Жанр: Любовные романы
Катрин (книги 1-7).
... Она посмотрела на
своих спутников. При желтом свете свечи
она заметила на грустном лице Готье упрек, а лицо Беранже выражало беспредельную
тоску.
- Что с вами? - прошептала она.
- Это из-за вас. Раньше вы позволяли мне вас охранять, защищать, иногда
даже решать за вас. Я был для вас и конюхом, и
другом. Теперь же мне кажется, мое присутствие стало для вас обременительным.
- Вы сошли с ума!
Она поднялась, подошла к Беранже, наклонилась к нему, обняла за плечи,
прижавшись щекой к его коротким каштановым
волосам, торчащим в разные стороны.
- Простите меня, мальчик мой, - нежно сказала она, - и не верьте тому, что
сейчас сказал Готье. Конечно же, я не жалею о
том, что спасла вас. Единственное, что помогает мне сохранить рассудок, - это
ваша спасенная жизнь. Я думаю, что люблю вас
еще больше, чем раньше. Только...
- Только вы уже не та!
Расчувствовавшись, Беранже зарыдал на руках Катрин. Готье вскочил, красный
от душившей его ярости.
- Пора бы, чтобы вы снова стали собой. Где вы, госпожа Катрин? Где ваша
улыбка и ваше мужество? Где госпожа де
Монсальви, которая могла противостоять целой армии или разъяренной толпе?
Она отвернулась, не выдержав его сверкающего взгляда.
- Если бы я это знала...
- Зато знаю я. Она между жизнью и смертью. К ее сожалению, она еще жива, но
безумно хочет умереть. Я ошибаюсь? Так
скажите же мне правду, госпожа Катрин. Если я вам еще хоть чуточку дорог,
скажите, куда и к чему вы стремитесь? Скажите,
почему, например, вам так необходимо найти эту авантюристку вместо того, чтобы
вернуться к детям?
- Готье, Готье! - устало вздохнула она. - Вы прекрасно знаете, что я
надеюсь найти моего супруга!
- Потому что после того, что с вами произошло, вы больше всего мечтаете о
встрече с ним. Могу ли я вам сказать, о чем я
думаю?
- Говорите!
- Вы хотите его увидеть, но в последний раз, так как всю жизнь вы его
любили больше всего на свете. После этого вы
исчезнете, и никто, даже мы, не будем знать, что с вами случилось. Просто
однажды утром вас не окажется рядом. Не так ли?
- Может быть.
Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Готье
глазами поискал что-то на стене.
Он выхватил кинжал, висевший на поясе, и воткнул его в деревянный стол.
Торжественно протянув руку над этим
импровизированным крестом, он произнес:
- Я, Готье-Гонтран де Шазей, сын Пьера-Гонтрана де Шазея и Марии-Аделаиды
из Сен-Преве, конюх почтенной и
благородной дамы Катрин де Монсальви, клянусь на этом кресте, что в тот день,
когда вышеназванная особа покинет этот мир
по доброй воле или другим образом, я сам прерву свою земную жизнь, чтобы
продолжать достойно служить ей на том свете!
Да будет Господь Бог и Пресвятая Дева Мария свидетелями тому.
Одним прыжком, так что Катрин чуть не упала, Беранже освободился из ее
объятий и тоже протянул свою смуглую руку:
- Я тоже клянусь!
Словно подкошенная, Катрин опустилась на табурет. Она закрыла лицо руками и
заплакала.
- Зачем вы это сделали? - послышалось сквозь рыдания. - Вся жизнь перед
вами, моя же - уже кончена. Как я смогу жить
после всего, что со мной произошло?
Они встали перед ней на колени.
- Предоставьте нам свободу действий! Верните нам ваше доверие! Мы сами
должны загладить зло, которое невольно вам
причинили. Вы только что сами сказали, что ие владеете собой, страдаете...
- Я сама себе противна!
- Не вижу тому причины. Вы стали жертвой варваров иэ-за нас и думаете, мы
не страдаем? Только в тот день, когда вы снова
станете прежней прекрасной дамой и, вернувшись в родной дом, обретете счастье,
забыв все перенесенные невзгоды, только
тогда наши души успокоятся... До этих пор мы будем чувствовать себя
провинившимися стражниками, недостойными
слугами.
