фантазию в русло легкой членистографии. Совсем не то, что писать
шекспировские края для американских нефтяных магнатов или отвешивать
полфунта ростбифа. Будем уповать, что Ползучие Ползеры не соблаговолят
простить мне мои грехи и не нанесут мне визита в тот момент, когда я буду
подбирать позы для креветок.
Ну и еще новость, касающаяся Клайва. Что мне делать с моим двенадцатилетним
вундеркиндом? В Уигмор-Холле он решил исполнить сонату Бартока для скрипки
соло.
Вообще-то ее ему заказал Иегуди Менухин, — сообщил он
небрежно, — но я, по-моему, сыграю лучше
. Это чудовище затем
отправилось вместо репетиции на стадион посмотреть, как играет Аттила
Бимбожий. Вернулся он довольно рано и сказал, что матч закончился. Я ничего
в крикете не понимаю, но Клайв показал мне запись очков, как он выразился, и
из нее явно следовало, что противники не слишком отличились.
Аттила очень
способный выбивающий, — сообщил он. — У Миддлсекса
всего
тридцать одна пробежка. А сейчас они почти все в клинике
. И он ухмыльнулся.
Почему я всегда считала, что крикет — это игра джентльменов?
Не послать ли тебе пару пакетов
здоровой пищи
из
Кулинарии Цина
? У нас
отличные foie gras aux truffes. А заварной крем будет хорошо сочетаться с
твоими диетическими галетами.
Удачи!
И с огромной любовью.
Джейнис (поставщица продуктов легкого поведения).
Паласио Писарро Трухильо 10 мая Милая Джейнис!
Выполнено:
Я бегала трусцой по Мадриду в час пик под весенним дождем.
Я обжиралась диетическими галетами, вкусом напоминающими старые коробки из-
под спичек.
Я заменила алкоголь — минеральной, никотин — жвачкой, сахар —
суитесом
.
Я поступила в клуб здоровья, членши которого напоминают Марлен Дитрих на
крутом склоне лет.
Я приобрела пыточный инструмент, носящий название
Наутилус
, гимнастическая
машина.
Я потеряла в весе ровнехонько ДВА фунта — о Господи! Но каждое утро я гляжу
на мой прозагарный календарь и говорю:
Я этого добьюсь! Добьюсь!
У меня ноет все тело, я в синяках, голодна, в жутком настроении, и не так уж
уверена, что Пирс стоит таких трудов и пота.
Я узнала, что шлюшку зовут Ангель. Естественно, не правда ли? Ангель. Милый
ангелочек. Крылышками мах, мах! Пирс, вкусим райского блаженства! Фу!
Я восстала. Сбежала. И страдаю от похмелья у мудрой и грешной Эстеллы. И
внезапно жизнь стала чертовски приятнее. На этот уик-энд миссис Унылая
Сливовая Водка может лить слезы в свои дробленые зерна с сухофруктами. Я
наслаждаюсь. За моим окном-скважиной простирается Эстермадура, где зелень
уже начинает золотиться, а выходы гранита в ней торчат, точно подагрические
костяшки пальцев. Аисты, старые мои знакомцы, щелк-щелк-щелкают клювами на
крышах вокруг городской площади. Владелец кафе узнал меня. Как и трехногий
пес — у него не хватает задней ноги. Меня заинтриговала мысль, старается ли
он задрать ножку, которой нет, или валится набок. А потому я пошла за ним
следом, но он не оказался столь любезен. Владелец кафе пошел за мной:
казалось, в отличие от пса, он готов был задрать ножку тут же.
Мне здесь страшно нравится. Это не мой мир, но я осваиваюсь в нем с
удивительной легкостью. Вот я пишу, а какой-нибудь чико, вероятно, полирует
белый
мерседес
. Хавьер узнал, что я собираюсь приехать, и обеспечил меня
транспортом. Я его сполна заработала, сказал он: конкистадорская коллекция
растет не по дням, а по часам. Нам обещали голову Монтесумы. Я подозреваю
розыгрыш, или какую-то путаницу с Иоанном Крестителем (испанцы поверят
любому чуду). Как бы то ни было, всю прошлую неделю я отбивалась от
симптомов депрессии, пускаясь во все тяжкие для сбора пожертвований.
