Жанр: Любовные романы
Со всей любовью
...дворье возвратилась респектабельность —
перестеленная, как паркет. Ну а я уже снова работаю. Билл был в восторге,
что я вернулась (архитектор-люкс в № 7 — помнишь? — мой патрон).
Но выглядит он постаревшим лет на десять. Я была потрясена. Во время моего
отсутствия грянула рецессия — и больше нет престижных обиталищ, требующих
дорогостоящих панно Д. Блейкмор. Правда, у него есть для меня плейбойский
заказ, обеспечивающий оплату газа примерно за месяц: какой-то индийский
игрок в поло нуждается в мозаичном изображении на стене для украшения своего
плавательного бассейна. Когда Билл мне это сказал, мы с ним обменялись
взглядом. Что может требоваться играющему в поло радже для его бассейна?
Сцена из матча ватерполистов? Навряд ли! Билл убежден, что он закажет
английскую деревенскую сцену. Я сказала, что куда скорее это будет что-
нибудь из
Кама-Сутры
или же тропический сад со служанками, несущими
сладости Кришне, пока он в десятитысячный раз проделывает это с Радхой и
протягивает ей свой член будто палочку в эстафете. Этот вариант меня не
привлекает, сколь ни обильный урожай рупий он сулит. Погоди насмешничать,
Рут! Membrum virili — нелегкая задача для художника. Он же, так сказать, не
лежит на поверхности. Так кого же я могу попросить позировать? Насколько
помнится, у Роберта, мужа Аманды, самый лучший член на всей улице и наименее
бывший в употреблении. Но только вообрази, как к нему обратиться по такому
поводу?
Хм... Извините... Не могли бы вы... э... поставить его?.. Чудесно.
Просто чудесно. А теперь удерживайте его в этой позе. Ну да, удерживайте
именно так, пока я не сделаю набросок... Еще минутку, будьте добры... Ну,
что же, продолжим на следующем сеансе
.
Надеюсь, Билл прав и все ограничится шекспировским краем с лебедями и
шиповником — на них я набила руку.
И уже набила руку на том, как удержать Гарри на расстоянии. От алиментов я
отказываюсь; возможно, глупость и гордость, но я хочу быть независимой. В то
же время я подкалываю его краткими посланиями с объяснением, что Клайву в
школе абсолютно необходим страдивариус. Это его взбодрит.
А пока развод продвигается. Нелегко в этом признаться, поскольку ты
настаивала, чтобы я развелась с Гарри, с того дня, как мы поженились. Ты
знала, что он оттрахал даже патронажную сестру, которая приходила проверить,
что малютка Клайв в хороших руках? Ну, во всяком случае, ушла она, зная,
насколько надежны руки Гарри. Я, помню, все недоумевала, почему она
приходила так часто, когда я все еще была в кровати. И даже не догадывалась,
что и Гарри был в кровати. Знаешь, я так и не разобралась, любила ли я Гарри
за то, что он — законченный сукин сын или же вопреки этому. Но одно я знаю
твердо: любила я его сильнее, чем ненавидела даже в самые худшие дни и еще
более худшие ночи: я хотела стать ближе с ним, состариться с ним, опустить
финальный занавес с ним. Нет, правда. Может, он был просто знакомым мне
дьяволом — и отцом моего сына (еще одного дьявола). Бог мой, я была такой
молоденькой! Под конец меня пугала мысль остаться одной и, возможно,
навсегда. Ты говоришь, что я красива и сексуальна и способна найти именно
такого мужчину (и ведь я это доказала!). Но стоит мне влюбиться, как он либо
оказывается голубым, либо после первых ночей великолепного разгула плоти я
вдруг смотрю на него в кровати и понимаю, что предпочту лежать в ней одна,
чтобы быть свободной исследовать кого-нибудь еще в следующий раз.
И все же... когда мне будет сорок... пятьдесят, останется ли все, как есть.
