Жанр: Любовные романы
Милая Венера
...льзя было ошибиться и в том действии, какое она произвела на, Роджера.
Лицо его сияло даже в темноте. Он словно помолодел лет на двадцать — ну,
преображенный мужчина. Все в нем и у него вздыбилось. Видно, накопил за
долгие годы.
Моя дорогая Рут, остальное оставляю твоему воображению. Но никогда больше я
не стану судить о представителе птичьего мира по его перьям.
Клянусь тебе, мой кроткий историк восстал на брачный зов соловьиной
камышницы.
Вот так дергунчик вздернулся.
Ах да! Только что пришла твоя телеграмма.
Vive la France. Держу пари, по громкости он и вполовину не сравнился бы с
соловьиной камышницей (самцом).
С любовью из укрытия. Пять позади!
Джейнис.
Дамаскину 69
Неаполис
Афины
24 марта
Милая Джейнис!
Когда, я вернулась в воскресенье, меня ждали ДВА твоих письма! Пирс по
ошибке вскрыл первое, а затем преднамеренно прочел его, сукин сын.
Он сполна насладился твоим описанием вечеринки и так распространялся о твоем
облегающем кашемировом костюме, что я отказала ему в его супружеских правах
— малоубедительный предлог, но я только что провела неделю с Жан-Клодом и
была не в настроении. Да, кстати, он требует напетушник для согревания (то
есть Пирс); зная его, боюсь только, он постоянно будет забывать от него
избавляться, что может сделать осуществление супружеских прав еще менее
вероятным.
Теперь, полагаю, тебе хочется узнать про французского посла (благодарение
Богу, ты не упомянула про него в письме: вот это никак не для ушей мужа, по
крайней мере до того, как останется позади, чего, надеюсь, пока не
произойдет).
Ну, мсье не стал тратить времени. Супруга улетела в Париж ухаживать за
больными родственниками (да живут они все подольше!), и Жан-Клод решил, что
ему
необходим
весенний отдых.
По странному совпадению у меня тоже возникла необходимость проветриться.
(
Как, опять?
— сказал Пирс.) И вот так я водворилась в прославленном
загородном творении Ле Корбюзье, про которое тебе писала, неподалеку от
Микен, как выяснилось (мы, разумеется, там побывали).
Ну, это оказалось не совсем тем свершением, какого можно пожелать, так как
оно свершилось неделей раньше (см, мою телеграмму) — во французском
посольстве, если уточнить. Загородное убежище я назвала
прославленным.
без
всякого на то основания. То есть Ле Корбюзье прославлен дальше некуда, но
данное дитя его гения не фигурирует ни в Одном списке всех прочих по той
простой причине, что мэтр от него отрекся. Видимо, посол, для которого он
его построил в пятидесятых, вел частную жизнь, в сравнении с которой Жан-
Клод покажется целомудренником. Его превосходительство пожелал заручиться
услугами самого знаменитого тогдашнего архитектора, но разошелся с Корбом в
том, что касалось таких деталей, как встроенные бассейны, фонтаны, стены,
спланированные под хитро размещенные зеркала, мраморные ванны ниже уровня
пола и прочее. Чистота линии имела для архитектора один смысл и абсолютно
другой для посла. Так что на половине строительства они расстались не
слишком мирно — Жан-Клод показал мне унаследованную им переписку.
Результатом явилась прихотливая помесь часовни в Роншане и марокканского
гарема. Мне очень понравилось там.
Никаких рубинов в пупке, но комфорт и роскошь в несколько эротическом стиле.
Великолепный вид на Аргосский залив и ни единого дома в обозримом
пространстве.
Жан-Клод — чистейший восторг, и если бы не моя мудрость, я могла бы в
него, — влюбиться.
Что, по-видимому, и происходит с большинством женщин. Он из тех мужчин, кого
следует испробовать сполна и забыть. Последнее, не исключено, может быть
труднее, чем мне хотелось бы; теперь, когда я не с ним, мир словно бы
подернулся серостью.
Как любовник может быть настолько цивилизованным, спрашиваю я себя.
