Жанр: Любовные романы
Ангел
...аблюдали.
Эти европейцы, они знают, как нужно себя вести, всегда только смотрят, но
держатся на расстоянии.
Рози не была столь популярной фигурой. Во всяком случае здесь, в Париже. Вот
в Голливуде — да. Там большинство людей узнали бы ее в лицо. Что ни говори,
а она была художником по костюмам — лауреатом Академической премии, и очень
часто появлялась на фотографиях рядом с Гэвином Амброзом.
Голливуд. Какой бы фурор они произвели там. Раньше он не особенно стремился
к известности. Но теперь — другое дело. Из-за Рози. Ему невероятно хотелось,
чтобы все ею любовались. Когда они поженятся, он устроит прием в своем доме.
Раньше он никогда этого не делал. Джонни понял, что ему хочется показать
всем и свой дом, когда в нем будет такая хозяйка.
Подошедший официант прервал его мысли, спросив, чего бы они хотели на
аперитив.
Джонни посмотрел на сидящую напротив Рози.
— Шампанское?
Она кивнула и улыбнулась.
—Принесите бутылку
Дом Периньон
,— сказал он официанту и опять перевел
взгляд на Рози.
Рози склонилась над меню. Джонни оглядел зал ресторана.
Вольтер
был очень
милым и уютным местом: обшитые деревянными панелями стены и мягкое освещение
создавали приятную атмосферу спокойствия, которая ему нравилась. По
отсутствию ненужных безделушек и замысловатых украшений было видно, что
здесь главное хорошие еда и вино, а также безупречное обслуживание.
Подняв голову, Рози сказала:
— Здесь никогда не знаешь, что выбрать. Все блюда обычно замечательные.
— Выбери для меня на свой вкус. Я знаток только итальянской кухни.
—С удовольствием. Но, может быть, сначала отдадим должное напиткам,— сказала
Рози, увидев подходившего официанта с ведерком со льдом и бутылкой
шампанского в нем.
Они опять обменялись тостами, потом Джонни, поставив бокал, просто сидел и
смотрел на нее, не отводя глаз. Он не мог не смотреть на нее даже несколько
минут.
На Рози было лиловое шерстяное платье с круглым вырезом и длинными рукавами.
Несколько простоватое, по его мнению, однако отлично сшитое, оно удачно
подчеркивало ее прекрасную фигуру. А чистый лиловый цвет еще больше оттенял
огромные зеленые глаза.
—Джонни, ты весь вечер разглядываешь меня. А сейчас особенно,— тихо сказала
она, потянувшись к нему через столик.— В чем дело? Может быть у меня щека в
саже или еще что-нибудь неприличное?
— Нет, что ты! Я просто думал, как ты замечательно выглядишь. И
любовался твоим жемчужным ожерельем — редкостная вещь.
— Да. Тебе нравится? Это подарок Гэвина на Рождество.
Второй раз за сегодняшний вечер Джонни испытал внезапную острую боль. Он
знал, что это ревность, хотя такого рода чувства раньше были совершенно
незнакомы ему. Никогда прежде он не испытывал ревности, ни к кому.
Некоторое время Джонни молчал, сам удивляясь своей необычной реакции: он
ревновал ее к Гэвину Амброзу. Это казалось невероятным. Он был просто
обескуражен.
Наконец, заставив себя улыбнуться, он сказал:
— Хороший выбор, оно тебе идет.
— Спасибо. Гэвин всегда делает мне подарки после окончания работы над
фильмом.
Джонни сделал глоток шампанского, стараясь подавить в себе ревность.
— Когда начинаете новую картину? — наконец спросил он.
— Подготовительный этап начнется в марте. Поскольку это очень сложная
для постановки и дорогостоящая из-за множества батальных сцен картина, нам
на подготовку понадобится месяцев пять, а может быть, и больше. Но Гэвин
надеется начать съемки в августе. Он планирует прежде всего сделать все
натурные съемки. Пока погода позволяет. А павильонные можно завершить и
потом, в течение года, это уж как получится. Иногда, понимаешь, бывает так,
что актер может работать с нами только четыре недели. И нам приходится
снимать весь материал с его участием только в течение этого времени.— Она
подняла свой бокал и, улыбаясь ему, сделала небольшой глоток, потом
добавила: — Я думаю, эта картина потребует много времени.
Для Джонни это прозвучало так, как если бы она сказала, что до конца года
будет полностью занята работой.
— Когда ты закончишь костюмы? — спросил он.