Источала счастье, обаяние, убедительность.
Ваше Превосходительство
необыкновенная женщина, — было мне сказано. — Сеньор Конвей
большой счастливец
. (Совершенно справедливо: у него же молодая любовница!)
Эстебан безмолвной тенью следовал за мной, а однажды вечером пригласил меня
пообедать с ним и снова сообщил, как прекрасна его асиенда в это время года.
Я молилась, чтобы он не добавил:
Почти так же прекрасна, как вы
, но,
боюсь, моя молитва услышана не была. Этот человек — сногсшибательное
сплошное клише, но при всем при том и просто сногсшибателен. Он из тех
мужчин, кому никак не следует открывать рот — пусть бы только бросал сумрачно-
таинственные взгляды, а потому казался бы неотразимо интересным,
предпочтительно в постели. Молчание может быть сильнейшим афродизиаком, хотя
сама я так и не научилась им пользоваться.
Теперь про Эстеллу.
Мне было велено явиться к завтраку. Памятуя, что по утрам она — герцогиня
Виндзорская, я оделась элегантно. Она читала у бассейна по обыкновению
совсем голая и, не подняв головы, начала говорить так, будто мы не
расставались с ней со времени моего прошлого визита почти два месяца назад.
А может, она так и думает.
— Я сделала открытие, моя дорогая, — объявила она, все еще не
отрывая глаз от книги. — Ваши трудности заставили меня задуматься об
англичанах вообще и о том, почему нам, французам, так трудно понять вас, а
вам — нас. — В первый раз она взглянула на меня. — Боже Великий,
вы одеты словно на светское чаепитие в саду! Почему вам не скинуть все это и
не окунуться, пока я рассуждаю. Мигель сию минуту принесет белого вина, или
вы предпочтете что-нибудь мерзкое вроде
сангрии
?
Это прозвучало как приказ, а потому я осторожно разделась. Мигель, кто бы он
ни был, признаков жизни не подавал. В прошлый раз это был Луис. Я решила
нырнуть в бассейн побыстрее и лишь в последнюю секунду спохватилась, что
стою у его мелкого конца, и небрежно, насколько могла, прошествовала к
глубокому. Это, казалось, потребовало жутко много времени.
Великолепное у вас тело, моя дорогая, — крикнула мне Эстелла. —
Мой первый муж обожал груди вроде ваших. Боюсь, я явилась для него
разочарованием. Но, с другой стороны, он разочаровал меня во всех остальных
отношениях. Ну а теперь о моем открытии
.
Вода обдала меня прохладой, а когда я вынырнула, Эстелла уже сидела на краю
бассейна, болтая ногами в воде, а в каждой руке держа по книге. Все тело у
нее было коричневое, как каштан. Я неторопливо плавала взад-вперед, а она
рассуждала:
Да, так о разнице между англичанами и французами. Очень просто: все
содержится в этих двух книгах
, — и она выставила их перед собой.
Название я прочесть не сумела.
Вопрос воспитания, моя дорогая, —
продолжала она. — Ваших детей выращивают на А.А. Милне — Винни-Пух
и
тому подобное. Наших вскармливают на Баснях Лафонтена
.
Эстелла умолкла и посозерцала муху, устроившуюся на ее груди, а затем
смахнула ее, точно официант — крошку со скатерти. Я еще раз проплыла всю
длину бассейна, ожидая продолжения ее анализа.
— Лафонтен, конечно, неподражаем, — сказала она. — Он
восхищает ребенка, любителя поэзии, ученого. Он обладает глубиной
проникновения и изысканной тонкостью мысли. Наш долг ему неизмерим. Он
сделал нас такими, какие мы есть. В результате мы, французы, остроумны, умны
и проницательны. — Она умолкла, чтобы избавиться еще от одной мухи,
положила Лафонтена и взмахнула А.А. Милном в моем направлении. Я подплыла и
ухватилась за бортик в ожидании ее сокрушающего резюме. Предположительно
ничего хорошего оно сынам Альбиона не сулило. Ответьте, — сказала
она, — какой француз способен понять нацию, которая воспитывалась в
подражании плюшевому мишке по кличке Винни-Пух?
