Жанр: Любовные романы
Марианна 1. Звезда для наполеона
...еред ужасом этой девочки он забыл
собственный страх, думая только о защите ее. Смотревшие на него с мольбой глаза были
так прекрасны! В обращенном к нему лице было столько прелести, что он неожиданно
почувствовал в себе силу двадцати паладинов. Он горячо прижал ее к себе.
- Нет! Я не оставлю вас! Я защищу вас... Я прижму вас к себе так крепко, что море не
сможет оторвать.
- Только без глупых обещаний!- прогремел Блэк Фиш.- Когда попадем в воду, придется
выпутываться как удастся. Но дьявол меня побери, если мы вдвоем не сможем вытащить
ее оттуда... Конечно, если мы сами выберемся.
Но Жан не слушал его. Влекомый бессознательным желанием, родившимся в нем,
когда он впервые увидел Марианну, он припал к губам девушки, и она на мгновение
забыла свой страх, настолько нежен и сладок был этот поцелуй. В этот момент шлюп
поднялся, словно собрался взлететь, резко накренился и вдруг упал с оглушительным
треском вниз. Марианна и Жан были выброшены за борт, и сила удара была такова, что их
объятия разорвало, и Марианна оказалась одна среди белых гребней волн.
Оглушенная, ослепленная, она начала тонуть, но воля к жизни заставила сработать в
опасности животный инстинкт. Неизвестно, как ей удалось вынырнуть. Она вернулась на
поверхность полузадушенная, извергая воду ртом и носом, но живая. С удивлением она
обнаружила, что значительно приблизилась к берегу. Высокая волна накрыла ее, отвлекая
от страха перед зрелищем, которое она там заметила. Люди суетились на берегу, оглашая
воздух нечленораздельными криками. Некоторые абсолютно голые, несмотря на холод,
устремлялись в воду, вооруженные длинными баграми, и с их помощью подтягивали к
себе обломки корабля. Такой можно было представить себе преисподнюю, и Марианна,
ослабленная страхом и усталостью, в глубине души решила, что это все-таки демоны.
Снова она вырвалась из объятий волны, попыталась увидеть своих компаньонов, и снова
пенящаяся волна обрушилась на нее и поглотила. Море играло с ней, как с простой
ракушкой, то увлекая к берегу, то отбрасывая назад. Похоже было, что оно хотело
размолотить ее, чтобы легче смешать со своими текущими глубинами! Может быть, это
уже и была смерть?
Но вдруг Марианна ощутила невыносимую боль, пронизавшую правый бок, и с криком
агонии она потеряла наконец сознание.
Когда она открыла глаза, она была во власти демонов. Один из них ощупывал ее, в то
время как другой срывал с нее одежду. Она ощутила холодный песок под обнаженной
спиной, жгучую боль в боку, очевидно, пораненном багром, когда ее вытаскивали из воды.
Но тут же зажмурилась, настолько ужасным было то, что она мельком увидела. Над ней
склонились двое длинноволосых мужчин с отвратительными лицами, заросшими
всклокоченными бородами, и сверкающими хищными глазами. Тот, который раздел ее,
был совсем голый: устрашающие мускулы покрывала густая черная шерсть. Срывая все,
что на ней было, они рычали как звери, и, повинуясь слепому инстинкту, она думала, что
единственная возможность спастись - это представиться мертвой. Она настолько
закоченела, что сделать это не составляло труда. Грабителей интересовала добыча, но
отнюдь не состояние ее здоровья. Она услышала их ликующее ворчание, когда они нашли
карман, где хранилось ее скромное сокровище. Они принялись разговаривать на каком-то
варварском языке, который она не понимала, но догадалась, что спор идет- о жемчуге,
золоте и медальоне мадам Руайяль. Эти люди оборвали ее последнюю связь с прошлым,
однако Марианна не проливала слез. Она была настолько испугана, до того замерзла и
вообще чувствовала себя такой разбитой, что не могла испытывать других ощущений,
кроме физических, удовольствовалась молитвой, прося Бога, чтобы эти люди ушли и
оставили ее живой.
