Жанр: Любовные романы
Драгоценный камень
... симпатичная, довольно консервативно одетая
женщина лет сорока, вела беседу очень профессионально. — Говорят, вы
уже подписали новый контракт. Причем аванс достигает рекордной суммы. Это
правда?
Слоун улыбнулась, чувствуя себя совершенно свободно перед телекамерами.
Вопрос ничуть не смутил ее. По опыту она знала, куда клонит ведущая.
— Правда, — подтвердила Слоун.
— Но нигде в прессе не указывается конкретная сумма, — продолжала
ведущая. — Не уточните ли для нас?
— Ну, скажем так, — с готовностью отозвалась Слоун, — нас, то
есть меня и... налоговое управление США, эта сумма вполне удовлетворяет.
В отличие от большинства авторов Слоун было безразлично, знает ли кто-то,
сколько ей платят за книги, но в разговоре с репортерами она любила
напускать некоторую таинственность. Кэти это в принципе одобряла. И Линк
тоже соглашался с Кэти на все сто процентов.
Вспомнив о Линке Марсдене, Слоун скосила глаза чуть вправо и тут же увидела
своего рекламного агента, который стоял недалеко от входа в студию. Высокий,
красивый сорокалетний мужчина с густыми каштановыми волосами, спускавшимися
сзади чуть ниже воротничка рубашки, а спереди густой волной ниспадавшими на
лоб. Его усы всегда были безукоризненно подстрижены. Портрет дополняли
выразительные темно-синие глаза. В общем, не лицо, а картинка. Одевался Линк
безупречно. Костюмы носил самые дорогие. Слоун платила ему запредельные
гонорары, так что он мог себе это позволить. С их первой встречи Линк всегда
слегка раздражал Слоун, и она до сих пор так до конца и не осознала почему.
Интервью прошло очень гладко, но, когда все закончилось, Слоун все же
испытала облегчение. До отъезда во Францию оставалось четыре часа, а ей
предстояло сделать еще тысячу дел.
— Нам нужно поговорить, — сказал Линк, когда они вместе выходили
из здания центра.
— Тогда поторопись. — Слоун, остановившись у края тротуара, начала
высматривать такси. — Я спешу.
— В таком случае отложим до завтра. — Линк нахмурился. —
Встретимся у меня в офисе часов в десять...
Слоун покачала головой:
— Не могу. Завтра в десять я буду во Франции.
— Во Франции? — Линк схватил ее за руку. — Что ты забыла во
Франции?
— Ты уже пятый, кто спрашивает меня об этом. — Она холодно
улыбнулась. — Это вообще-то не твое дело, но, так и быть, отвечу: я еду
в Довиль встретиться с друзьями.
— Но ты не можешь сейчас уехать! — воскликнул Линк так громко, что
привлек внимание прохожих. — У тебя на носу рекламная поездка...
Напоминаю на всякий случай, возможно, ты забыла.
Слоун выдернула руку.
— Я ничего не забыла.
— У меня целый список интервью: для
Тайм
, для
Пипл
, я забил место
на телевидении в программе
Сегодня
...
Слоун подняла на него глаза:
— Это что, уже согласовано и назначено? — Она помахала
проезжающему такси, но оно не остановилось.
Линк поколебался секунду.
— Пока нет, но...
— В таком случае никаких проблем. Просто не назначай ничего до первого
октября. К тому времени я вернусь из рекламной поездки.
— Зачем тебе ехать сейчас во Францию? — не унимался Линк
Марсден. — Там что, кто-то умирает?
Слоун сердито посмотрела на него:
— Там никто не умирает. А вот ты, если сейчас же не
прекратишь... — Она замолчала, а затем закончила уже более спокойно: —
Если тебе так уж необходимо все знать, то в Довиль я еду собирать материал
для новой книги, а если повезет, надеюсь отдохнуть и набраться сил. Бог
знает, сколько лет я не имела полноценного отпуска! — Слоун помахала
очередному такси.
— Прежде чем строить какие-то планы, могла бы по крайней мере
посоветоваться со мной, — с упреком заметил Линк, когда возле них
затормозило такси.
Слоун открыла дверцу, но неожиданно обернулась и посмотрела на Линка
сверкающими от гнева глазами.
