Жанр: Любовные романы
Катрин (книги 1-7).
...больше не увидит, что не может противиться
неумолимому ходу судьбы, что этот взгляд, эта
ласка будут последними...
- Моя любовь... - прошептала она... - Я бы так хотела остаться с тобой..,
до самой могилы. Я бы так хотела тоже умереть! Но
есть малыши, наши малыши... Они во мне нуждаются, ты знаешь. Я должна вернуться
туда.., к нам домой.., ради них... Я
должна уйти.., оставить тебя, моя любовь...
Она закрыла лицо руками, безумно желая умереть здесь, в эту секунду и
никогда больше не подниматься.
- Госпожа Катрин, - раздался хриплый голос Готье, - надо уходить, мы
готовы.
Она посмотрела на них. В их глазах была растерянность и вместе с тем
отчаянная решимость.
Ландри, крепко связанный, все еще стоял, и его рот был еще свободен.
- Я хочу попрощаться с тобой до того, как мне заткнут рот, - сказал "он
мягко. - Не сомневайся, Катрин! Иди без боязни по
дороге, которая тебя ожидает. Ты хорошо знаешь, что я твой брат и что я, тебя
всегда нежно любил.
Тогда она бросилась на шею монаха, отчаянно стиснула его в объятиях и
несколько раз поцеловала.
- Побереги себя, мой Ландри, - всхлипнула она. - Последи за ним и, моли
Бога, чтобы он сжалился над нами...
- Быстрее! - заторопил Ландри, не желая поддаваться эмоциям. - Нельзя
терять времени. Теперь кляп.., потом удар
табуретом. Но постарайся не убить меня, юноша! Я буду молиться за вас всех.
Прощай, Катрин...
Мгновение спустя монах, которого звали Ландри Пигас, лежал распростертым на
полу, умело оглушенный Готье. Капелька
крови блестела на его выбритой макушке.
- У него будет огромная шишка, - констатировал молодой человек, - но он
нормально дышит. Теперь бежим.
Почти силой оторвав Катрин от неподвижного тела ее мужа, к которому она
вернулась, он потащил ее к чулану.
Последнее, что видела она, был профиль Арно который, как ей показалось,
навсегда застыл под окровавленными бинтами...
Долгая ночь кончилась. Когда поднялся день над большими окрестными лесами и
раздались хриплые голоса петухов, небо, в
котором светились запоздалые звезды, стало серо-голубым, потом сиренево-розовым.
Торжествующая заря предвещала
прекрасный день, и трое беглецов, лежа под кустами ежевики и кизила, смотрели,
как светлеет небо...
Они были измучены, продрогли от холода в мокрой одежде в предрассветной
свежести.
Переправа через реку была тяжелой из-за быстрого течения; не менее тяжело
было взбираться на пригорок замка. Подойдя к
подножию величественных стен, они бросились в кустарник как в спасительную
гавань. Они были невидимы, почти в
безопасности. И все же с нетерпением ждали, пока наконец для них откроется
замок.
Деревня внизу казалась совсем маленькой. Среди крыш Катрин удавалось
различить дом, где лежал ее муж, которого она
покинула.
Дышал ли он, или уже смерть, которая так ловко проскальзывает в утомленные
тела больных в часы раннего утра, сделала
свое дело? Пришел ли в себя Ландри? Обнаружили ли их бегство?
Деревня была спокойна, даже слишком. На площади несколько солдат
направлялись к фонтану умыться. Другие, уже
вооруженные, шли будить часовых. Легкий дымок вился из трубы дома нотариуса...
У своей щеки Катрин почувствовала дыхание Беранже и увидела, что паж тоже
смотрел на деревню, и в глазах его были
слезы.
Взволнованная, она спросила:
- Вы плачете, Беранже?
Он повернул к ней усталое лицо. За несколько дней Беранже постарел, хотя
ему было четырнадцать лет.
- Мессир Арно... - прошептал он. - Увидим ли мы его когда-нибудь? Сжалится
ли над нами Бог?
- Мы? Вы все еще хотите ему служить.., после того, что видели?
- Да! Из-за вас, госпожа Катрин. Вы его так любите. И все же согласились
из-за меня его покинуть, не зная даже, выживет
ли он.