Тебе известно, что себя я вовсе не считаю цивилизованной, и уж конечно, в
этой области. Я — потаскуха, когда речь идет о страсти, и варварка почти во
всех остальных отношениях. Моя единственная положительная черта — я говорю
то, что думаю, и прямо прошу того, чего хочу, и оба эти свойства навлекают
на меня кучу неприятностей. Впрочем, если подумать, за мной водятся и кое-
какие другие добродетели. Я ценю дружбу (само собой разумеется, твою), легко
плачу, обладаю тысячей всяких наклонностей и люблю теннис. Но я абсолютно не
цивилизованна. Полировка Жан-Клода, насчитывающая века и века, внушает мне
ощущение, что я мусоринка, которую слуги случайно оставили на ковре. И все
же, когда он принес мне коньяка на террасу, я чувствовала себя царицей
Савской.
Эгей! Вот уж действительно
Увы-с в Стране Чудес
, Этот, эпизод станет одной
их самых прелестных глав. Кстати, твой упоительный рассказ об историке-
дергунчике напомнил мне о ночи, которую я как-то провела в Шартре с историком-
медиевалистом (не может же быть, что с тем же самым?), который был способен
кончить только под звон соборных курантов, отбивающих час. И так всю ночь
(ну почти). А Пирс добавил историю про девушку, которую заводила только какая-
то ария из
Тоски
. Вернейшее средство, сказал он, но только она требовала
прослушивать оперу с самого начала, а поскольку нужная ария находится где-то
в конце, это означало часы и часы прелиминарии, пока он не нашел способ
заставить звукосниматель перескакивать большие куски, а затем задерживаться
на нужном месте. Это было, поклялся он, до того как мы познакомились, а я
энергично парировала, что моя ночь под аккомпанемент шартрских курантов
могла бы тоже быть
до-пирсовской
, если бы он не потащил меня в церковь
чуть не из колыбели, не оставив мне возможности узнать жизнь. Он с сомнением
посмотрел на меня, а потом признался, что всю историю сочинил, отчего,
подлец он, я почувствовала себя еще хуже.
Боюсь, мне пришлось объяснить ему про наше
пари
, раз уж он такое дерьмо,
что прочитал твое письмо. Но я взяла с него обещание молчать.
Я знаю, он пишет Гарри, а тебе утечка информации в том направлении совсем ни
к чему. Насколько я поняла, твой Дон Жуан теперь в Дрездене и, надеюсь, все
еще страдает от ударов, которые ты ему нанесла при вашей встрече. Молодец!
Далее я поняла, что пышнотелая Аманда больше не в фаворе и что со времени ее
краткого царствования по меньшей мере еще одна стервоза успела появиться и
удалиться путем всей плоти.
Джейнис, как хорошо, что ты выбралась из всего этого. Не сомневаюсь, тебе не
всегда легко: двенадцать лет — глубокий колодец воспоминаний, и многих минут
жажды не избежать. Но у тебя все обязательно будет хорошо. Твой
Диплом за
изучение мужчин
, как ты выразилась, ведь тоже своего рода изгнание беса,
ведь верно? Разделывание сделанного. К тому времени, когда мы будем сидеть
рядом на трибуне Уимблдона, солнце уже засияет, и ты будешь готова вновь
расцвести.
По ассоциации — здешние холмы пестрят весенними цветами. Мы с Жан-Клодом
часами гуляли по их коврам на склонах. Нет, Греция способна быть красивой.
Но, возможно, я видела ее глазами мужчины, который держал меня за руку.
(Черт, до чего сентиментальной я становлюсь!).
А Кифера? Есть ли шанс? Не может быть, чтобы твои
доходы от панно
все
уходили на лыжные экскурсии Клайва и чарующие наряды, пугающие соседских
жен. Попробуй, хорошо? Мне не хватает твоего общества. Письма хороши для
признаний и сплетен, но мне так хотелось бы посидеть и поболтать обо всем
другом, что имеет значение. И не забудь — у нас есть дом на берегу моря
(благодаря любезности Критского банка) в любое удобное для тебя время, если
соловьиный камышник сможет обойтись без тебя.
Пятьдесят страниц
Увы-с
готовы. Такое увлекательное занятие! Я говорю
Пирсу, что он может их прочесть при условии, что обещает не подавать в суд.
Он отвечает, что будь он таким, то подал бы на меня в суд давным-давно что,
мне кажется, близко к правде.
Ну а теперь мне пора одеваться для какого-то жуткого мероприятия в честь англо-
греческих культурных обменов — вероятно, британский консул планирует
обрушить на греков еще одну выставку Генри Мура в качестве компенсации за
невозвращение мраморов Парфенона. Пирс должен будет произнести речь. Мне
приказано держать рот на надежном замке.
Ах, как я наслаждаюсь дипломатическим образом смерти.