Или настанет время, когда я с радостью приму кого угодно, лишь бы он был
добрым и готовым разделить со мной мои пшеничные хлопья, если не мою
постель?
Слышу, слышу, как ты стонешь:
Если воздержание доводит тебя до такого, то
ради Бога стань опять Венерой!
А, да. Ты помнишь Тома Бренда, журналиста с перчиком, которого ты мне
представила много лет назад. Ну, так я встретилась с ним на вечеринке. С
годами он становится все опаснее. Полагаю, дело в
опыте
и неисчислимых
женах. На нем прямо написано:
Крайне опасен
. И соблазнительно открыть, что
именно соблазняло стольких женщин, а вовсе не то, что потом заставляло их
уходить от него. Он только что расстался с № 5, грустно поведал он мне.
Но, Том, вы же должны были давно свыкнутся с этой болью, — заметила
я. — По Лондону рассеяно столько миссис Бренд, что это уже не фамилия
даже, а фирменный знак
. Он засмеялся, как малыш, который ну никак не может
не измазать желтком свою чистенькую рубашечку, и пригласил меня пообедать с
ним. Но я пригласила его сюда, подумывая, не нарушить ли мне с ним мой пост.
Веселая неотразимость во всем, что бы он ни говорил, — и уже как бы его
нога на пороге твоей спальни, и на что он ни посмотрит, ты уже чувствуешь
себя голой.
Он явился с шампанским и цветами и начал говорить исключительно о тебе, и к
тому времени, когда подошла решительная минута, я успела совсем остыть к
этой идее. Ты думаешь, он может быть хорошим любовником? И почему, хотелось
бы мне знать, ты никогда с ним не спала? Вероятно, повторять
нет
со
временем переходит в привычку, но ведь ты никогда этого особенно не
практиковала.
Значит, Пирс запрещает тебе связь с матадором? Ну, что же, ведь остаются еще
тореадоры и пикадоры, верно? Мне, возможно, придется обойтись Томом — он
будет быком.
Но пока еще
Твоя в полном целомудрии и со всей любовью,
Джейнис.
Иффли-стрит 16-с Хаммерсмит Лондон W6 9 марта Рут, мечта моя несказанная!
Пирс ведь не вскрывает твою почту, верно? Муж у тебя истинно цивилизованный,
жаль, что такой занудный.
Но к делу — вскоре я могу свалиться на тебя, и предпочтительно, когда его
сиятельство будет проявлять свою поверенность в делах далеко от города, а ты
будешь в более дружеском расположении духа, чем в прошлый раз. Я обладаю
гибкостью в передвижениях, чтобы подделаться под тебя, выражаясь
метафорически: обычная испанская сага с контрабандой наркотиков, которая
извлекается из нафталина всякий раз, когда главному редактору приедаются
нечестные на руку приходские священники и оргии поп-звезд, которых и о
которых никто никогда не слышал. Я намерен придумать большую ее часть, как
обычно, что и делает меня таким хорошим журналистом. (Том Бренд раскапывает
пути десяти миллионов фунтов героина. Только для нашей газеты!), а тогда я
все тебе возмещу в шикарной забегаловке, которую я обнаружил вблизи Пласа
Майор.
Отдаешь ли ты себе отчет, о владычица моей жизни, что я обхаживаю тебя
двадцать лет, а взамен даже ни разу не ткнулся носом в твой вырез? Я все
повторял:
К моему сороковому дню рождения я буду ею обладать
; затем стало
К моему пятидесятому
. Черт, протоми меня в ожидании еще дольше, и мне
понадобятся костыль и собака-поводырь.
Кстати, мой развод, видимо, завершится в будущем месяце. С Сарой, разреши
тебя поправить. Джорджия была четыре года назад. Ну да ты никогда, никогда
таких вещей не помнила, хотя, должен признаться, что пребудь я в браке с
Пирсом шестнадцать лет, так уже давно забыл бы его имя.