— Давай проясним ситуацию раз и навсегда. Ты работаешь на меня! —
Слоун почти кричала, не обращая внимания на прохожих, которые удивленно
поглядывали на нее. — Это ты должен советоваться со мной, прежде чем
строить какие-то планы. Понял?
Теперь Линк тоже по-настоящему разозлился.
— Ах вот ты как заговорила! Интересно, кем бы ты была без меня?
— Не сомневайся, все было бы прекрасно! Последние шесть лет ты
постоянно заставляешь меня делать то, чего мне совершенно не хочется. Если
уж хочешь откровенности, то я тебе скажу: с меня хватит! Мне надоели твои
наставления: как улыбаться, как разговаривать с прессой, как одеваться, как
причесывать волосы! Я позволяла тебе все. Достаточно вспомнить этого идиота
визажиста, который превращал меня то в одного, то в другого персонажа картин
Пикассо! Да я же стала настоящей марионеткой! Кукла Слоун Дрисколл — только
заведите, и она начнет улыбаться перед камерами и заговорит. Очаровательная
дама, которая на часть вопросов не отвечает вообще, а если уж на что-то и
умудряется ответить, то всегда скучно и вяло! Что за дурацкий имидж ты для
меня придумал?! Ведь только в сон клонит от этих кретинских интервью и всего
прочего!
— Эй, леди! — прервал ее таксист. — Вы едете или нет?
— Конечно, еду! — Слоун перевела дух. — Встретимся в офисе,
Линк, после моего возвращения! — Она села в такси и с силой захлопнула
дверцу.
Пока водитель встраивался в поток машин, Слоун пыталась разобраться в своих
чувствах. Она сейчас понимала, что злится не на Линка Марсдена, а на себя.
Вообще-то он ей больше не нужен. Имидж, придуманный им для нее, Слоун
никогда не нравился, ибо стеснял, как узкое платье. Слоун никак не удавалось
привести себя в соответствие с этим имиджем. Дани Хавилленд и Кэролайн
Форрест, рекламные менеджеры издательства
Холланд
, уже давно считали, что
с рекламой у нее все в порядке. Она стала звездой и в услугах Линка Марсдена
больше не нуждалась.
Но так было не всегда. Издательство
Холланд
как следует раскрутило ее
первый роман, но Слоун казалось, что этого мало. Ей хотелось поскорее
выдвинуться, привлечь внимание, и она убедила себя, что для этого нужен
персональный рекламный агент. После того как
Откровения
стали
бестселлером, Слоун начала поиски. Ей настоятельно рекомендовали
Товарищество Линкольна Марсдена
. Линк работал с несколькими начинающими
авторами и достиг весьма эффективных результатов. Он оказался исключительно
привлекательным мужчиной, но это не повлияло на решение Слоун
воспользоваться его услугами, поскольку как мужчина Линк ее совершенно не
заинтересовал. Так было поначалу. Тогда, приступив к сотрудничеству, они
никак не могли найти общий язык, но постепенно все как-то сгладилось,
деловые отношения мало-помалу переросли в личные, и в конце концов дело, как
водится, закончилось постелью. Но все это длилось недолго. Слоун быстро
поняла, что как мужчина Линк раздражает ее еще больше, чем как рекламный
агент.
Нет, — подумала она, откидываясь на спинку сиденья, — с мужчинами
у меня определенно ничего не получается. Ну и пусть!
Движение было настолько интенсивным, что до аэропорта Кеннеди такси
добиралось почти час, хотя Слоун рассчитывала доехать за полчаса. Но все же
она успела вовремя зарегистрироваться, сдать багаж и теперь благополучно
поднималась на борт самолета компании
Эр Франс
рейсом до Парижа. Оттуда ей
предстоит полететь в Довиль.
Слоун расположилась в кресле у окна, пристегнулась ремнем и достала из
сумочки книгу о поло, которую взяла почитать в дорогу. Она углубилась в
чтение, желая выяснить хотя бы правила игры, чтобы не выглядеть в Довиле
совсем уж полной невеждой.
