Жанр: Любовные романы
Ангел
... против
его собственной матери, ответь мне, ради бога!
Гэвин недоуменно покачал головой. Неужели она в самом деле считает, что он
хочет поссорить ее с сыном? В это просто невозможно поверить!
Понимая, что сдает позиции, Луиза сменила тему.
— А как долго ты здесь пробудешь? Сколько еще мы сможем наслаждаться
твоим обществом в Лос-Анджелесе?
— Мне нужно вернуться в Лондон в конце ноября. Тебе отлично известно,
что я сейчас занят послесъемочными работами над
Делателем королей
.
— А ты вернешься на Рождество?
— Да, почему бы мне не вернуться?
— Я подумала, что ты, возможно, сразу примешься за свою новую картину.
В последнее время ты только тем и занимаешься, что беспрерывно снимаешь свои
фильмы. И, следует заметить, все за границей. За эти годы ты отлично
продемонстрировал, что твои картины для тебя важнее, чем я и Дэвид.
— Это неправда, Луиза, и ты сама это знаешь. И хотя ты кричишь на
каждом углу, что якобы ненавидишь мои фильмы, к деньгам, которые они
приносят, ты относишься куда более доброжелательно.
Луиза холодно посмотрела на него, но от комментария воздержалась.
— Я начну подготовительные работы к новой картине в феврале или марте.
— С чем тебя и поздравляю.
— Ох, Луиза, я тебя умоляю! Прекрати это! Подойдя к столу, она оглядела
разложенные на нем стопки книг.
— О боже,
Наполеон! Ну, конечно, следовало
предполагать, что когда-нибудь ты до него доберешься. Еще один коротышка с
грандиозными идеями,— саркастически заметила она, при этом ее серо-голубые
глаза блеснули стальными кинжалами.
Решив не реагировать на колкость, Гэвин сказал:
— Ближайшие полгода я собираюсь жить и работать во Франции, так что не
буду докучать тебе своим присутствием.
— Прекрасно! Я должна была догадаться, что этим все кончится.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Твоя ненаглядная Розалинда живет и работает во Франции, а ты ведь без
нее и минуты не выдержишь, не так ли?
— Ну хватит! Прекрати немедленно! — воскликнул Гэвин.— Твоя враждебная
подозрительность все время туманит тебе мозги. Это и разрушило наш брак.
— Ха! Чушь собачья! Я не сделала ничего такого, что бы разрушило наш
брак. Это все ты, Гэвин Амброз! Ты и все твои женщины!
Гэвин по опыту знал, что если немедленно не сменить тему разговора, дело
закончится ужасным скандалом. Поэтому он сказал уже мягче и спокойнее:
— Пожалуйста, Луиза, давай прекратим это. Немедленно. Я очень занят, у
меня запарка со сценарием. А тебе надо готовиться к поездке. Желаю тебе
хорошо провести время в Вашингтоне. Передавай привет Аллану.
Луиза чуть отступила назад.
— Я еду в Вашингтон не к Аллану. Меня пригласили Мерсье на день
рождения Алисии. Я остановлюсь у них.
Как же, черта с два ты не будешь встречаться с Алланом Тернером
,— подумал
Гэвин, но вслух произнес:
— Тогда передай привет Мерсье. Желаю тебе хорошо провести время.
Надеюсь, до моего отъезда в Лондон еще увидимся.
— Надеюсь,— бросила она, повернулась на каблуках и с надменным видом
вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Несколько секунд Гэвин еще продолжал смотреть на дверь, потом перевел взгляд
на сценарий. Это был еще только сюжет, но настолько детально разработанный,
что вполне мог служить постановочным сценарием.
Еще несколько небольших поправок,— подумал он, беря карандаш.— Надо
уточнить кое-какие детали
.
Но вскоре Гэвин понял, что не в состоянии сосредоточиться. Слова Луизы эхом
отдавались в его голове. Она намекнула — нет, она совершенно ясно заявила,
что он хочет работать во Франции, потому что Рози живет там. Но это
неправда!
Или все-таки правда?
Он сидел, погруженный в свои мысли, совершенно забыв о сценарии.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
СВЯТЫЕ УЗЫ ДРУЖБЫ Парижские улицы были переполнены транспортом, но машины двигались довольно
быстро, и, к своей большой радости, уже через полчаса Рози удалось, оставив
позади центральную часть города, выехать на шоссе, ведущее к Орлеану.
