Жанр: Любовные романы
Драгоценный камень
... совсем не беспокоят?
Джордан широко улыбнулся.
— На нас, дорогая, — он указал на игровое поле, — эти твари
внимания не обращают. Наверное, мы кажемся им невкусными по сравнению с
такими
деликатесами
, как ты, например.
Слоун поморщилась и налила ему и себе по бокалу холодного чая.
— Мне бы следовало быть к этому готовым. — Джордан взял бокал.
— Не упрекай себя.
— Не могу.
Слоун поставила свой бокал, а затем быстро и ловко стащила с Джордана потную
фуфайку и бросила на капот машины.
Он засмеялся:
— Ты что это делаешь? Кругом люди...
— Расслабься и ни о чем не думай, — сказала Слоун, обтирая влажным
полотенцем его руки и грудь. — Ниже пояса я ничего снимать не
собираюсь.
— А жаль. — Он поймал ее в капкан своих рук. — Это было бы
очень интересно, если бы ниже пояса.
— Не то слово, интересно, — согласилась Слоун. — Но вот
теперь мы действительно привлекаем всеобщее внимание.
— Если не нравится, пусть не смотрят. — Джордан поцеловал ее в
лоб.
В ответ она нежно обняла его.
— Ты ведешь себя как несносный мальчишка.
— А я такой и есть.
— Но не здесь же!
Он не отпускал ее.
— Поехали со мной в Аргентину, Слоун. Нам так хорошо вместе. Неужели не
можешь взять еще пару недель отпуска?
— Не могу. — Она нахмурилась.
— Не можешь или не хочешь?
— Не могу, — повторила Слоун. — Я же говорила тебе о
рекламной поездке.
— А после поездки?
— После — не знаю.
— Я буду играть в Калифорнии, — сказал Джордан. — В Эльдорадо. Давай встретимся там.
— Попытаюсь.
Он усмехнулся:
— Звучит не слишком убедительно.
— Это все, что в данный момент я могу тебе обещать.
— Если не появишься, я буду тебя искать, — предупредил Джордан.
Она подняла голову и нежно поцеловала его в губы.
— Пойду за свежей фуфайкой.
Он задумчиво смотрел ей вслед.
Стоит ли требовать от Слоун больше того, что
она может дать?
Четвертый период начался при счете 6:4 в пользу англичан. Но буквально через
несколько минут американская команда забила два гола, один за другим.
Джордан плотно опекал Макса Киньона, не подпуская его к мячу. Борьба шла на
опасном сближении, но без нарушения правил.
Габи наблюдала за игрой и ворчала, что Карло задержался на очередной деловой
встрече, а потому пропустил весь финальный матч.
Слоун было трудно следить за игрой, поскольку совсем рядом, через два
столика, сидела Джилли Киньон. Слоун призналась себе, правда, неохотно, что
Джилли красива. Причем у нее был особый тип красоты, который заставляет
мужчин сходить с ума и совершать невероятное.
Джордана можно понять... и Макса тоже
.
Наблюдая за Джилли, Слоун пропустила момент, когда американцы забили еще
один гол, который принес им победу и
Золотой кубок
. Ее размышления были
прерваны ударами гонга, возвестившими об окончании игры. Игроки подъехали к
трибунам и спешились. Тут же, без всяких затей, провели церемонию
награждения. Кубок вручала мэр Довиля Анна д'Орнано. Игроков окружили друзья
и поклонники. Слоун встала и направилась к ликующей толпе, чтобы поздравить
Джордана. Он моментально ее увидел, подбежал и схватил за руку.
— Улыбайся, дорогая, нас снимают! — Вместе с Лансом Уитни он
поднял кубок высоко над головой, а свободной рукой обнял Слоун за талию.
— Наверное, мы попадем на обложку
Пари-матч
, — прошептала она.
Джордан широко улыбнулся:
— Совсем неплохо.
К нему повернулся Ланс:
— Джорди! Сегодня вечером мы собираемся отметить это событие
У Джимми
в Тровиле. Ты идешь?
Джордан взглянул на Слоун и покачал головой:
— Нет, дружище, у меня есть вещи гораздо важнее.
Спальня была погружена в темноту. Джордан крепко спал на боку. Слоун уже
довольно долго стояла возле постели, полностью одетая, и смотрела на него.