Но одна мысль не выходила у нее из головы... Мысль о ее товарищах по несчастью. Где
могут быть Жан и Блэк Фиш? Ведь они моряки, люди, привыкшие к худшим бурям, и они
должны были выбраться на берег одновременно с ней, если не раньше. Но она была одна.
Все говорило за это. Если бы они были живы, они не бросили бы ее в руках этих чудовищ.
Жан обещал побеспокоиться о ней. Он так ее обнимал, словно действительно любил... Да,
должно быть, он погиб... И Марианна с тоской подумала, что у нее не осталось больше
никого на свете.
Она боязливо приоткрыла глаза. Оба страшилища спорили в нескольких шагах от нее, а
открывшееся дальше зрелище было подлинным кошмаром. Разбойники тащили по песку
всевозможные ящики и тюки. Повсюду виднелись тела матросов с торгового корабля,
некоторые еще были живы, но разбойники безжалостно приканчивали их тесаками и
дубинками... Вдали на подводных камнях доживал последние минуты корабль с
гигантской пробоиной в боку.
Марианне пришли на память рассказы о кораблекрушениях, прочтенные ею когда-то.
Они не имели ничего общего с тем, что произошло. Она подумала о Виргинии, которая
предпочла умереть, чем снять одежду. Какая глупость! Разве она не побывала совсем
обнаженной в руках этих мужчин? Вернувшись к действительности, девушка заметила,
что море выбросило ее с самого края песчаного пляжа. Совсем рядом начинались скалы, в
которых, возможно, удастся спрятаться. Занятые добычей грабители не должны были
обращать на нее особого внимания. К тому же на этом ледяном ветру она так замерзла,
так замерзла...
Она потихоньку поползла. Но хотя ее движения были почти бесшумны, они не
ускользнули от внимания разбойников. В одно мгновение они были рядом.
Расширившимися от ужаса глазами она увидела, как один из них, тот, что был одет,
вытащил из-за пояса сверкнувший кровью в свете костра длинный кинжал. Он уже
нагнулся, чтобы перерезать ей горло, как со скалы кто-то прыгнул на него. Потеряв
равновесие, разбойник упал на песок. Нападающий мгновенно очутился на нем, и двое
мужчин сцепились в смертельной схватке, в которой преимущество над Жаном Ледрю
было на стороне вооруженного ножом разбойника. Прижатая к земле другим бандитом,
Марианна могла только беспомощно наблюдать за дракой. Беспомощно, но полная
надежды. Раз уж Жан спасся, раз уж он был здесь, чтобы бороться за нее, почему бы не
появиться также и исполинскому Блэку Фишу и изменить соотношение сил в свою
пользу?
Жан превосходил соперника ростом и должен был бы взять над ним верх. К несчастью;
его пребывание на понтоне "Европа" и недавняя борьба с морем надорвали его силы, и
вскоре девушке, так же как и тому, кто удерживал ее и проявлял свой энтузиазм
животным рычанием, стало ясно, что юный бретонец вот-вот окажется во власти бандита.
А Блэк Фиш все не появлялся. Переполненная одновременно состраданием и тревожной
тоской, Марианна поняла, что все потеряно. Вот уже бандит подмял под себя Жана, и тот
тщетно пытался разжать сжимавшую его горло ручищу. Обезумев, Марианна закричала
по-французски:
- Пощадите! Не убивайте его!
Бандит ответил злобной ухмылкой. Но словно эхо | на отчаянный призыв девушки, чейто
ледяной голос приказал:
- Хватит! Оставь его, Винок!
Повторять не пришлось. Жан Ледрю мгновенно оказался на свободе, в то время как
грабители попятились, согнув с рабской угодливостью спины. Появившийся из тьмы
человек походил на мрачную ночную птицу и был, очевидно, начальником грабителей.
