Жанр: Любовные романы
Прикид
...роль до мельчайших деталей, до
блеска. Он был так убедителен. Так страстен. Так печален. Так трогателен.
Публика заводилась от его игры. Я физически ощущала, как в темноте зала
сгущается напряжение. Я следила за тем, с каким завораживающим мастерством
произносит он свои реплики, модулируя голос, пока тот не приобрел почти
мистическое звучание. Такие знакомые слова и фразы, про себя я произносила
их вместе с ним:
Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей... Давно уже
никого не люблю
.
И тут вдруг я вспомнила. Ну да, конечно же! Брайтон! Вот где я видела эту
женщину. Тогда она тоже сидела впереди и чуть левее. И тоже была одна. И
ждала у дверей в гримерную, это я тоже помнила. Она была не из тех
поклонниц, которые окружили Ральфа, когда он вышел, облепили со всех сторон,
требуя автографа. Нет, она стояла в стороне, одна, и наблюдала. Помню, я еще
подумала, что эта женщина скорее всего завзятая театралка, помешавшаяся на
Ральфе. Такие женщины всегда составляют часть публики. Они ходят на все
спектакли и обожают своих кумиров на расстоянии. Но обожать, сидя на одном
из лучших мест в зале?.. В ряду, где практически все места предназначены для
родственников и друзей труппы? Нет, здесь явно что-то не то...
Тут я вспомнила еще кое-какие детали. Так, мелочи, на которые не обратила
внимания в свое время. Словно то были фрагменты некой головоломки, и вот она
начала складываться в цельную картину. Я вспомнила, как в те дни, когда
должна была бы быть в магазине, кто-то звонил по телефону и дышал в трубку.
Запах духов на одежде Ральфа — тогда я наивно полагала, что то были духи его
партнерши, которая целовала его на прощание. Вспомнила, как он тратил часы
на поиски бараньих котлет. И вот все эти фрагменты головоломки складывались
в единое целое.
Я не знала, что и думать. Сама не понимала, что чувствую. Просто смотрела на
эту женщину в полутьме. Единственное, что удавалось разглядеть
отчетливо, — так это облако белокурых волос. Неужели возможно? Неужели
у них с Ральфом действительно роман?..
Ну, допустим, да. Что же я тогда должна делать и думать обо всем этом? Мысли
мои напоминали калейдоскоп, в котором вихрем кружились цветные стеклышки, а
я, вглядываясь в них, пыталась предугадать комбинацию, в которую они
сложатся.
Сложилась она через несколько секунд. И я наконец поняла. Да, я ревновала
Ральфа... но только так... совсем чуть-чуть. Просто стыдно, до чего слабо я
его ревновала! Более того, меня просто потрясла мысль о том, что Ральф,
мужчина, которому я всегда столь безоговорочно верила, может оказаться
совсем не тем. Может оказаться человеком, тоже способным вести двойную
жизнь. Но самое главное — и эта мысль стала настоящим откровением и шоком ~
я испытывала чувство огромного облегчения. Словно цепи, которыми я была до
сих пор скована, вдруг свалились.
Нет, погоди, сказала я себе. Не стоит спешить с выводами. Самое важное —
точно убедиться.
Может, подойти к этой женщине после спектакля и представиться? Под каким-то
другим именем, разумеется?..
Простите, но мне кажется, мы где-то раньше
встречались...
Ну и что, черт возьми, мне это даст? Вряд ли я могу сказать
ей следующее:
Вы вроде бы знакомы с Ральфом Мертоном, да? Так вот, не
будете ли столь любезны сообщить, у вас с ним не роман, случайно?
Нет!
Тогда уж лучше подойти к ней в фойе и огорошить вопросом в лоб:
Привет. Я —
Анжела Мертон. Вы трахаетесь с моим мужем?
Но что, если я ошибаюсь? Что,
если она окажется какой-нибудь служащей театра, проживающей в законном браке
с каким-нибудь торговцем недвижимостью?
Нет! Я придумала кое-что получше.
После спектакля я решила дождаться Ральфа. Он пребывал в самом приподнятом
настроении. Аплодисменты были просто громовыми. Он выходил кланяться
бесконечное число раз. Публика скандировала
Браво!
. У входа за кулисы я
снова увидела женщину в облаке светлых кудряшек. Но она, едва дождавшись,
когда выйдет Ральф, тут же торопливо куда-то удалилась. Может, знала, что на
премьере будет присутствовать жена любовника, и хотела оценить соперницу?