— Большая часть должна быть выполнена к концу апреля, в крайнем случае
к началу мая! Сейчас я иду с некоторым опережением. Кроме того, через пару
недель должны приехать из Лондона две мои ассистентки. Они мне очень
помогают, я смогу поручить им разработку костюмов для второстепенных
персонажей.
— Я заметил платье там, у тебя в мастерской на портновском манекене.
Кто же шьет все эти костюмы?
— Слава богу, не я,— ответила она, смеясь.— И не две мои ассистентки.
Обычно я работаю с несколькими швеями. Как раз сейчас у меня здесь, в
Париже, подбирается неплохая команда. Ну а костюмы для статистов, например,
для солдат наполеоновской армии, мы берем напрокат из театральных
костюмерных в Париже и Лондоне. Женские костюмы и аксессуары для массовки
тоже. Нам бы не хватило и тысячи лет, если бы мы все для всех моделировали и
шили сами. Я работаю только над костюмами для главных персонажей.
Хотя Джонни был расстроен тем, что несколько месяцев подряд она будет
занята, тема разговора все же была для него достаточно интересна, и он
спросил:
— Где будут проходить съемки?
— В разных местах Франции,— ответила Рози.— В Париже и его
окрестностях. Мы обоснуемся на Бийанкурской студии. Наш художник-декоратор
Брайан Экланд-Сноу выстроит некоторые декорации в павильонах студии. Но
будем снимать и на натуре, в настоящих домах и замках. И, конечно же, в
Мальмезоне. Французские власти уже дали нам разрешение.
— Мальмезон? — сдвинул брови Джонни.— Что это такое? Где это?
— Это замок, который Наполеон купил для Жозефины, как бы их частный
дом,— объяснила Рози.— Он расположен недалеко от Парижа, в Руэ, на Сене. Это
километров пятнадцать отсюда. Там сейчас прекрасный музей. Ты не хочешь туда
съездить?
Джонни не был большим любителем музеев, но сейчас он бы поехал куда угодно,
лишь бы находиться рядом с ней. Поэтому он поспешно кивнул.
— Когда ты меня туда повезешь? Завтра?
— Если хочешь.
— Ух ты, да это просто замечательно, Рози! И мы там вместе
позавтракаем. Договорились?
— Да. А пока что, я думаю, нам следует заказать обед. А то я уже слегка
опьянела от этого шампанского.
— Как скажешь, дорогая.
— Может быть, начнем с паштета по-сельски, потом возьмем морской язык
на вертеле?
— Звучит неплохо, я — за.
Немного позднее, когда они уже покончили с основным блюдом, Рози заметила:
— Нелл мне сказала, что ты привез с собой в Париж целую команду.
— Ну да, конечно. Мой личный ассистент Джо Энтон. Еще Кенни Кроссленд,
клавишник. И мой менеджер Джефф Смейлз. А часть группы у меня осталась в
Лондоне — решили немного отдохнуть от переездов.
— И что же они делают сегодня вечером — Джо, Кенни и Джефф?
— Пошли прогуляться по городу. Заглянуть в знаменитые парижские джаз-
клубы.
— Могу спорить, они направились на Рю-де-ла-Уше. Там столько интересных
мест. Да и вообще в том районе, поблизости от Буль-Миш.
Джонни, подняв брови, вопросительно посмотрел на нее.
— Бульвар Сан-Мишель,— пояснила она, отвечая на его немой вопрос.
Джонни кивнул и, протягивая руку за бокалом с
мон-траше
, спросил:
— Кстати, о моей группе, Рози: ты когда-нибудь была на моем концерте?
Она отрицательно покачала головой.
— Должна сознаться, нет. И очень жалею об этом. Я уже говорила, Джонни,
мне так нравится твой голос.
— А что если тебе приехать в Лондон на следующей неделе? Там у меня
будет шоу на стадионе Уэмбли.
Не отвечая, Рози в нерешительности смотрела на него.
— Не волнуйся, не будет никаких хлопот,— быстро сказал он.— Ты можешь
полететь вместе с нами на моем самолете в понедельник утром. Или я пришлю
его за тобой позднее. Соглашайся, Рози. Мне бы очень этого хотелось. И я
уверен, тебе понравится. Это интересно — новые впечатления. Тем более если
ты никогда не бывала на таких огромных концертах.
— Да, хорошо, я поеду,— сказала она, решившись, и улыбнулась ему.
Не в силах сопротивляться ее улыбке, Джонни потянулся к ней и сжал лежащую
на скатерти руку.
