Жанр: Любовные романы
Драгоценный камень
...бросил небольшой
белый мяч туда, где толпились всадники, и игра продолжилась, сопровождаемая
скрипом кожи и треском ломающихся клюшек. Собственно, это была не игра, а
какой-то хаос. Противники в желтых и голубых фуфайках отчаянно сражались за
постоянно меняющий направление мяч. Лошади внезапно останавливались и так же
внезапно устремлялись вперед, разворачивались и снова устремлялись за мячом.
Внезапно одна лошадь оступилась, всадник слетел на землю, но быстро вскочил
на ноги и снова сел в седло. Игра между тем не прерывалась. Потом в течение
нескольких минут двое всадников в борьбе за мяч с переменным успехом теснили
друг друга. Одному из этих всадников, Джордану, наконец удалось сделать
безупречный боковой удар слева. Мяч полетел под углом к воротам. Секунду
спустя стоящий за воротами судья в белом махнул флажком, показывая гол.
Вскоре прозвучал гонг, возвещавший конец третьего периода. Игроки направили
лошадей к линии заграждения. Слоун с облегчением вздохнула; ее бинокль,
скользнув по трибунам, задержался на королевской ложе. Королева в пурпурно-
голубом костюме и такого же цвета шляпе сидела рядом с принцем Филиппом.
Справа от нее расположилась принцесса Уэльская в элегантном белом платье с
большими красными горошинами и в красной шляпе с широкими полями. Справа от
Дианы сидела в светло-желтом герцогиня Йоркская — ее легко было узнать даже
на расстоянии по огненно-рыжим волосам.
Их присутствие ничуть не удивляло Слоун. Королевская семья часто посещала
матчи поло, особенно когда играл принц Чарльз. Как раз сегодня против
команды Джордана играли наследник престола, вполне заслуживающий своего
четвертого рейтинга, поскольку на игры с его участием собиралось много
зрителей, и отец герцогини майор Фергюссон. Они играли за
Гвардейский поло-
клуб
. Слоун улыбнулась. Ничего странного, что пресса сегодня в полном
составе и, слава Богу, никто из репортеров ей не докучает.
Впрочем, Слоун не была уверена, что это ей нравится.
— После конфликта из-за Фолклендских островов аргентинцам здесь играть
запрещено, — сказал Джордан, одеваясь для ужина. Слоун удивило, что в
списке участников соревнований нет ни одного аргентинца. — Что касается
меня, то я рад, что хотя бы здесь не увижу гнусную рожу Альвареса.
— Вполне понятно, что королева Елизавета продолжает недоброжелательно
относиться к аргентинцам. — Слоун сидела перед зеркалом за туалетным
столиком в зеленом шелковом платье с открытым плечом. — Ты же знаешь,
когда принц Эндрю служил в королевском флоте, аргентинцы пускали по
английским кораблям ракеты с надписями
Подарок для принца Эндрю!
.
Джордан начал завязывать галстук, глядя поверх ее головы в зеркало.
— Сомневаюсь, что британская ассоциация поло снимет этот запрет в
ближайшее время. Они не допустят, чтобы будущий король даже на игровом поле
общался с врагами. Но в известном смысле это ужасно, потому что большинство
лучших игроков — аргентинцы. С их участием соревнования проходят намного
интереснее.
— Конечно, кроме Альвареса, — добавила Слоун.
— Альварес хороший игрок, но и скотина тоже изрядная.
— И вообще в английской команде лишь несколько игроков
иностранцы, — вспомнила Слоун.
— Верно, — согласился Джордан, — англичане ограничивают
участие иностранцев в своих командах. — Он внимательно посмотрел на
нее. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. А почему ты спросил?
— У тебя не слишком хороший вид.
— Спасибо. Вот это комплимент.
— Я серьезно. Ты очень бледная.
Слоун пренебрежительно махнула рукой:
— Ничего страшного. Просто не адаптировалась после перелета. Я
предвкушаю удовольствие от предстоящего ужина.
— Очень этому рад. — Сам Джордан не выносил мероприятий, которые
приходилось посещать в галстуке.
Слоун обернулась и взглянула на него:
— Перестань дергать воротник. В этом костюме ты выглядишь замечательно.