Только сейчас, сидя за рулем своего
пежо
, она начала понемногу
расслабляться. Было уже шестое декабря. Целую неделю ей пришлось провести в
Париже, разбирая почту, улаживая свои дела и выполняя кое-какие поручения
Гэвина. И вот наконец она на пути в свой любимый Монфлери. Подумав об этом,
Рози облегченно вздохнула.
Поскольку была пятница, и многие направлялись в свои загородные дома,
движение на шоссе было особенно оживленным. Но до пробок дело еще не дошло,
и Рози с хорошей скоростью продвигалась вперед, углубившись в мысли о Джонни
Фортьюне.
Она машинально достала кассету, переданную ей Нелл в Беверли-Хиллз. Час
назад, выходя из своей квартиры на Рю-дель-Университе, Рози не забыла
бросить ее в полотняную дорожную сумку. Дома ей удалось прослушать только
начало. Поэтому когда голос Джонни заполнил небольшое пространство
автомобиля, Рози была внезапно потрясена неожиданной горечью его песни
Ты и
я, нам хотелось всего...
К собственному удивлению, она обнаружила, что песня тронула ее глубже, чем
можно было ожидать от эстрадной мелодии.
Вслушиваясь в знакомый голос, она почувствовала, как непонятная печаль
переполняет ее сердце, и беспричинные слезы брызнули из глаз. Подумав о
несложившейся жизни, о всех своих несбывшихся мечтах и надеждах, Рози
ощутила острое чувство утраты. Слова песни были полны глубокой проникающей в
душу грусти. И как пророчески они звучали для нее... В самом деле, так легко
разбить чье-то сердце и потом страдать самому. Слишком хорошо она это знала.
Джонни запел другую песню, обволакивая Рози своим мелодичным голосом, и
мысли ее естественным образом остановились на нем самом и на недавно
проведенном вечере в его доме. Сейчас ей казалось, что прошло уже много
времени. На самом же деле всего немногим более недели назад она с Нелл и
Гэвином были в Беверли-Хиллз. Там она познакомилась со знаменитым Джонни
Фортьюном и обнаружила в себе неожиданный интерес к нему. А сейчас она ехала
в своем автомобиле, приближаясь к центру Франции и одновременно к совсем
другой жизни. Как разительно отличались эти два мира, разделенные тысячами
миль. В Европе все было неизмеримо более упорядоченным, чем в Калифорнии. И,
конечно, прыжок от суматошной, свободной и чуждой каких-либо условностей
жизни голливудских знаменитостей к педантичному размеренному быту
французской аристократии был далеко не легким делом. Нелл постоянно твердила
ей об этом, подшучивая над двумя совершенно различными гранями ее
существования. Правда, первая же и признавала, что эти головокружительные
прыжки из одного мира в другой Рози проделывала с удивительной ловкостью и
мастерством.
Вчера Нелл звонила ей из Нью-Йорка сказать, что на этой неделе выслала ей с
посыльным рождественские подарки. Затем, рассмеявшись, язвительно добавила:
Джонни совершенно замучил меня вопросами о номере твоего телефона, так что
я дала ему лондонскую студию. А потом отправила факс Аиде предупредить,
чтобы она никому не давала твой телефон. Ни-ко-му.— Нелл опять озорно
засмеялась и продолжила заговорщицким тоном: — Я, разумеется, сказала, что
делаю это по твоей просьбе, что ты хочешь несколько недель спокойно
отдохнуть в Монфлери без всяких телефонных звонков. Но послушай, моя милая,
что я тебе скажу. Я была абсолютно права насчет Джонни, ты понимаешь. Он от
тебя без ума. Да, да, дорогая, совершенно без ума!
Рози улыбнулась, вспомнив, как она высмеяла это предположение Нелл. Однако,
нужно признать, вчера она почувствовала себя польщенной, узнав об интересе к
ней со стороны Джонни. Она подумала, что в Джонни есть что-то
необыкновенное, особенное. И он нравится ей. Если честно, очень нравится. Он
совсем не похож на мужчин, окружавших ее до сих пор. В нем так много
привлекательного. И, без сомнения, ей бы хотелось вновь встретиться с ним,
но это невозможно. И ей не следует больше думать о нем. По крайней мере
так думать. В силу определенных
препятствующих
обстоятельств
...
Я не позволю себе даже просто помечтать
,— подумала Рози и нажала кнопку,
чтобы выключить магнитофон. Мгновенно голос Джонни умолк, и в машине стало
тихо.
