Жанр: Любовные романы
Ангел
...ущим взглядом.
— Гэвин! О Гэвин, я люблю тебя. Я так люблю тебя!
— И я люблю тебя, Рози! Я никогда не переставал любить тебя. Ни на
день, ни на минуту.
Наконец это прозвучало, после стольких лет молчания.
Взгляды, которыми они обменялись, были исполнены доверия и понимания. Не
говоря больше ставших ненужными слов, он взял ее за руку и повел.
Рози не помнила, как они оказались в постели в ее спальне, когда и где
сбросили одежду. Потом все мысли поплыли в ее голове, когда Гэвин притянул
ее к себе, целуя снова и снова.
Она без робости и смущения отвечала на его поцелуи. Так, как будто они
никогда не разлучались. Врозь прожитые годы не в счет. Они вернулись в
старые, хорошо знакомые места. Вернулись домой.
Хотя почти одиннадцать лет они не были близки, но Гэвин помнил до мельчайших
подробностей каждый изгиб, каждую ложбинку ее тела. Как и она помнила его.
Они страстно ласкали друг друга, оживляя старые ощущения. И нахлынувшие
сладкие воспоминания захлестывали их.
Она была его первой любовью, так же как он для нее. Сейчас, когда они
наконец вместе, все было, как в момент их первой близости.
Но в то же время по-другому. Они стали мудрее, пройдя через страдания
разлуки друг с другом, и это придавало особую нежность их встрече.
Ночь для них прошла как во сне.
Утолив первую страсть, они ненадолго заснули, но уже через несколько часов
проснулись, чтобы опять слиться в жарких объятиях как бы боясь, что все
предшествовавшее было нереальным. И Гэвин обнаружил, что в нем опять горит
желание обладать ею. Вновь они безоглядно любили друг друга.
Рози чувствовала то же, что и он, снедаемая тем же желанием. До рассвета они
спали, потом опять и опять занимались любовью, пока в конце концов не уснули
таким глубоким сном, каким не спали уже многие годы.
Рози повернулась в постели и поискала рукой Гэвина, но обнаружила только
пустое место.
Рывком сев в кровати, жмурясь от яркого утреннего солнца, она оглядела
комнату, и в голову опять пришла мысль, что все это было только сном.
Но ее тело говорило ей, что это не так. На нем горели следы его ласк.
Улыбаясь, она отбросила простыни, встала с кровати, накинула халат и
отправилась в кабинет.
— Гэвин, мой сценарий! Осторожнее, там полно моих заметок.
Он поднял голову от рукописи и улыбнулся.
— Так ты приветствуешь своего возлюбленного! И это после всего, что я
сделал для тебя ночью?
— Ах ты! Ты... ты несносный Амброзини!
— Между прочим, я люблю тебя.
— И я люблю тебя,— она обошла письменный стол, наклонилась к нему и
поцеловала в щеку. Он чуть повернул голову и поцеловал ее в губы, потом
притянул ближе, усаживая к себе на колени, и приник лицом к ее плечу.
— Боже, как я люблю тебя, Рози. Ты не представляешь, как я люблю тебя,—
подержал ее еще несколько мгновений в своих объятиях, потом отпустил.— Не
беспокойся о сценарии. Я вынул из него только одну страничку, чтобы немного
изменить диалог. Завтра на студии я тебе ее верну.
Она спрыгнула с его колен и, сделав несколько шагов по комнате, сказала:
— Я чувствую запах свежесваренного кофе. Как ты хорошо придумал, дорогой. Выпьешь еще чашечку?
— Нет, спасибо, Ангел.
В это мгновение зазвонил телефон. Они оба посмотрели на аппарат.
— Надеюсь, это не Джонни,— тихо сказала Рози. Гэвин встал.
— Я оставлю тебя одну,— сказал он, выходя из-за письменного стола.