На следующее утро друзья покинули трактир. На этот раз по молчаливому
соглашению Готье помог Катрин сесть в седло и
возглавил их маленький отряд.
Они по-прежнему двигались на север.
Как и предполагалось, в Меце они узнали много нового о самозваной Деве. В
конце мая она прибыла в Гранже в
сопровождении двух или трех вооруженных всадников и остановилась здесь в
ожидании "своих братьев", за которыми послала:
они проживали неподалеку. Те прибежали. До сих пор местные жители хранили
воспоминание об этой встрече: молодая
женщина действительно являлась их любимой сестрой, Жанной д'Арк из Лиса, они
считали ее умершей, и свершилось чудоона
вернулась к ним! Они призвали главных сеньоров Меца, сеньора Николя Лува и
многих других признать чудо и разделить
с ними радость.
И тогда все узнали девушку, которая для того, чтобы добраться до Лотарингии
из своего надежного укрытия, где она долго
скрывалась, назвала себя Клод. Теперь же ее звали не иначе как Жанна.
- Я могу поклясться, что они все ее узнали, - сказал Готье, обращаясь к
Катрин. На этот раз он собирал сведения.
- Вы знаете, кто из этих достойных людей хоть раз видел Деву?
- Один человек - монсеньер Лув, который, находясь в Реймсе, видел там
Жанну. Конечно, издалека, что не помешало ему
признать: это действительно Жанна д'Арк.
- Он один? А братья? Здесь что-то нечисто, может быть, они решили завоевать
благосклонность короля к своей семье.
- Возможно, поскорее всего братья тоже ненастоящие, а помощники самозванки,
с которыми она договорилась заранее. Вы
помните, что сказал кюре из Домреми: семья д'Арк живет на острове в Орлеане,
находясь на содержании городских жителей. А
новоявленная Жанна послала за так называемыми "братьями" в Мец.
- В любом случае надо признать, что есть большое сходство между Жанной и
этой женщиной, - вздохнув, сказала Катрин. -
Вы ведь помните, что мой супруг, хорошо знавший Жанну, сражавшийся рядом с ней,
до сих пор уверен, что это настоящая
Дева, хотя он и видел своими глазами как настоящая Жанна сгорела на костре!
- Встречаются удивительные сходства, и есть люди, мечтающие поверить в
чудо. Может быть, встретив эту женщину, и вы
бы обманулись.
- Ничуть не бывало! Я прекрасно знала Жанну, намного лучше, чем мой супруг.
Я уверена, что могла бы разоблачить
самозванку. Остается лишь разыскать ее, а это оказалось сложнее, чем я думала, -
со вздохом заключила Катрин.
И правда, надежда на встречу с "Девой" в Меце рухнула. Городские жители
были словоохотливы по поводу ее чудесного
возвращения, которое произошло летом, но не могли сказать ничего конкретного о
нынешнем местонахождении. Все, что они
знали, - это то, что Жанна направилась в Арлон, к герцогине Люксембургской, и
там ей оказали теплый прием, а два месяца
спустя она в шлеме и доспехах, с развевающимся знаменем вернулась в Мец. Но
пробыла здесь недолго и снова уехала в
Люксембург в сопровождении большой свиты.
Тут было чему удивляться.
Герцогиня Люксембургская являлась двоюродной тетей Филиппа Доброго, и у
него были все шансы стать ее наследником,
так как у той не было детей.
А кроме того, герцогиня приходилась двоюродной сестрой известному
бургундскому генералу Жану Люксембургскому,
сиру де Боревуар, который и выдал Жанну англичанам. Трудно было понять, что эта
"Дева" искала при дворе герцогини.
- Тут и понимать нечего, - философски заметил Готье, - это похоже на
историю о безумцах.
Приезд в Мец не принес Катрин ничего утешительного, но не обошлось и без
хорошей новости, первой за последнее время:
во время своих расспросов Готье напал на след Арно Де Монсальви. Два месяца
назад здесь останавливались Двое мужчин.