— Какое там замечательно! Я чувствую себя в нем жертвой испанской
инквизиции. Где Тревис?
— Дуется. Хочет пойти с нами.
— А почему нельзя?
— Потому что весь вечер ему не выдержать. Он очень скоро заскучает и
начнет дергаться. Нет уж, пусть лучше останется с Эммой. — Слоун
отложила расческу. — Знаешь, Джорди, а Тревис чем-то похож на тебя. Не
знай я точно его отца, возможно, предположила бы, что это ты. — Слоун
осеклась, поняв, что сказала лишнее.
— Кстати, а кто его отец?
— Это было давно, я уже и не помню. Когда-то мне казалось, что это
любовь. Встретив его, я была очень юная и... наивная.
— А что потом?
Она пожала плечами:
— Потом? Потом он оказался пустым и равнодушным. Даже не знаю, что я в
нем находила.
— Ты хочешь сказать, что Тревис не похож на него?
— Абсолютно. С Митчем у Тревиса ничего общего. Порой я даже
сомневалась, действительно ли Митч его отец.
Они снова встретились в баре. На этот раз в портовом районе Бостона, где
постоянными посетителями были докеры, дюжие, бесцеремонные и шумные. Сегодня
особенно, потому что сегодня была пятница, день получки.
— Возникли трудности? — спросил тот, что постарше.
— Да. Черт побери, это же остров!
— Ну и что? Так даже легче — потом можно скрыться на лодке.
— А ты знаешь, какая там охрана? Почище Форт-Нокс! Если бы даже я
ухитрился туда попасть, в чем сомневаюсь, то шансы выбраться оттуда живым
нулевые.
— Тогда найди там работу.
— Ты, должно быть, спятил, приятель. Меня же никто не должен видеть.
Это главное.
— Послушай, — сказал тот, что постарше, после долгой паузы, —
мне наплевать, как ты это сделаешь. Лишь бы сделал.
Сегодня вечером легендарные покровители поло Гарри и Сара Харвуд устраивали
большой прием в своем особняке на улице Уайтхолл. Шум голосов в танцевальном
зале заглушали звуки небольшого струнного оркестра, а свет от великолепных
светильников, стилизованных под старинные канделябры, отражался в изысканных
ювелирных украшениях дам, отчего зал напоминал сверкающее море. В яркой
толпе собравшихся сновали официанты в белом с подносами охлажденного
шампанского. В нижнем холле слуги продолжали принимать дорогие пальто и шубы
от припозднившихся гостей.
Слоун стояла рядом с Джорданом. Он что-то обсуждал с Гейвином Хиллером,
который сегодня был здесь один, без своей элегантной жены. Слоун с интересом
оглядывала присутствующих, причем многие казались ей знакомыми. Она была
уверена, что уже где-то видела их во время своих путешествий с Джорданом —
либо в Палм-Бич, либо в Сиднее, либо в Довиле. Похоже, везде ее окружали
одни и те же люди. Она узнала знаменитого Овена Райнхарта, который оживленно
беседовал с игроком девятого рейтинга Мемо Гарсия, потом Джулиана Хипвуда и
его симпатичную жену Памелу, потом Корнелию Гест, Джоффри и Джори Кентов и,
наконец, Элана Кента, который только что прибыл со своей невестой Фионой
Эксерсли.
— Кого-то ищешь? — спросила Дасти Уэллс, подходя к Слоун с бокалом
шампанского в руке.
— Просто размышляю над тем, как удивительно, что в разных концах мира я
встречаю тех же самых людей. — В этот момент мимо них проходил официант
с подносом, и Слоун тоже взяла себе бокал.
Дасти улыбнулась:
— Когда вращаешься в профессиональной среде, в этом нет ничего
необычного. Вижу, Гейвин крепко вцепился в Джордана.
Слоун усмехнулась:
— Приходится терпеть — как-никак босс.
— Он что, сегодня один? — Дасти сделала глоток шампанского.
— Насколько мне известно, да. Когда мы пришли, он уже был здесь.
— Последние несколько месяцев у Надин слишком часто болит голова. На
месте Гейвина я бы настояла на исследовании мозга, а еще лучше — наняла бы
частного детектива.