— Не надо. Пожалуйста, останься,— покачала она головой.— У меня нет от
тебя секретов, Гэвин. И потом, все равно включен автоответчик.
Тем временем телефон продолжал звонить.
— Нет, не включен. Она сняла трубку.
— Алло? — в следующее мгновение ее лицо озарилось радостью.— Нелл, как
живешь? Где ты?
Но уже через долю секунды улыбка исчезла.
— О боже, Нелл! Нет, это невозможно!
Вцепившись в трубку, Рози тяжело опустилась на стул.
— О господи! — опять вскрикнула она, и лицо ее сделалось мертвенно-
бледным.— Да-да, я буду там. Как можно скорее.
Она замолчала, слушая Нелл и глядя на Гэвина, стоящего рядом, сдвинув брови.
Он видел ее испуганно округлившиеся глаза, нервную дрожь, пробегающую по
телу.
— Да, хорошо, так и сделаю. Я оставлю сообщение на твоем
автоответчике,— с этими словами она положила трубку.
— В чем дело, Рози? Что случилось? — воскликнул Гэвин, подходя к ней.
Она растерянно смотрела на него, покачивая головой. Потом проговорила дрожащим от волнения голосом:
— Кевин. В него стреляли. Он серьезно ранен. Врачи в Бельвью сказали
Нелл, что у него мало шансов.— Она заплакала.— Они считают, что Кев умрет.
42
В понедельник утром Рози и Гэвин прямо из аэропорта Кеннеди направились в
больницу Бельвью, где их с нетерпением ждала Нелл.
Вконец измученная бессонной ночью, с серым от усталости лицом, она
разрыдалась, как только увидела их. Рози попыталась утешить ее, но тоже не
смогла сдержать слезы. Обе плачущие женщины на мгновение замерли, обнимая
друг друга. Потом Гэвин обхватил руками Нелл и крепко сжал, как бы стараясь
поддержать в ней надежду. Так он делал с Рози во время их перелета через
океан.
— Кевин крепкий парень, у него лошадиное здоровье,— старался он
успокоить Нелл, придерживая ее за плечи и отводя к креслам в другом конце
комнаты для посетителей.— Если, кто может выкарабкаться — так это Кевин.
— Ты не понимаешь,— всхлипывая, проговорила Нелл.— У него ведь не одна
рана от выстрела. Они буквально изрешетили его пулями. В результате
несколько серьезных ранений и большая потеря крови.
Рози, хотя и сама была охвачена тревогой, нашла в себе силы добавить:
— Гэвин прав, Кев выживет, он должен выжить. Он не может умереть так,
как умер отец.— Потом, садясь в кресло рядом с Нелл, спросила: — Когда мы
можем его увидеть? Где врачи?
— Я сейчас пойду поговорю со старшей сестрой,— ответила Нелл.— Она
вызовет доктора Морриса. Он сказал, чтобы я так сделала, когда вы приедете.
Рози кивнула, и Нелл поспешно вышла. Гэвин взял Рози за руку и крепко сжал в
своей.
— Если Кевину нужна еще кровь, я с радостью дам ему свою, Рози. Я
уверен, что и ты тоже.
— Но ему уже делали переливание крови, и сейчас в этом больше, нет необходимости, разве не так?
— Да. Но я просто хотел, чтобы ты знала, что я готов это сделать. Кев
для меня сделал бы то же самое.
— Да, конечно. Спасибо, что предложил. Посмотрим, что скажет доктор.
Через несколько минут Нелл вернулась в сопровождении человека в белом
халате, который, как полагала Рози, был одним из врачей Кевина.
Нелл представила их друг другу, и Рози спросила, когда можно будет увидеть
Кевина.
— Он все еще без сознания, мисс Мадиган,— сказал доктор Моррис.— И
находится сейчас в блоке интенсивной терапии. Но, если хотите, можете
посмотреть на него.