Лично я была рада отметить, что она на несколько лет старше меня и что у нее
некрасивые ноги. И практически отсутствует грудь. Тут ревность немножко
приутихла.
Было уже поздно. Мы ехали домой. Ральф на всем пути пребывал в эйфории от
успеха. Дома я приготовила ему омлет. Он съел его, рухнул в постель со
словами:
Спокойной ночи, дорогая!
— и тут же вырубился. Я ложиться не
стала. В доме было темно и тихо. Я расхаживала по комнатам, разглядывая
знакомые предметы.
Господи, — думала я, — у моего мужа роман, а я
чувствую себя совершенно счастливой! Как прикажете к этому относиться?..
Проснувшись утром, я поняла, что план мой окончательно созрел. Ральф еще
спал, когда я отправилась на работу. Прибитая морозом трава на лужайке
похрустывала под каблуками, на ветровом стекле автомобиля сверкал иней. Я
включила печку, потом поймала на коротких волнах, передающих классическую
музыку, Пола Гамбачини и влилась в поток утреннего движения.
План был очень прост. Существовала лишь одна проблема — мне нужно было
поговорить по телефону так, чтоб этот разговор не услышал никто из наших. И
еще дождаться полудня — раньше этого времени в дирекции театра не появлялось
ни души.
Примерно в половине двенадцатого я предложила Карен пойти на ленч пораньше.
Затем шепнула Имонну, что если он хочет, может присоединиться к ней. В
течение вот уже нескольких недель несчастный был совершенно заворожен ее мини-
юбкой, а потому уговаривать его не пришлось. Таким образом, офис оказался в
полном моем распоряжении. Я проверила и убедилась, что Гейл с Кэролайн
заняты в магазине, затем набрала номер театра и попросила администратора.
Настала долгая пауза, после чего довольно раздраженный мужской голос бросил
в трубку:
— Да!
Настал мой звездный час. Жена звезды должна вести себя естественно и
надменно.
— Извините за беспокойство, — сказала я. — С вами говорит
жена Ральфа Мертона. Боюсь, что вчера произошло какое-то недоразумение с
билетами... Не будете ли столь любезны проверить, сколько именно билетов
заказал муж на вчерашний спектакль?
Мужчина буркнул нечто вроде
Прошу прощения
и попросил подождать
секундочку. Секундочка растянулась на добрые минут пятнадцать. Я нервно
поглядывала на дверь. А вдруг в самый неподходящий момент заявится Кэролайн
или Карен, негодующая по. поводу того, что Имонн прямо в пабе, при людях
полез ей под юбку? Но ничего такого не случилось, в трубке наконец задышали,
и я услышала:
— Алло, миссис Мертон! Вы слушаете? — Я ответила, что да. Снова
тяжелое дыхание. — Так, значит, вчера вечером... Ах да, вот... Билеты
на имя мистера Мертона. Гм... Всего два, мадам.
Два! Ага!..
— Не будете ли столь добры сказать, для кого именно они
предназначались? — спросила я.
Снова сопение в трубке.
— Гм!.. Вам, мадам! А второй... э-э... кузине мистера Мертона, кажется,
именно так он сказал.
У Ральфа, насколько мне известно, не было никаких кузин. Во всяком случае,
при мне он не упоминал ни об одной.
— А у вас, случайно, не записано имя этой дамы? — небрежным тоном
осведомилась я.
— Гм... Вроде бы записано... Вот, кажется, здесь. Ага... Миссис Хизер
Кларидж... Не могу ли я узнать, мадам, в чем именно заключалось
недоразумение? Может, вы хотите оставить сообщение для мистера Мертона? Я
передам, когда он придет...
О Господи, нет, только не это, подумала я. И тут услышала, как по
ступенькам, ведущим от заднего входа, поднимается Кэролайн.
— О нет, нет! Не стоит беспокоиться! — торопливо пролепетала
я. — Сущие пустяки. Я сама разберусь, не беспокойтесь! И огромное вам
спасибо.
И я быстро повесила трубку. Вошла Кэролайн.
— Та-ак!.. Стало быть, бегаешь сюда звонить любовнику! — злобно
прошипела она. — Скажешь ты мне наконец, кто он такой?
