Жанр: Любовные романы
Агнесса Том 1
.... Я возьму ее, если позволишь.
Кинрой поморщился, но сказал
— — Да, как договаривались. Ну что ж, теперь можно и выпить!
Компания сразу повеселела Джека окружили Дэвид, Фрэнк и Руди. Кинрой и Линн
пошли впереди, а сзади двигался Генри
— Чем ты занимался раньше, до того, как приехал на прииск? —
спросил Дэвид, которому Джек сразу пришелся по душе
— Объезжал лошадей на конном заводе.
— О! — воскликнул Фрэнк — Уважаю!
Разговор шел о разных пустяках до тех пор, пока компания не достигла
желанной цели — салуна, где их ждало давно признанное райским блаженство,
без которого и жизнь была не жизнь.
Джеку вовсе не хотелось пить и тем более за чужой счет (по правилам, виски
должен был ставить именно он, но — увы! — в его карманах гулял ветер).
Он вспомнил вдруг о том, что зверски голоден, хотя желудок уже не ныл, а
лишь тупо болела голова от этого. Джек ощущал пустоту в мыслях и непривычную
слабость. Он знал только одно — нужно достать золото сегодня, и не позднее.
Но где? Попросить у кого-то из этих почти незнакомых людей?
Джек думал об Агнессе и потому не расслышал вопрос Дэвида.
— Что? — переспросил он
— Я говорю, каких девочек ты любишь?
С момента их прихода в салун не прошло и получаса, но Дэвид успел опрокинуть
в себя не один стакан крепчайшего напитка
— Разных, — ответил Джек, не отвлекаясь от своих проблем.
— У нас только хорошенькие! — простодушно похвалился Дэвид и,
доверительно приблизившись к собеседнику, добавил — Джулия, видишь, та, что
с Фрэнком? Ничего, правда? Подари ей вот такой, — Дэвид показал
размеры, — кисет с золотом — и она твоя!
— Ты дарил? — поинтересовался Джек
— Конечно, дарил. Все дарили. Попробуй и ты — не пожалеешь! Бывают,
ясное дело, и лучше. У Кинроя подружка мировая, настоящая красавица! Гейл —
королева прииска! Эй, Джулия, пойди-ка сюда!
К стойке подошла улыбающаяся полненькая брюнетка с гладким выбеленным лицом
и словно приклеенной улыбкой. Дэвид подал ей стакан, она взяла, зябко поведя
обнаженным, белым, как алебастр, плечом.
— Слушай, Джулия, вот тебе задачка перед тобой двое — я и он — Дэвид
кивнул на Джека — Кого выбираешь? Помни только, что меня ты знаешь хорошо, а
его видишь в первый раз!
Девушка стрельнула кукольными глазками и показала на Джека
— Почему его? — расстроился Дэвид — Вот женщины!
— Ничего, — сказал Джек, — как только она узнает, что у меня
нет золота, так сразу выберет тебя.
К стойке подлетел Фрэнк
— Зачем переманиваете, парни? — закричал он. — Нечестно!
— Да ничего мы не переманиваем, — отозвался Дэвид. — Хоть
сейчас забирай...
Веселье продолжалось. Народу собралось предостаточно. Жестикулировали,
кричали одни, тихо перешептывались другие, третьи входили внутрь, выходили
обратно, снаружи слышалась людская перебранка, ржание привязанных к ограде
лошадей.
Звон бутылок и стаканов (хозяин едва успевал разливать напитки), шелест карт
за столами, ленивая ругань, взрывы хохота — сейчас это не казалось Джеку
родным и привычным. Фрэнк, Руди, Линн были пьяны. Кинрой куда-то исчез.
Генри тоже не было видно. При входе в салун завязалась драка, девицы
визжали, кто-то беспорядочно стрелял в воздух.
Керби терпеливо лежал под столом, то и дело фыркая от табачного дыма,
насквозь пропитавшего помещение.