Я знаю, ты изнываешь от желания узнать, откуда у меня твой адрес, поскольку
в телефонном разговоре ты его подчеркнуто не сообщила. Я тебе скажу. От
твоей восхитительной подружки Джейнис, с которой я встретился на вечеринке.
Не видел ее три-четыре года. Она выглядит моложе и красивее, чем прежде (обо
мне она этого не сказала), загорелая и гибкая после бродяжничества по
Дальнему Востоку, и в компании с этим гнусным киносапожником Кевином Вансом,
который уже надрался.
Почему вы с ним, а не со мной?
— спросил я. Она
засмеялась и пригласила меня навестить ее на буржуазной улочке неподалеку от
реки и от меня, как оказалось. И она живет там ОДНА. Угостила меня одним из
тех меню, которые аннигилируют любую попытку соблазна: кусочки актинии в
сыром виде плюс оригинальный салат, смахивающий на кошачьи внутренности,
запиваемые минеральной водицей. Я посоветовал ей покончить с путешествиями
по Дальнему Востоку. Но на ней были джинсы в обтяжку и отсутствовал
бюстгальтер: я сделал тактичный заход (ты знаешь, каким тактичным я умею
быть), а стервочка только улыбнулась.
Том, идите на
, — сказала она.
Она сообщила мне, что наконец порвала с Гарри. Это меня не удивляет. Я
недавно наткнулся на него в Вашингтоне, и он трахался направо и налево с
такой тоской, что я посоветовал ему подбодриться и повоздерживаться. А он
только помрачнел еще больше и увлек какую-то секс-бомбочку во тьму для еще
одного раунда страданий. Немножко Гарри в темноте ночной, как сказал
Шекспир.
И подумать, что он мог бы жить с Джейнис, которая любила его с преданностью,
которой я всегда завидовал. Мне же только удавалось вызывать нечто куда
более липкое — точно живешь в банке из-под сиропа. Конечно, ты, моя
сладчайшая, но ни в чем не липкая любовь, — именно то, что требуется
человеку с таким разборчивым вкусом, как мой. А потому я не оставлю своих
попыток рано или поздно покорить тебя моей рыцарственностью и интеллектом.
А пока я снова вольная птица в этой каморке, именуемой квартирой. Лондон
усеян чудесными домами, некогда моими, где теперь проживают экс-жены,
которым я плачу огромные суммы, лишь бы их больше не видеть (ни единая, черт
бы их побрал, вновь замуж не выйдет!). Отсюда мне открывается вид на
фешенебельную школу для мальчиков: по утрам они поют духовные гимны, точно
хор ангелов, и я говорю себе:
Бренд, вот и ты когда-то пел так
. Теперь,
если я пою даже в ванне, соседи протестуют.
Не верю, что буду стариться благообразно.
Скоро увидимся.
Ole!
Том.
Английское посольство Мадрид 10 марта Дорогой Гарри!
Твоя работа в Вашингтоне идет как будто успешно. Поскольку у меня нет
доступа к английским телепередачам, я не вижу твоих сообщений. Но второй
секретарь, недавно вернувшийся из отпуска, говорит, что ты просто
превосходен, чему, разумеется, я легко верю. Может быть, когда президент США
прибудет сюда на евроконференцию, ты будешь в числе сопровождающих и я смогу
предложить тебе гостеприимство в возможностях поверенного в делах.
Касательно чего: среди первых распоряжений, которые я отдал по прибытии
сюда, была инвентаризация посольского погреба. Рад сказать, что вкус
покойного посла не ограничивался альпинизмом в связке с его любовью.