Я улыбнулась и ответила:
— Ну уж определенно не автогонщик. И только с двумя яйцами. Пока
информации достаточно?
Она надулась. А потом расхохоталась:
— Ты знаешь, чем я собираюсь заняться сегодня, Анжела?
— Расскажи, — ответила я, не выказывая, впрочем, особого интереса.
Поскольку мысли мои были целиком поглощены кукольной миссис Кларидж.
— Так вот, собираюсь ввести в компьютер данные Патрика. Решила наконец
выяснить, кто для него идеальная женщина. И мне нужен Купидон.
Меня так и подмывало спросить, с чего это вдруг после пятнадцати лет брака
ей понадобилась эта информация. Но я не хотела затягивать разговор. Мне
самой предстояло выяснить кое-что, и срочно.
— Тут только одна проблема, — заметила она, поудобнее устраиваясь
в кресле. — Хотела с тобой посоветоваться.
— В чем проблема, Кэролайн? — с удивлением спросила я. Впервые в
жизни на моей памяти Кэролайн нуждалась в чьем-то совете.
— В его члене, вот в чем! — сказала она. — Знаю, ответы
должны быть правдивыми, но неужели следует сообщать компьютеру, что он у
него всего четырех дюймов в длину? Ведь если я сообщу это, то идеальной для
Патрика женщиной будет какая-нибудь карлица или пигмейка.
Я рассмеялась. Взгляд Кэролайн подсказал, что этого делать не следовало.
— Послушай, Кэролайн, — сказала я, изо всех сил сдерживая
улыбку. — Возможно, об этом действительно лучше не упоминать. Просто
проигнорировать этот факт, и все тут.
На лице у нее промелькнула улыбка.
— Только этим всю жизнь и занимаюсь! — буркнула она.
Я оставила ее в офисе и вернулась в лавку. Из головы не выходила кудрявая
блондинка с огромными голубыми глаза-Ми и без грудей. Как же, черт возьми,
выяснить, кто она такая, эта миссис Хизер Кларидж?
Глава 11
АДЮЛЬТУРЫ
Лучше всею, конечно, поговорить с Гейл. Она прекрасный советчик и настоящий
знаток всех тех движений человеческого сердца, что придают жизни пикантность
и вкус. Она также единственная моя подруга, которая знает о Джоше. И если в
голосе ее иногда проскальзывает нотка зависти при упоминании о том, как я
ловко устроилась
с любовником в том же доме, ни малейшего оттенка злобы я
в словах Гейл не улавливала. Будучи намного старше меня, она была наделена
мудростью и чутьем женщины, повидавшей многое, и в целом одобряла мои
приключения. Мысль выследить маленькую поклонницу Ральфа должна прийтись ей
по вкусу, в этом я была уверена. Ведь Гейл — прирожденная интриганка.
Я дождалась, пока Кэролайн не уйдет пораньше — под предлогом рождественских
покупок, — и пригласила Гейл на ленч. Наплыв посетителей в офис немного
уменьшился — временно, как уверяла меня Гейл. Просто люди не хотят думать о
таких печальных вещах, как развод, в преддверии доброго и светлого
праздника. Но погоди, со смешком добавила она, вот увидишь, что начнется
сразу после Нового года! Итак, мы оставили Имонна дежурить в лавке, от души
надеясь, что он не воспользуется этим случаем и не потащит мини-юбочницу
Карен в примерочную — быстренько проверить ее на предмет
подбора и
сочетания
.
Ренато восторженно приветствовал нас и проводил к столику у окна, откуда
открывался великолепный вид на сверкающий под дождем
мерседес
Кэролайн.
Запаркован он был на противоположной стороне улицы, прямо на линии перехода.
С того дня, как коллекция карточек и пропусков Кэролайн была конфискована
местными властями, она начала прибегать к более хитрому способу. Рик
соорудил для нее набор фальшивых блокираторов для колес. Хоть сделаны они
были из картона, зато на совесть, и как нельзя лучше подходили и к шинам, и
к дискам колес, а ярко-желтый их цвет просто радовал глаз любого стража
порядка, проходившего или проезжавшего мимо.
— А где сегодня наша миледи? — поинтересовался Ренато, подавая нам
меню и окидывая меня одобрительным взглядом.
— Бегает по магазинам, — ответила Гейл, не поднимая глаз от карты
вин. — Так что если услышите взрыв в
Хэр-родз
, не бойтесь, это не
ИРА!