Дэвид вел себя спокойно, может быть, потому, что уже не был способен
совершать резкие движения. Найдя в Джеке благодарного слушателя, он болтал
без умолку. Джек для вида изредка натянуто улыбался, но мысли его были
далеко. Дэвид, наливая себе виски, не забывал и товарища, но Джек незаметно
отодвигал рюмку к веселящемуся рядом Фрэнку, ибо знал: если сделает хотя бы
один глоток сейчас, во время своей вынужденной голодовки, то тут же и
свалится замертво.
— Настоящий друг — это тот, кто может все! — изрек Дэвид очередную
пьяную истину и угрожающе двинулся на Джека: — Я тебе друг?!
— Друг. Одолжи мне немного золота.
— Сколько хочешь! — Дэвид развел руками. — Хоть все отдам!
— Все не нужно.
— Ладно, — согласился Джек, встряхивая головой, — возьми
сколько надо, а на остальное выпьем. Эй, Джим, ну-ка еще по стаканчику!
— Выпить успеем. Давай золото.
— Бери! — широким жестом кинул на стол небольшой мешочек. —
Возвращать не надо!.. Джим, да где ты, черт?!
Джек взял золото. В мешочке заключалось спасение, спасение дорогой ему
жизни. Теперь нужно было спешить.
— Ты куда? — удивился Дэвид.
— Посмотрю, привязана ли лошадь
— Фрэнк! — из последних сил Дэвид. — Иди-ка, привяжи наших
лошадей... Куда ты? Куда?! — Он возмущенно хлопнул ладонью по столу,
заметив, что Джек все-таки собирается ускользнуть.
— Меня ждут.
— Кто? — деловито осведомился Дэвид, невероятным усилием удерживая
клонившуюся вниз голову,
— Один человек. И это очень важно.
Джек позвал Керби и быстро прошел между пьяными.
— Эй, подожди! — окликнул кто-то у входа.
Джек обернулся: на него смотрели темные глаза Кинроя.
— Завтра приходи. Может, понадобишься.
— Хорошо, приду, — ответил Джек.
Больше они ничего не сказали друг другу, но как порой между людьми в один
миг протягивается соединяющая души ниточка симпатии или любви, так они оба
почувствовали раз и навсегда разделившее их чувство глубокой неприязни,
происхождение которой вряд ли смогли бы объяснить.
Кинрой вздрогнул: ненависть скользнула в него ядовитой змеей и до поры
затаилась в сердце.
Наскоро привязав белого коня во дворике, Джек помчался в дом. В комнате было
тихо; он распахнул дверь — сердце билось намного сильнее обычного...
Элси исправно сидела у постели Агнессы. Агнесса спала, отвернувшись к стене.
Джек, облегченно вздохнув, подошел ближе.
— Как дела? — обратился он к Элси, и та отвечала тонким тусклым
голоском:
— Мисс Агнесса уснула недавно. Ей было очень плохо. Мисс Маккензи
приходила сюда.
— И что бы ты без меня делала? — раздался насмешливый голос.
Гейл вошла незаметно и теперь стояла за их спинами. Увидев ее, Элси вскочила
со стула, попятилась к дверям и выскользнула из комнаты.
Гейл усмехнулась.
— Зачем ты ее позвал? Какой от нее толк? Попросил бы уж меня.. Твоя
Агнесса бредила, металась, я еле удержала ее. Она все время звала тебя.
Спутанные волосы девушки неровно стлались по подушке, бледные губы были
страдальчески сомкнуты, а во всем лице не было ни кровинки; туманность
печальных снов витала надо лбом. Одеяло сползло на сторону и, поправляя его,
Джек коснулся плеча Агнессы, еще хранящего следы южного загара, который
некогда так поразил Гейл и который сейчас напомнил Джеку удивительное время
их с Агнессой путешествия.