Высокого роста, он носил, как крестьяне, куртку из бараньей шкуры и стянутые под
коленями широкие холщовые штаны. Из-под круглой фетровой шляпы рассыпались
заплетенные в короткие косички волосы. Его плечи укрывал большой темный плащ. На
руках были перчатки из грубой кожи, а лицо пряталось под маской черного бархата.
Можно было только различить большой рот, опущенные уголки которого придавали ему
выражение бесконечного отвращения, и сверкающие глаза неопределенного цвета.
Заметив, что его ощупывающий, пронзительный взгляд остановился на ней, Марианна,
побагровев от стыда, съежилась, укрыв руками грудь и пытаясь спрятать в тени скал свою
полную наготу. Незнакомец холодно улыбнулся. Сняв резким движением плащ, бросил
его девушке и приказал своим подчиненным:
- Уведите ее!
Затем, указывая на еще вздрагивающего от недавней схватки Жана Ледрю, он
презрительно бросил:
- А его прикончите!..
Торопливо завернувшись в плащ, издававший совершенно неподходящий для грабителя
аромат вербены, Марианна хотела запротестовать, но Жан опередил ее:
- Если это так необходимо, зачем же ты только что удержал руку убийцы?
- Чисто случайно. Возможно, из-за крика этой женщины. Да и дрался ты отменно. Я
захотел посмотреть, кто ты такой.
- Ничто... или никто, если тебе будет угодно! Француз, бретонец, как и ты... Поэтому я
не понимаю, почему ты хочешь убить меня.
Марианна с недоумением следила за диалогом двух мужчин. Решительно судьбе было
угодно сделать так, чтобы все происходящее с нею бессвязностью напоминало дурной
сон. Неужели это в самом деле здесь находилась она, Марианна, одетая в пожертвованный
проходимцем плащ, сидящая на камне сотрясаемого бурей бретонского побережья под
охраной отвратительных бандитов, в то время как незнакомец в черной маске дискутирует
о жизни и смерти с убежавшим с английского понтона пленником? Когда она была
маленькой, старая Дженкинс, обожавшая всевозможные истории, рассказывала ей массу
фантастических сказок и невероятных приключений, происходивших с несчастными
людьми, преследуемыми злым роком. Ей также поведали об устрашающих деяниях,
происходивших на земле Франции с тех пор, как ее народ, сойдя с ума, потопил в крови
цвет нации, а властолюбивый корсиканец, взобрался на королевский трон. Ей обо всем
этом говорили. Она и читала об этом. Но никогда не могло прийти ей в голову, что
подобная участь постигнет и ее, именно ее! И мало-помалу Марианна почувствовала, как
в ней умирает слабость, тают сомнения, исчезает стыдливость. Неожиданная встреча с
грубой прозой жизни не проходит бесследно... Все это было так бессмысленно, так
глупо!..
Тем временем Жан и замаскированный незнакомец продолжали разговор.
- Никаких свидетелей, никого не оставлять в живых - вот первая заповедь
занимающихся таким ремеслом, как я.
- Милое занятие! Береговое пиратство!
- Не хуже других. Во всяком случае, по теперешним временам оно вполне достойно
уважения. И после всего я даю тебе шанс: поклянись присоединиться к нам и верно
служить мне, тогда будешь помилован! Храбрецы не так уж часто встречаются.
Жан передернул плечами, не скрывая своего презрения.
- Служить тебе? Для чего? Для такой работы,- добавил он, показывая на разоренный
берег,- тебе нужны воры и убийцы, но не моряки. А я - моряк, моряк Сюркуфа!
Снова Марианна заметила нотку гордости в его голосе, и это ее заинтриговало. Кто же
был в конце концов этот Сюркуф, которым Жан так гордился? Но замаскированный
человек, по-видимому, знал, о ком идет речь. Он сжал кулаки и процедил сквозь зубы:
- Лиса морей, а?.. "Барон" Сюркуф? Заурядный лакей Бонапарта? Ты подписал свой
смертный приговор, мой мальчик, и я напрасно потратил столько времени с тобой! Эй,
вы, давайте...
- Нет, нет!
