Жанр: Любовные романы
Ангел
...облема, внезапно подумал Гэвин. Она слишком
добра, чтобы быть доброй к себе самой. Но она была такой и в юности, всегда
замечала только лучшее в людях и не ждала от них ничего другого. Она уже
вряд ли изменится. Разве может леопард изменить свои пятна?
Про себя Гэвин называл Рози
истинно американской девушкой
. Прекрасной
американской розой на длинном стебле. Она действительно была прекрасна. И
кроме того, умна, честна, доброжелательна, открыта и жизнерадостна. Ему
особенно нравились в Рози ее интеллект, благодаря которому с ней можно было
говорить о чем угодно, и ее энтузиазм, этот бесценный дар природы. В ней
совершенно не было пресыщенности. Будучи достаточно искушенной во многих
вопросах, часто бывая на публике и много путешествуя, она отнюдь не
испытывала утомления от жизни. Гэвин считал это чрезвычайно редким
достоинством для человека их среды, живущего в сверкающем, завораживающем,
но одновременно сволочном мире жестокой конкуренции, в мире шоу-бизнеса.
Неожиданно осознав, что он слишком долго и пристально рассматривает Рози,
Гэвин перевел взгляд на Нелл Джеффри.
Рози была среднего роста, что-то около метра шестидесяти пяти, но рядом с
Нелл она выглядела намного выше и крупнее, настолько изящной и миниатюрной
была ее подруга. Своей бело-розовой, свойственной англичанкам кожей и светло-
золотистыми волосами она напоминала Гэвину маленькую фарфоровую куклу. Но он
отлично знал, что за этой хрупкой внешностью скрывается огромная сила воли,
необычайно проницательный ум и невероятное упорство, иногда граничащее с
упрямством.
Да, вот такая наша Крошка Нелл
,— заключил он, задумчиво рассматривая ее
поверх бокала.
За четырнадцать лет их знакомства, со дня ее переезда из Лондона в Нью-Йорк,
Нелл сделала сногсшибательную карьеру, став одним из самых удачливых и
авторитетных специалистов по рекламе. Среди ее клиентов был не только
популярнейший Джонни Фортьюн —
бельканто-менестрель
, как она его называла,
но и Рози, и он сам со всеми своими фильмами. Нелл также руководила
рекламными кампаниями одной из крупнейших голливудских студий, была
рекламным агентом нескольких ведущих кинозвезд, сценаристов, режиссеров,
постановщиков и пригоршни модных писателей.
Поработав в Нью-Йорке в нескольких престижных рекламных фирмах и с блеском
освоив профессию, Нелл в возрасте двадцати семи лет основала свою
собственную компанию. После четырех лет процветания она уже имела большой
штат и отделения в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Лондоне.
Хотя в бизнесе Нелл достигла полного успеха, ее личная жизнь была такой же
несостоявшейся и безрадостной, как и у Рози. Как бы ему хотелось, чтобы
каждая из них наконец нашла свое счастье с каким-нибудь славным парнем.
Гэвин сделал большой глоток, искренне изумляясь своим собственным мыслям.
Удивительно, что
он мог думать о таких вещах.
Что касается Нелл, Гэвин знал, что причиной всему был Мики. Он был убежден,
что Нелл так и не оправилась от своего первого неудачного романа с Мики в
ранней молодости. И когда он два года назад исчез, она просто отключилась,
по крайней мере от всего, что касалось, мужчин.
А вот с Рози дела обстояли совсем по-другому. Проблемы ее личной жизни были
намного серьезнее, чем у Нелл или у него самого. Но сейчас ему не хотелось
размышлять над этим.
Будучи сама по натуре человеком очень сложным, Рози к тому же сталкивалась с
бесчисленными сложностями выбранного образа жизни. Это его утверждение, как
и мысль о сложности ее натуры, она последовательно отвергала. Но он-то в
этом был совершенно убежден.
Нелл прервала его размышления:
— О чем загрустил, друг мой? Конечно, невесело, когда заканчиваешь
фильм. Но в данных обстоятельствах, я полагала, ты воспримешь это с
облегчением. Я хочу сказать, что как продюсер ты должен думать:
Слава богу,
фильм в коробке, не надо больше бояться очередной катастрофы!
Разве нет? —
Она вопросительно подняла брови.
Гэвин кивнул, соглашаясь.
— Я действительно чувствую облегчение, Нелл. Поверь мне, это так. И я
не печалюсь, по крайней мере о картине. Если честно, я думал о вас с Рози.