Он вспомнил мир синего неба и желтой земли, где на десятки миль кругом и
днем, и ночью — никого, лишь ущелья, каньоны, высота и простор... Казалось,
в этом мире, кроме двух влюбленных, никого не существовало. Это был тяжелый
переход, но Джек забыл о зное, жажде, пыли и ветрах, он помнил только улыбку
Агнессы, ее зеленые глаза, с изумлением и восторгом глядящие на диковинную
природу из-под запыленной шляпы, помнил смуглые руки, державшие повод коня,
и все-все минуты, часы, дни их счастья вдвоем, только с нею и с нею.
Нет, невозможно было, живя рядом с таким существом, стать грабителем и
убийцей, безнаказанно проливающим чужую кровь! И Джек решил больше не ходить
туда, где был сегодня, не встречаться с этими людьми. В конце концов у него
было золото Дэвида, которого хватит на то, чтобы купить лекарства, ну а
дальше... Дальше он что-нибудь придумает!
В реальность его вернула Гейл.
— Ну как? — спросила она. — Что тебе сказали ребята?
— Ничего особенного.
— Они возьмут тебя?
Джек неохотно кивнул.
— Как они тебе показались?
— Обыкновенными.
— Да, — подтвердила Гейл, — верно. Это же все бывшие
золотоискатели. Кинрой ведь тоже не грабить сюда приехал, просто ему не
повезло, как и тебе, вот и пришлось собрать ребят... Я тебе вот что скажу:
Дэвид и Фрэнк — хорошие парни, держись их, они не подведут, а с Генри лучше
не связывайся, он хоть и мальчишка, а хитер; со временем из него
первоклассный негодяй получится. Двоих новеньких я не знаю; одного Кинрой
сразу к себе приблизил, значит, дрянь человек, а другой, наверное, ничего.
— Знаешь, я как-нибудь сам разберусь!
— Ах, так? — Гейл обиженно поджала губы, уязвленная его
ответом. — Ну, извини, извини; раз ты такой умный, то мои советы тебе,
ясное дело, ни к чему.
— Просто я не собираюсь больше иметь с ними никаких дел, — подводя
итог своим размышлениям, сказал Джек.
— Вот как? Что ж, очень мило. Но напрасно. Кинрой сочтет себя
оскорбленным.
— Золото я взял не у Кинроя, а у Дэвида, с ним и буду разбираться. Как-
нибудь рассчитаюсь.
Гейл рассмеялась.
— Дэвид — добрая душа, он простит тебе этот долг, особенно если ты
расскажешь душещипательную историю о своей Агнессе. Но Кинрой обидится.
— Плевать я хотел на Кинроя! Лошадь я ему верну.
— Он дал тебе лошадь?
— Да. И сказал прийти завтра, но я не пойду.
— Нет?
— Нет.
— Тогда я тебе не завидую. Кинрой не прощает таких штучек: пришел, ни
за что ни про что получил золото, а потом вдруг — знать вас не желаю!
Кстати, ты и меня подводишь, ведь это я договорилась с ним о тебе. А теперь
что ж, выходит, я наврала, подсунула ему фальшивку!
Джек скользнул по ней взглядом.
— Не переживай. Он твой дружок и тебя простит. В крайнем случае свалишь
все на меня.
Гейл прищурилась.
— Не боишься?
— Нет.
— Ох ты! Не слишком ли уверен в себе?
— Ни в чем я не уверен, Гейл, — устало произнес он. Гейл
засмеялась, как ему показалось, с презрением.
Решение Джека каким-то образом нарушало ее планы, но тем не менее она не
злилась и разглядывала его скорее с любопытством, еще не успев понять,
приятно ли ей на этот раз ошибаться в человеке или напротив — это очередное
горькое разочарование. Впрочем, она, кажется, уже разучилась удивляться.
— Чем больше я узнаю тебя, Джек, тем больше изумляюсь, — заявила
она вопреки своему чувству, — Иногда ты кажешься мне совсем мальчишкой,
а случается, думаю, что ты лет на десять старше меня; иной раз я уверена в
том, что по сути ты добрый человек и способный многим пожертвовать ради
другого, но через минуту не сомневаюсь в твоей страшной жестокости. Дьявол
ты или ангел — разве поймешь? Ты странный: на меня набросился, как голодный
волк, чуть было силой не взял, а на свою Агнессу смотришь не дыша!