- Это не из-за вас, Беранже. Дворянчик нашел бы какой-нибудь другой способ.
- Вы говорите это, чтобы я не так страдал, но я тоже виновен, ведь он мой
сеньор, а я его покинул. Если он умрет.., я вернусь
к каноникам Сен-Проже и сделаюсь монахом.
Потребность Беранже в жертве, сделка, которую он хотел заключить с Богом,
до глубины души тронули Катрин. Она
осторожно повернула голову и дотронулась губами мокрой щеки пажа.
- Не говорите глупостей, Беранже! Вы не созданы для монастыря...
Но что-то сжало ей сердце. Ландри тоже не был создан для монастыря, когда в
возрасте Беранже... Зов Неба выбирает иногда
странных людей... Однако она знала, что Беранже ее не услышит. Он только хотел
заплатить: постричься в монахи, чтобы
искупить одинокую смерть своего сеньора...
Она посмотрела на небо, ставшее прекрасным и чистым, таким ясным, что,
казалось, оно расстилается над спокойной и
счастливой землей. В золотистом оттенке, который начал обволакивать все вокруг,
Катрин показалось что-то обещающее.
Ей послышалось, как сквозь пространство доносится голос Сары, которая
уверенно сказала ей в первый день осады: "Мессир
Арно вернется в Монсальви!"
Увы! Она не уточнила, в каком виде, и ее предсказание ограничилось
утверждением, что Катрин еще придется от него
страдать.
Зазвонил колокол в часовне, и жизнь в замке стала пробуждаться. От башни к
башне слышались крики часовых, отвечавших
друг другу, где-то проревел рог, призывая людей к их повседневным обязанностям.
Готье, который спал, потянулся и зевнул:
- Уже время? - спросил он.
Вместо ответа Катрин показала ему на солнце, которое поднималось над
огромным зеленым морем деревьев.
Действительно, время пришло! Какое будущее предвещало это солнце госпоже де
Монсальви? Будущее вновь обретенной
любви.., или же будущее женщины в черном, одинокой на дороге к Небу, ставшему
последней надеждой? Или ее ждет земля,
где будет расти наследник и где маленький горячий народ, стойкий и гордый, будет
продолжать писать потом и кровью
прекрасную историю овернской земли?
Катрин не хотела отвечать, не хотела принуждать судьбу. Прошло это время!
Со смирением она вернулась наконец к тому,
что было сильнее ее:
- Да исполнится Твоя Воля, Господи... - прошептала она.
И отвела глаза от дома нотариуса в то самое время, когда с громовым
раскатом стал опускаться большой подъемный мост...
КАТРИН
КНИГА СЕДЬМАЯ
МЕРА ЛЮБВИ
Жюльетта БЕНЦОНИ
Анонс
В заключительной книге многотомного романа "Катрин" Жюльетта Бенцони
проводит своих героев через трудные
испытания, позволяющие им в полной мере познать великую силу любви, перед
которой отступает даже смерть.
Часть первая. КОРОЛЬ В ПЛЕНУ
"Нижний город в огне!" Беранже де Рокморель молнией пересек огромный двор и
устремился вверх по лестнице высокого
господского замка. В четырнадцать лет хватает здоровья уже с порога громко
возвестить о несчастье.
Как пушечное ядро крик пересек комнату, долетел до окна и каменной скамьи,
где Катрин проводила долгие часы, потеряв
счет времени. Она неподвижно сидела с закрытыми глазами, углубившись в поток
приятных и грустных воспоминаний,
остановить который была не в силах.
Больше всего молодую женщину мучили мысли о ее муже Арно. Тяжелораненый, он
умирал в доме нотариуса. Монсальви
оказался для нее недосягаем, хотя дом находился напротив.
У Катрин не было ни малейшей возможности узнать - жив ли еще он, невольный
заложник Роберта де Сарбрюка, товарища
по опасным приключениям, Дворянчика из Коммерси. Арно переодели в поношенное
монашеское платье брата Ландри и в
таком виде пронесли незамеченным в дом нотариуса. Ландри был незаменимым другом,
так удачно ниспосланным самим
Провидением на помощь Катрин в столь страшный час.