Ей очень хотелось коснуться Джордана в последний раз, но она знала, что
рисковать нельзя — он может проснуться. И тогда... Нет, Джордан не поймет,
почему она уходит вот так, и Слоун не смогла бы ему это объяснить, поскольку
сомневалась, что понимает сама. Просто она знала, что не способна посмотреть
в эти невероятные глаза и сказать
до свидания
. Мысль о прощании на
аэровокзале была для нее непереносима. Пусть лучше в его памяти останется
только эта последняя ночь, их ночь, когда они занимались любовью еще более
неистово и неудержимо, чем прежде. Джордан так мечтал об этом
Золотом
кубке
, ей было это известно, а когда наконец получил его, не поехал
праздновать победу с командой, а предпочел провести эту ночь с ней здесь.
Нам так хорошо вместе — поехали со мной в Аргентину.
Это его слова. Никаких пустых обещаний. Живи только настоящим моментом и не
думай о завтрашнем дне — вот основа наших коротких отношений. Он никогда
ничего не обещал, да и не нужны мне никакие его обещания. Джордан хочет,
чтобы я была рядом с ним, но как долго? Предположим, я согласилась бы
поехать — но сколько времени это все у нас продолжалось бы? На сколько бы
его хватило? Впрочем, какое это имеет значение!
Я должна его оставить прежде, чем он оставит меня
.
Преодолев желание поцеловать его на прощание, Слоун взяла вещи и решительно
направилась к двери. На пороге она обернулась и посмотрела на Джордана в
последний раз. Затем вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.
Буэнос-Айрес, сентябрь, 1986 Игра в Палермо-парке проходила остро и довольно жестко. Слышались выкрики
игроков, треск ломающихся клюшек и ржание лошадей.
— Уитни сегодня не в лучшей форме, зато Филлипс с каждой игрой
становится все результативнее. Думаю, десятый рейтинг ему обеспечен уже в
этом сезоне, — сказал Гейвин Хиллер, обращаясь к жене.
Он так же внимательно наблюдал за каждым игроком на поле, как ювелир
рассматривает бриллианты. Пятидесятитрехлетний Гейвин был высоким полноватым
человеком с орлиным профилем и редкими волосами цвета стали. В свое время он
сам был игроком мирового класса, а сейчас содержал одну из лучших в мире
команд —
Уайт Тимберс
. Совсем недавно Гейвин прикупил для нее нескольких
высококлассных игроков. Кроме того, на своей племенной ферме в Техасе он
выращивал не только лучших пони для поло, но и скаковых лошадей. Хиллер
также владел несколькими металлургическими заводами и считался одним из
богатейших людей в мире.
Матчи он посещал с единственной целью — высмотреть подходящих игроков для
своей команды, которую намеревался сделать непобедимой. В Буэнос-Айрес
Хиллер тоже приехал рекрутировать кое-каких подходящих игроков. С Лансом
Уитни он уже договорился.
— Гейвин, — шутливо заметила его жена, — тебе все равно, кого
покупать — игроков или лошадей. По-моему, ты не видишь между ними никакой
разницы.
Надин Хиллер выглядела как и всегда — то есть так, будто только что сошла с
глянцевых страниц шикарного журнала. На ней был черно-белый костюм из
набивной ткани, безукоризненно скроенный знаменитым кутюрье Оскаром де ла
Рента. Его украшало жемчужное колье, подаренное ей мужем на день рождения.
Благодаря искусству одного из лучших пластических хирургов на Беверли-Хиллз
эта сорокадевятилетняя женщина выглядела десятью годами моложе. Стройная
Надин Хиллер поддерживала фигуру, регулярно посещая фешенебельный курорт
минеральных вод
Золотая дверь
, а ее превосходно уложенными серебристо-
пепельными волосами занимался известный стилист из фирмы
Кеннет
в Нью-
Йорке. Каждый сезон она тратила на свой гардероб целое состояние, и журнал
Женская одежда
из номера в номер посвящал ей целые страницы. Но эти
расходы были оправданны, ведь при таком муже необходимо и выглядеть
соответствующим образом. Надин была превосходной хозяйкой и спутницей в
поездках — то есть внештатным сотрудником корпорации, принадлежащей Хиллеру.