За первый месяц моего пребывания в Мадриде я могу претендовать только на еще
одно открытие в качестве главы миссии. Собственно, я работал над ним на
протяжении всей моей карьеры, но только теперь получил возможность проверить
его на практике. Назову его
закон Конвея
, и гласит он следующее: работа
испаряется, едва те, кто должен ее выполнять, исчезают. Конкретно: я, по
сути, замещаю три должности — посла (скончался), его № 2 (тоже) и
первого секретаря (маразм). Далее: по мнению министерства ресурсы посольства
на пределе, объем работы превышает возможности штата. Да ничего подобного.
Выполняя обязанности троих, я практически сижу без дела. Почему? Не будучи
аккредитованным послом, я не могу исполнять его официальные обязанности.
Каковые остаются невыполненными и — насколько я могу судить — ко всеобщему
удовольствию. Не могу я выполнять и обязанности, по обычаю возлагаемые на
№ 2, поскольку нет № 1, чтобы их возлагать. Так что и они исчезают
в никуда. А что до обязанностей первого секретаря, так ведь, когда винтики у
него в голове развинтились, их уже безболезненно распределили между вторым и
третьим секретарями, которые еще достаточно молоды, чтобы ревностно
заниматься бессмысленностями, как, вероятно, когда-то занимался ими и я.
Так что я абсолютно излишен, что и требовалось доказать.
Во всяком случае, так обстоят дела пока. Возможно, система меня нагонит:
найдутся документы, которые у меня есть право подписывать, и церемонии, от
которых у меня уже не будет права уклоняться. Пока же, да будет закон Конвея
действовать как можно дольше.
Твой в нирване безделья,
Пирс.
Авенида де Сервантес 93 Мадрид 13 марта Дорогой Том!
Ты бесспорно не меняешься. Всякий раз, разводясь, ты просишь меня лечь с
тобой в постель. И всякий раз, снова женясь, ты просишь меня о том же. А в
промежутках ты исчезаешь: возможно, эта твоя желтая газетенка становится
твоей истинной любовью.
Да, конечно, приезжай. Буду очень рада тебя видеть. Почему бы не в следующем
месяце, и я любезно приглашу тебя на междусобойчик по поводу Дня рождения
королевы, который организовать должна я, если верить Пирсу. Чтоб ему!
Оказывается, у меня гораздо больше работы, чем у него, — визиты
дипломатических жен. Ох уж эти жены! Я отработала три темы для разговора: 1)
достоинства мадридского футбольного клуба
Реал
, о котором им неизвестно
ничего (как и мне); 2) поразительное возрождение современной испанской
живописи (вранье, но я веселилась, придумывая его, а они в любом случае
дальше Эль Греко не пошли); 3) величественность полета испанского имперского
орла (Пирс одного один раз видел, но я спала). Если эти увлекательные темы
не подводят визит к близкому концу, у меня есть в запасе еще один
сокрушительный козырь — римская канализационная система, в которую мы
смываем содержимое наших унитазов по сей день — неужели они этого не знали?
(Поразительно, но нет, не знали, поскольку и это неправда.)
Итак, я занята. А Пирс — нет. Перетасовывает документы, занимается йогой и
читает. Его величайшее открытие — библиотека Британского совета. Он решил
стать культурным, говорит он. Беда Пирса в том, что он уже культурный. Но,
прошу у тебя прощения, вовсе не
занудный
. И кроме того, хорош в постели.
Уверена, что и ты тоже — готова положиться на твое слово. Видимо, ты первый
человек в истории, с которым разводились пять раз за то, что он
замечательный любовник.
Да, Джейнис, кажется, цветет. Я должна завлечь ее сюда. Почему посольству не
обзавестись панно взамен всех этих портретов герцога Веллингтона?
Не забудь Дня рождения королевы. Я, увы, не могу.
Как всегда,
Рут.
P.S. Сегодня обед с министром внутренних дел. Последний министр внутренних
дел, с которым я обедала, пытался заглянуть внутрь меня.
Авенида де Сервантес 93 Мадрид15 марта
Милая Джейнис!