Удалось ли Ландри - в чем он поклялся - спасти жизнь, готовую вот-вот
угаснуть? Выскользнув из рук Дворянчика и
укрывшись в замке, Катрин не один раз заново пережила события последних месяцев:
осаду Монсальви грабителями
Жеводана, свой отъезд в Париж, куда она отправилась на поиски мужа, которому
грозила гибель, и многое другое - заточение
Арно в Бастилию, затем его побег усилия, которые она предприняла, чтобы вытащить
его из беды... Потом ее вызвала в
Шатовилен умирающая мать. И, наконец, этот ужасный сюрприз по приезде...
Катрин не удалось избавиться от того потрясения, которое пережила она,
узнав, что предводитель головорезов по прозвищу
Гром и Арно де Монсальви - одно и то же лицо, И в довершение - ссора между
супругами, вызванная ревностью Арно,
убежденного в том, что Катрин навещала в Шатовилене не мать, а своего бывшего
любовника - герцога Бургундского. А до
того, как Арно сразила стрела арбалета, он выгнал жену и поклялся убить ее, если
та осмелится снова появиться в Монсальви.
Все это было чудовищно глупо. Но мог ли гордый сеньор де Монсальви хладнокровно
рассуждать? Одному Богу известно, во
что бы превратилась прежняя любовь, если бы он был еще жив!
- Госпожа Катрин, - повторил нетерпеливо юношеский голос, - вы слышали?
Пожар... - Он не успел закончить. Катрин
встала, сбросив с себя оцепенение, румянец окрасил ее бледные щеки, жизненные
силы возвращались к ней. Беранже
облегченно вздохнул, заметив ее внимательный взгляд. Столько дней подряд он
напрасно читал графине свои прекрасные
поэмы, пел нежные песни, чтобы вызвать живую искорку в потухших фиалковых
глазах!
Теперь в них было что-то похожее на ужас. Но Беранже де Рокморель
предпочитал видеть свою хозяйку испуганной, но
только не безразличной.
- Как пожар? - прошептала она. - Кто же поджег город ?
- Возможно, люди Дворянчика перед уходом отсюда. Они исчезли из нижнего
города. Ни одного не видно, все вокруг
пылает, кроме церкви.
Катрин выбежала из зала. Паж устремился за ней, успев заметить лишь шлейф
платья, извивающийся по каменным
ступеням, как черная змея. В мгновение ока оба оказались внизу. Двор замка
походил на разбушевавшееся море. Солдаты
сеньора де Ванденеса пришли на выручку Шатовилена. Но их отчаянные вылазки не
смогли снять осаду города. Сейчас они
спешно седлали лошадей. Пахло оружейной.
- И это для того, чтобы вы поджарили ему ноздри, да еще и сами сгорели. Еще
чего не хватало! Если этот хвастун Ванденес
что-то узнает, нам станет сразу же известно, - возразил конюх, не обращая
внимания на нахмуренные брови своей госпожи.
- Мадам, я тотчас же привел бы коня, но сейчас вам ничем не удастся помочь
деревне. Я думаю, что посетить ее можно будет
не раньше, чем через час или два. Скоро останется лишь пепел.
- А что мы узнаем?
- О! Об этом нетрудно догадаться, - скромно заметил Беранже. - Мы все об
этом думаем. Мы все желаем пойти в лес, в
Монастырь добрых, чтобы узнать, вернулся ли брат Ландри. Ведь он единственный,
кто может нам что-нибудь сообщить о
судьбе сеньора Арно. Остается уповать на то, что эти злодеи не увели его с
собой.
- Что бы ни случилось, Готье, - Катрин вздохнула, - я хотела, чтобы вы не
обсуждали мои приказания. Я прекрасно
понимаю, что со времени нашего приезда сюда я почти уничтожена, но все же не
хочу, чтобы меня принимали за слабоумную.
Ее глаза были полны слез, и молодой Шазей в раскаянии бросился на колени.