— Жуткие люди! — заметил Ренато, не поняв смысла шутки.
Гейл оторвалась от карты вин и, укоризненно качая головой, уставилась на
него. Ренато тут же перестал улыбаться и обратился ко мне:
— Нечто особенное для вас сегодня, Анжела!
Греко
! — сказал он,
указывая на строй бутылок за стойкой бара. — С виноградника в
окрестностях Рима! Дядя прислал.
Я попыталась вспомнить, сколько у Ренато дядьев, живущих в разных уголках
Италии, но так и не смогла.
Я заказала
Греко
. Вдруг вспомнился тот день, когда я впервые пригласила
Гейл в итальянский ресторан, а идея создания
Прикида
находилась еще в
самом зародыше. И она рассказывала мне о своей жизни, а потом я, набравшись
смелости, пригласила ее стать моей партнершей. Сколько же всего за это время
произошло! Неужели за какой-то год можно стать совершенно другим человеком?
Тогда у меня был муж и поездки в школу. Теперь — бизнес, любовник и
разваливающийся на глазах брак. Порой казалось, что я сбилась с пути
истинного, но гораздо чаще испытывала ощущение птицы, вырвавшейся из неволи.
Принесли ризотто, и, следуя устоявшейся привычке, мы сперва поговорили о
том, как обстоят дела в лавке и стоит ли расширять наше предприятие — ведь к
тому явно шло. Гейл с удовольствием осушила первый бокал, а потом, хитро
щурясь, уставилась на меня через стол:
— Ну, дорогая! Не для того же ты меня пригласила, чтоб говорить о
поношенных шмотках, верно? Давай выкладывай!
Я покачала головой.
— Так в чем дело? Неприятности с Ральфом или неприятности с Джошем?
— И то, и другое, — ответила я с натянутой улыбкой. — Но в
основном неприятности все же с Ральфом... Мне кажется, у него роман.
Гейл вытаращила глаза.
— Пресвятая Дева Мария! — воскликнула она и тут же налила себе еще
вина. — Так, значит, у вас у обоих рыльца в пуху? Да, везунчик ты,
ничего не скажешь!
Я на секунду растерялась:
— Ничего себе... везунчик!
Да нет! — расхохоталась Гейл. — Я совсем не то имела в виду.
Уверена, ты переживаешь, и все такое прочее. Ревность вообще совершенно
жуткая штука! — Все еще смеясь, она протянула руку и похлопала меня по
плечу. — Нет, серьезно, дорогая, ничего удивительного в том нет,
вдумайся хорошенько! Сама то и дело шастаешь наверх, и потом в лавке
начинают дрожать и качаться все люстры. Да так, что покупатели пугаются,
думают, землетрясение. А твой бедный муж, видите ли, должен торчать дома и
прилежно разучивать роли. Нет, ей-богу, разве это честно, ну скажи? разве
демократично?
Когда речь заходила о сексе или о римской католической церкви, Гейл всегда
выпячивала свое ирландское происхождение, и произношение у нее при этом
становилось просто карикатурным.
— К тому же ты только предполагаешь, что у него роман, — добавила
она, переходя на нормальный язык.
Я рассказала про женщину в театре. О том, что видела ее на премьере в
Брайтоне. О том, как она стояла возле двери за кулисами — оба раза. О том,
как позвонила в театр и выяснила, что Ральф заказывал два билета — один для
меня, второй для другой женщины.
— К тому же она замужняя, — добавила я, сама не зная, радоваться
этому обстоятельству или нет. — Некая Хизер Кларидж. — Я через
стол взглянула на Гейл. — Как, черт возьми, выяснить, кто она такая и
прочее?
Какое-то время Гейл сидела молча, улыбаясь и вертя в пальцах пустой бокал.
— Кларидж! Что ж, может, она замужем за отелем . Это первое, что
приходит на ум, согласна?
— Спасибо, Гейл, — сказала я. — Лучше выпей еще вина.
Я наполнила ее бокал.
— Знаешь, дорогая, — заметила она вдруг, и лицо ее
прояснилось. — Думаю, мой малыш все для тебя разузнает.
Я была слишком взволнована, чтоб ответить что-либо. Гейл снова
сосредоточилась на вине. Я не стала спрашивать ее, каким образом обычный
магазинный воришка может собрать нужные мне сведения о миссис Хизер Кларидж.