Слоун вскинула брови:
— Думаешь, эти слухи имеют под собой реальную почву? Я имею в виду
Надин Хиллер и ее любовников.
Дасти пожала плечами:
— Полагаю, свечу никто не держал, но разве это не очевидно?
— Джордан убежден, что она положила глаз на Ланса.
Дасти чуть не поперхнулась шампанским.
— На Ланса? Это исключено. Он в трауре по случаю приближающегося
развода. Если бы Ланс любил поло так же, как любит свою жену, то запросто
имел бы уже десятый рейтинг. Для него Пола — единственная женщина на свете.
Последние слова Слоун не расслышала. Ее внимание привлекла только что
прибывшая элегантная пара — Макс и Джилли Киньон. В море брюнеток и
блондинок различных оттенков рыжеволосая Джилли выделялась, как маяк.
Для
своего ревнивого мужа она, наверное, как красная мулета для быка
, —
подумала Слоун, ненавидя себя за то, что позволяет этой женщине занимать
свои мысли и вместе с тем не способна противиться этому. Джилли явно не
оставила надежды вернуть Джордана.
Слоун повернулась к Дасти:
— Я сейчас вернусь.
Она прошла в ближайший туалет, где ее сильно стошнило.
Совершенно голый, Ланс лежал на постели, подложив под голову руки. Надин,
разумеется тоже голая, сидела на нем верхом. Вернее, не просто сидела, а
совершала ритуальные движения всем своим восхитительным телом,
преимущественно бедрами и тазом. Особенно приятно было смотреть на ее
крупные груди, которые мягко колыхались в такт этим движениям. Вот она тихо
застонала от удовольствия, выгнула спину и участила ритм движений, побуждая
его к завершению. Однако Ланс не торопился.
Ему все это нравилось. И вообще их отношения его вполне устраивали.
Эмоционально Надин никаких требований не предъявляла, а в сексуальном смысле
вполне удовлетворяла Ланса. Можно ли желать лучшего? Она не домогалась того,
чего он не мог ей дать. Вернее, чего не хотел давать. Кроме Полы, Ланс
никого не любил, и ни одна женщина не дала бы ему счастья. То, что
происходило у него с Надин, называлось отправлением физиологических
потребностей. Она, похоже, тоже была довольна, поскольку делала ему подарки.
Дорогие. Обычно ювелирные изделия, которые Ланс немедленно продавал.
Потребность в кокаине постоянно росла, тут уж ничего не попишешь. Таблетки
перестали действовать уже несколько месяцев назад. Ланс понимал, что надо
соблюдать осторожность. Он не только сожительствовал с женой Хиллера, но она
к тому же оплачивала его расходы на наркотики. Поэтому, если босс узнает,
ему несдобровать.
— Не играй со мной в эти игры, Джилли. — Макс Киньон мрачно
посмотрел на жену. — На приеме у Харвудов ты все время на него
пялилась! Только слепой не заметил бы этого, а поскольку все гости были
зрячими, этот факт стал теперь всеобщим достоянием! Ты даже не стараешься
соблюдать приличия!
— Ах вот что тебя беспокоит, Макс? — вспылила Джилли, снимая
большие изумрудные серьги. — Что подумают люди!
— Нет, моя дорогая Джиллиан, — рявкнул он, сбрасывая свой белый
смокинг и швыряя его на постель, — меня беспокоит не это! Мне
отвратительно сознавать, что моя жена все еще страдает по своему бывшему
возлюбленному! Мне очень хотелось бы знать, Джилли, когда мы трахаемся, ты
отдаешься мне или мысленно Джордану?
Она пристально посмотрела на мужа:
— А как ты сам думаешь, Максвелл?
— Не знаю, черт возьми! В одном я только уверен: ты начала мне изменять
на следующий же день после нашей свадьбы! А возможно, и в тот же день!
— Думай что хочешь. — Джилли отвернулась к зеркалу. — Факт
остается фактом — я вышла за тебя.
— Об этом факте ты, кажется, вспоминаешь, когда это тебе удобно. —
Макс сорвал с руки часы и бросил их на ночной столик.
— Макс, неужели это не надоело тебе? Почему ты не хочешь понять, что
твоя ревность душит меня? Я от нее физически задыхаюсь. Стоит мне только
заговорить с каким-нибудь мужчиной — подчеркиваю, любым, — как ты
немедленно приходишь в бешенство!