И тут она начала цитировать
Строки, написанные медведем почти без мозга
: Если в понедельник очень
жарко, то задаю вопрос я раз, наверно, сто, на него ответа не дает никто:
правда, что — который, а который — что?
Эстелла захлопнула книгу и засмеялась. Неужели вы не замечаете, моя
дорогая? Ваш медведь почти без мозга в четырех строчках умудрился выразить
то, чего философ Спиноза не сумел сформулировать в десятке, если не больше,
томов, а именно природу единства и человеческой индивидуальности?
Я начала говорить что-то невнятное, но Эстелла еще не кончила. Она встала и
подставила свою обнаженную фигуру солнцу. Я имею в виду вот что, —
продолжала она, обращаясь ко всей распростертой перед нами
Эстермадуре, — мы, французы, простаки, обученные быть умными, а вы,
англичане, — умники, обученные быть простаками. — Она опустила
книгу. — А вот и Мигель с вином
.
Я тут же взболтала воду в бассейне, чтобы замаскировать мою наготу от
молодого человека, который приближался с серебряным подносом в руке и
салфеткой, перекинутой через локоть. Эстелла поблагодарила его по-испански и
забрала у него поднос. Он, казалось, не находил ничего странного в том, что
подал вино двум голым женщинам, но я продолжала взбалтывать воду, пока он не
ушел. Тогда я вылезла и начала вытираться полотенцем Эстеллы.
Так почему же мои трудности
, как она выразилась, навели ее на мысль о Винни-
Пухе
и Лафонтене? И что ее открытие
открыло ей во мне?
Она пронзила меня взглядом. Цели, — сказала она. — То, к чему
стремятся люди. Вас учат быть простыми, а потому вы цените простоту чувств,
сантименты. Нас, французов, учат быть умными, а в сантиментах ничего умного
нет, так что мы ценим не их, а более глубокие чувства — страсть, ненависть,
похоть. Ваша привязанность к вашему нудному мужу — чистейшие сантименты, вот
почему мне потребовалось столько усилий, чтобы разобраться в ней. Умным,
естественно, было бы заставить его ревновать гораздо сильнее, чем ревнуете
вы. — Она щелкнула пальцами в сторону террасы. — Мигель, —
крикнула она, — мою одежду, будьте так добры. — И снова обернулась
ко мне. — Солнце слишком жарко для моей старой кожи. Груди у меня
сморщиваются, как инжир. Так удачно, что вы еще в самой спелости, моя
дорогая
.
А кто Мигель? — спросила я. — Прежде ведь был Луис
. Эстелла
налила белое вино в два бокала.
Луис пока в отпуске. Он женился, —
сказала она. — Мигель его брат. Я предпочитаю ограничиваться семейным
кругом. По-моему, со слугами только так и можно. — Она задумчиво
отхлебнула вина. — Бедный Луис, ему придется тяжело. Невеста,
разумеется, девственница. Ужасно неуклюжая, не сомневаюсь. Однако вскоре она
забеременеет, и тогда он долгое время не будет ее беспокоить. Мне его очень
не хватает. Мигель, как говорится, дублер, и ему еще надо многому учиться.
Налейте себе еще. Это вино очень нравится королю, но я отказалась продать
ему виноградник. Наверное, я впервые сказала нет
королю
.
Появился Мигель со стопочкой аккуратно сложенной одежды. А вскоре вернулся
еще раз с холодным завтраком на подносе. Эстелла отослала его благодарным
кивком головы.