Ну-ну! У меня для тебя новость. Я занялась БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬЮ. Наконец-то
я знаю, что такое быть дамой с положением и влиянием. Теперь можешь видеть
во мне Рут Конвей, патронессу и благодетельницу. Меня вчера даже назвали
(ошибочно)
ваше превосходительство
. Вот превосходительностью я никогда в
жизни не отличалась. Даже Пирс говорит о моих превосходных качествах только
с глубоким сарказмом. Веселая — пожалуй. Кое-чего стою — зависит от того,
что вы цените. Презентабельна — когда трезва. Даже красива — во всяком
случае, французский посол в Афинах считал меня такой. Но превосходна?
Никогда!
Обстоятельства дела. Ну, мы здесь примерно полтора месяца. И за это время
Пирс, к своей радости, обнаружил, что, будучи лишь временным главой
дипломатической миссии, он может увертываться практически от всех
официальных функций посла. Он называет это
проделывать веронику
, что на
жаргоне арены, видимо, означает увернуться от бычьего рога: он демонстрирует
его у нас в спальне, размахивая перед собой красным банным полотенцем, а
затем выскальзывая из-за него — зрелище не всегда очень приятное.
Очень
ловко, — говорю я, — но мне это, очевидно, не подходит
.
И правда так. Он, возможно, и излишен, но я — нет. Абсолютно. Госпожа
поверенная в делах пользуется жутким спросом по всему социальному спектру.
Теперь я поняла, каково быть принцессой Ди, и отрабатываю перед зеркалом
взгляд лани и застенчивую улыбку. Испытала их на Пирсе, который тут же
спросил, не вызвал ли у меня омар, которого мы ели на обед, очередного
несварения желудка. Однако королевское рукопожатие у меня получается
безупречно, хотя мне следует помнить о том, чтобы при этом не держать в
другой руке бокал с вином.
Ну а теперь о благотворительности. Позавчера мы обедали у министра
внутренних дел. Памятуя об Афинах, Пирс меня тщательно проинструктировал.
Министр очень важная особа (
Господи, Пирс, у меня от зевоты челюсти
сводит
.), получил великолепное образование на трех континентах, президент
банка, если не двух, и нагружен титулами, наприобрести которые умудрилась
только испанская аристократия. Хавьер, маркиз де Трухильо и Толедо — сильно
сокращенный вариант, насколько я поняла, в дружеском кругу известный как дон
Хавьер.
А как его называть мне? Хавви?
Пирс меня проигнорировал. Общество
будет самое утонченное, заверил он меня (Господи, до чего же скучным
способен быть мой муж!).
Вырез или без?
— спросила я. Он вновь меня
проигнорировал.
Утонченное? Как бы не так. Тяжелейшее. Люстры. Набриллиантиненные лакеи.
Серебряные подносы. Все брякают орденами и медалями. Пирс надел что-то вроде
шарфа через плечо, и впечатление было такое, будто в него вшили патроны. Из
большинства присутствующих сыпался песок, а общим знаменателем шести языков
оказались права на прибрежное рыболовство. Моим соседом за столом был посол
из Швейцарии, где нет ни единого моря, так что он хранил полное молчание. С
тем же успехом я могла быть солонкой. Вскоре Пирс заметил, что я созреваю
для одного из лучших моих моментов, и начал посылать мне убийственные
взгляды. Так что никаких еврейских анекдотов, ни даже упоминания о
высокогорном блудодействии нашего покойного посла. Я была абсолютной
паинькой. Видимо, я учусь.
Вот только — Пирса на — я выбрала глубокий вырез — мое ярко-зеленое, о-очень
облегающее. В качестве первой леди я решила показать преданность флагу (
и
еще черт-те сколько другого
, — угрюмо бурчал Пирс, когда мы сели в
машину). Ну, вознаграждена я была ощутимо: меня пощупал марокканский первый
секретарь, от которого разило послебритвенным лосьоном: он до того
возбудился, что пощупал и Пирса, а мой муж стоически это игнорировал
благодаря воспитанию в аристократической школе для мальчиков.