— Да, мы бы хотели,— проговорила Рози и опять спросила: — Какие шансы у
моего брата, доктор Моррис?
— Немного лучше, чем вчера. Сегодня рано утром мы провели еще одну
операцию, удалили последнюю из четырех пуль. И, кажется, положение
стабилизируется. Он — молодой, сильный мужчина, мисс Мадиган, очень
выносливый и в отличной форме. Все это сейчас работает на него.
Рози кивнула. Она чувствовала, что опять вот-вот расплачется. Поэтому,
отвернувшись и прокашлявшись, она принялась рыться в сумочке в поисках
носового платка.
— Если ему нужно перелить кровь, мисс Мадиган и я готовы стать
донорами,— сказал Гэвин.
— Пока ему это не нужно и, я надеюсь, не потребуется и дальше. Но я рад
узнать о вашей готовности, благодарю вас. Ну что ж, пойдемте?
Все трое последовали за доктором Моррисом из комнаты для посетителей по
"длинному коридору в блок интенсивной терапии. Доктор открыл дверь и впустил
Рози и Гэвина в палату, где находился Кевин. Нелл осталась ждать в коридоре.
Кевин лежал на больничной койке, присоединенный трубочками к разного рода
медицинским приборам. Он был бледен, как простыня, на которой лежал, глаза
закрыты, дыхание поверхностное.
Подойдя к кровати, Рози потрогала его за руку, наклонилась и поцеловала в
щеку.
— Это я, Кев, дорогой,— сказала она, стараясь сдержать слезы.— Это
Рози. Я здесь, с тобой. И Гэвин тоже. И Нелл. Мы все любим тебя, Кев.
Кевин лежал абсолютно неподвижно. Даже ресницы не дрогнули на его лице. Рози
опять сжала его руку и отвернулась. Слезы полились по щекам. Ей казалось,
что силы совершенно покинули его. Сердце мучительно сжалось. Она вдруг со
всей ясностью поняла, почему вчера врачи говорили, что он почти безнадежен.
Гэвин тоже подошел к кровати и взял в ладони руку Кевина.
— Кев, это я, Гэвин. Мы останемся здесь с тобой, пока тебе не станет
лучше.
Как и Рози, Гэвин склонился к нему и поцеловал в щеку.
В коридоре они столкнулись с Нилом О'Коннором, который опять пришел
навестить Кевина. Нелл познакомила его с Рози и Гэвином. Доктор извинился и
вышел, а Нил прошел с ними в комнату для посетителей.
— Как это случилось? — спросила Рози, когда врач ушел.
— Извини, Рози. Я сам не знаю. И мы ничего не узнаем, пока не сможем
поговорить с Кевином.
— Нелл мне вчера сказала, что напарник Кевина тоже был ранен. От него
вы ничего не смогли узнать? Или он тоже без сознания?
Нил покачал головой, и лицо его помрачнело. Воцарилось напряженное молчание.
Через несколько секунд он произнес тихим сдавленным голосом:
— К несчастью, Тони только что умер.
— О нет! — вскрикнула Нелл и тут же зажала рот рукой. Слезы опять
потекли из ее глаз.
Рози сжала руку Гэвина, и лицо ее стало мертвенно-бледным.
Все трое поочередно дежурили у постели Кевина четверо суток.
Только в пятницу 17 апреля Кевин Мадиган пришел в сознание и открыл глаза.
Это была Страстная пятница накануне Пасхи.
Нелл, сидевшая у его кровати, первая заметила это. Он чуть заметно улыбнулся и еле слышно произнес:
— Привет, дорогая.
— О Кев! Слава богу! — воскликнула она, хватая его за руку и сжимая ее.
Встав с места, она склонилась над ним, поцеловала в щеку и тихо проговорила
на ухо: — Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Нелл,— хриплым шепотом выдохнул он.
Не отпуская руки, она опять присела у кровати, блестящими от слез глазами
глядя на него.