Он моментально завелся:
— Как ты смеешь так говорить? Ведь прекрасно знаешь, что речь идет
именно о твоих отношениях с Джорданом Филлипсом! — Макс взял ее лицо в
ладони. — Позволь мне предупредить тебя, моя дорогая женушка: если я
когда-нибудь застану тебя с ним, то убью вас обоих. Понятно?
— Вполне, — тихо отозвалась она. Ее пробрала дрожь.
Макс бросился в ванную, громко захлопнув дверь. Джилли смотрела ему вслед,
понимая, что этот человек вполне способен от угроз перейти к делу.
— Мама, — сказал Тревис, когда они возвращались в отель, —
нам скоро уезжать, а я здесь так ничего и не увидел! Почему мы сегодня опять
не пошли на экскурсию? Ведь Джорди не играет...
— Твоя мама плохо себя чувствует, — объяснил Джордан, желая
защитить Слоун. — Много ходить ей трудно. — Он обратился к Слоун:
— Верно?
— Я нормально себя чувствую. Просто устала.
— Неужели нельзя посмотреть хотя бы Букингемский дворец? — не
унимался Тревис. — Это же совсем близко.
Джордан вопросительно посмотрел на Слоун:
— Как?
Она кивнула:
— Конечно, пойдем. Я уже немного отдохнула.
— Разве это нормально? — расстроенно проговорил Джордан. — Ты
уже несколько недель в таком состоянии, но не желаешь показаться врачу.
— Я вполне здорова! — твердо заявила Слоун и улыбнулась
сыну. — Я согласна, пошли к Букингемскому дворцу.
— Здорово! — Тревис первым побежал через оживленную лондонскую
улицу. — А когда там будет парад?
— На следующей неделе. — Джордан вспомнил, как в первый раз
приехал в Англию с матерью. Он тогда был младше Тревиса. Они ходили смотреть
торжественную церемонию, проводимую ежегодно тринадцатого июня, в
официальный день рождения королевы. Королева, сидя верхом на лошади,
принимала парад конной гвардии, которая проходила с духовыми оркестрами по
улице Уайтхолл. Тогда это восхитило Джордана. Если бы Слоун задержалась
здесь хоть на неделю, можно было бы доставить мальчику удовольствие.
Слоун. Порой она ведет себя очень странно. Например, сейчас упорно не желает
признать, что у нее недомогание. Почему? Стоит только посмотреть на Слоун, и
сразу видно, что с ней не все в порядке. И в таком состоянии она уже
несколько недель. Зачем самоутверждаться вот таким образом? Неужели при этом
она чувствует себя суперженщиной? Неужели ее до сих пор волнует разница в
возрасте? Неужели она не осознала, что это не имеет никакого значения?
— Почему ты вдруг затих? — спросила Слоун.
— Просто задумался. — Джордан взял ее за руку. Они пересекли
Пиккадилли и направились к дворцу.
— Могу я спросить — о чем?
— О тебе, о ком же еще. О том, как ты иногда упряма.
— Полагаю, в этом отношении мы оба друг друга стоим.
Наконец-то Тревис увидел Букингемский дворец. Ему, конечно, тут же
захотелось забраться на высокие железные ворота. Когда выяснилось, что это
запрещено, он минут двадцать дразнил одного из стоящих в карауле гвардейцев,
тщетно пытаясь вызвать эмоции на его каменном лице. Тревис показывал язык,
корчил невероятные рожи — все бесполезно.
— Может, ты наконец перестанешь? — строго сказала Слоун.
Тревис тряхнул головой:
— Неужели придется вернуться домой с пятном на моей безупречной
репутации?
— Мой сын способен вывести из себя даже святого, — сказала
Слоун. — Думаю, от него стонут все учителя в Манхэттене.
Джордан засмеялся:
— Послушай, сейчас одиннадцать тридцать. Давай немного задержимся,
пусть парень увидит смену караула.
— Вот это класс! — воскликнул Тревис.
Джордан посмотрел на Слоун:
— Ну как?
Она вяло кивнула:
— Давай.
Сейчас ей безумно хотелось где-нибудь присесть, чтобы не упасть в обморок.