Я начинаю уставать от секса, — объявила она, протягивая мне тарелку
салата из даров моря. (Умеют люди выбирать моменты!) — Я бы предпочла,
чтобы для старости нашлось бы что-то более подходящее, но только не бридж и
алкоголизм, — продолжала она. И засмеялась. — Я могла бы, конечно,
уподобиться вам, англичанам, и помешаться на собаках, но даже скверный секс,
наверное, все-таки интереснее. Видите ли, — и она грустно посмотрела
вниз на свое нагое тело, — Господь слишком уж нас ограничил; только в и
из, в и из — и так все время. Но, с другой стороны, раз Бог ограничился тем,
что создал лишь одну пару прототипов, естественно, что его больше заботило
продолжение рода, чем наслаждение, не так ли? И это как будто дало желаемые
результаты, если судить по заторам на мадридских улицах. И все же, что, если
бы Адам был гомосексуалистом? Вы когда-нибудь задумывались над этим? Нас бы
сейчас здесь не было, моя дорогая. Нам следует быть очень и очень
благодарными змию
.
Наступила пауза, пока Эстелла осваивала эти мысли, она было протянула руку к
абрикосу, но в последний миг предпочла сигарету и еще бокал вина. Затем она
натянула тенниску и шортики. На груди тенниски бешеными красками изображался
бой быков с
Ole!
внизу. Эстелла перехватила мой удивленный взгляд.
Луис
купил ее мне во время своего медового месяца. Мне она нравится: вульгарная,
как я. Все аристократы вульгарны. Утонченность — удел буржуазии. А
теперь, — и она снова пронизала меня взглядом, — до того, как я
предамся сиесте, мне хотелось бы узнать, переспали вы уже с моим племянником
Эстебаном?
Я ответила, что нет.
Жаль, — сказала она. — Я
надеялась, что вы расскажите мне в подробностях вечером за обедом. Пусть
секс мне приелся, но слушать про него мне совсем не приелось. Кроме того,
меня интересует, каков он. Как женщина с сантиментами вы бы прекрасно об
этом рассказали. Эстебан настоящий красавец, не правда ли? Но красавцы, как
говорит мне опыт, в этом смысле мало на что годны. Например, Кэри Грант был
таким.
Эстелла мастерица реплик под занавес.
Я знала, что сиеста протянется до позднего времени, а потому, едва дневная
жара чуть спала, я отправилась прокатиться на машине на часок. Верх был
опущен, воздух был полон пчел и птичьего пения. Я переехала через ручей,
который шумел по камням между заводями, где из камышей выпрыгивали лягушки.
В воде стояли лошади, хлестали хвостами и взирали на меня скорбными глазами.
Повсюду вокруг вздымались пятнистые холмы, а в вышине парил орел. Было
поразительно красиво и одиноко. Мне вдруг захотелось, чтобы здесь со мной
был Пирс. Именно такие минуты и зацементировали наш брак, минуты, когда
ничего не нужно было говорить. Я рассердилась. Ну и дурак! — сказала я
вслух, — ему же, может, никогда такого не выпадет
. И если это
сантименты, подумала я, то лучше они, чем быть умной.
Но ведь я никогда не верю Эстелле до конца. В ней слишком много теплоты, и
она не может не любить то, что якобы презирает. По-своему, мне кажется, она
завидует тому, что я чувствую к Пирсу, и вот почему она прилагает такие
экстравагантные усилия, чтобы не понимать. Но какая женщина! Я воспроизвела
подробно наш голый завтрак, чтобы набросать для тебя ее портрет в миниатюре.
Она обладает неистощимой способностью развлекать и занимать, просто
оставаясь сама собой. За обедом я рассказала о моем режиме во имя красоты и
здоровья, и конечно, она засмеялась. Но у вас же уже есть и то и другое,
моя дорогая. Ну а упражнения — жизнь лучшее из упражнений. К чему развивать
мускулатуру на зависть штангистам, когда вам требуется поднимать лишь бокал
с вином?