Причем весьма ценным.
— В каком-то смысле так оно и есть, — мягко отозвался Гейвин, не
отрывая глаз от игрового поля. Только что произвели вбрасывание, начался
пятый период, и игра сразу же обострилась. — Каждый человек как бы сам
назначает себе цену. Одни ее стоят, а другие — нет. Причем последних
большинство.
— Но ты полагаешь, что Джордан Филлипс стоящий, — заметила Надин.
Хиллер нахмурился:
— Возможно, и так. К сожалению, я не знаю, на какие деньги он
рассчитывает. Филлипс всегда был вольной птицей, то есть он профессионал, не
связанный контрактом, и к тому, чтобы перейти под знамена какого-то
определенного спонсора, до последнего времени особого интереса не проявлял.
Надин улыбнулась:
— Не сомневаюсь, дорогой, ты найдешь способ его уговорить. — Она
потянулась через стол и погладила его руку. — Тебе это всегда
удавалось.
Джордан стащил с головы шлем и повел потную лошадь к линии заграждения. Его
конюх в этот момент занимался другой лошадью, поэтому Джордан привязал
измученное животное, отложил в сторону шлем и клюшку и начал снимать с пони
сбрую. Сегодня был очень тяжелый матч, и Джордан радовался его окончанию. Он
взмок от пота и был так измотан физически, что едва держался на ногах.
— Отдохни, amigo, — успокаивал он усталую лошадь. — Отдохни.
— Джорди Филлипс, оглянись, пожалуйста!
Он тут же узнал голос.
— Габи! — Это прозвучало как стон. — А где Карло?
— Он на подходе — встретил старого приятеля. — Габи коротко
рассмеялась. — Меня все еще забавляет, что у мужа, куда бы мы ни
приехали, обязательно находится несколько старых приятелей.
— Такой уж он человек, — рассеянно проговорил Джордан. — Всем
нравится. — Он стащил с лошади седло и занялся уздечкой.
— Признаться, я рада, что могу потолковать с тобой без него.
— А в чем, собственно, дело?
— Ты давно разговаривал со Слоун?
— Я вообще с ней не разговаривал, — отрывисто ответил
Джордан. — А чего ради мне с ней разговаривать?
— Я думала, — нерешительно сказала Габи, — что у вас во
Франции действительно наметилось что-то серьезное.
— Не понимаю, о чем ты? — В его голосе чувствовалось заметное
напряжение. — У нас были чисто деловые отношения. Ты что, забыла, ведь
она приезжала туда собирать материал для книги?
— В Хонфлере никакой материал она не собирала.
Джордан, снимая уздечку, дернул ее так, что лошадь резко отпрянула назад.
— Ты в этом уверена? — холодно осведомился он.
— Брось, Джордан! — усмехнулась Габи. — Да, я уверена и
удивлюсь, если ты думаешь иначе.
Он повернул к ней свое потное пылающее лицо.
— А я вообще не знаю, что думать. Может, она просто хотела выяснить,
каков профессиональный игрок в постели. Не исключено, что это входило в
программу сбора материала для очередного бестселлера. Откуда мне знать, что
ей от меня было нужно?
— Это смешно! — возразила Габи.
— Согласен. Смешно.
— Филлипс, у вас есть минутка, чтобы перекинуться со мной парой
слов? — К ним приближался Гейвин Хиллер.
Джордан даже обрадовался его приходу. Ему очень не хотелось говорить о Слоун
и о том, что было между ними в Хонфлере. Потому что все совершенно
непонятно. Он и не представлял себе, как после всего, что было, Слоун так
просто уехала, не оставив даже записочки. Он посмотрел на Габи:
— Не возражаешь?
Она кивнула:
— Мы продолжим разговор позднее.
— А тут и продолжать нечего. Все кончилось в Хонфлере.
Габи посмотрела на него и молча удалилась.
Джордан повернулся к Хиллеру:
— Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Хиллер улыбнулся:
— Я намерен сделать вам предложение, от которого вы не сможете
отказаться.
— Вы, конечно, знаете, что я всегда был
свободным художником
. —
Джордан сел на ближайший шезлонг и, взяв влажное полотенце, набросил его
себе на спину, затем промокнул им лицо, шею, прошелся по волосам.