Какое-то время слова
препятствующие обстоятельства
еще продолжали
вертеться у нее в голове. Это были слова не из ее лексикона. Сразу всплыли
воспоминания о виденном в юности старом телевизионном фильме
Джейн Эйр
по
Шарлотте Бронте. Рози очень любила и книгу, и фильм.
Ей навсегда запомнилась одна сцена: Джейн и мистер Рочестер в деревенской
церкви, викарий спрашивает, есть ли какие-нибудь препятствующие
обстоятельства их браку, и вдруг— растерянность, смятение: вперед выходит
кто-то из присутствующих и готовит, что препятствующие обстоятельства
имеются — жена мистера Рочестера, женщина, на которой он женился в молодости
и которая теперь заперта в глухой звуконепроницаемой комнате наверху его
дома. Несчастная лишенная рассудка женщина.
Да, разные бывают препятствующие обстоятельства
,— подумала Рози,— одно
хуже другого
.
Ее воспоминания были неожиданно прерваны раскатами грома и вспышками молний
— разразилась гроза. Включив стеклоочистители, Рози пристально смотрела
вперед, сконцентрировав все свое внимание на дороге. Забыв обо всем
остальном, окруженная стеной дождя, она искусно вела машину по скользкой и
опасной автостраде.
Беря начало в Севеннах, Луара, самая длинная река Франции, простирается на
шестьсот миль до места впадения в Атлантический океан немного западнее
Нанта. И хотя большая ее часть протекает по местности, обезображенной
гидростанциями и опорами электропередач, за что французы нередко называют ее
ядерной рекой
, сохранился еще нетронутым отрезок поразительной,
ошеломляющей красоты.
Это благословенное место расположено в среднем течении реки между Орлеаном и
Туром на зеленой равнине, известной под названием Королевской Долины. Именно
здесь разместились около трехсот самых великолепных загородных дворцов
французской аристократии: Ланже, Амбуаз, Азей-ле-Ридо, Клоз-Люсе, Шомон,
Шамбор, Шаверни, Шинон, Шенонсо — вот лишь немногие из них.
Даже зимой это местечко на берегах Луары не похоже на любое другое во
Франции: природа здесь мягче, нежнее, она пленяет сердца своей зеленой
умиротворенностью. Во всяком случае так воспринимала Рози свое любимое,
лучшее в мире место. Всего лишь полтора часа назад покинув Париж, сейчас она
приближалась к заветной цели.
Рози посмотрела в окно машины, и лицо ее вспыхнуло радостью. Дождь давно
прошел, и воздух был кристально прозрачен и чист. Нежно-голубое небо,
пронизанное сиянием зимнего солнца, отражалось в почти синих водах Луары,
безмятежно текущей меж песчаных, отливающих серебром берегов.
Скоро я буду дома,— подумала она, испытывая от этой мысли не просто
счастье, но безграничный восторг.— Скоро буду там, где меня ждут, где я по-
настоящему нужна
.
Монфлери, куда направлялась Рози, был, по ее мнению, самым прекрасным замком
на Луаре. Располагаясь в средней части протяженной долины между Орлеаном и
Туром, он соседствовал с легендарным Шенонсо, служившим когда-то домом
королю Генриху II, его любовнице Диане де Пуатье, его жене Екатерине Медичи,
их сыну Франциску II и наконец жене Франциска Марии Стюарт,
petite
reinette d'Ecosse — маленькой шотландской королеве
, как ее
всегда называли.
Замок Монфлери был сооружен в XI веке и представлял собой тогда неприступную
крепость. Его возвели по приказу грозного средневекового воителя Фулка
Нерра, графа Анжуйского, известного под прозвищем Черный Ястреб. Тогдашний
правитель этих земель, он основал род Анжу и династию Плантагенетов, ставшую
впоследствии в Англии королевской.
Дважды сгоревшей при пожарах и дважды восстановленный замок за триста лет
сменил бесчисленное множество хозяев. Наконец в XVI веке его приобрел
могущественный граф де Монфлери, стремившийся расширить свои владения на
Луаре. Важную роль сыграло расположение замка в непосредственной близости от
Шенонсо.
Филипп де Монфлери,
grand seigneur, знатный вельможа и
землевладелец, занимал различные министерские посты и имел большой вес при
дворе во времена краткого правления Франциска II и его супруги Марии Стюарт.