Эта поездка обещала быть интересной. В Довиль ее пригласила Габриелла
Миллано. Учась в колледже, они жили в одной комнате общежития. Габи, как ее
звали друзья, девять лет назад вышла замуж за итальянского бизнесмена и
большую часть времени проводила в Европе. Ее муж Карло был энтузиастом поло
— одно время даже сам играл — и все важные матчи посещал так же усердно, как
ревностный католик — храм. Любовь к игре он привил и жене, и та последние
несколько лет присылала Слоун письма с разных концов света, описывая в
деталях, иногда даже с рисунками, образ жизни игроков в поло, ну и вообще
всех, кто
связан с лошадьми
. Эти письма и вдохновили Слоун. Ей захотелось
написать об этом роман, и она приняла приглашение супругов Миллано
присоединиться к ним в Довиле. Неделю назад, разговаривая с ней по телефону,
Габи упомянула, что их хороший приятель —
ему тридцать лет, он играет за
американскую команду и имеет девятый рейтинг
— согласился стать
консультантом Слоун, с ним уже договорились.
Его зовут Джордан, и он
прекрасно разъяснит тебе, что к чему, — сказала Габи, а затем загадочно
добавила: — Я знаю его уже много лет и не сомневаюсь: он сможет
проконсультировать тебя не только по вопросам игры в поло
.
Девятый рейтинг
, — размышляла Слоун. В поло, так же как и в гольфе,
игрокам присваивают соответствующие рейтинги в зависимости от класса игры.
Только в поло наоборот — чем выше номер рейтинга, тем лучше игрок.
Этот
Джордан Филлипс, должно быть, действительно хорошо играет
.
Слоун читала, не отрываясь ни на секунду, пока стюардесса не принесла ужин.
И даже за едой она повторяла про себя термины поло и правила игры. Слоун не
ездила верхом уже много лет и никогда раньше не была в Довиле, хотя много
слышала об этом небольшом французском городке на берегу Ла-Манша —
фешенебельном курорте, международном центре конного спорта. Это и все прочее
обещало сделать три недели отпуска очень интересными.
Довиль, август, 1986 Т-р-р-рах! Небольшой белый мяч, почти касаясь земли, как молния полетел к
воротам. Восемь игроков на лошадях — четверо в красно-белых фуфайках, другие
четверо в голубых — устремились туда же. Зрителям на трибунах топот лошадей
напоминал отдаленные раскаты грома. Еще один мощный удар заставил мяч
пролететь высоко над стойкой ворот. Трибуны взорвались аплодисментами.
Игроки повернули своих лошадей к центру поля, ловко манипулируя клюшками,
как копьями во время рыцарского турнира. В громкоговорителе загундосил голос
комментатора, который, разумеется по-французски, очень быстро описывал
действия игроков.
— Он в голубой фуфайке, — сказала Габи. — Под номером три.
Габриелла Миллано, высокая и стройная, с прямыми черными волосами до плеч,
выглядела очень элегантно в своем льняном костюме цвета морской волны и
такой же шляпе. Сидя в ложе за столиком рядом со Слоун — этот сектор трибун
почему-то носил название
Деревня
, — она указала на одного из игроков.
Слоун водила биноклем по игровому полю, отыскивая третий номер. Муж Габи,
Карло, обычно редко позволявший себе оторваться от наблюдения за игрой,
сейчас что-то оживленно обсуждал (наверное, очень важное) с крупным
французским финансистом. Все зрители вокруг были одеты весьма элегантно,
особенно женщины — в летних льняных нарядах от лучших кутюрье Парижа.
Правило очень простое, — сказала Габи, позвонив Слоун накануне ее
вылета в Довиль. — Днем — лен или в крайнем случае хлопок, вечером —
ювелирные украшения, все, какие у тебя есть, самые лучшие
. Слоун опасалась,
что ее льняной костюм (голубая блузка с эполетами из мелкого жемчуга) и
белая шляпа с широкими полями окажутся не к месту на трибунах стадиона, но
сейчас, приехав сюда, поняла, что этот наряд вполне соответствует стилю
довильской публики.
— Я вижу его. — Слоун наконец навела бинокль на номер три в
голубом.
— Что скажешь? — поинтересовалась Габи.
Слоун пожала плечами:
— По-моему, он очень рискованно играет.