(Держу пари, ты ни разу не занималась любовью в фонтане).
Со всей моей любовью к тебе.
Рут.
АПРЕЛЬ
Речное Подворье 1
Лондон W4
1 апреля
Дорогой директор!
Вы попросили меня поговорить с моим сыном перед началом семестра о
происшествии во время школьной лыжной экскурсии, и вчера я побеседовала с
ним очень серьезно.
По его мнению — и должна сказать, что я склонна с ним согласиться, веселой
мальчишеской проказе придано чрезмерное значение. Совершенно очевидно, что в
этом вопросе я не могу исходить из личного опыта, но я прекрасно помню, что
в дни нашего детства мой брат и его школьные товарищи праздновали
наступление зимы, в частности, устраивая соревнования, кто сумеет особенно
замысловато украсить снег с помощью приспособления, данного им Богом. И
довольно часто они таким манером писали свои имена. Судя по тому, что мне
рассказал Клайв, в последний вечер экскурсии, когда они, разумеется, были в
шаловливом настроении, ничего сколько-нибудь серьезнее не произошло.
Возможно, мальчики поступили неразумно и нетактично, написав не собственные
имена, а своих наставников и наставниц, однако я убеждена, что соединение
этих имен графическими изображениями явилось результатом невладения
искусством рисунка, а не злокозненности Клайв никогда в рисовании не
успевал, а мужской орган, особенно до наступления зрелости, не может
считаться удобной для этого принадлежностью. К тому же мы ведь говорим не о
несмываемых граффити. Полагаю, следующий же снегопад уничтожит какие бы то
ни было причины, ставящие в неловкое положение учителей и учительниц,
которых это затрагивает.
Надеюсь, следующий семестр пройдет спокойнее: я предупредила Клайва со всей
строгостью.
Благодарю вас за подробное сообщение о Дне Основателя Школы в июне и
любезное приглашение принять в нем участие. Надеюсь, мне это удастся.
Искренне ваша,
Джейнис Блейкмор.
Отель
Эльба
Дрезден
Германия
3 апреля
Дорогой Пирс!
В первый раз — возможность не писать ВОСТОЧНАЯ Германия. Удивительное
чувство для шпиона, который уходил в холод на протяжении пятнадцати лет, тем
более что в настоящее время водораздел Восток — Запад куда более очевиден,
чем до падения Стены. Твои упоминания о том, как новоявленные евро-греки
перекачивают субсидии Европейского Сообщества на счета в швейцарских банках,
отозвались бы здесь многоголосым эхо, уверяю тебя. С той лишь разницей, что
действуют тут не нечистые на руку политики, но евро-стервятники из
Франкфурта и Дюссельдорфа: они ежечасно опускаются с неба.
Капиталовложение
— вот научно-экономический термин, подразумевающий
захват
. Все видно как на ладони из окон моего номера. Каждое утро все;
больше сверкающих черных
мерседесов
вытесняют потрепанные
трабанты
на
набережной Эльбы (
эльбуют их
, — ухмыляется французский телеоператор).
Все западногерманские толстосумы словно бы съехались в отеле — мелькают в
вестибюле, сверкают золотыми карточками
Америкэн экспресс
и курят сигары,
какие в здешних местах не водятся, а водились бы, так были бы местным не по
карману. Хватает и сговорчивых фроляйн, с радостью готовых соединить Восток
с Западом наиболее доходным способом из доступных им. Королевский парк
приобрел совсем иной тон с нахлынувшими менеджерами
Сименса
и
Фольксвагена
, Повсюду контракты и контакты на уровне кабинетов и бардаков.
Лица простых людей на улицах дышат угрюмым возмущением — они же знают, что
их ощипывает, как кур, большой брат с Запада, и им остается только положить
на все.
Присоединяйтесь к нам! Присоединяйтесь к нам!
— но этот призыв
находит самый скверный прием у фрезеровщиков, чья квалификация в одну ночь
устарела и находит такой же спрос, как умение выдалбливать индейские пироги.
Особенно жалкое впечатление производят бывшие партийные функционеры, которые
вообще никакой квалификации не имеют, если не считать умения пользоваться
властью и привилегиями, теперь у них отобранными. Они бродят в неотглаженных
костюмах, будто духовенство отмененной религии. Но они хотя бы это
заслужили, и всем на них глубоко наплевать.