Как было бы здорово, если бы вы встретили хороших парней, устроили бы свою
жизнь...
— Черт побери! Выкинь это из головы! — бросив колючий взгляд, резко
оборвала его Нелл.— Я вполне счастлива тем, что у меня есть! Премного
благодарна!
— И я тоже, Гэвин,— присоединилась Рози,— так что не действуй нам на
нервы.
— Ну хорошо, хорошо,— сказал он, отступая.— Я просто играл роль
старшего брата, и незачем так кипятиться.
Усмехнувшись, Нелл добавила:
— Мы знаем, Гэвин, что ты говоришь из лучших побуждений, поскольку к
нам хорошо относишься. Но мы сами в состоянии позаботиться о себе, мы ведь
уже взрослые. Давайте-ка перехватим еще по бокалу и присоединимся ко всей
компании.— Театрально подмигнув и состроив таинственную гримасу, она
продолжила: — Кто знает, кого мы еще встретим в этой обезумевшей толпе, а?
Гэвин, а вслед за ним и Рози рассмеялись.
— Действительно нам лучше немного повращаться среди своих. Съемочная
группа, да и все остальные работали превосходно. Мне бы хотелось выпить с
ними бокал вина и поболтать немного. Я хочу поблагодарить каждого.
Сюрприз Аиды к Ночи костров оказался каскадом фейерверков.
Он начался ровно в девять, после того как с угощением было покончено. Все
стояли на открытой площадке студии, любуясь огнями, восхищенно
переговариваясь, хлопая в ладоши, а ночное небо расцветало невероятными
россыпями: огненные колеса, водопады, ракеты, звездные радуги и снегопады
следовали один за другим, взрываясь сиянием цвета, образуя замысловатые
фигуры в темном ночном небе и освещая отблесками студийные здания. Это было
волшебное, захватывающее зрелище, игра света и цвета, продолжавшаяся более
двадцати минут.
Но самым великолепным был финал, когда в небе засияло название картины
ДЕЛАТЕЛЬ КОРОЛЕЙ а за ним слова:
Спасибо, Гэвин Как только приутих последовавший за этим очередной взрыв восторженных
возгласов и аплодисментов, звучный баритон запел:
Потому что он отличный
парень, потому что он отличный парень...
, и все с энтузиазмом
присоединились к нему. Рози, поющая вместе со всеми, знала, что для них
всех, как и для нее, это не пустые слова.
— Тебе, не кажется, что брак Гэвина трещит по швам? — спросила Нелл,
испытующе глядя на Рози.
Пораженная неожиданным вопросом и чуть не выронив чашку с чаем, Рози молча
уставилась на Нелл. Когда наконец к ней вернулся дар речи, она произнесла:
— А с чего это ты взяла?
Теперь Нелл не сразу нашла, что ответить; в задумчивости она присела на
диван.
Рози не сводила с нее глаз в ожидании ответа.
Было уже далеко за полночь, и обе женщины отдыхали в номере Рози в отеле
Атенеум
на Пикадилли. Она, как Гэвин и большая часть приехавших для работы
над фильмом американцев, вот уже три месяца жила здесь. А Нелл поселилась
накануне, как она всегда это делала, приезжая в Лондон.
Они вернулись с вечера в Шеппертонской студии в лимузине Гэвина. Он даже
зашел в номер Рози поболтать напоследок. Но час назад, сославшись на крайнюю
усталость, ушел к себе. Гэвин действительно выглядел усталым, почти
изможденным. К тому же медицинский воротник причинял ему явное беспокойство.
— Придется снять эту чертову штуковину и выпить болеутоляющее,—
пробормотал он, прощаясь.
Рози и Нелл продолжили болтать, перебирая все свои новости, потом Рози пошла
в маленькую кухоньку, устроенную в нише гостиной, и приготовила чай.
Сейчас она сидела, сжимая обеими руками чашку и пристально глядя на Нелл.
— Так что же тебя навело на эти мысли, Нелл? — спросила она опять.—
Что?
Нелл посмотрела ей прямо в глаза и сказала медленно и четко произнося слова:
— Луиза не была на вечере. Раньше такого никогда не случалось. Я хочу
сказать, что она
всегда присутствовала на всех его
заключительных вечерах, неважно где — в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе или за
границей.
— Но ей пришлось вернуться в Калифорнию,— возразила Рози,— готовиться к
Рождеству.
— К Рождеству! Не смеши, еще только начало ноября.