Один, по описанию служанки, слуга и поверенное лицо сеньора, сильно походил на
Корниса; его хозяин был "очень высоким
господином, смуглым, властным и очень красивым, несмотря на шрам через все
лицо". От этих слов сердце Катрин часто
забилось. Речь, несомненно, шла о ее супруге.
Монсальви задал примерно те же вопросы, что и Шазей, получил на них те же
ответы и уехал ранним утром, по видимому, в
Люксембург.
Не оставалось ничего другого, как следовать по той же дороге. Вскоре
путники достигли густого леса Арден. Сюда редко
ступала нога человека, казалось, в чаще обитали ведьмы и феи из сказок и легенд.
Здесь можно было встретить стада оленей и
диких вепрей. Отвесные скалы и многовековые сосны поражали своей первозданной
красотой.
Даже испытанный воин крестился, ступая под сень деревьев. Изредка
попадались далеко отстоящие друг от друга убогие
домишки, съежившиеся от холодных зимних ветров, которые своим ледяным дыханием
выравнивали высокое плато и
устремлялись в узкие скалистые коридоры долин. Стояла такая тишь, что даже
сквозь топот копыт слышался шорох
убегающего зайца или белки.
21 декабря в день Святого Тома друзья увидели Арлон, расположенный на
холме, на его фоне возвышался массивный замок
герцогов Люксембургских. Это было мощное укрепление с толстыми стенами и
высокими башнями. Замок охраняли
многочисленные вооруженные стражники.
Перед въездом в город Катрин и ее спутники остановились. Им показалось, что
они попали в другой мир. Все было
необычно: чужой язык, другая одежда, другое оружие и странные женские прически.
Даже запах дыма, вьющегося из труб,
казался непривычным.
- Вы думаете, что нас примут в этом замке? - спросил Беранже. - Это будет
нелегко, у замка такой устрашающий вид.
- Такими, как сейчас, конечно же, нет! - ответил Готье, осмотрев их
оборванную одежду и забрызганные грязью сапоги. - Но
я готов биться об заклад, что госпоже Катрин это будет несложно, как только она
сменит наряд.
Катрин молчала. Она вглядывалась в крыши домов, расположенных на склоне
холма, пытаясь угадать, в котором из них
остановился Арно. Она слушала стук своего сердца: если оно начнет учащенно
6иться. Но на ее немой вопрос ответа не
последовало.
- Приближается ночь, - сказала она. - Надо успеть попасть в город до
закрытия ворот и устроиться в приличном трактире.
Сегодня вечером нам следует хорошо отдохнуть...
Повернув коня, графиня направилась к первому караульному посту.
После дорожной грязи город, приготовившийся к празднованию Рождества,
показался ей удивительно чистым. Холод
несколько ослабел, повсюду сохло белье, так как обычай запрещал стирку между
Рождеством и Крещением.
Из домов доносился запах свежеиспеченного хлеба и сдобы: хозяйки трудились
в поте лица. Путников поразили довольные
лица прохожих. Арлон, хорошо защищенный мощными стенами и многочисленным
войском, казался теплым островком,
затерянным среди ледяной пустыни.
Трактиры были подстать городу. Катрин остановила свой выбор на таверне близ
церкви Святого Доната. Там спутникам
предоставили уютную теплую комнату с горячей водой. На обед подавался капустный
суп с мозельским вином. Мягкие
кровати были застелены чистыми простынями, пропахшими сухими травами. Путники
прекрасно выспались впервые с тех пор,
как покинули дом Морелей-Совгрен. Неожиданный отдых позволил Катрин увидеть все
окружающее в менее мрачном свете.
На следующее утро, около двенадцати часов пополудни, поднимаясь к замку,
графиня де Монсальви чувствовала себя во
всеоружии. На ее фиолетовое бархатное платье, прекрасно сочетавшееся с глазами,
была накинута красивая светло-серая
беличья шубка с широкими рукавами. Шапочка из того же меха, украшенная дымчатым
пером и золотой пряжкой с аметистом,
оттеняла пушистые волосы, переливающиеся золотым дождем.