— Прости меня, Нелли.
— Все хорошо, но тебе нельзя разговаривать. Ты еще слишком слаб. Тебе
выпало ужасное испытание. Но я знаю, ты выдержишь.— Она попыталась
высвободить руку, но он не отпускал.— Кев, разреши мне отойти от тебя,—
сказала она.— Только на минутку. Я должна позвать Рози и Гэвина, они там, в
комнате для посетителей.
Рози знала, что Джонни сейчас в Манхэттене. Он оставил бесчисленное
множество сообщений на автоответчике в ее парижской квартире, без конца
звонил в фирму
Джеффри и компания
, разыскивая Нелл. Ее помощнику были даны
на такой случай распоряжения объяснить всем клиентам Нелл, что она в отпуске
и связаться с ней невозможно.
Но сегодня, в Страстную пятницу, зная, что жизнь Кевина вне опасности, Рози
приняла решение поговорить с Джонни. Было необходимо сказать ему, что у их
отношений нет будущего.
Рози позвонила в отель
Уолдорф Астория
, но там ей рекомендовали оставить
сообщение у администратора, из чего она поняла, что напрямую к Джонни
позвонить невозможно, а оставлять номер телефона Гэвина в
Трамп Тауэр
ей
не хотелось. После недолгих размышлений она решила действовать через фирму
звукозаписи
Фабрика Хитов
, где, по всей вероятности, он работает над своим
новым диском. Однажды, рассказывая ей о своих сеансах звукозаписи, он
упомянул, что любит начинать рано, около одиннадцати утра, и работать до шести-
семи часов вечера. Она взглянула на часы — было около трех. Если взять
такси, можно успеть.
Час назад, вернувшись из больницы в квартиру Гэвина в
Трамп Тауэр
, она
успела принять душ и освежить макияж. Причесавшись, она надела серый брючный
костюм с подходящим по цвету укороченным пальто.
Гэвин остался в больнице Бельвью с Кевином и Нелл. Рози положила на его
рабочий стол записку, что вернется через несколько часов и, полистав
желтый
справочник
Манхэттена, удостоверилась, что
Фабрика Хитов
находится по
старому адресу на 54-й улице западной части Манхэттена.
Десять минут спустя, расплачиваясь с таксистом, Рози уголком глаза заметила
Кенни Кроссленда, игравшего у входа в здание, где размещалась
Фабрика
Хитов
.
Когда она повернулась и сделала шаг вперед, он, заметив ее, разулыбался.
— Привет, Рози. Джонни будет без ума от радости увидеть тебя. Он нас
тут всех замучил: так расстраивался, когда не мог тебя разыскать.
— Я пыталась связаться с ним,— сказала Рози.— И потом я только недавно
прилетела из Парижа, этот перелет...— Она невольно вздрогнула и невесело
улыбнулась.— Ну вот, теперь я здесь.
Кенни положил руку ей на плечо, и вместе они вошли в здание. В кабине лифта
он объяснил:
— Сегодня мы записываем инструментальное сопровождение, но Джонни все
равно здесь. Он при записи любит сам проследить за каждым шагом. Возможно, в
данный момент он репетирует. Или дополняет запись вокальной партией.
Рози только кивнула, не имея желания слишком много говорить с Кенни. В конце
концов у нее было дело к Джонни. Еще во время гастролей по Англии она
заметила, что между Джонни и Кенни частенько вспыхивали мелкие ссоры по
разным поводам, и сейчас, подсознательно чувствуя свою вину перед Джонни,
Рози не хотела давать его коллегам повод для сплетен.
Кенни оставил ее в приемной, попросив подождать, пока он сходит за Джонни.
Она поблагодарила его, он ухмыльнулся и исчез.
Сейчас, сидя в кресле, Рози вдруг ощутила огромную усталость и слабость. Она
откинулась на спинку кресла, рассеянно оглядывая стены. Повсюду в рамках
висели платиновые и золотые диски звезд — Билли Джоела, Майкла Болтона, Пола
Саймона, Мадонны и Джонни Фортьюна.