Хиллер понимающе кивнул и тоже сел.
— Мне это известно. Разумеется, такое положение дает определенные
преимущества...
— Финансовые преимущества, — серьезно уточнил Джордан. — Как
профессионал, не связанный контрактом, я имею возможность играть за тех, кто
предлагает самую высокую цену. Если же я буду зачислен в какую-то
определенную команду, то просто потеряю деньги. Я так это себе представляю.
— Возможно. — Хиллер раскурил сигару. — Но я намерен
предложить вам то, чего не сделает ни один спонсор. — Он сунул в карман
золотую зажигалку. — Гарантированные двести пятьдесят тысяч в год.
Джордан удивленно вскинул брови:
— Вот, значит, что вы мне предлагаете, мистер Хиллер? — На такую
сумму могла претендовать разве что горстка самых выдающихся аргентинцев.
— Единственное, что от вас требуется, это согласие. — Хиллер
глубоко затянулся толстой сигарой.
— Не скрою, это очень лестное предложение. — Джордан снова вытер
лицо и несколько секунд внимательно рассматривал пустое игровое поле. Надо
сказать, деньги, предложенные Хиллером, на него большого впечатления не
произвели. Джордан вырос в богатой семье и с детства имел все, что можно
купить за деньги. Но роль сына богатого отца его не удовлетворяла. Он хотел
доказать себе и другим, что способен всего добиться сам, своими собственными
силами. И то, что такой человек, как Гейвин Хиллер, пожелал видеть его в
своей команде
Уайт Тимберс
и намерен заплатить за это запредельную сумму,
убедительно доказывало: Джордан добился поставленной цели.
Хотя решение уже было принято, Джордан поднял глаза на Хиллера и спокойно
сказал:
— Мне нужно обдумать ваше предложение.
— Джордан, моя жена за тебя переживает. — Карло Миллано говорил с
заметным итальянским акцентом. Они сидели за небольшим столиком в
переполненном и задымленном баре.
Джордан через силу улыбнулся:
— Переживать за меня у нее нет никаких причин, особенно если это
касается Слоун. — Он допил свой бокал с пивом и подал знак бармену,
чтобы принесли еще один.
Карло вопросительно поднял брови:
— Ты уверен?
— Да, уверен! Она приехала в Довиль собрать материал для книги. Я ей
немного помог. Мы довольно приятно пообщались, Слоун получила что хотела и
слиняла. Конец истории.
— Разве для тебя это ничего не значило?
— А что, спрашивается,
это должно было для меня
значить? Карло, мы знакомы с тобой не один год, и ты знаешь, что я уже
довольно давно дал зарок не заводить длительных отношений с особами женского
пола.
— По-моему, тебе просто хочется, чтобы все так думали.
Джордан поднял руку, останавливая приятеля.
— Только, пожалуйста, не разыгрывай из себя психоаналитика, —
попросил он. — Ладно? С меня достаточно и Габи.
Хорошенькая официантка принесла ему пива. Он улыбнулся ей. Судя по тому, как
она смотрела на него, красотка не возражала бы... Несколько секунд Джордан
забавлялся мыслью встретиться с ней ближе к вечеру, но очень скоро выбросил
это из головы.
Лучше всего, наверное, мне жилось бы в монастыре
.
Зачем им все это? — размышлял Джордан, принимая перед сном душ. —
Сначала Габи, затем Карло. Разве они не видят, что я не хочу это обсуждать?
Все кончено. Слоун ушла из моей жизни так же неожиданно, как и появилась.
Да, нам было хорошо вместе. Мне, наверное, даже лучше, чем ей. Надо
признаться, что она первая женщина, с которой я сбросил свой панцирь,
надетый в то утро, когда застал Джилли в постели с Максом. Это был полезный
урок, и я усвоил его. Никогда больше женщина не сможет меня использовать.
Отныне пользователем буду только я
.
Джордан вышел из-под душа, энергично вытерся и, услышав стук в дверь,
направился открывать.
— Кто там? — спросил он.
— Прибыл заказанный ужин, — ответил приглушенный голос.