- Никакая вы не слабоумная, просто слишком много страдали, а страх не
уживается со здравым смыслом. Лучше доверьтесь
нам, госпожа! Вы хорошо знаете, что мы спустились бы в ад, если бы это вернуло
вашего супруга и принесло вам хоть чуточку
счастья. Мужайтесь! Покончено с затворничеством и бездействием! Вы станете
прежней и вскоре снова увидите своих детей,
свои земли, своих слуг.
На этот раз она не смогла сдержать улыбки при виде горящих глаз юноши.
Проявление чувств не было свойственно Готье, и,
если это случалось, он сам об этом потом жалел.
Смущенная, но немного успокоенная, Катрин смотрела, как он убегает по
дороге, карабкается по крутой каменной лестнице
и исчезает в конюшне. Подавив вздох, она отвернулась и оперлась на руку Беранже.
- Ладно, оставим сеньора Готье в покое, - сказала она. Двор пустел. Рыцари
тяжелой кавалерии покинули его последними.
Они прошли по опущенному подъемному мосту, в проеме которого на фоне голубого
неба виднелась страшная спираль
черного дыма. На крыльце, подбоченясь, стояла госпожа Эрменгарда и смотрела, как
медленно исчезали знамена де Ванденеса.
Она повернулась к подошедшей подруге и воскликнула:
- Можно найти занятие и поинтереснее, чем ткать гобелен. А не отправиться
ли нам к брату Ландри? Через реку мы
переправимся. Что вы на это скажете?
- Вы, как всегда, правы...
Некоторое время спустя обе графини переправились через реку и с упоением
погрузились во влажную свежее! старого
галльского леса, благоухающего осенними ароматами. После недавнего пекла он
напоминал животворны источник, где
восстанавливались силы и светлела душ. По мере того как конь прокладывал дорогу
по ковру и трав и цветов, иногда задевая
розовую шляпку гриба, Катрин чувствовала, как тело освобождается от удушающего
панциря, сковывающего ее все эти
бесконечны недели.
Не без удивления она заметила, что друзья обращались с ней с такими
предосторожностями, вниманием и жалостью как
будто ухаживали за тяжелобольной. Мучительный длился месяц. Ей же казалось, что
ее заключение в замке Шатовилен
длилось целую вечность. Жизнь брал свое. У Катрин оставалась слабая надежда
узнать о судьбу Арно.
Маленький монастырь добрых был освещен солнцем его серые нагретые камни,
казалось, впитывали аромат мять и
мелиссы, разлитый в воздухе. Тихий колокольный звон доносился из нижней
колокольни и растворялся в зеленоватой воде
Ожена. Лишь пение птиц и плеск воды нарушал тишину этого райского уголка. Покой
и молитва возносила его над людьми,
которые воевали, сея разрушения и смерть Спрыгнув с лошади, Катрин дернула за
веревку, висящую вдоль наспех укрепленной
двери. Раздался звон колокольчика. Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге
появился огромный волосатый человек,
похожий на медведя, одетой в монашеское платье. Лицо его, кроме носа и
недоверчивых глаз, было скрыто под пучками рыжей
шерсти. Волосы торчали из-под воротника, покрывали тыльную сторону огромных
ладоней.
- Что вам угодно? - произнес он без излишней любезности удивительно
мелодичным голосом.
Хрипловатый басок графини Эрменгарды прозвучал в ответ:
- Ну, брат Обэр, открой, наконец, дверь. Мы хотим лишь увидеть вашего
настоятеля. Отец Ландри здесь, не так ли? Я
полагаю, он возвратился?
Монах сразу оживился, лицо его исказила гримаса, которая в темноте могла
сойти за улыбку.
- Господи Исусе! Госпожа Эрменгарда! Госпожа Эрмегарда собственной
персоной! Извините меня, графиня, но я вас сразу
не узнал.
- У вас ухудшается зрение, брат мой, так как я вроде и не похудела. Итак,
где настоятель?
Улыбка исчезла с лица монаха, и он едва не плача, проговорил:
- Так, госпожа Эрменгарда, он здесь! Но в каком состоянии! Не думаю, чтобы
даже вам следовало это видеть.
Катрин спрыгнула с лошади и подошла ближе. Тревога снова овладела ею.
- Господи! Брат Ландри умер? Я вас умоляю, брат мой, скажите нам правду!