Оставалось довериться Рику и терпеливо ждать.
Мы закончили ленч, я попросила Ренато принести счет. Дождь на улице
превратился в ливень. У нас был только один маленький зонтик на двоих. Гейл
раскрыла его, и, прижавшись друг к другу, мы бросились через улицу. Но на
полпути внимание наше привлекло любопытное зрелище, и я, несмотря на
воркотню Гейл, все же остановилась под проливным дождем и стала следить за
происходящим. И тут же все поняла.
— Смотри, Гейл! Нет, ты только посмотри!
Она нехотя повернула голову, струйки воды стекали по рыжим волосам.
— Господи! — Вот и все, что она могла сказать.
И мы тут же расхохотались. Машину Кэролайн окружили несколько представителей
закона. С явным недоумением взирали они на колеса
мерседеса
, с которых
отвалились на асфальт несколько намокших желтоватых картонок, призванных
изображать блокираторы.
Раньше у меня от Ральфа был всего один секрет. Теперь их стало два, и эта
ноша казалась непривычной. Меня частенько так и подмывало спросить его
напрямую:
У тебя роман, да?
Но что делать, если он, допустим, посмотрит
мне прямо в глаза и ответит:
Да, представь себе, роман
. Тогда мне придется
сказать нечто вроде:
Какое совпадение! Представь, и у меня тоже!
Ну и к
чему это приведет? Нет, поговорить по душам необходимо, но пока что еще не
время.
Есть и другой вариант. Допустим, он искренне удивится и скажет:
Да ты что?
Конечно, нет!
А потом выяснится, что у него действительно есть любимая
кузина, о которой я прежде не слышала! Тогда только еще хуже будет. Я
выставлю себя перед ним ревнивицей, подозрительной женой, готовой на все,
чтобы удержать мужа. Чего на самом деле не наблюдалось.
Нет, теперь я уже не могла обманываться: брак наш подошел к концу, это ясно.
Но некий инстинкт подсказывал, что не стоит раскачивать лодку, что
неопределенность и терпение в данной ситуации только играют мне на руку —
вне зависимости от того, чем все это кончится. С другой стороны, с
появлением Хизер Кларидж ситуация значительно обострилась. И какая разница,
буду я раскачивать лодку или нет, если она все равно тонет? Не лучше ли
ухватиться за спасательный круг и выпрыгнуть из нее? И потом, сколько можно
держать Джоша в подвешенном состоянии? Я знала, что он любит меня, но ведь и
запасы любви рано или поздно истощаются. Потом, Джош не того сорта фигура,
не какой-нибудь романтик, склонный воспринимать подобные вещи трагически.
Когда ему надоест жить одному, перебиваясь случайными связями, он запросто
найдет себе женщину, которая не станет цепляться за обломки брака. А я буду
стареть и, вздыхая, укорять себя:
Ах, если бы тогда...
— подобно многим
другим унылым женщинам, заходившим к нам в лавку.
Я не хотела стать похожей на них. Нет, черт возьми, не хочу, чтобы этим все
кончилось!
Но всякий раз, когда я склонялась в пользу жесткого решения, передо мной
вставало личико Рейчел. А в ушах звенел ее дрожащий от слез голосок:
Так,
значит, мама, у меня уже не будет теперь сразу и мамы, и папы?
И эта мысль сводила меня с ума.
Джош проявлял удивительное и одновременно раздражавшее меня понимание. Мне
хотелось, чтоб он наконец вспылил, разозлился, проявил эгоизм или стал
умолять. Тогда по крайней мере сделать окончательный выбор было бы проще. Я
даже была готова пожертвовать счастьем Рейчел. Или все же нет?.. Но вместо
этого, он исправно соглашался со мной во всем.
— Ты права! Ну конечно, счастье Рейчел — это самое главное!
Причем произносил он это как-то мимолетно и небрежно, точно я недопонимала
чего-то очень важного, точно на свете существовало некое очевидное и
гениальное по своей простоте решение, которое мне и в голову не приходило.
Затем он усугублял положение — расстегивал мне блузку и принимался целовать
груди. И я так безумно его хотела! И вместо того чтобы рыдать над разбитой
жизнью, стонала от страсти и притягивала его к себе все теснее и теснее.
— Люблю тебя, Джош, — задыхаясь, бормотала я. — Люблю и хочу
тебя...