— Это ошибка, — сказал Джордан, открывая дверь. — Я ничего не
заказывал... — Увидев Джилли, он умолк. Она выглядела, как всегда,
вызывающе: черные шелковые облегающие брюки, белая шелковая блузка,
расстегнутая так, чтобы была видна ложбинка между грудями, и красный
шарф. — Какого черта тебе надо?
Наготу Джордана прикрывало лишь полотенце, и ей это, очевидно, понравилось.
— Надо же, как удачно, — проговорила Джилли своим низким голосом,
многозначительно улыбаясь. — Выходит, я явилась как раз вовремя.
— Что тебе нужно? — повторил он, теряя терпение.
— Неужели надо спрашивать? — Она протиснулась мимо него в комнату,
а затем повернулась, все так же ослепительно улыбаясь. — Не думаешь ли
ты, дорогой, что следует закрыть дверь?
Джордан покачал головой:
— То, за чем ты пришла, много времени у нас не займет, уверен.
Она засмеялась:
— Поступай как тебе удобнее. Что касается меня, то мне сейчас ты
кажешься очень привлекательным, а вот персонал отеля...
Джордан, внезапно осознав, что стоит почти голый, быстро закрыл дверь и
повернулся к ней:
— Что случилось, Джилли? Ведь у нас с тобой все кончилось три года
назад. С тех пор как ты... вышла за Макса, мы сказали друг другу не больше
десяти слов. Что же сейчас?
— А сейчас случилось то, что я наконец поняла, какую совершила тогда
ошибку. — Она сделала шаг вперед.
— И в чем же была твоя ошибка?
— В том, что отпустила тебя.
— Что значит отпустила? Я просто ушел, вот и все. Понимаю, ты
использовала Макса, чтобы возбудить во мне ревность. Теперь ты хочешь
использовать меня, чтобы вызвать ревность у него?
Джилли снова рассмеялась.
— Вот чего-чего, а ревности у Макса вызывать не надо, —
проговорила она, обвивая руками шею Джордана. — Он болезненно ревнив и
убьет тебя, если только узнает, что я была здесь.
— Так вот чего ты хочешь, Джилли? Тебе нравится, когда мужчины дерутся
из-за тебя. Наверное, это тебя возбуждает.
— Меня возбуждаешь ты, Джордан. — Стремительным движением,
напоминающим бросок кобры, она сорвала с него полотенце. Прикрываться он не
стал.
— Ты явилась сюда потрахаться?
Джилли прижалась к его обнаженному телу и прошептала:
— Раньше ты не был так груб. Но если тебе это по вкусу, я не возражаю.
Пока Джордан размышлял над тем, как бы отправить ее назад к Максу, который,
вне всякого сомнения, именно такую жену и заслуживал, Джилли расстегнула
блузку, освободила застежку кружевного лифчика и обнажила свои полные груди.
— Сейчас, сейчас, дорогой, — шептала она, расстегивая свои брюки и
стягивая их. Под ними у нее ничего не было, кроме кружевного черного пояса с
резинками и черных чулок. Несомненно, Джилли явилась хорошо подготовленной.
Между тем она сбросила блузку и лифчик и быстро направилась к постели, таща
Джордана за собой, потом улеглась и повернула к нему улыбающееся лицо.
— Возьми меня, Джордан! Давай займемся любовью, как в старые добрые
времена.
Он, нахмурившись, смотрел на нее.
Заняться любовью? Но любовь тут совершенно ни при чем. Ты пришла ко мне как
шлюха, как женщина по вызову, и именно так тебя и нужно рассматривать
.
Джилли лежала, соблазнительно раскинув ноги; ее восхитительные волосы
разметались по подушке. Даже сейчас, когда она раскинулась на спине, ее
груди все равно стояли, а под кружевным поясом с резинками виднелся знакомый
треугольник курчавых рыжеватых волос.
Что и говорить, Джилли была по-прежнему красива, и Джордан не возражал бы
воспользоваться моментом, если бы... если бы не одно обстоятельство: он
просто не мог этим моментом воспользоваться. По чисто физиологическим
причинам. Да, да, Джилли, которая, как всегда считал Джордан, была способна
возбудить даже мертвеца, сейчас не возбуждала его. Во всяком случае, это ни
в чем не проявлялось.
— Иди же сюда и поцелуй меня! — взмолилась она.