— Ни о чем не беспокойся. Через фирму Нелл я закажу тебе номер в моем
отеле, в
Дорчестере
. Обещаю, ты прекрасно проведешь время.
— Я в этом не сомневаюсь, Джонни,— ответила она и про себя подумала:
Я
рада, что он пригласил меня. Я рада, что поеду в Лондон. Столько лет в моей
жизни не было радости
. В глубине души Рози знала, что у нее с Джонни будет
любовь.
34
Рози казалось, что Джонни Фортьюн полностью завладел ее жизнью. Но она сама
позволила ему это. Она была его добровольной сообщницей.
Со времени их совместного обеда в
Вольтере
во вторник он постоянно
находился рядом с ней. После их поездки в Мальмезон в среду он попросил Рози
показать ему интересные места Парижа, которые раньше он не имел возможности
посмотреть. В прежние приезды все было подчинено его концертам, и на осмотр
достопримечательностей не оставалось времени.
Приложив всю свою фантазию и воображение, Рози постаралась подобрать места,
которые, на ее взгляд, должны были ему понравиться. И они прекрасно провели
эти несколько дней в прогулках по ее любимому городу, который она знала как
свои пять пальцев. Завтракали в дешевых бистро, обедали в пятизвездочных
ресторанах, в
Тайеване
и
Тур д'Аржане
, всегда находя тему для оживленных
бесед и поводы для шуток и смеха.
Между ними возникли прекрасные дружеские отношения.
Но сейчас, в пятницу, сидя за ленчем напротив Джонни за столиком в
Реле
Плаза
, Рози не могла не заметить странной перемены в его поведении. Он
казался холодным, рассеянным, отчужденным, даже немного мрачным и едва
разговаривал с ней.
— Что-нибудь случилось? — наконец спросила она, с беспокойством глядя
на него.
— Нет,— ответил он тихо.
Она, немного подавшись к нему, таким же тихим голосом сказала:
— Послушай, Джонни, я же вижу, с тобой что-то не так. Прошу тебя, скажи
мне, в чем дело.
Он покачал головой, но ничего не сказал.
— Может быть, я тебя чем-то расстроила?
— Конечно, нет,— слабо улыбнулся он как бы в подтверждение своих слов.
— Но ты выглядишь таким печальным, Джонни.
Он молча отвел глаза.
— Ты ничего не ешь,— настаивала она, стараясь понять причину его
недовольства, намереваясь во что бы то ни стало добраться до истины, так как
ей было необходимо знать правду.
— Я просто не голоден, Рози.
Она посмотрела на свою тарелку с яичницей, в которую она попусту тыкала
вилкой и проговорила:
— Я тоже.
Взглянув на ее тарелку, Джонни заметил, что Рози тоже не много съела. Он
посмотрел долгим внимательным взглядом на ее внезапно побледневшее лицо.
Накрыв своими ладонями ее лежащие на скатерти руки, он прижал их так сильно,
что у него побелели суставы пальцев. Медленно кивнув головой, как будто
только сейчас к нему пришла какая-то мысль, он сказал:
— Пойдем ко мне в номер... выпьем кофе.
— Да,— проговорила она, отвечая на его взгляд и пожатие рук.
Она держала в руках пальто, и Джонни тут же забрал его у нее, как только они
вошли к нему в номер.
Их руки нечаянно встретились, и они быстро взглянули друг на друга.
Джонни нетерпеливо кинул ее пальто на ближайший стул, Рози так же поступила
со своими перчатками и сумкой.
Глаза Джонни неотрывно смотрели на нее.
— Я не мог есть, потому что не в силах больше выносить эту пытку.
— Я знаю, почему ты не мог есть, Джонни,— прервала его Рози, понизив
голос.— По той же причине, что и я.
Они обменялись внезапными, говорящими больше всяких слов взглядами и упали в
объятия друг друга.
Его ищущие губы жадно припали к ее рту в бесконечно долгом поцелуе. Его язык
проскользнул между ее губ, чтобы нежно коснуться ее языка. Потом его руки
взметнулись вверх под ее свитер. Найдя застежку бюстгальтера, он расстегнул
ее, сдвинул вверх мешающий свитер, и груди ее освободились. Они были полными
и прекрасными. Он склонился, целуя сначала одну, затем другую, сблизил обе
руками и прильнул к ним лицом. Потом опустился перед ней на колени.