Совершенно не владея собой, Марианна бросилась вперед. Единственная мысль горела
в ее утомленном мозгу: спасти жизнь тому, кто сражался за нее тогда, когда мог, не
моргнув; глазом, наблюдать из укрытия в скалах за ее гибелью, тому, кто в минуту
смертельной опасности обнимал ее. Она повисла на руке замаскированного, и ей
показалось, что она схватилась за железный брус.
- Нет! Не убивайте его! Он лжет... Он не знает, что он: говорит. Он служит не Сюркуфу,
а мне!.. Он не захотел ничего говорить, чтобы вы не узнали, кто я такая, но я не хочу
видеть его умирающим из-за меня.
- Из-за тебя?- начал надменно незнакомец.- Кто же ты?
- Аристократка, как и вы..., ибо вы дворянин, не так ли? Это слышится в вашем голосе,
в вашей манере разговаривать.
Даже ради спасения своей жизни она не смогла бы объяснить, что подтолкнуло ее
сказать это. Было ли это подсказано Небом или скорее адом, но, во всяком случае, ей
удалось привлечь внимание незнакомца, и похоже было, что она не ошиблась. В глазах
мужчины зажегся огонек любопытства.
- Возможно, и так. Однако знайте, что меня зовут Морван... Морван и ничего больше!
Да, но я по-прежнему не знаю, кто вы такая?
- Меня зовут Марианна д'Ассельна. Мой отец и моя мать взошли на эшафот за попытку
спасти Королеву. Послушайте...- Она вдруг вспомнила о странном подарке мадам Руайяль
и продолжала более уверенным голосом:- Скажите вашим людям, пусть они принесут то,
что украли у меня. Вы там найдете вместе с английским золотом и жемчугом моей матери
медальон голубой эмали, содержащий прядь светлых волос. Эту драгоценность передала
мне герцогиня Ангулемская. В ней волосы Королевы-мученицы!
Марианна с невольным удивлением прислушивалась к своим словам, настолько
естественно это получилось. Она без труда говорила, как фанатичная эмигрантка, в то
время как в плимутской таверне она окончательно отреклась от этих эмигрантов, которые
в лице герцога д'Авари отвергли ее. Но ей показалось забавным использовать их, чтобы
спасти жизнь солдату Наполеона... и того неизвестного, безусловно, знаменитого,
именуемого Сюркуфом.
По-видимому, она была близка к победе, так как Морван властным жестом позвал к
себе обоих мужчин, которые удерживали Жана, ожидая приказа покончить с ним.
Несколько коротких слов на этом странном прыгающем языке, очевидно бретонском
наречии, и Винок, мрачно глядя исподлобья, отдал своему предводителю украденные у
Марианны Драгоценности. Не говоря ни слова, Морван взял жемчуг и спрятал в карман.
Затем с медальоном в руках подошел к одному из костров. Отблески пламени осветили
мрачное лицо в черном бархате, на котором глаза вспыхивали как угольки, между тем как
обеспокоенная Марианна бросила быстрый взгляд в сторону Жана, опасаясь, не услышал
ли он к какой защите ей пришлось прибегнуть. Но тот не услышал ничего. Закрыв глаза,
смертельно усталый, он стоял по-прежнему в окружении своих стражей, прислонившись к
скале, ожидая решения его судьбы.
Вернулся Морван. На этот раз, приближаясь к Марианне, он обнажил голову и
поклонился с неожиданной грацией, подметая шляпой песок.
- Соблаговолите простить меня, мадемуазель д'Ассельна, за прием, которому так не
хватало учтивости. И поймите, что для меня было просто невозможным в той жертве
кораблекрушения угадать вас. Если вы согласитесь принять мою руку, я буду иметь честь
проводить вас в мой дом, где вы сможете немного отдохнуть... и тогда мы поговорим!
Марианна не затрудняла себя вопросом, о чем он собирает ся говорить. Обрадованная
выигранной передышкой, она спросила, прежде чем взять предложенную руку:
- А мой слуга? Надеюсь, вы его помилуете?