— Ну, может быть, ко Дню благодарения, я не помню. Во всяком случае она
здесь частенько появлялась, мотаясь между Лондоном и Лос-Анджелесом. Так
что, я уверена, у них все в порядке. Кроме того, у нее ведь есть и
собственная работа.
—
Работа? Какая еще работа? Участвовать в
заседаниях благотворительных обществ — это ты называешь работой?
Заметив явную язвительность в голосе Нелл, Рози внимательно посмотрела на
подругу.
— Мне, кажется, послышались стервозные нотки? — спросила она.
— Возможно. Мне не нравится Луиза Амброз. И никогда не нравилась. С
первого же дня, когда она появилась, увиваясь вокруг Гэвина. Не знаю, что он
в ней тогда нашел. И что он в ней сейчас находит, если находит. Она такой
человек, который с годами не исправляется, а становится только хуже. По-
моему, она просто смешна. И я никогда не смогу понять их отношения, никогда!
И уж если на то пошло, на тебе — вот на ком нужно было жениться Гэвину.
— Ох, послушай, Нелл, не начинай опять этот разговор, ради бога! Ты
прекрасно знаешь, что когда у нас с Гэвином что-то было, мы были совсем
детьми.
— Он все еще влюблен в тебя.
Взгляд Рози сделался неподвижным, потом она быстро заговорила:
— Ну, это уж совсем ерунда! Он влюблен в меня не больше, чем я в него.
— Хочешь, посмотрим?
— Нет, не хочу.
— Боишься услышать правду, голубушка?
— Ничего подобного. В этом ты не права, Нелл.
Совершенно не права. Последние месяцы я сутками
работала с ним рядом. Ты думаешь, я бы не заметила, если бы он был влюблен в
меня? А тогда, в Нью-Йорке, мы были еще так молоды. То, что было между нами,
можно было бы скорее назвать страстью, а не любовью.
— Послушай, Прекрасный Ангел, он ведь так тебя называл, да? Вот я, ваша
Крошка Нелл, сижу здесь и смотрю тебе прямо в глаза, и уж меня ты не
проведешь. Ты любила его, Рози Мадиган. И когда-то сама мне об этом
говорила, может, теперь забыла? Я прекрасно помню, что ты была влюблена до
потери головы. И с Гэвином происходило то же самое. Он по-настоящему любил
тебя. Он и сейчас тебя любит.
— Не говори глупостей, я бы заметила.
— Нет, ты не могла заметить. Ты слишком занята всеми этими дурацкими
платьями.
— Нелл, пожалуйста, давай не будем об этом сегодня. Я устала,—
просительно сказала Рози.
—Я тоже. Но давай вернемся к исходной точке. Я уверена, что Гэвин несчастлив
с Луизой.
— А я совершенно убеждена, что нет. Я часто бывала с ними во время
съемок, много чаще, чем ты, Нелл. Он обожает Луизу, и его отношение к ней ни
капельки не переменилось, оно точно такое же, как всегда.
— Ну и что из этого? Он актер.
Рози нахмурилась, но ничего не ответила. Затем произнесла очень твердо:
— Ты все же так и не объяснила мне, почему ты считаешь, что их брак
разваливается.—И, помолчав, добавила: — Может быть, тебе известно что-то
такое, чего не знаю я?
— Нет, неизвестно. Давай забудем об этом, ладно? — слишком поспешно
ответила Нелл и, пожав плечами, несколько виновато улыбнулась.
Обе замолчали. Наконец Нелл произнесла:
— Понимаешь, Рози, это просто мои впечатления. Я же говорю, мне
показалось ужасно странным, что сегодня ее не было. Одному богу и мне
известно, какую бурю в стакане воды она, бывало, устраивала, лишь бы попасть
на вечер, лишь бы только поприсутствовать!
Махнув рукой, Нелл продолжала:
— Она бывала прямо-таки несносной. Я вспомнила о ней сегодня, потому
что ее отсутствие просто невозможно не заметить. И я подумала: как это
необычно, что ее приветственные возгласы не доносятся из всех углов зала. Ты
ведь знаешь ее эгоцентризм: ей всегда нужно быть в центре внимания. Она для
этого постоянно я наедине, и на публике похлопывает Гэвина по плечу. А
Делатель королей
будет, несомненно, иметь большой успех.
Отчасти соглашаясь, Рози кивнула и медленно произнесла:
— Тем не менее этого совсем недостаточно, чтобы предполагать, что у них
проблемы. С браком Гэвина все в порядке.