Однако истинным вознаграждением стал дон Хавьер, маркиз де Всего и Всюду.
Абсолютная прелесть. Культурен до запонок.
А чем занимаетесь вы?
—
осведомился он, когда мы пили кофе. (Черт, был уже час ночи по меньшей мере!
Этот мне испанский суточный режим!)
Главным образом пью чай с женами
дипломатов
, — ответила я.
А это, — он доверительно наклонился
через свою чашку, — бывает весьма неплодотворным занятием. Моя жена
отказывается участвовать в подобном. И живет в деревне. Вам необходимо с ней
познакомиться. Она вам понравится, я знаю
.
Ну, ветеранша вроде меня сразу улавливает, что приглашение нанести визит
жене министра означает, что он навряд ли пригласит меня нанести визит его
постели. И я не ошиблась. У дона Хавьера были на меня совсем другие виды — а
именно, сделать из меня сборщицу пожертвований. На что? Ни за что не
отгадаешь. Звучит более чем невероятно, а особенно мое участие, но дон
Хавьер объяснил, что любимая его мечта — создать Музей испанских
конкистадоров в провинции Эстермадура, откуда были родом почти все великие
conquistadores. У него уже набралась целая коллекция будущих экспонатов,
есть и подходящее здание — по-видимому, заброшенный монастырь — в городке
Трухильо (тут я вспомнила, что название это входит в титул маркиза, так что
ему, наверное, принадлежит там все). Выходцем из Трухильо был Писарро,
завоеватель Перу, продолжал Хавьер (а Перу ему тоже принадлежит? —
прикинула я). Возглавляет сбор пожертвований его собственная дорогая жена.
Она много лет занимается подобной деятельностью. С поразительным успехом.
Не соглашусь ли я помочь?
Лондонский Музей Виктории и Альберта уже дал
согласие на устройство выставки. Необходима широчайшая реклама, и вот тут-то
мое участие было бы бесценным. Такая дама, как я, с таким высоким положением
и столь любезная, патронесса столь знаменательного события и т. д. и
т. д. Изъяснялся он именно такими фразами — тонкая лесть Старого Света.
Если вы украсите его своим участием, люди будут одалживать или даже дарить
для экспозиции драгоценные реликвии. Ну и деньги, разумеется. В наши дни нам
приходится бывать порой вульгарными
.
Я сильно колебалась, но тут он добавил с неотразимой величественностью:
Как-
никак Испания и Англия, каждая в свое время, завоевывали почти весь мир. И
скромным памятником этим достижениям станет совместное дело, которым можно
гордиться, не так ли, миледи?
Как я могла отказаться? Только вот я за свою жизнь не собрала ни единого
пожертвования.
Тут Хавьер поставил окончательную точку на нашем договоре, продемонстрировав
поразительное умение читать чужие мыли: Это мой племянник, Эстебан Пелайо
.
И внезапно рядом со мной возник небеснейшего вида молодой человек, подобных
какому я не видела много лет. Где он был на протяжении обеда?
Эстебан
координирует наше начинание здесь, в Мадриде, — весьма успешно. Он
коммерсант. Полезные связи. У него вы найдете всю необходимую вам помощь
.
А также и многое другое в случае необходимости, подумала я с надеждой и
внезапно заметила, что успела выпить порядочное количество
Дона Карлоса
Примеро
.
Мне это доставит большое удовольствие
, — помнится, сказала я, одаряя
прекрасного незнакомца многозначительной улыбкой, и тут срыгнутая капля
коньяка упала мне на грудь и поползла все ниже, ниже. Наступила странная
тишина, пока глаза Эстебана следовали путем капли, точно пара фонариков. Я
пожалела, что это не его руки.