Под черной маской расцвела улыбка, показавшаяся девушке малопривлекательной.
- Само собой разумеется. Он последует за нами. Но поскольку этот человек произнес
неблагоразумные слова, он внушает подозрение и останется под присмотром. Пусть это
вас не задевает.
Двое бандитов приблизились, поддерживая окончательно исчерпавшего свои силы
Жана Ледрю. Морван окинул взглядом матроса, затем приказал спокойно и внятно:
- Отведите его на подворье. Он будет жить, ибо он из челяди, всего лишь слуга юной
маркизы д'Ассельна, посланницы наших принцев. Но за то, что он мне солгал, он должен
быть наказан. Заприте его в риге.
Понимая, что этими презрительными словами Морван пытался уязвить Жана, чтобы
заставить его опровергнутая их, Марианна снова почувствовала, как ее охватывает стражи.
Покраснев от гнева, молодой человек стал вырываться из рук бандитов. Сейчас он начнет
протестовать, отрицать ее слова, бесповоротно подписывая себе смертный приговор, а это
только и нужно было Морвану. Она подбежала к юноше и схватила его за руки, сжимая их
изо всех сил.
- Сохраняйте спокойствие, Жан. Это ни к чему не приведет. Я сказала этому господину
только то, что я должна была сказать, чтобы спасти вашу жизнь от бессмысленной гибели.
Он уже открыл рот, чтобы выкрикнуть что-то, но, повинуясь умоляющему пожатию
маленьких рук, только пожал плечами и выбранился:
- Ладно, мадемуазель. Несомненно, вы правы, как всегда, а я что, безнадежный осел!
В брошенном на нее взгляде не было не только признательности, но читалось такое
презрение, что Марианна вздрогнула. Она поняла, что отныне Жан видит в ней врага,
шпионку на службе эмигрантов, так как Морван достаточно громко представил ее
посланницей изгнанных принцев и что их товарищество, родившееся в часы опасности,
умерло. Она не могла понять, почему это ее так огорчило. Но Морван наблюдал за ней, и
она вынуждена была вернуться, чтобы не возбуждать дальнейших подозрений. Достойно
ли аристократке заботиться о слуге? Впрочем, когда она вновь взяла его под руку, он
спросил:
- Что за слуга, которому вы уделяете столько внимания, моя дорогая? Я спрашиваю
себя, не напрасно ли я подарил ему жизнь? Вы слишком заняты им.
Понимая, что защитительная речь вряд ли поможет Жану и что лучше всего до конца
играть избранную роль, она, в свою очередь, пожала плечами и холодно ответила:
- Верные слуги - редкость, особенно для эмигрантов! А теперь, если вы действительно
этого хотите, проводите меня в ваше жилище, господин Морван, ибо я устала и окоченела
от холода.
Не добавив больше ничего, она последовала за главарем бандитов, увлекавшим ее к
неведомому убежищу. Не без беспокойства, потому что этот человек, который признал
себя равным с нею, но не открыл лица, этот береговой пират, хладнокровно грабивший и
убивавший, не смущаясь опустивший ее жемчужное колье себе в карман, не внушал ей
никакого доверия. Единственное, что она хотела от него получить,- это возможность
немного отдохнуть и питание для восстановления утраченных сил. Но она не строила
никаких иллюзий относительно того, что за этим последует. Как только ей станет лучше,
она постарается убежать вместе с Жаном. Ему, без сомнения, надо присоединиться к его
знаменитому Сюркуфу. А ей найти ту малость, которая осталась от ее семьи.
На берегу пираты нагромоздили кучи награбленного возле костров. Но между
пострадавшим кораблем, затонувшим примерно на три четверти, и берегом плавало еще
много всякого добра. Опьяненные жаждой наживы, люди все еще бросались в воду за
добычей. Но буря уже утихала одновременно с началом отлива. Грохот волн, только
недавно в пенном неистовстве разбивавшихся о скалы, уступил место относительной
тишине, в которой таяло возбуждение грабителей. Вода начала спадать. Стало виднее.