За ней следовали начищенные и напомаженные Готье и Беранже. И никому из
лучников охраны не пришло в голову
задержать эту незнакомку, в которой, даже не зная ее имени и положения, можно
было узнать знатную даму.
Нравы в Люксембурге были просты, и Катрин не составило труда добиться
необходимой аудиенции. После короткого
ожидания на широкой каменной лестнице, стены которой были украшены шпалерами,
высокий, как шкаф, и бородатый, словно
Ной, ландскнехт вызвался проводить ее, жестом приказав Готье и Беранже
оставаться на своих местах. Катрин последовала за
ним в зал, где ее встретила грузная, неопределенного возраста женщина, похожая
на монашку, несмотря на платье из яркого
красного бархата, украшенного множеством золотых цепей.
Эта женщина принялась так внимательно разглядывать Катрин, что графиня
решила, что ее собираются обыскивать.
Удовлетворенная осмотром, женщина, не произнося ни единого слова по-французски,
растянула уголки рта, что должно было
обозначать улыбку, и знаком приказала Катрин следовать за ней. Они прошли через
огромный зал, украшенный знаменами, и
достигли молельни, куда сквозь желтые и розовые витражи проникал золотой свет.
Великая герцогиня ожидала посетительницу, преклонив колена на голубые
бархатные подушечки. Она молилась перед
прекрасным ликом Девы Марии, созданной мастером Клаусом Шлютером.
В свои сорок шесть лет Елизавета де Герметц, дочь Жана Люксембургского,
графа де Герметц, и внучка императора Карла
IV, утратила свою прежнюю красоту. Раскормленная, наряженная в генуэзский бархат
с крупным золотым рисунком и
огромный хеннен, она походила на дарительницу с витража и была лишь немного
рельефнее. Эта женщина не являла собой
важную фигуру. Благодаря ее первому браку с Антуаном де Брабан, братом герцога
Бургундского Жана Бесстрашного, она
стала тетушкой Филиппа Доброго, а благодаря второму браку с братом Изабо де
Бавьер сделалась тетушкой короля Карла VII.
Что же касается своего герцогства, расположенного между Францией и
Бургундией, она прекрасно знала, что на него давно
зарится герцог Филипп, который смог без малейших угрызений совести избавиться от
своей кузины Жаклин де Бавьер,
княгини Голландской. Он довел ее до нищеты, отчего та вскорости и умерла. Но
Елизавета, не любя его, все же старалась
поддерживать с ним хорошие отношения, так как Филипп единственный был способен
умерить аппетиты другой ветви
Люксембургских - графа Сен-Пола и его брата, опасного сеньора де Боревуар,
которого она люто ненавидела.
Катрин сделала реверанс, герцогиня перекрестилась и, поднявшись, с минуту
смотрела на вошедшую молодую женщину с
таким безучастным видом, словно не замечала ее присутствия.
- Мне сказали, что вы графиня де Монсальви, - произнесла она наконец. -
Недавно мы встречались с человеком, носящим тo
же имя. Вы родственники?
Сердце Катрин замерло.
- Я думаю, что речь идет о моем супруге, госпожа герцогиня. Он ранен, и я
пытаюсь нагнать его. По этому поводу я и
осмелилась просить у вас аудиенции. Ваше высочество не могло бы подсказать мне,
где я его могу найти?
Елизавета сделала неопределенный жест.
- Откуда же мне знать? Он был здесь несколько недель назад и оставался в
городе всего три дня. Он уехал сразу после
неприятной сцены. И как раз успел на свадьбу...
- На свадьбу? Какую? - воскликнула Катрин, совершенно забыв про этикет.
Герцогиня этого не заметила. Прекрасная
молодая женщина, следующая по следам своего мужа, вызвала у нее любопытство.
- Моей племянницы, Жанны д'Арк, которая недавно вышла замуж за сеньора
Роберта де Армуаза! До Катрин не сразу дошел
смысл сказанного.
- Могу ли я попросить ваше высочество повторить еще раз то, что вы мне
только что сообщили? произнесла она.
- Что здесь такого непонятного? Святая Дева, чудом спасшаяся из костра,
соединилась узами брака с рыцарем и...