Джордан знал, что противоестественно не испытывать желания, но ощущал только
одно: злость. На нее, на себя и почему-то на... Слоун.
Он отвернулся, быстро собрал с пола вещи Джилли и швырнул ей:
— Вот! Одевайся и уходи вон! Ишь ты, захотела романтики при свечах. Отправляйся домой, к мужу!
Видимо, сейчас у него было такое лицо, что испуганная Джилли мгновенно
оделась и тихо выскользнула за дверь. Джордан даже не повернул головы, а
после ее ухода запер дверь, сел на край постели и закрыл лицо руками.
Ну почему, почему я позволил ей зайти так далеко? Почему вообще ее впустил?
Джилли ушла из моей жизни, она больше для меня не существует. И значит,
самому Богу было угодно, чтобы у меня с ней ничего не получилось!
— Что с ним происходит? — спросил Карло.
Джордан пожал плечами:
— Я знаю не больше твоего. — Они наблюдали с боковой линии, как
Ланс пропустил вроде бы легкий удар. — Здесь, в Аргентине, его как
будто подменили.
— Он всегда был хорошим игроком.
В это время прозвучал сигнал окончания периода, и игроки направились к линии
заграждения, чтобы сменить лошадей. Сегодня Ланс играл из рук вон плохо.
— Полагаю, у каждого бывают неблагоприятные дни, — продолжал
Карло.
— Пожалуй, — согласился Джордан.
Когда игроки снова выехали на поле, Джордан заметил, что новая лошадь Ланса
ведет себя очень неспокойно. Ланс с трудом сдерживал ее. Она взбрыкивала и
пыталась сбросить его.
— Не нравится мне все это, — сказал Карло.
Джордан нахмурился:
— Мне тоже.
Именно в этот момент лошадь сбросила Ланса. Он упал на землю и, видимо,
довольно сильно ударился. Во всяком случае, Джордан видел, что сесть ему
удалось не сразу. Он и Карло поспешили на поле.
Карло начал проталкиваться через толпу к Лансу, а Джордан остановил конюха,
который направлялся в сторону конюшни, ведя под уздцы злополучного пони.
Тот, сбросив седока, сразу же успокоился. Быстро осмотрев сбрую, Джордан
сразу обнаружил причину. Кто-то подложил под седло зазубренный кусочек
жести, вырезанный из консервной банки. Ланс своим весом прижал его к спине
несчастного пони, и животное наверняка испытывало ужасную боль.
Вот это история!
— подумал Джордан. Диверсионных актов пока еще в
профессиональном поло зафиксировано не было.
В последующие дни Джордан играл с большим напором, даже с каким-то
остервенением, но все равно напряжение не спадало. Игровое поле он покидал
неудовлетворенный, а вечерами сторонился любого общества, проводя досуг с
лошадьми в конюшне. Джордан скучал по своим пони, оставшимся в Штатах —
карантинные правила многих стран не позволяют использовать в международных
соревнованиях собственных лошадей, — и всю нежность дарил животным,
предоставленным в его распоряжение здесь, в Аргентине.
Лошади, — размышлял он, — счастливее людей. Они спариваются, и
это все. Простое спаривание. Никаких чувств, никаких эмоций с обеих сторон.
Никаких разбитых сердец. Может быть, так лучше
.
— Ты сам не понимаешь, как счастлив, стервец! — крикнул Джордан,
вглядываясь в темноту стойла, туда, где находился великолепный племенной
жеребец, принадлежащий одному аргентинскому игроку. — Тебе даже кобылу
приводят.
— Обмениваешься мнениями с жеребцами?
Вздрогнув, Джордан обернулся. В конюшню вошел Ланс, и по его нетвердой
походке было видно, что он изрядно пьян.
— Лучше расскажи, что с тобой происходит, — сказал Джордан. После
приезда в Буэнос-Айрес Ланса не покидало мрачное настроение, но он не желал
ничего объяснять, а Джордан, занятый своими проблемами, не приставал к нему
с расспросами.
— Да вроде бы рассказывать нечего. — Ланс сел на охапку сена и
сгорбился, спрятав лицо в руках.
— Представляю, что подумала бы Пола, увидев тебя в таком виде. —
Джордан погладил шею лошади.
— Все, что связано с
...Закладка в соц.сетях