Приближался рассвет, и Морван, который медленно поднимался с Марианной по склону,
остановился, вытащил из кармана серебряный свисток и подал три коротких
пронзительных сигнала. При этих звуках его люди замерли на месте. Подняв руки, он
показал им на небо. Бандиты неохотно выходили из воды, направляясь к кострам, и там
грузили на плечи ящики и тюки. На трупы никто не обращал внимания. Проходя мимо
одного из них, Марианна зажмурилась, чтобы не видеть искаженное лицо с
вытаращенными глазами. Если
она хотела остаться в живых, ей надо было подавить в себе тот ужас, который вызывал в
ней сопровождавший ее человек. Мало-помалу ? она усваивала печальный урок: для того,
чтобы жить, надо лгать, хитрить, обманывать... И этот урок она никогда не забудет. За
исключением этого несчастного юноши, которого ведут сзади. Да, пожалуй, гигантского
Блэка Фиша, чей труп, очевидно, носится по волнам в этом проклятом заливе. Ее
контакты с людьми из внешнего мира не принесли ничего, кроме отвращения и чувства
презрения. Впредь она постарается выходить победительницей в битвах с ними, конечно,
в меру своих сил и возможностей.
С темно-серого неба начал лить пронизывающий холодный дождь. Костры гасли. В
свете рождающегося дня поблескивали покрытые водорослями скалы. Откуда-то донесся
хриплый петушиный крик. Ноги Марианны перестали вязнуть в песке и ощутили твердый
грунт, покрытый сухой травой. Это была земля бретонских ландов.
Глава V
МОРВАН - МОРСКОЙ РАЗБОЙНИК
Замок Морвана открылся обветшалым порталом XVI века с двумя башенками по бокам
в конце дороги, превращенной непогодой в трясину, обрамленной низкорослый
осыпавшимся ясенем и зарослями дикого терновника, которые образовали длинный
зеленоватый туннель. Немного дальше, в ложбине, несколько приземистых домов со
стенами из серого гранита и большими соломенными крышами составляли небольшую
деревушку. Море находилось совсем рядом. Возвышающаяся над ним высокая, иссеченная
водой и ветром скала с юга обтекалась глубоко врезавшими в сушу узким заливом. А в
ландах два стража одиночества - менгиры - несли свою грустную вахту среди дрока и
терновника, в то время, как на вершине ближайшего холма остатки кромлеха валялись в
густой траве в вечном ожидании возвращения солнцепоклонников, которым уже никогда
не суждено вернуться.
Но все это не привлекло внимания Марианны в мертвенно-бледной сырости встающего
дня. Измученная усталостью и оцепеневшая от холода, она была поражена только
видением постели, которую Морван, приоткрыв кружевную занавеску, показал ей в
деревянной нише. Там были матрасы из морской травы, грубошерстные одеяла, простыни
из плохо выделанного льна, но она бросилась на них с признательностью изнуренного
животного и моментально заснула.
Когда сразивший ее сон без сновидений наконец рассеялся, Марианна увидела, что
ночь уже наступила. В серебряных канделябрах горели свечи, пламя гудело в старинном
каменном камине с почерневшими от сажи стенками, а перед очагом старуха в черном
платье и белом чепце раскладывала на скамье какую-то одежду, поглядывая, как закипает
вода в большом чане. Пламя рисовало на стене устрашающий, с беззубым ртом и
крючковатым носом, профиль колдуньи. Несмотря на завязанные тугим бантом ленты
чепца, подбородок ее непрерывно дрожал.
Марианна сладко потянулась, и кровать при этом скрипнула. Старуха обратила к ней
бесцветные глаза из-под сморщенных, как у черепахи, век.
- Вот одежда и вода для мытья. Приведите себя в порядок.
Властный тон старухи неприятно поразил Марианну, еще хранившую память о кроткой
почтительности ее прислуги.
- Я голодна!- сказала она сухо.- Принесите поесть.
- Слишком поздно!- резко ответила старуха.- Одевайтесь и идите к хозяину. Если он
прикажет, вам дадут поесть.