Уж я бы знала. Нет,— подумала Нелл,— ты за деревьями не видишь леса. А сам он никогда не
скажет тебе о своих чувствах. Как он может?
Нелл поцеловала Рози в щеку.
— Спокойной ночи. Завтра увидимся. Я собираюсь в Шеппертон просмотреть
рекламные кадры, которые снял наш оператор на прошлой неделе. Мне придется
пробыть там весь день, нужно еще обсудить с рекламным агентом несколько
объявлений для журналов.
— Тогда давай встретимся за ленчем на студии.
— С удовольствием. Пока.
— Спокойной ночи, Нелл.
Рози закрыла дверь и медленно вернулась в спальню, размышляя над словами
Нелл, которые показались ей очень странными.
4
День был великолепный.
На пронзительно-голубом небе ни облачка. Нежаркое ноябрьское солнце сияющим
золотым шаром висело над Парк-авеню, необычайно оживляя это субботнее утро.
Радуясь своему возвращению в Нью-Йорк, Рози быстрой походкой шла по знакомой
улице. Многочисленные воспоминания, в большинстве своем приятные,
переполняли ее, вытесняя хотя бы на время сегодняшние проблемы. Все
напряжение последних дней чудесным образом исчезло, как только она ступила
на американскую землю. Рози была решительно настроена на приятный
двухнедельный отдых, и ничто не должно было испортить ее первый за два года
приезд в родной город.
Она прилетела
Конкордом
из Лондона только три часа назад, проделав этот
невероятный перелет через Атлантику всего за три часа сорок минут. Билет на
сверхзвуковой лайнер она получила в подарок от Гэвина, который почти
насильно заставил принять его. Рози, как обычно, пыталась отказаться, но в
конце концов уступила его просьбам, чему сейчас была рада. Он тогда сказал,
что в их бизнесе при постоянной нехватке времени
Конкорд
не роскошь, а
необходимость. Сейчас-то она была с этим полностью согласна.
Самолет приземлился в половине десятого, ей удалось мигом получить свой
багаж и пройти таможенный контроль. А к половине двенадцатого она уже удобно
разместилась в квартире Нелл на Парк-авеню в районе 80-й улицы. Успела даже
распаковать чемоданы, подправить макияж и с удовольствием выпить чашку чая,
приготовленного для нее экономкой Нелл, Марией, считавшей, что без этого
просто нельзя выходить на холод.
На улице действительно было свежо, и Рози решила сменить черный костюм и
пальто на комплект из шерстяных болотно-зеленого цвета брюк, темно-вишневого
с высоким воротом свитера и совершенно разбойничьего вида накидки из
австрийского сукна того же зеленого оттенка. Она купила эту накидку
несколько лет назад в Мюнхене и утеплила ее кашемировой подкладкой цвета
красного вина. На ногах у Рози были ее любимые ковбойские сапожки от
Луккезе, сделанные из отличной рыжевато-коричневой кордовской кожи. Больше
всего в этом наряде Рози нравилась накидка, придававшая облику романтичность
и стремительность.
Тепло одевшись, Рози вышла из дома с намерением поймать такси, но свежий
воздух после душного салона самолета был настолько бодрящ, что она решила
пройтись пешком.
Приостановившись на секунду, она окинула взглядом Парк-авеню.
Воздух был так прозрачен, что она могла рассмотреть всю улицу до самого
здания
Пан Америкэн
, где та упиралась в Гранд-Сентрал. Несмотря на то, что
Рози постоянно жила в Париже и обожала этот прекрасный, исполненный
изящества и элегантности город света, домом все же она считала Нью-Йорк. Он
был для нее своим, единственным; другого такого города нет нигде в мире.
Несколькими часами раньше, когда она добиралась из аэропорта Кеннеди на
Манхэттен, шофер такси выбрал дорогу через мост 59-й улицы. И когда машина,
вырвавшись за пределы Лонг-Айленд-сити, вылетела на эстакаду, от открывшейся
панорамы у нее перехватило дыхание.
Прямо перед ней, выстроившись в ряд на противоположном берегу Ист-Ривер,
гигантскими сверкающими утесами высились башни многоквартирных домов Ист-
Сайда. А за ними как бы парили в небе еще более внушительные
административные здания среднего Манхэттена; несколько в стороне возвышались
небоскребы Эмпайр Стейт Билдинг и компании
Крайслер
. Его башня Арт-Деко
поражала совершенством и изяществом шпиля. Громады небоскребов, уходящие
вершинами в лазурное небо, образовывали величественные ущелья из стали,
стекла и бетона. Рози подумала, что сейчас они выглядят особенно грандиозно
и впечатляюще. В сиянии утреннего солнца силуэты зданий казались высеченными
из хрусталя рукой неведомого божества. Зрелище ошеломляло своим космическим
величием.