Расстегнув молнию юбки, она дала ей упасть на пол, переступила через нее,
сбросила туфли и так на мгновение замерла перед ним. На ней были только
тонкие колготки, через которые просвечивал темный треугольник ее лона.
Прижавшись лицом к ее животу и закрыв глаза, он вдыхал ее аромат, прекрасный
возбуждающий аромат женщины, сгорающей от желания. Он стал целовать через
тонкую паутинку колготок темнеющий холмик ее волос, поглаживать ее ягодицы,
прижимая к себе все сильнее и сильнее ее тело. Смутно, как бы издалека, он
услышал вырвавшийся у нее долгий вздох.
Открыв глаза, Джонни поднялся с колен, опять крепко обнял ее и прижал к
себе. Потом он отпустил ее, запер дверь на задвижку и повел Рози в спальню.
В дверях они остановились, замерев в поцелуе. Внезапно быстрым движением
Джонни подхватил ее под бедра и вскинул на себя. Она, держась руками за его
плечи, обвила его ногами, и так он донес ее до кровати. Бережно положив ее
на подушки, он нашел рукой край ее колготок и сдернул их.
Она сама сбросила свитер и теперь лежала перед ним обнаженная, глядя, как он
срывает с себя пиджак и галстук. Расстегивая на ходу свою белую рубашку, он
метнулся к двери спальни, закрыл ее и опять вернулся к кровати.
Какое-то мгновение Джонни стоял, не в силах отвести от нее взгляд. Тело ее
было настолько стройным и изящным, что гладкие полные груди казались еще
больше. Это были самые соблазнительные груди, какие он когда-либо видел, с
темным смугло-розовым ореолом вокруг плотных маленьких сосков. Ему хотелось
зарыться в них лицом и навсегда забыться.
Сбросив с себя остальную одежду, Джонни взял Рози за руки и легонько потянул
вверх, чтобы она села. Потом прижал ее к себе, обхватив руками и проводя
пальцами вниз по ее спине, прижимая ее к себе так, чтобы она почувствовала
его тело, поняла, как велико его желание. Вот уже несколько дней он сходил
от этого с ума. Нестерпимое желание обладать ею буквально преследовало его,
он уже готов был взорваться. Целуя ее губы, потом шею, он склонился к ее
грудям, страстно лаская и целуя их.
Рози трепетала в его руках. Когда он приникал к ней всем телом, гладил,
ласкал и целовал ее, она ощущала дрожь в ногах. Восхитительное тепло
разлилось к ее лону и выше к животу. Это было необыкновенное ощущение,
какого она не испытывала уже много лет, с тех пор как расстроился их брак с
Ги. И она уже думала, что ей не суждено больше никогда его испытать. Но это
случилось вновь, сейчас, здесь, с Джонни Фортьюном. Он был красивый,
любящий, нежный. И она желала его так же сильно, как он желал ее. Это
началось еще тогда, с их обеда в
Вольтере
. На самом деле она, ожидая,
чтобы он сделал первый шаг, жаждала его поцелуев и его близости.
Крайнее возбуждение Джонни передавалось Рози, усиливая до предела ее
волнение. Ее ладони, двигаясь вниз по его спине, остановились на ягодицах,
поглаживая и сжимая их. Оторвавшись от ее груди, он приподнял голову и опять
стал целовать ее в губы, проникая языком в ее рот, нащупывая самые
чувственные места.
Она пробежала рукой вверх по его спине, сжимая плечи, потом ее пальцы
коснулись его затылка, зарылись в волосы. Их губы слились в жарком поцелуе,
и казалось, не было в мире силы, способной оторвать их друг от друга.
Через секунду Джонни уже стягивал покрывало с кровати, прижимая ее к
простыням. Наклонившись к ее лицу, он прошептал:
— Я сейчас,— и исчез в ванной.
Рози лежала не двигаясь, с закрытыми глазами, ожидая его возвращения. Все ее
чувства были напряжены до предела, каждая частичка тела жаждала его
прикосновений. Она вся пылала от нетерпения.
Послышался какой-то негромкий звук. Открыв глаза, она увидела, что он
задернул гардины, и комната погрузилась в полумрак. Повернувшись, Джонни
направился к ней, и она поняла, что он ходил в ванную, чтобы принять
некоторые меры предосторожности.
Улыбаясь, он легко коснулся пальцами ее лица, лег рядом, обнял ее и
поцеловал. Его руки блуждали по ее телу, поглаживая, лаская, исследуя и
запоминая каждый миллиметр. Медленно и осторожно они скользнули меж бедер,
найдя самый потаенный уголок ее плоти, доведя ее возбуждение почти до
экстаза.