Рози подумала, что могло задержать Джонни, но потом догадалась, что,
возможно, в этот момент происходит запись и он не может прерваться.
Минут через пятнадцать в приемную вошел молодой человек и представился одним
из звукорежиссеров Джонни. Любезно беседуя с ней, он вывел ее из приемной, и
на лифте, они спустились на другой этаж. Здесь он провел ее в комнату, где
располагался пульт звукорежиссера. Через огромный стеклянный экран она
увидела в студии поющего в микрофон Джонни, с закрытыми глазами и с
наушниками на голове.
Молодой человек сказал:
— Джонни скоро освободится. Сейчас идет наложение вокальной партии.— И
как будто считая, что ей крайне необходимо знать все, что в данный момент
происходит, добавил: — Джонни слушает через наушники инструментальную запись
и в соответствии с ней поет в микрофон.
— Это очень интересно,— пробормотала Рози, продолжая наблюдать за
Джонни.
Молодой человек улыбнулся, кивнул и оставил ее в комнате с инженером
звукозаписи.
Закончив запись, Джонни открыл глаза и вопросительно посмотрел на инженера.
Тот в ответ энергично закивал и поднял вверх большой палец, показывая, что
все прошло успешно.
В этот момент Джонни ее увидел. Казалось, на какую-то долю секунды он
растерялся. Потом лицо его просияло, и он приветственно замахал рукой.
Отложив в сторону микрофон, он стащил с головы наушники и бросился к ней.
Рози вошла к нему в студию. Он в то же мгновение заключил ее в объятья и
осыпал поцелуями.
Через секунду ей удалось мягко освободиться, и с нервным смешком она
проговорила:
— Джонни, инженер смотрит на нас.
— Ну и что? О, дорогая, какое счастье видеть тебя? Я так скучал по
тебе!
Все еще не убирая руки с ее плеча, он чуть отступил назад и окинул ее
внимательным взглядом, улыбаясь во весь рот. Но его ярко-голубые глаза
смотрели напряженно, и она заметила промелькнувшие в них искорки гнева.
Голос его взвился на одну, а то и две октавы, когда он воскликнул:
— Слушай, Рози, я неделями пытался связаться с тобой! Без конца
названивал к тебе на квартиру. Чуть с ума не сошел, разыскивая тебя. Почему
ты не позвонила мне? Где ты была, черт побери?!
Не в силах произнести ни слова, Рози только молча смотрела на него.
Измученная тревогами о брате, уставшая от дежурств у его постели, еще не
придя в себя от смены часовых поясов при перелете и нервничая от
предстоящего объяснения, Рози почувствовала, что теряет контроль над собой.
Однако попыталась взять себя в руки.
Не услышав ответа, Джонни обрушился на нее снова:
— Нет, дорогая, так не пойдет! Придется что-то менять, я не могу так
жить. Ты будешь со мной все время! — Вдруг, вопросительно глядя на нее, он
почти выкрикнул: — Почему ты не предупредила меня о своем приезде? Сколько
времени ты уже здесь, в Нью-Йорке?
Эти слова задели ее за живое. Она вспомнила, как боролся за жизнь ее брат, и
слезы ручьями хлынули у нее из глаз.
Растерянный и смущенный, Джонни положил руку на ее плечо и повел из студии,
уговаривая:
— Дорогая, не плачь, не надо. Я, наверное, немного сорвался. Но это все
потому, что чуть с ума не сошел, так волновался о тебе.
Введя ее в офис, он закрыл дверь.
Рози все плакала, не в силах остановиться. Она опустилась на стул, поискала
в сумочке платок и поднесла его к лицу. Все ее много дней сдерживаемые слезы
выплеснулись наружу. Рыдания душили ее.