Будучи тесно связанным с дядей молодой королевы герцогом Гизом, он считался
влиятельной фигурой, активно занимался политикой и никогда не упускал случая
использовать себе во благо политические или королевские связи.
В 1575 году граф заложил фундамент замка, на котором по прошествии
нескольких десятков лет было возведено огромное каменное здание. Оно и
сейчас возвышается на холме, глядя вниз на долину. Граф не жалел средств на
постройку своего роскошного дворца в возрожденческом стиле. Именно он создал
замок таким, каким он стоит и по сей день, великолепный внутри и снаружи, с
редкостной мебелью в изумительных по красоте комнатах.
Не доезжая до Тура, Рози свернула с автострады и, проехав поворот на Амбуаз,
притормозила. Какое-то время она неподвижно сидела в машине, наслаждаясь
открывшимся видом. Так Рози всегда делала, возвращаясь после долгого
отсутствия. Она не могла оторвать глаз, любуясь величественной элегантностью
старинного здания, его непреходящей красотой, впитавшей в себя дыхание
истории.
Расположенный у живописной излучины реки Шер, притока Луары, Монфлери был
построен из мягкого луарского камня, имеющего необычное свойство с годами
менять свой цвет, становясь в конце концов почти белым. Замок вздымался
вверх, увенчивая собой вершину холма, и его белые стены ярко блестели в
лучах послеполуденного солнца, а скопления конических крыш и шпили
цилиндрических башен темнели на фоне лазурного неба.
Когда несколькими минутами позже Рози въезжала по подъемному мосту во
внутренний двор замка, сердце ее учащенно билось и волнение дошло до
предела. Еще до того как она успела затормозить, огромная дубовая дверь
рывком распахнулась, и их слуга сбежал по ступеням главного входа. Пока Рози
выходила из машины, он, широко улыбаясь, бросился поприветствовать ее.
— Мадам де Монфлери! Здравствуйте! Здравствуйте! Как прекрасно, что вы
здесь! — взволнованно восклицал он, крепко пожимая ее протянутую руку.
— Я тоже рада вас видеть,— с улыбкой ответила Рози,— и рада, что
наконец вернулась. Вы хорошо выглядите, Гастон. А как поживает Анни?
— Очень хорошо, мадам. А сейчас, когда вы приехали, все пойдет еще
лучше, bien sur.— Неожиданно он нахмурился и покачал головой.— Но вы
приехали так рано. Господин граф не ждал вас раньше пяти. Мне очень жаль,
мадам, но его нет дома. Он все еще в гостях, на ленче.
— Ничего страшного,— бросила Роза.
Уголком глаза она заметила сбегающую по ступенькам и направляющуюся к ней
маленькую фигурку в красном. Извинившись, Рози поспешила навстречу и
подхватила Лизетт на руки, а девочка крепко прижалась к ней.
— Тетя Рози! Тетя Рози! Я уже думала, ты никогда не приедешь!
Рози пылко обняла Лизетт, которую она так искренне и горячо любила. Она
погладила головку девочки, потом, приподняв за подбородок, посмотрела в
обращенное к ней ясное детское личико.
— Я скучала о тебе, ma petite,— прошептала она нежно и поцеловала
Лизетт в щеку.— Но теперь я здесь, и мы вместе замечательно отпразднуем
Рождество.
— Я знаю, знаю! — взволнованно выкрикивала Лизетт.
А на горизонте уже маячила улыбающаяся Ивонн.
Как выросла она за эти три
месяца, пока меня не было,— подумала Рози,— выросла как-то вдруг?
Она
быстрым взглядом окинула подходившую к ней восемнадцатилетнюю девушку,
оценивая ее новый облик. Блестящие рыжие волосы собраны в локоны на затылке,
чуть тронутые розовой помадой нежные девичьи губы, слегка припудренное
веснушчатое лицо.
— Ивонн, дорогая, здравствуй! — сказала Рози, с восхищением глядя на
девушку и все еще держа за руку Лизетт.— Какая ты нарядная! Сама шила
платье?
Ивонн сжала руку Рози, потом крепко обняла и звонко расцеловала в обе щеки.
— Просто не верится, что наконец ты вернулась домой, Рози. Здесь без
тебя было так грустно. Мы все скучаем по тебе, когда ты уезжаешь. А платье я
в самом деле сшила сама, но, конечно, скопировала его с одного из твоих.