— Нет, не это, а как он тебе вообще? Красивый?
— На таком расстоянии трудно оценить внешность. — Слоун не
отрывала глаз от бинокля. — Особенно если учесть, что на нем шлем и
защитная маска.
Именно в этот момент номер три в голубом забил еще один гол.
Хорош, конечно, хорош
, — подумала Слоун. Даже почти ничего не понимая
в поло, она видела, что это один из тех спортсменов, которые делают игру.
Следя за ним в бинокль, Слоун лениво размышляла о том, что интересно было бы
узнать, как он выглядит вблизи, без шлема и защитной маски.
Габи говорит,
что он красавец. Наверное, самодовольный до чертиков и не менее
высокомерный
.
Американская команда вела со счетом 4:2, когда прозвучал колокол,
возвестивший, что до конца второго периода осталось тридцать секунд. Игроки
съехали с поля, чтобы передохнуть и сменить лошадей. Слоун следила за
номером три в голубом уже без бинокля. Он соскочил с седла с легкой грацией,
свидетельствующей о многом. В частности, о том, что номер три годами упорно
тренировался, совершенствуя искусство верховой езды. Он снял шлем, но Слоун
все еще не удавалось как следует разглядеть его лицо, она только заметила,
что волосы у него темные, и то после того, как номер три прошелся по ним
рукой, а затем подвел своего пони к конюху и тот протянул ему повод другого.
К концу третьего периода американская команда ускорила темп. Слоун
пропустила момент удара, который тщетно попытались перехватить несколько
игроков. На поле, собственно, ничего в этот момент не было видно, только
клубок лошадей и всадников. В конце концов мяч остановился недалеко от
центра поля. Слоун увидела, что серая в яблоках лошадь третьего номера,
быстрая, как ртуть, вырвалась вперед. Джордан сделал еще один сильный удар.
Мяч пролетел через все поле, но у самых ворот его перехватили. Это означало
потерянное очко. Затем американцы снова овладели мячом. Их противники,
пытаясь отразить эту атаку, дважды нарушили правила игры. Потом прозвучал
сигнал, означающий конец периода. Игроки начали покидать поле на перерыв.
— Пошли, я познакомлю тебя с Джорди, — сказала Габи.
Когда они пробирались к выходу, Слоун заметила, что многие зрители вышли на
поле.
— Это старая традиция, — объяснила Габи, — потоптаться на
игровом поле.
Они приблизились к линии заграждения. Слоун с удивлением увидела, что игроки
обеих команд стоят вместе, о чем-то разговаривают, шутят, смеются. Некоторые
сидели в шезлонгах, другие разлеглись прямо на траве.
— Неужели они перестают чувствовать себя соперниками сразу же после
сигнала на перерыв? — спросила Слоун.
— Как правило, да, но не всегда. — Габи понимающе
улыбнулась. — А вот и Джордан! — Она помахала рукой.
Слоун увидела, что он направляется к ним со шлемом в руке, высокий,
стройный, хорошо сложенный. Последнее легко угадывалось, поскольку потная
фуфайка плотно облегала его широкую мускулистую грудь. В неглубоком вырезе
фуфайки виднелись густые вьющиеся волосы. Джордан уже приблизился настолько,
что Слоун отчетливо разглядела его лицо с несколько резкими, но правильными
чертами. Ей показалось, что карие глаза Джордана блестят по-особому, как
будто в их глубине таится огонь. Его влажные темные волосы чуть вились за
ушами. Почему-то вид этого человека наводил Слоун на фривольные мысли. С
удивлением поймав себя на этом, она испугалась, что ее щеки станут такими же
пунцовыми, как у Джордана.
— Джорди, это Слоун Дрисколл, — сказала Габи. — Слоун, это
Джордан Филлипс.
Слоун протянула руку:
— Рада познакомиться. — Она почему-то чувствовала себя в этот
момент полной идиоткой.
Джордан взял ее руку, чуть пожал, но не отпустил.
— А я все гадал, псевдоним это у вас или нет.
— Нет, не псевдоним, — соврала Слоун. — Я вообще стараюсь
ничего не скрывать.
Он широко улыбнулся:
— В самом деле?
Слоун чувствовала, что заливается краской, но ничего не могла с собой
поделать.