Ну вот тебе, бывшая Восточная Германия в одном абзаце: куда более длинном,
чем сообщения, которые я должен посылать об этой радостно объединившейся
нации. Объединившейся — да, но никак не радостной.
Я с порядочным запаздыванием осознал, что события, заслуживающие репортажей,
происходят только в тех частях мира, от которых лучше держаться подальше
любой ценой. В результате журналист вроде меня обречен скитаться по серому
миру в поисках красок. Нелепо, верно? Ты же, наоборот, проводишь жизнь в
самых солнечных и красочных местах, делая их все серыми. Не могли бы мы
заключить сделку? Ты будешь с этих пор обогащать свою жизнь красками, находя
для меня смачные истории, в обмен на что я смогу наслаждаться нирванами,
куда тебя посылает министерство иностранных дел, а?
Ты сюсюкаешь о красотах весны в горах, будто в тебе возродилась к новой
жизни какая-нибудь сентиментальная романистка прошлого века.
Анемоны и цикламены, тоже мне. Естественно, я зверски завидую. Я был бы в
восторге погулять по греческим горам среди цветов. Черт, в Польше лил дождь.
В Румынии висел смог. В Литве можно было яйца отморозить, такой стоял
холодина.
Весна здесь в Дрездене — клумбы неубранного мусора на исторических террасах
над Эльбой. А в Лондоне я обитаю под землей. Поистине дивная жизнь,
идеальная для разлуки души и тела. А я, конечно, разлучен с моей семьей.
Никогда прежде ты Рут
дилетанткой
не называл. Мне бы быть дилетанткой. Где
пчелка сосет, как сказал Шекспир. Ну хотя бы моя жизнь встала на крыло.
Ютта, которая провела со мной прошлую ночь (не женщина, прекрасная
пантера!), была замужем за партийным боссом. Месяц назад он застрелился. Она
его не любила. Выслушивать такое за завтраком!
Твой в петле времени,
Гарри.
Речное Подворье 1
10 апреля
Рут, миленькая!
Если я пришлю Пирсу напетушник, может быть, ты узнаешь у своего французского
посла, не найдется ли у него коллеги, какого-нибудь атташе, например,
которому настоятельно требуется провести отпуск в Лондоне, или (что даже еще
лучше) он захочет купить дом Арольда в Речном Подворье? Скажи ему,
пожалуйста, что Ле Корбюзье, или фонтаны, или мраморные ванны в полу я
предложить не могу, зато вид на кладбище в своем роде исключителен, и ему
может понравиться моя кошечка. А еще — мое седьмое покрывало. И готовлю я
вполне сносно, и буду счастлива угощать его tarte maison столько раз,
сколько ему будет угодно.
Ну а чтобы ты гуляла по цветущим лугам рука об руку, честное словно, Рут, я
никогда бы этому не поверила. Видно, ты совершенно покорена. И не менее
очевидно, что тебе, а не мне надо бы выйти нагой из морской пены в Кифере.
Ладно, ладно, я знаю, что ты не миниатюрная блондинка и что Афродита скорее
всего не была еврейкой, но зачем поддаваться мифологическим предрассудкам?
Собственно говоря, от первых людей ее отделяла лишь пара-другая поколений,
так что, вероятно, была она волосатой, смахивающей на гориллу бабой, и, уж
конечно, имела постоянные сношения с homo erectus, если я правильно помню
этапы происхождения человека.
Как видишь, я в жутко глупом настроении, можешь не читать письма дальше,
если не хочешь.
Но во мне бурлит радость, потому что работа идет так немыслимо удачно. Пока
ты набрасываешь
Увы-с в Стране Чудес
, я далеко продвинулась с кевинским
ван Эйком
. Пейзаж, по правде говоря, копия — ну, пожалуй, адаптированная —
оригинала в Лувре. (У себя в студии я прикопила репродукцию в полную
величину оригинала — да-да, в студии, о чем ниже.) Кевин на неделю отбыл в
киноразведку и попросту оставил мне ключи от дома — большая с его стороны
доверчивость, учитывая какая ценность — эти немецкие картины с подоплекой.
По глупости, я упомянула мою пошлую идею поместить на переднем плане
декольтированную Деву Марию, и, естественно, он в нее вцепился, настаивая,
чтобы это был автопортрет. Но я же не могу допустить, чтобы его секс-
бомбочки прохаживались по поводу нулевого размера моих грудей. Он скривился
и заявил, что я должна переехать к нему, и тогда сюда ни одна секс-бомбочка
носа не сунет.