— Лучше бы я взяла в дорогу побольше газет! — Слоун сняла свои
очки для чтения и отложила в сторону роман в мягкой обложке. Справа от нее
Тревис смотрел на землю с высоты десяти километров. В кресле слева
перелистывал журнал Джордан.
— Что, такое скверное чтиво? — улыбнулся он.
Она положила на книгу очки и нахмурилась:
— Хуже некуда. Это не роман, а какой-то конспект. Причем очень длинный.
Джордан накрыл ее руку своей.
— Не слишком ли ты строга?
— Плохая книга — это плохая книга. Даже при моем теперешнем положении,
если я напишу такую муть, Адриенна вполне может дать мне под зад.
Джордан уже знал, что если Слоун настроена так критически, то это означает
плохое самочувствие, не обязательно физическое, порой и эмоциональное.
— Может, поспишь? — предложил он. — Лететь еще долго.
Она через силу улыбнулась:
— Попробую.
— Обещай мне показаться врачу, как только мы вернемся в Штаты.
— Уверена, у меня ничего серьезного.
— Согласен. Но эту уверенность надо подтвердить.
— Джордан...
— Дай слово, — настаивал он.
Слоун неохотно кивнула:
— Хорошо, если это сделает тебя счастливым.
Она не сказала ему, что решение показаться доктору созрело у нее сразу же
после их приезда в Лондон. Просто не хотелось показывать Джордану, насколько
она сама обеспокоена.
Нью-Йорк, июль, 1987 — Вы беременны.
Слоун изумленно уставилась на доктора:
— Вы это серьезно?
Доктор Холси улыбнулся и сделал в ее карточке какие-то пометки.
— Разумеется. Вы беременны примерно три месяца.
— Три месяца! — повторила она, совершенно пораженная.
— Вы что, действительно не знали?
— И не подозревала, — смущенно призналась Слоун. — Задержки у
меня не редкость, особенно в стрессовых ситуациях, так что я об этом и не
подумала.
Доктор вскинул брови:
— У вас в последнее время были стрессовые ситуации?
Слоун пожала плечами:
— Вроде бы нет.
— Понятно, понятно. — Доктор начал методично постукивать ручкой по
столу. — Учтите следующее: осенью вам исполнится тридцать шесть лет, а
после вашей последней беременности прошло уже одиннадцать...
— Поверьте, доктор, — улыбнулась Слоун, — об этих двух
обстоятельствах я не забываю ни на секунду.
— Позвольте мне закончить, — нахмурился доктор Холси. — У вас
немного повышено артериальное давление, и вообще, по моим прогнозам, эта
беременность будет протекать непросто. Не так, как в двадцать лет. Короче,
существует определенный риск.
— И что же это конкретно означает? — насторожилась Слоун.
— А то, что вам нужно успокоиться. Чуть позже я сделаю вам
ультразвуковое исследование.
— Уточните, доктор, что значит
успокоиться
?
— Ну, меньше поездок. Много меньше. Их надо сократить до минимума.
Придется меньше работать и больше отдыхать. Иными словами, балуйте себя.
Слоун рассмеялась:
— Мне казалось, что я только этим все время и занимаюсь.
— Возможно, вы не отказывали себе в некоторых удовольствиях. Это совсем
другое дело. — Он взял рецептурный бланк. — Я выпишу вам несколько
специальных витаминов, которые следует принимать во время беременности.
Режим у нас с вами будет такой: четвертый и пятый месяцы — консультации
ежемесячно; шестой и седьмой — консультации дважды в месяц, а начиная с
восьмого месяца и до наступления родов я буду осматривать вас каждую
неделю. — Доктор вручил ей рецепт.
— Когда вы сделаете ультразвук? — спросила она, кладя рецепт в
сумочку.
— Не раньше четвертого месяца.
— Вы сказали, что существует элемент риска, — напомнила Слоун,
помолчав.
— В таком возрасте, как у вас, риск неизбежен.
Слоун кивнула:
— Понимаю.
Она все еще не вполне осознала, что беременна.
Итак, декабрь. Ребенок должен появиться в декабре.