— Тогда я вел себя глупо. Мне неприятно вспоминать об этом.
Он не лгал, и Гейл, вновь задетая, воскликнула:
— А мне — приятно! Представляю, что было бы, если бы я не остановила
тебя!
— Представляю, какие упреки слышал бы я теперь!
Гейл стиснула зубы так, что они скрипнули, будто у хищницы, и произнесла, с трудом сдерживая ярость:
— Ты... ты мелко плаваешь, Джек, вот что я тебе скажу. И у тебя никогда
ничего в жизни не будет, ничего и никогда! Даже Агнесса тебя бросит рано или
поздно, клянусь! Она еще девчонка, но со временем, когда повзрослеет,
поймет, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на существование рядом с
таким заурядным существом, как ты!
Джек поднял голову.
— Тебе доставляет удовольствие говорить мне гадости?
Гейл развернулась и резко выкрикнула:
— Да! Потому что ты мне ужасно не нравишься! Я... смотреть на тебя не
могу!
Если б он позволил себе улыбнуться, она бросилась бы на него, как тигрица,
но он ответил спокойно:
— Не смотри, кто тебя заставляет!
— Учти, как только Агнесса поправится, я ей все расскажу про тебя! Пусть знает, какая ты дрянь!
— Что ж, — сказал Джек, — ты имеешь на это право.
Гейл взглянула на него, хотя говорила совсем другое, и застыла на мгновение,
увидев, каким отчужденно-жестоким может быть взгляд его светлых глаз.
Агнесса проспала до вечера. За это время Джек успел позаботиться о животных,
Арагоне и Керби, заплатить долги, а главное — встретиться с Энтони и
получить от него обещание достать в обмен на золото лекарства для Агнессы.
Кое-что Энтони дал ему сразу, остальное поклялся принести на днях. После,
возвратившись домой и наскоро утолив голод, Джек отослал Элси и стал
дожидаться пробуждения возлюбленной, опасаясь тревожить ее сон.
У него было время еще и еще раз поразмыслить об их с Агнессой жизни,
прошлой, настоящей и будущей. В сомнении смотрел он на оставшееся золото:
впервые он держал его в руках, и его было так... мало. Мало для того, чтобы
начать новую, безбедную, прекрасную жизнь, чтобы обрести уверенность в
завтрашнем дне. Да, Агнесса, конечно, поправится, они уедут отсюда и...
опять нужно будет искать способ заработать на жизнь, не на хорошую, нет, на
обычную, серую, беспросветную жизнь. И тогда Агнесса, быть может, и правда
бросит его... И Джек невольно возвращался к предательской, ужасной и
соблазнительной мысли: а что если попробовать?! Один-два раза, и — вдруг
повезет? — у них будет столько золота, что хватит не на один год! А
Агнесса... Она больна, ничего не знает, и ей можно ничего не рассказывать,
ни сейчас, ни потом. Она ни о чем не догадается, разве она может представить
его грабителем и убийцей?! А он себя — может? С самим собой он всегда
находился в достаточно сложных отношениях, противоречивых, порожденных
изначальной жестокой необычностью судьбы. Но убивать?.. Разве он способен?..
И ведь это будет уже не судьба, а его собственный выбор! О нет!.. Но
золото...
И Джек сидел, как в наваждении, не в силах отделаться от мыслей о призрачном
блеске того, что открывало кратчайший путь в мир богатства и счастья.
Керби, впервые за много дней накормленный досыта, лежал в своем углу, часто
поглядывая на спящую хозяйку. Ее неподвижность показалась ему чересчур
продолжительной и, выбрав минуту, когда хозяин отвернулся, пес прыгнул к
кровати, быстро поставил передние лапы на край постели и коснулся шершавым
теплым языком щеки Агнессы. Последовавший за этим шлепок заставил Керби
отскочить в сторону, но дело было сделано: глубоко вздохнув, Агнесса открыла
глаза.