- Нет, но у брата Пласида, ухаживающего за ним, не осталось надежды.
- Как это случилось?
Брат Обэр яростно затряс своей гривой, похожей на заросшую поляну.
- Конечно, все из-за этих проклятых собак. Вчера они пришли сюда пополнить
свои запасы и взломали дверь. Когда бандиты
ушли, мы нашли у порога тело нашего настоятеля. Они привязали его к хвосту
лошади и волокли за собой! - При этом
воспоминании монах действительно расплакался, но Готье прервал его:
- Тем более нам надо его увидеть! Я немного понимаю в медицине...
- Да? Тогда входите. Боже мой! Если бы оставалась хоть какая-то надежда,
даже самая маленькая!
Посетители последовали за братом Обэром. Они увидели разоренный двор.
Монастырь выглядел так, как после стихийного
бедствия: окна и двери были разрушены, на стенах виднелись черные дымящиеся
потеки. Горстка монахов, привлеченная
шумом, являла собой жалкое зрелище. Все были неумело перевязаны.
Но Катрин заметила немногое. Все ее помыслы были устремлены к старому
другу, который когда-то помог ей, рискуя
собственной жизнью. Мысль о том, что он умрет из-за того, что их дороги вновь
пересеклись, была невыносима.
У Катрин до боли сжалось сердце, когда она увидела его на узкой дощатой
лежанке, покрытой соломой. Старое одеяло едва
прикрывало изуродованное тело. Маленький кругленький монах, встав у изголовья на
колени, накладывал на распухшее лицо
раненого повязки из свежих трав. Ландри, не шевелясь, лежал с закрытыми глазами,
руки со следами от веревок были
скрещены на груди. Из-под разорванной сутаны виднелись грубые повязки из трав,
которые вызвал у госпожи Эрменгарды
приступ тошноты.
- О Боже, что с ним стало! - пробормотала она. - И если я правильно
понимаю, здесь больше нечем ему помочь.
- Грабители все забрали, - смущенно ответил Обэр, даже запас корпии и мази
брата Пласида. У нас нет ничего кроме лесных
трав!
Эрменгарда вышла и в сопровождении конюха и Беранже отправилась в
Шатовилен, пообещав привезти оттуда
необходимое для монастыря.
Катрин принялась было ухаживать за своим другом, но Готье потихоньку
оттеснил ее в сторону.
- Позвольте мне, госпожа Катрин! Я хочу его осмотреть. - И добавил:
-Брат Пласид поможет мне, - на что тот одобрительно кивнул головой.
- Он будет жить?
- Он еще жив, а это немало. Кажется, он дышит без особых усилий, - больше я
пока ничего не могу сказать. Вы прекрасно
понимаете, что я сделаю все возможное, но, к сожалению, - смущенно заметил
бывший студент, - у меня нет знаний, которыми
обладают арабские и еврейские врачеватели.
Врач-араб! Во время вынужденной прогулки вокруг монастыря Катрин вспомнила
о своем старом друге Абу-аль-Хайре,
докторе из Гранады. Это был человек-легенда, мудрость и ученость которого
одинаково исцеляли и тело и душу. Восхищаться
сыном ислама под сводами христианского монастыря? Но это не показалось Катрин
святотатством: для добрых людей все
двери открыты. Абу умел найти слова утешения так же, как христианин, а может,
даже и лучше.
Внезапно Катрин почувствовала огромное желание увидеть его снова. Несмотря
на внимание и заботу, которыми окружили
ее верные друзья, она никогда еще не чувствовала себя столь одинокой. Если
Ландри умрет, она ничего не узнает о судьбе
Арно. Никто не скажет - жив он или тело его уже начало разлагаться, едва
прикрытое землей. Смерть Ландри была для Катрин
двойной потерей, и она не могла не упрекнуть себя за эти мысли.
Появление Готье отвлекло ее от тягостных размышлений, Юноша был так мрачен
и озабочен, что Катрин не могла этого не
заметить.
- Ну что?
- Трудно сказать. Я бы очень удивился, если бы у него хоть одна косточка
оказалась целой. Эти звери его не пощадили.
- Он в сознании?