Внезапно Джонни прижал ее сверху своим телом и быстро, почти грубо, проник в
нее. Она замерла, чуть не вскрикнув от боли.
Подложив под нее руки, он приподнял ее тело и сильно прижал к себе, проникая
все глубже и глубже, казалось, почти до самого сердца. Прильнув к нему, она
уловила его ритм, и они стали двигаться в унисон, слившись в едином порыве,
страстно стремясь удовлетворить свое желание и желание друг друга.
Чувствуя еще большую влагу и тепло, открываясь ему, Рози приняла его всего.
Двигаясь все быстрее, Джонни выкрикивал ее имя, словами и восклицаниями
усиливая желание. И она подчинялась его воле. Его имя было у нее на губах,
когда они одновременно достигли вершины.
Какое-то время он в изнеможении лежал на ней, уткнувшись в ее грудь.
Неожиданно приглушенный смех потряс его тело.
— Что с тобой? — растерянно спросила Рози, легонько дотрагиваясь до его
плеча.
Он поднял голову и, не переставая смеяться, объяснил:
— Это просто невероятно, дорогая. Чтобы вот так хорошо с первого раза.
Так не бывает,— покачал он головой,— сначала люди привыкают друг к другу,
узнают...
Рози тоже засмеялась, провела рукой по его волосам, отрывая лицо, но ничего
не сказала.
Джонни осторожно приподнялся и лег рядом, потом пробормотав почти про себя:
Мне нужно избавиться от этой штуковины
, исчез в ванной.
Вскоре он вернулся и вытянулся на кровати рядом с Рози. Опираясь на локоть,
он заглянул в ее глаза, убрал прядь волос со лба и поцеловал ее в кончик
носа.
— Нам было хорошо вместе, Рози. Просто чудесно. Надеюсь, ты останешься
у меня?
— Конечно. Ты же не отпустишь меня голодной?
— Я не это имел в виду. Я хотел сказать, останешься на... ну, подольше.
Ему хотелось сказать
насовсем
, но он не решился. По крайней мере не
сейчас. Он понимал, что с ней не следует спешить. Ну что же, он не возражал.
Ведь от этого в конечном счете он ничего не терял.
— Разумеется, я побуду у тебя, почему бы и нет? — улыбнулась Рози.— А
ты, может быть, все же накормишь несчастную девушку, умирающую от голода,
Джонни?
— Я тоже умирающий, Рози. Я умираю от тебя.
Он приблизил к ней лицо, нежно поцеловал в губы и внимательно посмотрел в
глаза.
На лице Джонни было выражение полнейшего обожания. И когда он опять погладил
ее волосы, этот жест был исполнен благоговения.
— Рози, я никогда раньше не испытывал ничего подобного,— признался он.—
Ты удивительная, необыкновенная. Я не мог выбросить тебя из головы со дня
нашей встречи в ноябре.
Рози промолчала, лишь дотронулась рукой до его щеки, погладила ее кончиком
пальца.
— Скажи что-нибудь,— прошептал он.— Я хочу знать, что ты чувствуешь.
— Покой и удовлетворение. И что я по-настоящему любима,— ответила она.
Ему были приятны эти слова, но хотелось большего, и он опять спросил:
— Ты стала думать обо мне сразу после нашей первой встречи? Или только
после того, как я начал звонить тебе?
— Всегда, думала. И после первой встречи, и потом,— кивнула она.
— Что ты думала?
— Что мне хочется увидеть тебя снова. А последнее время — что я с
нетерпением жду нашей встречи. И...
— И что?
— И с вечера четверга я хотела тебя. Хотела твоей близости. Я...— Опять
она умолкла, но он настаивал:
— Ну не стесняйся, скажи мне.
Я хочу знать.
Смущенная улыбка появилась на ее лице.
— Я хотела, чтобы мы были вместе, вот как сейчас, в постели. Но в то же
время чуть-чуть боялась.
— Почему? — изумленно спросил он.— Чего ты могла бояться?
— Наверное, я не точно выразилась. Не боялась, а скорее нервничала.
Он нахмурился, но ничего не сказал.
— Моя семейная жизнь разлетелась вдребезги пять лет назад,— сказала она
очень тихо.— И даже немного раньше. И с тех пор, ты понимаешь... С тех пор у
меня никого не было. Вероятно, поэтому я так нервничала.