Слоун не могла в это поверить. И хуже всего было то, что она и сама не
знала, хочет ли ребенка. Слоун не была уверена, найдет ли время и силы
вставать в два часа ночи, чтобы покормить ребенка, и вообще сможет ли
выполнить все тяжкие обязанности, связанные с появлением малыша. Она
помнила, как намучилась с Тревисом. Сейчас будет раз в десять хуже.
Но Джордан хочет ребенка.
Слоун думала об этом, идя по Парк-авеню. Она так привыкла к энергичному,
быстрому стилю жизни. Ей и прежде нравились поездки, а теперь, когда она
путешествовала с Джорданом, все стало еще лучше. Едва ли ей удастся
успокоиться
, даже если она очень постарается.
Но Джордан хочет ребенка.
А Слоун хотела Джордана. Хотела, чтобы он был счастлив... счастлив с ней.
Если она справится с беременностью, разве это не докажет ему, да и ей самой
тоже, что Слоун способна дать ему ничуть не меньше, чем молодая женщина?
А для ухода за малышом, — подумала Слоун, успокаиваясь, — можно
пригласить няню
.
— Ты уверена? — Джордан сидел на диване и смотрел на Слоун, боясь
радоваться.
Она кивнула:
— Абсолютно.
— А в этом смысле у тебя все в порядке? — спросил он, внезапно
встревожившись. — Никаких проблем не предвидится?
— Доктор Холси говорит, что мне нужно перейти на щадящий режим. Он
требует, чтобы я снизила темп жизни, советует успокоиться. Но все остальное,
кажется, в полном порядке. — Слоун не упомянула о том, что доктор
говорил о риске. Лучше умолчать об этом, по крайней мере пока.
Джордан поднялся.
— И когда родится ребенок?
— В декабре. Как раз перед Рождеством. — Слоун немного
помолчала. — Ты рад?
Он расплылся в широкой улыбке:
— Конечно! — и подхватил ее на руки.
— Осторожнее, ты, медведь! — весело вскрикнула она. —
Раздавишь нашего малыша!
— Главное — хочешь ли ты этого сама. — Кэти пристально посмотрела
на Слоун.
Та улыбнулась:
— Конечно, хочу. Кэти, ты знаешь меня уже очень давно. Разве я
согласилась бы пройти через все это, если бы не хотела?
— А по-моему, ты делаешь это больше для Джордана, чем для себя.
— Нет. — Слоун покачала головой. — Вначале, может, так оно и
было, но не сейчас. Я люблю Джордана. А лучший способ выразить любовь к
мужчине — подарить ему ребенка. Его ребенка. Кроме того, я думаю, что вообще
завести еще одного ребенка совсем даже неплохо.
— Неплохо? Вот как? Ты считаешь, что это будет неплохо?
— Просто не знаю, как это лучше выразить, — искренне призналась
Слоун. — Например, отца Тревиса я не любила. Как теперь выяснилось,
никогда. Интересно, каково это — родить ребенка от любимого мужчины? —
Слоун улыбнулась. — И вообще, разве в решении женщины забеременеть есть
какая-то логика?
— В решении? — удивилась Кэти. — Помнится, ты вовсе не
собиралась забеременеть.
— Что верно, то верно.
— Остается надеяться, что все это тщательно продумано, — сказала
Кэти. — И если ты этого действительно хочешь...
— Да, хочу, — заверила ее Слоун. — Молись за нас, Кэти, и не
забудь перекрестить пальцы, чтобы не сглазить.
Кэти в первый раз засмеялась:
— Моя дорогая, с тех пор как я с тобой познакомилась, мои пальцы все
время перекрещены.
Мартас-Виньярд, июль, 1987 — И зачем только я согласилась на это? — Слоун в отчаянии
посмотрела на список приглашенных и сняла очки. — Мы же договорились,
что все пройдет в камерной обстановке, а тут пятьсот гостей.
— Это все моя мама, — усмехнулся Джордан. — У нее слишком
много старых друзей. Пригласив одного, она не может не пригласить другого, и
так далее. Ты же знаешь, как это бывает.
Слоун застонала и подняла глаза к небу.
— Еще как знаю!
— Ну вот и отлично. Обсуди это с моей мамой. — Джордан, вставая,
потянулся и похлопал Слоун по бедру. — А мне надо пров
...Закладка в соц.сетях