- К счастью, нет. Так он меньше страдает. Почему? Но почему они это
сделали?! воскликнул он в бешенстве-- И почему
именно теперь? Прошло больше месяца, как он помог нам вырваться из лап
Дворянчика.
- Вы считаете, они должны были замучить его еще раньше? - резко прервала
его Катрин.
- Если следовать логике, это так. Не сердитесь, госпожа Катрин, попытайтесь
меня понять. Я ищу разумное объяснение
этому несчастью. Я думаю, не мы являемся причиной случившегося. Если бы де
Сарбрюк хотел расквитаться с ним за наш
побег, он убил бы его тотчас же, на месте. Я должен вам признаться, что с
момента нашего приезда в замок госпожи
Эрменгарды я не пропустил ни одного рассвета. Я вставал и бежал на дорогу.
Всматриваясь в противоположный берег, я
каждый раз боялся увидеть его труп на одном из деревьев или медленно плывущим по
реке. Время прошло, и мои страхи
улеглись.
- Вы хотите найти объяснение проявлению бессмысленной жестокости? -
возмутилась Катрин. - - Роберт де Сарбрюк -
дьявол, мучающий и убивающий людей для собственного удовольствия.
- ... но он до сих пор проявлял определенное уважение к церкви. Я имею в
виду, что он воздерживался от убийства ее
служителей, хотя, конечно, этим его уважение и ограничивалось. Если он решился
так страшно отомстить слуге Божьему,
значит-либо он сошел с ума, либо этому есть другое объяснение!
Катрин недоверчиво покачала головой. К этому времени во главе обоза из
мулов и нагруженных телег вернулась
Эрменгарда. Этих запасов хватило бы для целой деревни. Эрменгарда согласилась с
Готье: пытка, которой подвергли Ландри,
была чем-то вызвана.
- К сожалению, несчастный не в состоянии ответить на наш вопрос! грустно
заключила она.
С удвоенной энергией Готье принялся выхаживать Ландри. Катрин и Беранже
неотступно следили за тем, как юноша
боролся за его жизнь, чаще всего призывая на помощь свою изобретательность.
Медицина была бессильна облегчить страдания
Ландри.
Эта борьба продолжалась до глубокой ночи. Монахи молились в разрушенной
часовне о выздоровлении любимого
настоятеля. Постепенно надежда таяла. Дыхание раненого прерывалось, сменяясь
страшными хрипами, которые доводили
Катрин до слез. Воспаленная кожа на лице становилась мертвенно-бледной, как
будто дыхание смерти коснулось Ландри.
Несмотря на предпринятые усилия, новоявленному врачу не удалось пробудить и
искорки жизни в измученном теле.
К утру стало ясно, что жизнь, которая еще теплилась быстро уходила, в чудо
больше не верилось. Целыми часами Катрин
просиживала у изголовья больного друга. Она стояла на коленях, держа в руках,
словно хрупкую птичку, его большую
натруженную руку и самозабвенно молила о нем.
Перед глазами Катрин промелькнуло детство, проведенное вместе с Ландри. В
Париже они были соседями. Она вспомнила
шум ювелирных лавочек, купание летом, походы на кухню, где аромат сладостей
Жакетты Легуа или мамаши Пигасс перебивал
запах рыбы. Она заново переживала игру в снежки и катания по льду Сены зимой,
путешествие во все загадочные, манящие
места большого города, куда их приводило любопытство. Катрин чувствовала, как со
смертью Ландри в ней умирает маленькая
девочка, какой она была когда-то. Никто теперь не вспомнить и не поговорить с
ней об этом, и картины детства не вызовут
больше улыбки...
- Все кончено, - произнес Готье охрипшим голосом, отставляя в сторону
настой, которым он постоянно смачивал губы
умирающего.
Отчаянный крик и рыдания вырвались из груди Катрин.
- Нет! Это несправедливо!
При звуке ее голоса Ландри вздохнул. Веки, которые казалось, налились
свинцом, задрожали и с трудом приподнялись.
Взгляд умирающего упал на Катрин. Обезображенные губы тронула улыбка.