- Это слишком нелепо, чтобы быть удивительным, - резко заметила графиня де
Монсальви, - но речь не об этом. Мне
послышалось, что ваше высочество сказали "моя племянница"?
Герцогиня, посмотрев на дерзкую посетительницу, неожиданно любезно
пустилась в пространные объяснения:
- Я сказала и готова повторить это столько раз, сколько вам будет угодно!
Это несчастное дитя, осмелившееся покинуть
убежище, где ее насильно удерживали, поведала мне тайну своего рождения, тайну,
которая все объясняет: встречу с королем в
Шиноне, доверие армий, ее непререкаемый авторитет, ее величие...
- Ах! Так это все объяснимо?
- Конечно! При первой встрече она шепнула королю, что является его
незаконнорожденной сестрой.
- Его сестрой? Так просто! - заметила Катрин, испытывая необъяснимое
желание рассмеяться...
- Так просто! Тайная дочь королевы Изабо и одного высокопоставленного
сеньора. Она выросла на границе королевства у
добрых людей по просьбе их господина! Вы же знаете, что у королевы не было
никаких отношений с этим несчастным
безумцем Карлом VI. Она испытывала одиночество и тяжесть на душе, тем более что
обожаемый ею герцог Орлеанский был
убит. Женщина искала утешения, без труда нашла его... но было невозможно
признать его плоды... тогда...
Слушать это было больше невозможно, Катрин не сдержалась, резко прервав
светскую болтовню герцогини. На этот раз ей
было не до смеха.
- Жанна - дочь Изабо? Этой шлюхи Изабо? Девочка-ангел, возникшая из грязи.
Вот, оказывается, что придумала это
самозваная Дева, это ничтожество, осмеливающаяся выдавать себя за самое
благородное, святое и чистое создание на земле
после Девы Марии. И находятся люди, готовые верить этой бесстыдной лжи, этому
грязному обману! Люди вроде Bac?
- Графиня! Я вам запрещаю...
- Ваше высочество, вы не можете ничего мне запрещать, - я не являюсь вашей
подданной. Как принцесса, внучка
императора, могла поверить в эти небылицы?
- Я доверяю своим глазам. Жанна приехала сюда в сопровождении старых
знакомых, которые подтвердили ее
происхождение. Почему же я не должна им верить? Дерзко и неосмотрительно с вашей
стороны являться сюда с этой
обличительной речью и сеять раздор...
- Госпожа герцогиня, я не сею раздор. Я вижу теперь, что этой женщине
удалось убедить вас и завоевать ваше сердце. Но
клянусь Богом, я не попадусь в эту ловушку. Скажите мне только, где она, и я
добьюсь от нее правды.
Герцогиня от возмущения сделалась пунцовой. Катрин пришла в голову мысль,
что она рискует своей головой, но терять ей
было нечего. Елизавета воскликнула:
- Вам не надо далеко ходить. Жанна здесь. Вы ее сейчас увидите, и я
клянусь, что вы не выйдете отсюда, не раскаявшись в
вашем наговоре и стремлении очернить мою подопечную. Вы признаетесь тогда, что
вами двигала ненависть покинутой
женщины... Ваш супруг...
- Если вашему королевскому высочеству будет угодно, не будем вмешивать сюда
графа де Монсальви, - холодно заметила
Катрин. - Вернемся к этой женщине. Если она здесь, я умоляю ваше высочество
послать за ней, и пусть она повторит здесь
свою историю.
- Хорошо!
Елизавета де Герметц хлопнула в ладоши. Появилась та же полная женщина,
которая привела сюда Катрин.
- Госпожа Жанна, должно быть, в оружейной мастерской, - произнесла она пофранцузски.
- Приведи ее, Батильда.
- Я попрошу вас лишь об одном, - живо добавила Катрин, - не упоминайте
моего имени, это может ее насторожить!
- Не беспокойтесь, Дочери Бога нечего опасаться! - высокомерно ответила
герцогиня.
На минуту воцарилось молчание. Герцогиня, словно забыв о своей
посетительнице; снова опустилась на колени и принялась
молиться, как будто была одна. Укрывшись в стенном проеме, Катрин с
разочарованием наблюдала за этой женщиной.