Если вы пожелаете познакомиться с моей женой, я мог бы прислать за вами
машину, — продолжал дон Хавьер, а коньяк тем временем нырнул в глубину
и теперь высыхал на моем бюстгальтере. — В любой день. Поездка займет
около трех часов. Полагаю, вы предпочтете вести машину сами. И можете
погостить у Эстеллы. Она будет в восторге
.
Я толком этого не восприняла — Эстебан был совсем рядом, и я сознавала, что
Пирс энергично прощается.
Да, в любой день
, — повторила я тупо.
Твердая рука моего мужа направляла меня за локоть к двери.
Вам надо только
сказать когда, милая дама
.
Как вы жутко любезны, — кажется, сказала
я. — И благодарю вас за чудесный вечер
.
Дон Хавьер оказался не по зубам моему настойчивому мужу.
Нет, это я должен
благодарить вас. Завтра я позвоню Эстелле и сообщу ей прекрасную новость.
Машина будет в вашем распоряжении, когда вы пожелаете
.
Благодарю вас
, — сказала я еще раз. Эстебан исчез. Пирс не исчез. Он
злился.
Что ты, по-твоему, делаешь?
— вопросил он в такси.
Принимаю
пожертвования
, — ответила я и заснула. Предположительно он отвез меня
домой.
Мысли о фигуре Эстебана вторгались в мое похмелье. Похмелье прошло, мысли
остались.
А кто был этот туповатый молодой человек?
— спросил Пирс, когда мы
перестали не разговаривать друг с другом на следующий вечер. Милый
прелестный Пирс, подумала я, есть вещи, не включенные в твое классическое
образование.
В любом случае буду держать тебя в курсе моей новой жизни на поприще
благотворительности.
Со всей любовью,
Рут.
ЛОНДОН W6 14 ч 17 МАРТА
ТЕЛЕГРАММА: РУТ КОНВЕЙ
АВЕНИДА СЕРВАНТЕС 93 МАДРИД ИСПАНИЯ ФУЭВЫЙ ТЕЛЕФОН ПРИКОНЧИЛ СОБСТВЕННОРУЧНО
ТАК КАК ПОСТОЯННО ПРОСЛУШИВАЛ МУДИЛЬНЫЙ СКОТЛАНД ЯРД ПОДОЗРЕВАЯ МЕНЯ
НАРКОАГЕНТОМ ТОЧКА
СОСТРЯПАЛ СЕНСАЦИОННУЮ ИСТОРИЮ МАДРИДЕ СОВПАДАЕТ ПРАЗДНОВАНИЕМ ДНЯ РОЖДЕНИЯ
КОРОЛЕВЫ ТОЧКА
ВОЖДЕЛЕЯ ТОМ
Авенида де Сервантес 93 Мадрид 18 марта Дорогой Гарри!
Твои жалобы на пресс-релизы Белого Дома обращены к глухому. Я дипломат и
другого языка не знаю. А вот Рут, к сожалению, знает. На днях во время
министерского обеда ее мнения были столько открыто откровенными, как и ее
грудь. А подогретые
Доном Карлосом Примеро
, они обрели еще большую
очевидность. Мне пришлось почти нести ее вверх по лестнице к нашей квартире.
Она отрицает, что угостила спящих обитателей № 93 импровизированным
стишком про епископа Хереса. Тому, кто отгадает сложную рифму в следующей
строке, никакого приза не положено.
Признаюсь, я озабочен. Не знаю, просить ли у тебя совета, раз твой
собственный брак с такой силой разбился о рифы, но все-таки мне хотелось бы
поделиться с тобой некоторыми тревогами относительно моего брака. Мы с Рут,
бывало, спорили с пеной у рта, и завершалось все постелью. В последнее время
мы спорим с пеной у рта, и завершается все постелью с другим/другой. В
Афинах связь Рут с фр
...Закладка в соц.сетях