- Он жив! - прошептал Ландри, испустив дух. Все было кончено. Озорной
парижский мальчишка, потом рыцарь Великой
Бургундской конницы, настоятель монастыря в Шатовилене отдал Богу свою открытую
и честную Душу.
- Ландри! - повторяла она сквозь слезы. - Ландри! Почему, Боже мой, почему?
Эрменгарда силой подняла Катрин с колен, ласково прижала к своей груди.
- Пришел его час, и он о нем никогда бы не пожалел!
- Он умер из-за меня!
- Нет, он умер по воле Божьей, а может быть, и сам этого захотел. Такой
душе, как у него, лишь мучение приносит
избавление. Вы помнили Ландри ребенком, юношей, но не знали мужчину с его
неутолимой жаждой совершенства. Я его
знала. Он принимал от Бога самые страшные несчастья с благоговением, с
готовностью бы отдал жизнь за своих братьев. Он
почил вечным сном, но вы так же хорошо, как и я, знаете, что он умер счастливым,
да, счастливым, так как его последние слова
ободрили ту, кого он любил. Ваш супруг жив, и Ландри был рад вам это сообщить.
Теперь же нам надо вернуть его святым
братьям. Боже мой, что с вами?
Катрин вырвалась из рук графини, в глазах ее застыл ужас.
- Арно жив? Но как, где? Он по-прежнему в дружбе с этим дьяволом Робертом?
О Эрменгарда, скажите же, что он был не с
ним, что он не участвовал в этой пытке. Мысль о том, что он был одним из палачей
моего бедного Ландри, невыносима!
- Не думайте так, госпожа Катрин! - прервал ее Беранже. - Вы лучше всех
знаете сеньора Арно. Он грубый, жестокий,
несдержанный - все что хотите, но он боится Бога и был всегда благородным,
честным рыцарем. Думайте о том, что он жив, и
не ищите повода его ненавидеть.
Катрин сквозь слезы улыбнулась пажу, так рьяно защищавшего своего
господина, и промолчала в ответ. Ни за что на свете
она не хотела бы поколебать эту юношескую веру и поделиться с ним своими
сомнениями. Она больше не была уверена в том,
что достаточно хорошо знала своего мужа.
Под гордым обликом Арно де Монсальви скрывался Кровавый злодей Гром. Еще
два месяца назад она ни за что не поверила
бы в это и скорее приняла бы мученическую смерть, чем допустила подобную мысль.
Но нужно было считаться с реальностью.
К тому же она знала, как слепо ревновал ее Арно к прошлому. То, что Ландри
говорил о ней с оттенком нежности в голосе,
могло превратить мужа во врага.
Ранним пасмурным утром Катрин лесом вернулась в Шатовилен. Радостное пение
жаворонка сменилось печальным
перезвоном колоколов. Катрин испытывала радость и тревогу. Позже она подумает об
этом, а сейчас надо довольствоваться
подарком судьбы, бесценным и вместе с тем устрашающим: Арно жив!
На этот раз друзьям пришлось пробираться к замку другим путем. Пожар погас.
От нижнего города осталось лишь
нагромождение обуглившихся развалин. Солдаты Эрмергарды уже принялись расчищать
пепелище. Старой графине был
невыносим вид разрухи, и перед тем как снова отправиться в монастырь, она дала
соответствующие указания. Нужно было
разобрать развалины, созвать убежавших в леса жителей и убедить их вернуться.
Людей можно было разместить в служебных
помещениях замка, если же места окажется недостаточно, то по приказу графини,
как только солдаты расчистят площадку,
будут натянуты походные палатки ее покойного супруга. Намечалось быстро
восстановить несколько домов с помощью
жителей верхнего города пострадавших при пожаре гораздо меньше. Для мадам
Шатовилен почетный титул хозяйки замка не
был пустым звуком.
По приезде в замок выяснилось, что сеньор де Baндeсс вернулся ни с чем.
Находясь в скверном расположении духа, он
повздорил с дворецким Шатовилена, который отвечал в отсутствие графини за
безопасность замка. Необузданная ярость де
Ванденеса столкнулась с ледяной вежливостью дворецкого. Отчетливо был слышен его
голос: "В этом замке только госпожа
Эрменгарда имеет
...Закладка в соц.сетях