Она была более высокого мнения о герцогине.
Графиня де Монсальви думала найти в ней больше великодушия, силы духа и
понимания. С какой легкостью и немыслимой
доверчивостью она поверила не правдоподобным вымыслам авантюристки. Раз Жанна
руководила принцами, она должна сама
быть королевской крови..
За дверьми послышались громкие шаги. Открылась дверь, и показался силуэт,
скорее принадлежащий юноше, одетому в
роскошные одежды из белого шелка и голубого бархата. Когда на вошедшего упал луч
света, Катрин отпрянула. будто от удара,
трижды перекрестилась, отказываясь верить своим глазам, так как перед ней было
лицо Жанны.
Катрин не могла прийти в себя. Это было наваждением. Подобное сходство было
от Бога... или от дьявола! В таком случае,
нет ничего удивительного, что даже здравомыслящий Арно де Монсальви обманулся.
Елизавета де Герметц поднялась с колен и повернулась к вошедшей особе.
- Дитя мое, - начала она ласково, - кое-кто хочет вас видеть.
- Правда, госпожа? И кто же это?
Катрин бесшумно приблизилась к девушке, очарование исчезло: голос
самозванки сильно отличался от голоса настоящей
Жанны. Неопытное ухо могло бы этого и не заметить, но тонкий слух Катрин на этот
раз помог ей определить подлог. В этом
голосе слышались металлические нотки, несвойственные чистому и нежному тембру
Жанны.
Подойдя поближе, Катрин отметила еще одно различие: цвет глаз. Глаза
истинной Жанны были небесно-голубого цвета, а у
этой женщины - с зеленоватым оттенком.
Катрин внезапно почувствовала себя необыкновенно сильной и уверенной:
самозванка посмотрела на нее.
- Ну что, дорогая? торжествующе спросила ее герцогиня. - Что вы теперь
скажете?
Катрин лишь улыбнулась, в ответ и, обращаясь к вошедшей девушке, спросила:
- Вы меня узнаете? Та рассмеялась.
- Это я вас должна узнавать? А я думала наоборот. И почему, собственно
говоря?
- Потому что, если вы действительно Жанна, вы меня знаете...
- Я? Я вас... - не закончив, она воскликнула:
-Боже, какая же я глупая! Конечно же, мы знакомы! Вы слишком красивы, чтобы
вас можно было забыть. Мы встречались
при дворе короля Карла?
- Браво! - захлопала в ладоши герцогиня. - Конечно, вы познакомились с
госпожой де Монсальви при дворе и...
Она замолчала, заметив, что нарушила данное слово, но было уже слишком
поздно. Вошедшая женщина победно
улыбнулась. Герцогиня подошла к ней, раскрыв объятия.
- О! Не только при дворе, мы также встречались и при довольно тяжелых
обстоятельствах, не так ли? В Руане, где вы все
испробовали, чтобы спасти меня... Вы не знали, что это удастся другим...
Катрин про себя посетовала на болтливость мужа. Без сомнения, он поведал
эти подробности так называемой Жанне. Тем
сложнее будет разоблачить ее. Оставалось узнать, до какой степени он ей
доверился.
- Действительно, - спокойно ответила она, - мы с супругом пытались спасти
Жанну, но она нас заметила, лишь поднимаясь
на костер, а нам пришлось увидеть ее последние мучения. Я видела, госпожа
герцогиня, своими собственными глазами, как ее
привязали к столбу. Палач разогнал пламя, чтобы все могли убедиться, что это
Жанна. Ее платье было в огне, тело кровоточило.
Это действительно была Жанна. Я до сих пор слышу ее предсмертный крик и мольбу к
Богу!
Герцогиня, тронутая искренностью Катрин, отступила к алтарю, как будто ища
там поддержки. Самозванка осталась
невозмутимой.
- Капитан де Монсальви тоже был на Рыночной площади, однако он признал
меня, - заметила она.
- Он так этого хотел! Он мечтал о том, чтобы "Она" воскресла. На благо
королевства и удачного похода под его знаменами.
Он желает служить Богу в этом дорогом его сердцу пепле войны.