Этот мужчина действует на меня как шампанское, которое сразу
ударяет в голову. Он очень опасен
.
Улыбка Джордана была совершенно обезоруживающей.
— Габи много рассказывала о вас.
Слоун рассмеялась:
— Не верьте ни одному ее слову!
— Вы совершенно правы. Кроме всего прочего, не зря же ее зовут Габи.
— Может, вы перестанете говорить обо мне в третьем лице, как будто меня
здесь нет? — Габи уступила дорогу молодому конюху с двумя лошадьми.
Джордан сделал вид, что не слышит.
— Тем не менее, — продолжал он, все еще держа руку Слоун, —
думаю, в этот раз на нее можно положиться. Эта старая ведьма рассказывала о
вас много лестного. Насколько мне известно, из всех людей, живущих на земле,
она дарит искренней симпатией человек трех, не больше. Так вот вы в их
числе.
Габи двинулась к нему с шутливой воинственностью.
— Ты у меня сейчас получишь, Джорди Филлипс! Ишь разболтался!
— Ничего у тебя не выйдет, дорогая. На вид я как будто сильнее.
Впрочем, сейчас проверим. — Он отпустил руку Слоун, подхватил Габи и
поднял на добрых полметра.
— Отпусти меня, идиот! — возмущалась Габи, молотя кулачком по его
плечу. — Люди смотрят!
— С каких пор это стало беспокоить тебя? — Джордан опустил ее на
землю.
— С каких пор... с каких пор, — проворчала Габи с притворным
гневом. — Посмотри, что ты наделал! Теперь от меня пахнет лошадью!
— Не волнуйся. Твои прекрасные духи запросто перебьют этот
запах, — беззаботно отозвался Джордан и взял большой бокал воды со
льдом, который подала ему молодая блондинка в шортах и тесной футболке. Она
стояла тут же, неподалеку, и смотрела на него с нескрываемым обожанием,
будто в трансе, даже не сознавая, что он не замечает ее. Однако Слоун
заметила эту девушку. И почему-то ее присутствие было ей неприятно.
Почему? Почему это беспокоит меня? Не понимаю!
Джордан залпом выпил полбокала.
— Там жарко, как в пекле. — Он показал на игровое поле, затем
протянул бокал Габи. — Хочешь?
— Не подлизывайся, — отозвалась она. — Я на тебя сердита.
Он улыбнулся и посмотрел на Слоун:
— Где вы остановились?
— В
Нормандии
, — не сразу ответила она.
Джордан кивнул и пригладил волосы.
— А я в
Ройале
. Тогда сегодня же и поужинаем вместе в
Нормандии
. В
восемь подойдет?
Ошеломленная Слоун потеряла дар речи.
Ее вид рассмешил Джордана.
— Разве вы не хотите поговорить со мной о поло? — спросил он,
забавляясь.
— Именно за этим я сюда и приехала, — с трудом вымолвила она, все
еще не придя в себя. Его самоуверенность поразила ее.
— Открою вам маленький секрет: со мной лучше всего общаться на полный
желудок. Я имею в виду свой желудок. — Джордан взял поводья лошади,
которую подвел конюх. — Значит, до вечера?
Слоун кивнула.
— Зачем ты сразу согласилась, стоило покапризничать, — сказала
Габи, когда он вскочил в седло и отъехал.
Слоун улыбнулась, вспомнив школьные занятия по химии.
— Теперь следите внимательно. — Джордан взял солонку и перечницу и
поставил их рядом перед ней на столе. — Тактика передачи мяча, которую
мы практикуем, состоит в следующем: в данный момент мяч у этого
игрока, — Джордан показал на солонку, — но он ждет, пока партнер
выдвинется вперед. — Джордан передвинул перечницу на несколько
дюймов. — Когда этот окажется метрах в тридцати впереди, он пошлет мяч
в его сторону. Причем удар должен быть сильным.
— Если, конечно, до этого он не свалится с лошади, — заметила
Слоун.
— Советую вам, милая дама, относиться к этому с некоторым
уважением. — Джордан улыбнулся. — У нас серьезное дело. Итак,
сделав удар, этот парень должен остановиться и ждать, когда другой парень
передаст мяч ему. Этот последний устремляется за мячом, оглядывается,
смотрит, в какой позиции его товарищ по команде, затем увеличивает скорость
и, прежде чем сделать удар...