И, опираясь на большую узловатую палку, покинула комнату, не обращая больше
внимания на девушку. Марианна поспешила переступить резной наличник этой странной
кровати, очутилась на скамье и оттуда спрыгнула на пол из плотно утрамбованной земли,
кое-где покрытой остатками цветных плиток. В самой комнате господских размеров с
потолком, еще поблескивающим позолотой из-под густой паутины, единственной
мебелью были три необычных кровати-шкафа со стенками, украшенными пресными в
своей наивности скульптурами, и скамьями, чтобы взбираться на них. И скамья перед
камином, на которой, кроме одежды, находились миска, мыло и белье. Старуха развела в
камине поистине адский огонь, и Марианна могла купаться, не боясь холода. И она
проделала это с чувством удовлетворения, заботливо отмывая слипшиеся от песка и
морской воды волосы, время от времени выплескивая грязную воду через маленькое
окошко, не утруждая себя мыслями о том, куда она может попасть.
Наконец, она ощутила себя чистой, заплела волосы в тугую косу, которую, обвила
вокруг головы, затем занялась приготовленной для нее одеждой. К ее великому
удивлению, она оказалась необычно роскошной для крестьянского обихода. Шелковое
платье бледно-зеленого цвета внизу было украшено золотой вышивкой, а того же цвета
кокетливый маленький передник из сатина обшит кружевами. Большая кружевная шаль и
муслиновый чепчик в форме геннина (средневековый головной убор) заключали вместе с
парой изящных туфелек с серебряными пряжками этот туалет. Марианна оделась с чисто
женским удовлетворением и, обнаружив висящее в углу старое зеркало, с некоторой
снисходительностью полюбовалась собой. Платье, казалось, было сшито для нее.
Бархатный корсаж плотно облегал тонкую талию, а цвет шелка был таким же, как и ее
глаза. Набросив грациозным движением кружевную ирландскую шаль на плечи, она
сделала пируэт и направилась к двери.
Два зала, следовавшие за большой комнатой, были в таком же состоянии запущенности
и обветшания: голые стены с видневшимися остатками фресок, на которых немощные
фигуры блуждали по выщипанным полям, камины с обвалившейся лепкой, полное
отсутствие мебели и изобилие паутины, такой густой, что она образовала, спускаясь с
потолка, дымчато-серые занавеси. Марианна подумала было, не поместил ли ее Морван в
совершенно заброшенный дом, но вдруг через полуоткрытую дверь до нее донеслись звуки
голосов. Она направилась в ту сторону, толкнула дверь.
Открывшееся перед ней помещение могло быть как столовой замка, из-за стоявшего
посередине громадного стола, так и залом монастырского капитула, благодаря высокому
сводчатому потолку и висевшему на стене величественному распятию черного дерева, или
же просто амбаром, столько все возможных ящиков и тюков лежало повсюду вокруг
старых кожаных, обитых гвоздями, кресел и многочисленных табуретов. Большинство
тюков было вспорото, открывая взору тюки полотна и шелка, кипы хлопка, пачки чая и
кофе, дубленую кожу и множество других вещей - плоды недавней или имевшей место
чуть раньше деятельности береговых пират тов. Но внимание Марианны не задержалось
на окружающем, так как в центре этого беспорядка вели отчаянную перебранку
предводитель разбойников и довольно привлекательная девушка в костюме, похожем на
тот, что надела Марианна, только платье было из алого атласа, а шаль - шелковой,
китайской, с вышитыми цветами яблони.
Только повышенный тон указывал на то, что собеседники ведут спор, ибо они говорили
по-бретонски, и новоприбывшая не могла понять ни единого слова. Она отметила только,
что девушка была брюнетка, как и она, может быть, чуть светлее, что у нее прекрасный
цвет кожи и что ее глаза, цвета лесного ореха, могут становиться невероятно суровыми.
Кроме того, она, к своему величайшему удивлению, констатировала, что Морван хотя и
снял б
...Закладка в соц.сетях