— Я так и поняла,— засмеялась Рози,— и ты прекрасно справилась с
работой. Я когда-нибудь сделаю из тебя модельера.
— Да, ты думаешь? Вот было бы замечательно, я ведь только об этом и
мечтаю! Но пойдем в дом. Колли ждет, ей не терпится тебя увидеть. Правда,
Рози, она просто считала дни!
— Я тоже. Подожди минутку, я только достану сумку.
Рози поспешила к машине и, достав с переднего сиденья дорожную сумку,
обернулась к Гастону, выгружавшему в это время из багажника ее чемоданы и
свертки.
— Все можно отнести наверх в мою комнату. Спасибо, Гастон.
—
De Hen, Madame de Montfleurie, de
rien. Рози подхватила за руки Ивонн и Лизетт, и они вместе вошли в замок. Когда
дошли до середины просторного, облицованного мрамором холла, Рози бросила
быстрый взгляд наверх.
На лестнице в костюме для верховой езды стоял Ги де Монфлери. Он пристально
смотрел на них.
У Рози упало сердце. Какое-то время она стояла, как вкопанная, не в силах
двинуться с места. Вот уж кого ей меньше всего хотелось встретить в
Монфлери. Но как раз он-то и попался ей на глаза одним из первых.
Прежде чем Рози успела прийти в себя, Ги уже спустился вниз и стоял перед
ней лицом к лицу, молча глядя ей в глаза.
Она тоже взглянула на него, стараясь побороть волнение и придать лицу
естественное выражение.
— Мы не ждали тебя раньше сегодняшнего вечера или завтрашнего утра,
Розалинда.
— Да, Гастон сказал мне.
Подойдя еще на шаг ближе и напряженно всматриваясь в ее лицо, Ги спросил:
— Ну и как поживаешь, моя дорогая?
— Хорошо, спасибо. А ты?
— Тоже.
Оба замолчали. После короткой паузы Ги поднял бровь и, саркастически
улыбаясь, спросил:
— А как же супружеский поцелуй? Рози продолжала молчать.
— Ах, какая жалость! — засмеялся он.— Ну ничего, как-нибудь переживу
твою холодность. Мне не привыкать.
Опять рассмеявшись, он обошел ее и зашагал через холл, похлопывая хлыстиком
по голенищам кожаных сапог. Остановившись в дверях, Ги обернулся и произнес:
— Увидимся позже, дорогая. Надеюсь, обедать мы будем вместе.
Рози перевела дыхание.
— Где же еще я могла бы обедать, как не здесь, с твоим отцом и
девочками! — воскликнула она с оттенком непривычного для нее раздражения и,
положив руки на плечи Лизетт, поспешила с ней наверх, за ними последовала
Ивонн.
Когда они втроем поднялись на среднюю площадку лестницы, Рози обвела
взглядом давно знакомые вещи: свисающую с потолка огромных размеров
старинную хрустальную люстру, гобелены XVII века на стенах, ряды портретов
предков Монфлери на другой стене. С грустью и сожалением она подумала о Ги.
Как обидно, что он совсем не такой, каким его отец хотел видеть своего
единственного сына — человеком, который мог бы взять на себя груз забот о
Монфлери. Но Ги был слабым, никчемным, эгоистичным и расточительным. Как
жестоко он разочаровал своего отца. И ее тоже.
Восемь лет назад она приехала в этот величественный замок юной невестой, его
невестой. Она была полна восхищения и любви к Ги де Монфлери, будущему
графу. Но очень скоро их отношения испортились. Уже через несколько лет
после их свадьбы они стали чужими друг другу. Сейчас она не испытывала к
нему никаких чувств, кроме, может быть, легкой жалости.
Рози взглянула на Колли и спокойно заметила:
— Для меня было неожиданностью встретить Ги. Я думала, он в отъезде.
— Его действительно не было,— ответила Колли.— Он неожиданно появился,
без всякого предупреждения, сегодня утром. Как та фальшивая монета, которая,
хочешь не хочешь, всегда возвращается к своему владельцу.— Немного помолчав,
она вздохнула.— Возможно, мне не следовало так говорить. Это, наверное, не
великодушно. Ги все-таки мой брат, и я люблю его. Однако временами он бывает
прямо-таки несносным.
— Ты права, но это получается помимо его воли, он просто ничего не
может с собой поделать,— тихо проговорила Рози, ласково улыбаясь и нежно
пожимая ее руку.