В полной растерянности Джонни присел напротив. Он был потрясен ее реакцией.
Наконец он проговорил гораздо мягче:
— Рози, я не должен был так себя вести. Я не хотел тебя расстраивать.
Сделав глубокий вдох, она проговорила сквозь всхлипывания:
— Это не из-за тебя Джонни.— Слова помимо ее воли полились потоком:—
Мой брат Кевин! В него стреляли. Он чуть не умер. Поэтому ты не мог
разыскать меня все это последнее время, Джонни. Я была с ним в больнице.—
Опять перед ее мысленным взором предстало мертвенно-бледное лицо Кевина, и
новые слезы хлынули из глаз.
— Стреляли! Как это случилось? Его что, хотели ограбить? — спросил
Джонни, сдвинув брови.
— Нет, не ограбить... В него выстрелили, когда он работал. Мафия, я
уверена, это мафия. Они хотели убить его так же, как убили моего отца,—
проговорила Рози, продолжая всхлипывать.
— Мафия? — переспросил Джонни.— Я не понимаю...
— Мой брат — коп, тайный агент полиции. Я не должна была об этом никому
говорить, но...
— Коп,— повторил Джонни, во все глаза глядя на нее.
— Да,— ответила Рози, кивая.— Он уже много лет работает в нью-йоркском
полицейском управлении. Несколько месяцев назад его перевели в Отдел
уголовных расследований, который занимается мафией, семьей Рудольфо. Ты,
должно быть, слышал о них, все о них слышали. Они хотели убить Кевина.—
Прижимая платок к лицу, она пыталась остановить слезы.
Джонни, казалось, окаменел в кресле, лицо его побледнело. Он продолжал с
недоверием смотреть на Рози, стараясь переварить услышанное. В Париже она
говорила, что ее брат бухгалтер, а сейчас заявляет, что он тайный
полицейский агент. Коп, которого чуть не убили люди Рудольфо.
Все в его душе перевернулось.
— Я пришла сюда не затем, чтобы рассказать тебе о Кевине,— медленно
проговорила Рози.— Все это произошло само собой, потому что я очень
расстроена. Я пришла поговорить с тобой, Джонни, о наших отношениях. Я
должна тебе кое-что объяснить.
— Что ты имеешь в виду? — очень тихо спросил он.
Рози посмотрела ему в лицо и постаралась улыбнуться, но улыбка получилась
невеселой. Самым мягким тоном, на какой только была способна, она сказала:
— Джонни, из этого ничего не выйдет.
— Из чего не выйдет?
— Из наших с тобой отношений.
Каким-то образом он уже знал, что за этим последует, какие еще слова он от
нее услышит. Знал, но не мог в это поверить. Ощущая внутреннюю дрожь и
внезапную слабость, будто вся кровь вдруг вытекла из его жил, Джонни
откинулся на спинку кресла.
Наконец он сказал:
— Но почему ничего не выйдет, Рози? Я люблю тебя. Ты же знаешь, как я
люблю тебя!
Опять глубоко вздохнув, Рози взяла его за руку.
— Но я не люблю тебя, Джонни. Во всяком случае не люблю так, как ты бы
этого хотел.
— Нам было так хорошо вместе! В постели и вообще. Ты сама мне об этом
сказала в Лондоне.
— Ах, Джонни, ты необыкновенный, такой любящий, добрый. Но я не могу
выйти за тебя замуж. Из этого ничего не получится. Мы слишком разные люди,
во многих отношениях.
— В каких отношениях? Скажи мне, в каких отношениях мы разные!
— Ну, в том, как мы живем.
— Я не понимаю тебя.