И он входил в меня, заполнял все мое существо, и я забывала обо всем на
свете.
— Ничего, все утрясется, — говорил он после, лежа на спине и глядя
в потолок.
Но он не говорил, как именно это может утрястись. Порой мне казалось, что
подобное положение его вполне устраивает. Уступчивая любовница всегда под
рукой, ничего не требует. Разве не об этом мечтает каждый мужчина? Секс и
полная свобода. Жизнь, полная страсти, и возможность выйти из игры в любой
момент. И еще время от времени произносится слово
любовь
— разогреть
чувства и задурить голову дамочке глупыми мечтами.
Женщины воспринимают
секс как средство, мужчины — как цель
, — так однажды сказала Гейл.
Правда, тогда она еще не была знакома с Кэролайн.
— Так ты действительно думаешь, все устроится? — осторожно
спрашивала я.
И Джош всегда смеялся в ответ:
— Просто уверен!
Но откуда он может быть уверен? Я любила мужчину, у которого было много
тайн. Чтобы доказать это, он тут же менял тему. Откидывался на спинку
кровати и наблюдал за тем, как я одеваюсь.
— Знаешь, а я на прошлой неделе купил коттедж, — как-то сказал он
во время очередной нашей встречи.
Я удивилась:
— Что?!
— Коттедж. В Корнуолле. С видом на море. Тебе понравится.
— Джош!.. — А что еще я могла сказать? Только еще одну
банальность: — Наверное, он обошелся безумно дорого?
Он расхохотался, поднялся и стал надевать просторный черный свитер, знакомый
мне еще со дня открытия
Прикида
. Когда он вдруг подошел и заговорил, мне
жутко захотелось увидеть, что там, под этим свитером.
— Да нет, не очень, — ответил Джош. — И потом, после работы
на эту чертову рекламу разве я не могу сделать себе маленький подарок?
Это задело меня. Я надеялась, что подарком и наградой для него являюсь я...
Хуже того, я прекрасно понимала, что это было возможно. Интересно, кого он
привезет в этот коттедж? С кем будет заниматься любовью с видом на море и
заходящее солнце? Должно быть, Джош заметил, как я изменилась в лице. И
обнял меня, а я уткнулась носом в черный свитер.
— Никуда он от нас не убежит, — тихо произнес он и погладил меня
по голове.
Но что, если сам Джош убежит? Для меня не было на свете человека нужнее его.
Я хотела прожить с ним жизнь... Что-то в этих нежных поглаживаниях убеждало,
что действительно все образуется. А подняв голову и увидев его смеющиеся
глаза, я поняла, он знает, как это сделать.
И тут он вновь сменил тему.
— Слышал, Ральф получил на телевидении большую роль, — сказал он.
Джош так редко говорил о Ральфе, что я вздрогнула.
— Откуда ты знаешь? Он улыбнулся:
— Стелла сказала. Она же агент, она все знает. Я кивнула. Да, это
правда. Ральфу звонили не далее как вчера. Роль не просто большая. Огромная
и бесконечная, потому как сериал рассчитан на долгие годы, если, конечно,
начало будет удачное. И все пойдет, как в прежние дни — только на сей раз у
Ральфа не будет его
маленькой прелестницы из Ипсуича
.
И тут мне показалось, что я уже рассталась с Ральфом.
— Вот только с Рейчел надо решить, — заметила я. — Но, думаю,
с ней все будет в порядке.
Джош поцеловал меня. И улыбнулся.
— Не вижу причин, почему нет.
В оставшиеся до Рождества дни Кэролайн решила произвести полную
инвентаризацию всех резервов и запасов
Предприятия Прикид
. Когда она
говорила, что собирается составить программу для Патрика, чтобы подобрать
ему идеальную женщину, я не приняла ее слов всерьез. Но я глубоко
заблуждалась. По словам Кэролайн, ни с одним из клиентов она не работала так
много и тщательно. Что и неудивительно — ведь о Патрике она знала куда
больше, чем о ком-либо другом, оставалось лишь ввести все эти грандиозные
объемы информации в память Купидона. Имонн в данном случае оказался не
нужен, с довольным видом заявила она, отбирая из массы данных о привычках и
чертах характера Патрика только то, что могло помочь найти ему правильную
женщину.
— Опасную игру она затеяла, вот увидишь! — сказала как-то Гейл. Мы
с ней сидели в ма
...Закладка в соц.сетях