Рози всегда полагала, что этот город не только изумительно красив, но и
обладает какой-то внутренней энергией, пробуждает способности и заставляет
волноваться. Словом, нет лучше места, если ты талантлив, честолюбив и
удачлив. А вот Кевин был о нем совсем иного мнения. Еще в юности он узнал
его темные, грязные стороны, его отвратительное подбрюшье. Коррупция и
несправедливость, жестокость и нищета процветали в Нью-Йорке рядом с блеском
роскоши и сказочным богатством.
Подумав о брате, она вдруг испытала необъяснимую тревогу и озабоченно сжала
губы. Кевин не отвечал на ее звонки, и это было единственным, что омрачало
ее радость возвращения в Нью-Йорк. В течение всей недели она каждый день
звонила ему, оставляя на автоответчике сначала свой лондонский номер, а
вчера перед вылетом номер телефона нью-йоркской квартиры Нелл.
Кевин до сих пор не позвонил ей, и тревога ее все возрастала. Сегодня,
прежде чем выйти, она позвонила еще раз, записав на автоответчик:
Кевин,
пожалуйста, позвони мне, чтобы я знала, что с тобой все в порядке. Я уже
начинаю волноваться
. Затем она повторила номер телефона Нелл, хотя и была
уверена, что Кевин знает его на память.
Он позвонит мне сегодня
,— уговаривала она себя и, начиная в это верить,
ускорила шаги, при этом ее накидка развевалась, как гордо реющее знамя. В
своем эффектном наряде, с копной медно-каштановых волос, пронизанных
солнцем, она выглядела экстравагантно и привлекательно.
Встречные мужчины бросали на нее алчущие взгляды, женщины оглядывали с
восхищением. Но она проходила мимо, глядя прямо перед собой, устремленная к
своей цели. Рози никогда не задумывалась о своей яркой, необычной красоте, о
неотразимом впечатлении, которое она производила. Тщеславие ей было чуждо.
Кроме того, последнее время она настолько была поглощена работой, измотана
заботами и переживаниями, что у нее просто не хватало времени на то, чтобы
наряжаться и прихорашиваться.
Даже идея привести себя в порядок перед вечером —
почистить перышки
, как
называла это Фанни,— пришла в голову не самой Рози, а ее ассистенткам,
которым буквально насильно пришлось тащить ее в гримерную и парикмахерскую
Шеппертонской студии. Она уступила уговорам только после того, как Вэл ярко
изобразила, какой у нее изможденный вид. Рози меньше всего хотелось, чтобы
это обстоятельство послужило Гэвину поводом поворчать на нее и отпустить
пару колкостей в адрес Колли и Ги. Именно их он считал виновниками ее тревог
и забот и вообще всех неприятностей, когда-либо случавшихся с ней.
Дойдя до 65-й улицы, Рози свернула направо, прошла еще квартал, миновав
Мейфеар Риджент-отель
, куда она частенько заглядывала выпить чашку чая, и
Ле-Сирк
, один из любимейших ресторанов, и направилась к Мэдисон-авеню.
В каждом городе были особенно привлекательные для нее улицы: Фобур Сент-
Оноре в Париже, Бонд-стрит в Лондоне, Родео Драйв в Беверли-Хиллз и Мэдисон-
авеню в Нью-Йорке. Здесь располагалось множество элегантных магазинов и
дорогих модных лавок — бутиков, в которых продавалась одежда от известных
модельеров и разные другие атрибуты
высокой моды
, отвечавшие ее
эстетическим представлениям профессионала. Но в этот раз Рози намеревалась
только полюбоваться витринами Мэдисон, а рождественские подарки купить в
магазине
Бергдорф Гудман
.
Было только девятое ноября, и до Дня благодарения оставалось еще две недели,
но и украшенные витрины магазинов, и обрамленные гирляндами электрических
огней улицы — все уже говорило о приближении Рождества.
Свернув с 65-й улицы на Пятую авеню и отметив, как она роскошно украшена,
Рози поспешила к универсальному магазину. Однажды в детстве мама привезла ее
сюда из Куинса полюбоваться рождественским убранством. Какой восторг вызвало
это тогда! Воспоминания заставили ее улыбнуться.