Чушь!
— сказала я и напомнила, что он уже женат, а я
замужем. Он только ухмыльнулся и сказал:
Все время из головы вылетает,
верно?
Теперь о студии. Я решила, что она мне необходима, раз уж я взялась за
живопись всерьез. С изумлением твержу себе:
Я же профессионал!
Билл договорился о пяти тысячах за два панно в Челси — за каждое.
Он
заполучил тебя по дешевке, детка, — заявил Кевин. — Потребуй,
чтобы они, бля, удвоили гонорар. Западная нефть
, так? Для них сто тысяч —
как в ведро поссать. Где твое самоуважение, девочка?
Но Билл рекомендует
умеренность: если эти два панно понравятся, заказов будет хоть отбавляй. И,
Господи помилуй, десять тысяч фунтов! Мне и во сне не снилось, что я сумею
столько заработать.
Думаю, в ближайшее время Эктоновский центр досуга не увидит меня за
прилавком со старьем.
Как бы то ни было, я конфисковала бывший кабинет Гарри. Никакого тебе
северного света и прочих нежностей. Только вид на кладбище из полуподвала.
Но не важно! Впервые в жизни у меня есть собственное рабочее место. И место
абсолютно мое, где я могу пребывать в мечтах, ставить музыку, рисовать и
мазать, напиться, если захочу, устроить жуткий беспорядок, если захочу,
работать всю ночь напролет, если захочу. И никто не помешает, не разразится
жалобами и не примется критиковать мою работу. Мой дворец! Мое маленькое
королевство! А главное чудо в том, что там идеи просто роятся, будто все эти
годы только и ждали, чтобы родиться.
Я устроила поход в Рауниз и накупила массу разных красок, разных кистей,
альбомов, холстов и всяческих прелестных приспособлений, которыми скорее
всего ни разу не воспользуюсь. Меня просто душила гордость.
Донести их до
вашей машины, мадам?
—
Да, если вы будете стола любезны, молодой человек
.
Ну не то чтобы я это сказала, но, надеюсь, вид у меня был именно такой.
Вернуться домой имитировать ван Эйка, а потом звонить Биллу договариваться,
когда я смогу поехать на этюды в Арденнский лес и к коттеджу Энн Хатуэй,
было, как охлаждающий душ, но не важно! Я —
настоящий художник
, как
твердит Кевин.
Майкл, бля, Анджело, детка. И еще те ноги!
Ну, ноги у меня
ведь правда ничего себе?
А теперь к важнейшему событию года в Речном Подворье. Приходской священник —
с ним еще никто не знаком — обратился за разрешением о строительстве
особняков со всеми удобствами на теннисных кортах впритык к старому
кладбищу.
Оказывается, это церковная земля. Ну, ты можешь вообразить всеобщий вопль
возмущения. Нина в обоих своих амплуа — и теннисистка, и рыцарь на белом
коне, борец за правое дело. Нет фурии в аду — и так далее. Священник зовется
преподобным Хоупом (и скоро будет оставлен всеми).
Итак, несколько дней назад Нина созвала собрание в № 7. Там
присутствовали все пятеро моих
бывших
, это указывает на сплоченность и
солидарность. Кортенея избрали председателем, а меня единодушно утвердили
секретарем — выдвинул один из моих любовников, поддержал мою кандидатуру
другой. В результате мы организовались в Ассоциацию жителей Речного Подворья
— на этом Кортеней как политик собаку съел. А еще он знаком с нашим местным
членом парламента от лейбористской партии и намерен взять его в оборот, а я
буду присутствовать в качестве миловидной помощницы, хлопать ресницами и
делать заметки.
Но позволь рассказать тебе о собрании поподробнее. Нина открыла его
страстной иеремиадой против церковной алчности:
Тому ли учит Евангелие?
,
которого, уверена, она в жизни не читала.
Зато то и дело жестикулировала, и бриллианты на ее пальцах так и сверкали.
Доктор Ангус гневно покинул собрание, а следом за ним Айви (миссис Арольд) в
темных очках и комбинезончике цвета дерьма, расстегнутом до талии, являя
взору — должна признаться — ровнехонько ничего. Синдром яйца в мешочек. А
еще в ушах у нее болтались два гигантских обруча, так что ее булавочная
головка выглядела ходячим колышком для игры в набрасывание колец с
прислоненными к нему двумя кольцами, промазавшими по цели; Затем зазвучали
другие голоса. Жена Амброза (молитвенный коврик на ножках) указала, что
вопрос стоит о противопоставлении духовных ценностей материальным. (Теннис!