И она снова наполнила мой. Способа объяснить не было, а потому я
предоставила говорить ей — это она любит по-настоящему. Настроение у нее
было созерцательное. В какой-то момент она спросила, не считаю ли я, что она
растратила свою жизнь понапрасну. Вопрос был чисто риторический. В таком
случае, — продолжала она, — растрачивая ее, я получала огромное
удовольствие и намерена поступать так и дальше
. Я напомнила ей о миллионах,
которые она собирала на благотворительность, о Legion d‘Honneur, и
т. д. Honneur, — фыркнула она. — Тут было больше deshonneur:
я трахала главу государства. Ну а благотворительность, так большая часть
пожертвований тоже растрачивается. В старину мы строили соборы, теперь
подаем на помощь голодающим. Я знаю, что предпочла бы. Вот эпитафия для моей
могильной плиты: Эстелла, маркиза де Трухильо и Толедо, которая растратила
свою жизнь понапрасну и радовалась этому
.
Минуту спустя она уснула за столом. Мигель тихо унес ее из столовой. Было
два часа утра.
А теперь утро почти миновало. У Эстеллы все спокойно. Быть может, в эту
минуту она сосредоточила свое внимание на Иа-Иа и Тигре — какие философские
открытия последуют сегодня? Боже, спаси нас, когда она доберется до Руальда
Даля.
Мимо моего окна только что прохлопал крыльями аист, держа в клюве
извивающееся лакомство, из тех, что миссис Унылая Сливовая Водка, вероятно,
порекомендовала бы мне для здорового завтрака. Ну да ладно. Завтра меня ждет
гимнастическая машина
наутилус
и с процентами!
А пока удачи с Томом и членистоногими.
Со всей любовью,
Рут.
Авенида де Сервантес 93 Мадрид 10 мая Дорогой Гарри!
Жаль, что ты не будешь в свите президента, когда он на будущей неделе
встретится здесь с лидерами ЕС. Но, естественно, я понимаю, твоя первейшая
обязанность — утешать супругу сенатора, пока из-за международных дел он
вынужден торчать в Европе. В подобных делах ты всегда был на редкость
добросердечен.
Увы, мне еще не пришлось на личном опыте познакомиться с двойной ванной, но
буду счастлив положиться на твои слова, что миссионерская поза в ней не
рекомендуется.
Твой стихотворный опус на тему библиотекаршей показался мне изобретательным
и в обычном твоем дурном вкусе. Да, кстати, неразрезанные страницы бывают
только во французских книгах, а здесь Испания. И насколько мне известно,
рассказ Мериме не называется
Партия в трахтрах
, и действие
Партии в
триктрак
в отличие от
Кармен
происходит не в Испании. Ангель же
предпочитает серьезные книги и твердо намерена поступить в какой-нибудь
университет, чтобы изучать историю искусства и сравнительные религии.
Нет, мое чувство юмора НЕ покидает меня всякий раз, когда я упоминаю о ней.
Пожалуй, в будущем мне лучше о ней не упоминать вообще, поскольку твое
чувство юмора ныряет в канализацию, стоит мне это сделать. И я бы хотел,
чтобы ты прекратил называть ее моей
любовницей в пеленках
. Ангель —
взрослая самостоятельная женщина и категорически не моя любовница, как ты
прекрасно знаешь.
Рут исчезла провести уик-энд со спившейся маркизой, оставив запакованным какой-
то непонятный предмет с названием
Наутилус
на ярлыке. Это ведь какое-то
глубоководное животное, обитающее в раковине? Для чего оно ей? Я со страхом
жду вскрытия. Или в припадке энтузиазма она приобрела один из образчиков
современной английской скульптуры, по поводу которых мне пришлось публично
изливать восторги некоторое время тому назад? Вероятно, Рут решила, что я
говорил от чистого сердца. Если так, то наш следующий званый обед должен
быть повеселее последнего.
Мне придется приветствовать премьера, когда он прибудет на конференцию ЕС.
Уповаю, что вопрос о Гибралтаре не всплывет, и обезьяны не послужат Рут
темой для ее официальной беседы с ним. В обществе государственных мужей ее
фантазия разыгрывается очень легко, а утихом
...Закладка в соц.сетях