Женщины сидели рядом в кабинете Колли на втором этаже. Девочки оставили их
вдвоем, и теперь ничто не мешало им наслаждаться откровенной беседой.
Колли тоже улыбнулась в ответ и сокрушенно покачала головой.
— Ты всегда видишь только хорошее в людях, находишь всему оправдание.
Боюсь, что я так не могу. Нет, я не могу простить Ги. Он невыносим. Все дело
в том, что мы все его постоянно баловали, чем и испортили. Отец, я, даже
Клод, пока был жив, и мама до своего последнего часа. Да и ты тоже, Рози. С
того самого момента, когда мы встретились с тобой в Париже много лет назад.
Ему слишком потакали. Все и всегда.
— Все, что ты говоришь, правильно, Колли. Но в душе он ведь не плохой
человек, правда? — Не дожидаясь ответа, Рози сбивчиво проговорила:— Он как
ребенок, который так и не повзрослел. Он хочет, чтобы все его капризы
мгновенно исполнялись. И он не признает никакой ответственности, никаких
обязательств по отношению к чему-либо...
— Или к кому-либо,— вставила Колли, понимающе глядя на Рози.
— Может быть, в том, что наш брак развалился, есть и моя вина,—
проговорила Рози, искренне полагая, что так оно и есть.— Как говорила моя
мама, в каждом споре есть две стороны.
— А моя в подобных случаях говорила, что есть ее сторона, его сторона и
истина,— заметила в ответ Колли.
Воздержавшись от замечаний, Рози просто рассмеялась. Ей не хотелось
углубляться в тему ее неудачною замужества и вытекающие отсюда проблем. Во
всяком случае не сейчас.
Но Колли продолжала:
— Я не имела в виду только тебя, говоря, что Ги безответственно
относится к своим обязательствам. Я думала и об отце. Ему нужна помощь,
чтобы управляться с замком. А Ги — что ему Монфлери? Он и пальцем не
пошевелит, это же очевидно! Содержание замка обходится в чудовищные суммы, а
работа отцу уже не по силам. Он, правда, получает субсидию от правительства,
и еще стали поступать кое-какие деньги от публичных посещений, которые он,
по твоему совету, разрешил. Если бы Ги хоть немного
забот взял на себя, отцу бы стало намного легче. Да и всем нам здесь. Нет, я
не понимаю брата.
— Я знаю, дорогая. У меня его поведение тоже вызывает недоумение,—
согласилась Рози, спокойно добавив:— Я не претендую на то, чтобы понять его.
Мне кажется особенно странным его равнодушие к Монфлери. Учитывая, что когда-
нибудь по наследству замок перейдет к нему.
Рози умолкла и, повернувшись к камину, долго смотрела на огонь. Лицо ее
стало задумчивым и немного грустным.
Колли не отвечала. Она сидела, откинувшись на выцветшую темно-зеленую парчу
дивана времен Людовика XVI, закрыв глаза и чувствуя внезапную слабость.
Мысленно она упрекала брата за его поведение. В последние годы он стал еще
хуже: еще более эгоистичным и неумеренным в желаниях, своенравным и
непредсказуемым. Колли размышляла над его жизнью, над тем, чем он в
действительности занимался в своих поездках. Кое-что об этом ей было
известно. Неделями он пропадал у этих псевдорелигиозных деятелей Индии и
Дальнего Востока— гуру, как он их называл; мчался галопом, лишь бы только
помедитировать с ними в каком-нибудь жалком приюте отшельника на вершине
горы. Колли считала их всех проходимцами, похитившими у него деньги и
продолжающими вымогать то немногое, что еще осталось. А когда он опускался
со своего заоблачного насеста, то месяцами болтался в Гонконге или еще где-
нибудь на Дальнем Востоке. Очень странной казалась эта его тяга к Востоку,
но еще более странным было его нелепое поведение по отношению к Рози —
непростительное поведение. Во всяком случае Колли никогда бы не смогла такое
стерпеть.
— Почему ты вышла замуж за Ги? — неожиданно для самой себя вдруг
выпалила она и, резко выпрямившись, посмотрела Рози в глаза.
Рози тоже взглянула на нее и заморгала в растерянности от неожиданного
вопроса, не сразу находя слова. Потом медленно проговорила:
— Я была влюблена в него, восхищалась им... просто потеряла голову.—
Поколебавшись, она продолжила очень тихим голосом: — Ты сама знаешь, как
...Закладка в соц.сетях