Духовная ценность?) Лотти, жена Мориса, начала что-то возражать — что
именно, никто не понял — и внезапно умолкла на полуневнятице, будто из нее
выпустили воздух, как из покрышки. Морис не преминул изобразить на лице
о
Господи!
Роджер, дергунчик, робко вступился за покой своих мигрирующих птиц
на водохранилище, но его никто не слушал. И тут вплывает Ах-махн-дах под
спиннакером из тафты и в юбке, квалифицирующей ее для участия в непарусных
гонках, кто быстрее расстегнется.
Кевин, который сидел рядом со мной и успел нализаться Нининого вина,
произнес театральным шепотом:
А вот и две рождеровские утки
, и все
притворились, будто не расслышали. Я сказала что-то настолько нелепое, что
даже не помню, хотя все словно бы согласились со мной. В заключение были
утверждены всякие резолюции, уполномочивающие Кортенея и меня изо всех наших
сил использовать связи и влиять на людей (нужных). После чего Кевин положил
собранию конец кратким:
Да пошли, бля, отсюда
.
Какой неотесанный человек!
— единственный раз за все собрание высказалась
жена Кортенея. Возможно, это собрание обретет некий глубокий смысл на стр.
674 ее последнего романа.
Теперь у Кортенея имеется законный предлог звонить мне и заходить выпить
кофе, не испрашивая разрешения госпожи именитой писательницы, и мы отлично
проводим время, обсуждая все, кроме уже почти занесенных в Красную книгу
теннисных кортов. Он обходится со мной, как с хрупкой драгоценностью, что
мне нравится. На нем я пари не проиграю, можешь не надеяться.
Стоит ему взглянуть на меня, и его лицо преображается в арену боя между
двумя ожесточенными противниками — борцом за общественное благо и
похотливцем.
Вследствие всего этого я ощущаю себя опасным подрывным элементом. Без
всякого сомнения, пассивная доступность — это угроза, противостоять которой
способны лишь редкие мужчины, тогда как женщины с этой проблемой вообще не
сталкиваются, поскольку мужчины становятся доступными в любой момент. Но
зачем я растолковываю тебе то, что ты знаешь чуть не с рождения, верно?
Помнишь, как мы вместе делали латинские уроки, должны были выучить маленькое
самопоздравление Цезаря:
Veni, vidi, vici
и перетасовали его в
Увидел,
победил, кончил
?
Беда в том, что, как мне кажется теперь, там, где не надо побеждать,
возникает серьезная проблема с
кончил
. Ну, да хорошо, век живи!
Наверное, ты заметила, что я с тех пор, как ввязалась в дело
Церковь против
Речного Подворья
, обрела особый вкус к эпистолярному жанру, а потому не
могу удержаться и не поведать о последней попытке преподобного Хоупа
привлечь на свою сторону местных любителей футбола. Церковная доска для
объявлений щеголяет извещением:
Иисус всегда зачтет вам ваши очки
. Как
жаль, что Он не живет в Речном Подворье.
К моей радости, Клайв, против обыкновения, как будто унялся. По крайней мере
так мне кажется: в школу он вернулся почти неделю назад, и оттуда пока ни
единого звонка или письма с жалобами. Последний залп оттуда я обезвредила,
ответив директору (самодовольному высокопарному ослу) письмом от первого
апреля с фигой в кармане. Не думаю, что он заметил второе дно. Ну хотя бы
настал сезон крикета, а к нему Клайв относится с отчаянной серьезностью из-
за Гарри, который когда-то играл в команде, которую, на мой взгляд, никак
нельзя было отнести к разряду олимпийских, хотя Гарри говорит о ней с
благоговением, и даже заставлял меня сидеть на трибуне и смотреть, как он
играет. Господи! Непостижимая мистика, скука и непременный дождь! Забуду ли
я когда-нибудь эти нескончаемые часы?
А! В дом Арольда явились очередные потенциальные покупатели. Черт! Из них
песок сыплется! Удалившийся на покой банковский управляющий, любитель игры в
шары, не иначе.
Если они вернутся, я угощу их моим летальным предупреждением: жучки-
древоточцы, сухая гниль, рев самолетов, угроза сноса.
А теперь мне пора в мою студию. Я ее так люблю! Кевину я обещала кончить его
панно (без Мадон
...Закладка в соц.сетях