- Он обретет все это! Мы снова будем вместе сражаться!
Катрин презрительно улыбнулась.
- Кому вы пытаетесь это внушить? Какой славой покроет себя сеньор де
Монсальви под хоругвями лгуньи? Вы красуетесь
здесь в мужской одежде, вместо того чтобы трубить сбор и поднимать войска!
- В такое время года не сражаются!
- Но можно ведь подготовить войско. Настоящая Жанна не теряла бы времени
даром... Может быть, вы мне скажете, что
случилось с монсеньером Арно? Почему его нет с вами?
- Но... как раз потому, что он вместо меня собирает войско и...
- Жанна, - громко прервала ее герцогиня. - Вы же заведомо говорите не
правду. Я думала, что вы не знаете, что такое ложь.
- Дева этого не знала! - воскликнула Катрин. - Эта женщина - сама вымысел.
Я думаю, что смогу это доказать. Так где же мы
встретились в первый раз? - спросила она свою соперницу.
Катрин сознавала, что играет в опасную игру. Если Арно поделился с этой
женщиной их общими воспоминаниями, то она
пропала... или почти пропала: у нее в запасе оставался еще один аргумент.
Что-то говорило ей, что Монсальви не рассказывал, как в Орлеане Жанна д Арк
спасла Катрин от виселицы... виселицы, куда
он отправил ее в надежде избавиться от своей безумной любви. О таких вещах
добровольно не рассказывают!
Самозваная Жанна нетерпеливо пожала плечами.
- Что за глупости! Я уже сказала. Мы встречались в Реймсе во время
коронации.
- Меня там не было.
- Вы знаете, трудно после всего того, что я пережила, вспомнить все
знакомые лица. Я думаю, что это было в Орлеане... да,
именно так, в Орлеане.
- И при каких обстоятельствах, если не секрет? Катрин успокоилась, заметив
растерянность мнимой Жанны, на лбу которой
резко обозначилась складка. Закрыв глаза, она притворилась задумчивой.
- Постойте! Я припоминаю. Это было в Орлеане, да, в Орлеане! Теперь я ясно
помню: толпа, крики...
Сердце Катрин замерло. Нет, это невозможно! Она не сможет описать сцену,
которую Катрин так живо представила себе.
- Мы как раз захватили башенные укрепления. Вы подошли ко мне, вы...
Катрин облегченно вздохнула:
- Нет!
Слово, брошенное с торжествующей радостью, прозвучало как удар клинка.
Катрин добавила:
- Не пытайтесь придумывать: то, что вы якобы для меня сделали - это
невозможно придумать!
Катрин в порыве бросилась в ноги Елизавете де Герметц.
- Ваше высочество, рассудите нас! Приехав в Орлеан, Жанна д Арк спасла
женщину от виселицы, ее уже вели на казнь. Этой
женщиной была я!
Герцогиня вздрогнула.
- Вы?
- Да, я. Меня тогда звали Катрин де Брази, я приехала в Орлеан за
человеком, которого любила, за Арно де Монсальви,
который позже стал моим супругом. Меня схватили и приговорили к смерти, обвинив
как шпионку герцога Филиппа
Бургундского...
- ...любовницей которого вы тогда были! - добавила Елизавета. - Теперь я
знаю, кто вы. Встаньте, дорогая. Я, кажется,
начинаю верить вам...
- Вам следует мне поверить, госпожа герцогиня. Перед Богом, смотрящим на
нас, клянусь спасением своей души, что эта
женщина - не Жанна д'Арк.
Неожиданно глаза Елизаветы наполнились слезами. Она вернулась к алтарю, но
походка ее изменилась, став тяжелой,
медленной, словно шлейф платья стал необыкновенно тяжелым и не пускал ее. Катрин
услышала ее шепот:
- Как жаль! Чудес не бывает. А я так надеялась. Проклятие повиснет над
нашим домом, где родился человек, предавший
Деву англичанам!
- Это ложь! - воскликнула самозванка, напрасно пытаясь вернуть уплывающую
из-под ног почву. - Эта женщина лжет. Я -
Жанна,
...Закладка в соц.сетях