— Послушай меня, Джонни. Ты один из самых знаменитых певцов мира,
мегазвезда. И ты живешь особой жизнью, тебе приходится так жить из-за твоей
работы, у тебя совершенно ненормальный распорядок дня. И кроме того, тебе
нужна любимая женщина, которая бы постоянно была рядом. Днем и ночью, на
гастролях, всегда. Я так не могу, Джонни. У меня есть собственная работа,
карьера. Я ее очень люблю и не смогу отказаться от нее. В тебе крайне
развито чувство собственника, ты любишь командовать, а я очень независимый
человек. Между нами то и дело проскакивали бы искры, вспыхивали ссоры.
— Искры между нами действительно проскакивают, когда мы с тобой в
постели. Тогда мы не так уж различны, не правда ли?
— Да, ты прав. Ты неотразим в постели. Но секс это еще не все. Для
брака необходимо нечто большее.
— Ты не оставляешь мне, то есть нам, ни малейшей надежды,— попытался
убедить ее он.— Я пробы в Австралии больше месяца, семь недель мы не
виделись. Нам просто опять нужно быть вместе. Несколько дней со мной в
Уолдорфе
, и все будет опять как раньше. Как было в Париже и Лондоне. Я
знаю, так будет.
Отрицательно покачав головой и отпустив его руку, Рози встала.
— Нет, Джонни, так уже не будет.
— Ты ошибаешься, дорогая! — воскликнул он, тоже вскакивая.— Ты не
можешь утверждать, что ничего ко мне не испытываешь, что не любишь меня так,
как люблю тебя я! Я помню каждую минуту, когда мы были вместе... Это не было
для тебя испытанием, ты по-настоящему любила меня.
— Да, Джонни,— крикнула она.— Это было какое-то странное состояние. Я
была околдована тобой, но это не стало любовью. Я не люблю тебя, Джонни.
Поэтому для нас нет будущего.
От растерянности потеряв дар речи, он молча смотрел на нее.
Будучи от природы доброй и мягкой, Рози сейчас испытывала сострадание к
Джонни. Она дотронулась до его руки и голосом, полным грусти и сожаления,
прошептала:
— Мне жаль, Джонни. Правда, мне очень жаль.
— Оставь мне хоть какую-нибудь надежду,— умолял он.
Она смотрела на него, кусая губы. Ей было так жаль его, но она, конечно,
ничего не могла сделать, чтобы умерить его боль.
В его глазах блеснули слезы.
— Но я же люблю тебя, Рози! Что я буду делать без тебя! Пожалуйста,
останься со мной хоть на несколько дней! — упрашивал он.— Давай попробуем,
должен быть какой-то выход.
— Нет, Джонни, дорогой. И я не могу остаться, в воскресенье утром я
лечу в Париж. Мне нужно возвращаться к работе.
У двери она обернулась.
— Прощай, Джонни.
Джонни чувствовал себя подавленным и опустошенным.
Рози оставила его. Жизнь разлетелась вдребезги. Он не мог жить без нее. Он
хотел во что бы то ни стало вернуть ее обратно. Нужно найти способ вернуть
ее.
С этими мыслями он сел в свой длинный лимузин, направляясь на Стейтен-
Айленд. Он просто не мог принять ее объяснений. Все это ерунда, она говорит
неправду. На самом деле она бросает его потому, что ее брат сказал ей, что
он, Джонни, является членом семьи Рудольфо. А она считает, что именно люди
Рудольфо стреляли в Кевина.
Сегодня днем, когда она ушла из студии, Джонни под влиянием минуты звонил
дяде Сальваторе. И сейчас он собирался встретиться с ним, поговорить,
попросить об Особом одолжении. Раньше он никогда его ни о чем не просил,
поэтому был уверен, что
Дон не откажет ему. В разговоре
Сальваторе упрашивал его приехать к обеду.
— Все-таки это Страстная пятница, Джонни, особый случай.
Но Джонни с извинениями отказался, сославшись на то, что запись не кончится
раньше семи. Это была неправда. На самом деле он ушел из студии почти сразу
после Рози, лишь только переговорил с
Д...
Закладка в соц.сетях