Витрины магазинов всегда очень интересовали ее, особенно покоряющими
воображение они были в магазине
Лорд энд Тейлор
. Каждая витрина
представляла собой сцену на сказочный или религиозный сюжет. Ни дети, ни
сохранившие молодость в сердце взрослые не могли отвести от них глаз. Рози
отлично помнила, как она стояла, уткнувшись носом в стекло, не в силах
оторваться от невиданного зрелища.
Каждый год там была новая изумительная композиция: то сцена Рождества
Христова с Девой Марией, младенцем Иисусом и Иосифом; то Санта-Клаус,
пролетающий над крышей на санях, нагруженных игрушками. При этом запряженный
в сани олень и в самом деле перебирал ногами. Было и
Лебединое озеро
с
танцующими балеринами, которые выполняли настоящие пируэты — шедевр
инженерной изобретательности. Или не менее прекрасные и захватывающие сцены
из любимых детских сказок: Золушка, сидящая в своей стеклянной карете;
Спящая красавица в хрустальном гробу, разбуженная поцелуем Принца; Ганс и
Гретхен в своем пряничном домике.
Рози с легкостью переносилась мыслями в далекие рождественские праздники ее
детства. Как завораживали ее эти волшебные витрины! Ее мама делила с ней
этот восторг. Однажды, вдоволь налюбовавшись на украшенные витрины, они
отправились позавтракать в один из расположенных в здании магазина
ресторанов. Они выбрали ресторан
Птичья клетка
, и мама разрешила ей самой
заказать все, что она захочет. На десерт Рози, не задумываясь попросила
банановое мороженое с орехами. И даже мама, забыв о диете, тоже заказала
себе порцию.
Мама умерла, когда Рози было четырнадцать лет. А на следующий день после
похорон — это была суббота — Рози одна поехала в
Птичью клетку
. Теперь она
понимала, что этой поездкой в Манхэттен она старалась как бы возвратить маму
к жизни, вернуть назад прошлое. Но тогда, потрясенная горем, она не могла
есть, даже десерт остался нетронутым. Она сидела, глядя невидящими глазами
на банановое мороженое, и слезы катились по ее щекам, горечь утраты
переполняла ее.
Вот уже семнадцать лет нет мамы, но Рози по-прежнему почти каждый день
вспоминает ее. Мама была частью ее существа, заполняя каждый уголок ее
сердца. И пока жива она сама, мама будет жить вместе с ней, и слова
смерть
для нее не существует. Рози бережно хранила прекрасные воспоминания о своем
счастливейшем в мире детстве, воспоминания, служившие ей утешением и
поддержкой в минуты одиночества и печали. Какое счастье, что она и Кевин
были так согреты любовью в детстве.
Да, Кевин.
Что же купить ему на Рождество?
— подумала она. И еще нужно
выбрать подарок для Гэвина, Ги, Генри и Киры. И, конечно, для ее любимой
подруги Нелл. Эти имена роились в голове Рози, когда она, перейдя Пятую
авеню на 59-й улице, обогнула отель
Плаза
, пересекла расположенную перед
ним маленькую площадь и вошла в знаменитый универсальный магазин.
Еще в самолете она сделала кое-какие наметки, особо обдумывая подарки для
Лизетт, Колли и Ивонн. Они безвыходно жили в своем загородном доме и никогда
не бывали в шикарных магазинах. Потратив целый час, она наконец выбрала для
Колли кремовую шелковую шаль, украшенную золотой каймой и вышивкой в виде
павлина. Его огромный, распадающийся веером хвост радужно переливался
голубым, зеленым и золотым сиянием. В другом отделе она нашла для Ивонн
совершенно необыкновенные серьги в форме цветов из дымчатого горного
хрусталя.
Сделав покупки, Рози вышла из магазина Бергдорфа и направилась по Пятой
авеню к Саксу. Она двигалась своим обычным быстрым шагом, лишь мельком
оглядывая витрины, но не останавливаясь перед ними. Войдя в магазин Сакса,
она сразу направилась в детский отдел и уже через пятнадцать минут вышла
оттуда с прелестным бальным платьицем для Лизетт. Сшитое из зеленого бархата
и украшенное кружевными воротничком и манжетами цвета неотбеленного льна,
оно напоминало наряды викторианской эпохи. Рози подумала, что пятилетняя
Лизетт бу
...Закладка в соц.сетях