— За нами наблюдает официант, — сообщила Слоун конспиративным
шепотом.
— Если ему нравится, пусть смотрит, не нравится, пусть
отвернется! — Джордан шутливо нахмурился.
Уже очень давно она не проводила время так приятно. Джордан нравился ей не
только как мужчина, он оказался и самым обаятельным собеседником из всех,
кого встречала Слоун. Этот человек охотно отвечал на все ее вопросы,
развлекал анекдотами из жизни профессионалов поло и вообще...
Подали десерт.
— Поло в своей основе игра очень простая. — Джордан лукаво
подмигнул. — Главное, забить гол, а как — это уже дело десятое.
— Вы всегда играете за одну и ту же команду?
Он покачал головой:
— Я свободный художник. В чем-то это похоже на проституцию. Сравнение
не изящное, но во многом справедливое. Я играю за тех, кто предложит большую
цену. Например, сыграл сезон в Штатах, а потом переезжаю в Аргентину и играю
там. — Джордан сделал паузу. — Однако не все такие. Значительная
часть профессионалов играет только для одного спонсора. Спонсором у нас
называют спортивного бизнесмена, который содержит команду. Играть с теми же
самыми ребятами все время весьма неплохо. Особенно для новичка в
профессиональном спорте.
Потом Джордан рассказал о временах, когда играл за клуб
Миопия
, неподалеку
от Бостона.
— Накануне игры обе команды проводили вечер вместе, — вспоминал
он. — Существовала такая традиция. Каждая команда старалась изо всех
сил перепить другую, так что в конце концов напивались все. Когда на
следующее утро мы собирались на завтрак, с похмелья никто не мог ничего
есть, но и признаваться в этом не хотелось. Поэтому каждый впихивал в себя
еду, а потом, естественно, искал место, где бы поскорее от нее избавиться.
Слоун поморщилась:
— Весело, вижу, вы проводили время.
— Верно. — Джордан поднес к губам бокал с белым вином и сделал
глоток. — Да будет вам известно, все игроки в поло — люди очень
самолюбивые. Не дай Бог кому-то признаться в своей слабости. Лучше пойти под
пытки.
— Вы говорите об этом так, как будто скучаете по тем временам, —
заметила она.
Их глаза встретились.
— Да, скучаю. Но поймите меня правильно, профессиональное поло — моя
жизнь. И все же бывают времена, когда я скучаю. Мне не хватает игры ради
удовольствия.
Слоун кивнула. Такое чувство ей было хорошо знакомо.
В мире пять основных центров профессионального поло. Это Палм-Бич, Буэнос-
Айрес, Большой виндзорский парк и Кодри в Англии, а также Довиль. И любой
настоящий знаток удостоверит факт, что интереснее всего в Довиле. Поклонники
поло — а большинство из них люди деловые, живущие на
больших скоростях
,
чьи календари встреч, деловых поездок и всевозможнейших светских раутов
расписаны на год вперед, — обязательно каждый год резервируют последние
три недели августа для посещения Довиля.
В конце каждого лета на этом шикарном французском курорте собираются восемь
команд и разыгрывают около пятнадцати призов, самый важный из которых
Золотой кубок
. Чтобы получить право участвовать в соревнованиях, каждая
команда должна иметь общий рейтинг по крайней мере двадцать баллов и иметь
возможность заплатить вступительный взнос две тысячи долларов. Команды
бывают двух типов. К первому относятся такие, которые организует богатый
профессионал с высоким рейтингом. Он играет в команде сам, являясь ее
капитаном, и там же играет обычно его приятель, тоже богатый. Двух остальных
игроков они нанимают. Это платные игроки. Для такой команды заплатить
вступительный взнос за право участия в соревнованиях не проблема. Команду
второго типа содержит так называемый спонсор. Он собирает команду из
высокооплачиваемых классных игроков.
Спонсорские
команды в последнее время
преобладают. Сам спонсор, серьезный бизнесмен, платит своим профессионалам
высокие гон
...Закладка в соц.сетях