Ему было приятно узнать, что после разрыва с мужем в ее жизни не было других
мужчин, и что она в конце концов выбрала его. Первым за пять лет. Это почти
как если бы она была девственницей. Оба эти обстоятельства радовали и
волновали его.
— Ты не разочаровалась во мне? — спросил он.
— Конечно, нет, Джонни. Что за дурацкий вопрос. Я только пыталась
объяснить тебе, почему я нервничала. После такого длительного воздержания,
ты понимаешь?
Озорно блеснув глазами, он с улыбкой сказал:
— Разучиться любить, как и ездить на велосипеде, невозможно.
— Да, наверное, в этом ты прав, Джонни,— засмеялась Рози.— Но, как
говорила моя мама, совершенство приходит с практикой.
— Да, если ты на рыбалке. А ты само совершенство и без всякой практики.
Он придвинулся ближе, поцеловал ее в губы и сел перед ней на колени.
Склонившись, он осторожно, как бы обрисовывая ее тело, провел кончиком
пальца по ее груди, изгибу рук, бедер, опять вернулся к груди. И вновь лицо
его светилось обожанием, а глаза излучали беспредельную нежность. Он был без
ума от нее.
— Ты слишком возбуждаешь меня,— прошептала Рози.
— Я хочу этого. Я хочу, чтобы ты была совсем моей, Рози. О боже, ты не
знаешь, что ты со мной делаешь, как ты меня разжигаешь!
Рози пришлось какое-то время сдерживать его, потом она села, обвила руками
его стройное тело и крепко прижала к себе.
— Давай закажем сэндвичи. Я же говорила тебе, что голодна, как волк.
— Хорошо, согласен. Но учти, ты окажешься опять в этой постели, как
только мы поедим.
Неделю спустя Джонни поджидал Рози в снятом для нее номере в отеле
Дорчестер
, куда она должна была приехать из аэропорта Хитроу.
Когда она вошла в сопровождении посыльного, он вскочил с дивана, на котором
сидел, читая газету, и с приветствием бросился ей навстречу.
Заключив ее в жаркие объятия, он шепнул ей на ухо:
— Боже, как я скучал по тебе!
Дав на чай посыльному и закрыв за ним дверь, Джонни помог ей снять пальто,
бросил его на стул и потянул ее за собой на диван. Он проникновенно
поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй, испытывая такое же счастье от
их встречи, как и он.
— Все эти дни мне было так паршиво без тебя, Рози! — воскликнул он,
когда они разомкнули объятия.— Я был самым несчастным человеком на свете.
— Ну, вот я здесь. И вся твоя,— сказала она. Просияв, он поднялся с
дивана, взял ее за руку и помог ей встать.
— Пойдем, я покажу тебе твой номер. По-моему, очень приличный.
Едва войдя в гостиную, Рози сразу заметила ее прекрасное убранство, она
также обратила внимание на стоящие повсюду вазы с чайными розами.
— Весь номер утопает в моих любимых цветах. Спасибо тебе, Джонни,—
проговорила она, идя вслед за ним по комнате,— они восхитительны.
— Ты тоже, и я очень этому рад,— ответил он, отворяя дверь в следующую
комнату.— Это спальня. Неплохого размера, да? А там ванная. Направо от тебя
гардеробная. Ты потом можешь все рассмотреть. Если хочешь, я пришлю к тебе
горничную. Помочь распаковывать вещи.
— Нет, спасибо, в этом нет необходимости,— покачала головой Рози.
Проходя мимо кровати, она заметила рядом с ней на ночном столике маленькую
вазочку с фиалками. Она сжала его руку, прильнула к нему и поцеловала в
щеку, прошептав: — Ты такой милый!
— Больше никаких поцелуев,— засмеялся он.— Иначе мы очутимся в постели,
а у меня сегодня концерт, надо поберечь силы для выступления.
Они вернулись в гостиную. Джонни подошел к двери в дальней стене комнаты и
открыл ее.
— А там мой номер. Так что, если я буду нужен, дорогая, только крикни.
Рози улыбнулась его словам и села на диван. Джонни подошел ближе и встал,
опираясь спиной о каминную доску, не сводя с нее глаз.
— Ты опять, Джонни?
— Что
опять
?
— Разглядываешь меня.
— Я ничего не могу с собой поделать. Так ты прекрасна, Рози! Я просто
смотрю и не могу насмотреться.
— Тогда через неделю я тебе, наверное, успею на
...Закладка в соц.сетях