От слабости она почти не могла ни двигаться, ни говорить и все же, заметив
тревожный взгляд Джека, пошевелилась и прошептала:
— Я долго спала... Сейчас ночь?
— Вечер. Тебе нужно принять лекарство, Агнес. Я помогу тебе подняться,
хорошо?..
Она опустила ресницы, соглашаясь; Джек наклонился, немного приподнял Агнессу
и ощутил неровное биение ее сердца.
— Что сказал доктор? — спросила девушка.
— Он сказал, что ты скоро поправишься, — солгал Джек, —
возможно, через пару недель будешь на ногах. Выпей вот это... Или нет,
сперва съешь хотя бы одну ложку...
Она помотала головой: при одной мысли о еде к горлу подступила тошнота.
— Совсем немножко, — с мягкой настойчивостью произнес Джек. —
Я попросил миссис Бингс приготовить это для тебя. — И, поддерживая ее
голову, заставил проглотить пару ложек какого-то кушанья, совсем не похожего
на ту отвратительную пищу, которой они вынуждены были довольствоваться все
последнее время: Агнесса почувствовала это, несмотря на непроходящую горечь
во рту. То было что-то сладкое и нежное, запомнившееся еще со времен
детства.
Потом он протянул ей лекарство, Агнесса сделала глоток из чашки.
— Горькое... ужасно!
— Потерпи, будь умницей!
Она облегченно вздохнула, когда Джек наконец опустил ее на постель. Он
натянул толстые шерстяные чулки на ее ледяные ноги, поправил подушки и убрал
с лица волосы. Он возился с ней, пока не заметил, что она смотрит на него
сквозь слезную завесу.
Джек схватил ее за руку.
— Не плачь же, маленькая! Клянусь, я не лгал, ты выздоровеешь, и очень
скоро! Все будет в порядке!
Он наклонился, и, обняв его, Агнесса разрыдалась. Джек почувствовал, как по
всему телу от ног до корней волос пробежала волнующая быстрая дрожь; совсем
не нужно было слов, он это понимал, и успокаивал Агнессу лишь ласковыми
прикосновениями.
— Господи, как не вовремя все случилось...
Джек с удивлением встретил ее виноватый взгляд.
— О чем ты, Агнес, милая?
— Но ведь мы... У нас ничего нет, — с трудом выговорила Агнесса.
Джек заставил себя улыбнуться.
— Все хорошо, Агнес, не волнуйся. У нас есть теперь золото и будет...
будет еще. Мы уедем, и сбудется все, о чем ты мечтаешь, обещаю тебе!
Агнесса закрыла глаза.
— Посиди со мной, Джекки. Когда ты рядом, мне легче.
— Я не собираюсь никуда уходить. Спи спокойно! Я просижу здесь всю
ночь, а утром к тебе придет Элси.
— Ты пойдешь на прииск?
Его колебание было столь кратким, что Агнесса ничего не заметила.
— Да, Агнес, на прииск.
— Где Керби? — спросила Агнесса.
Пес, услышав свое имя, обрадованно завертел хвостом и подошел к постели
девушки. Агнесса погладила его, вытянув руку, и Джек тоже приласкал собаку.
Пес так и не отошел от хозяйки и, когда она заснула, продолжал сидеть возле
кровати вместе с хозяином. Незадолго до рассвета, когда Джек почувствовал,
что если не отдохнет хотя бы немного, то просто не сможет никуда пойти,
человек и собака покинули свой пост и устроились в углу комнаты. Постелив на
пол полушубок, Джек лег рядом с Керби и не рассердился, когда пес положил на
его плечо свою лохматую рыжую морду.
ГЛАВА VII
— Черт возьми, сколько можно тут торчать? А если дилижанс вообще
сегодня здесь не проедет? — ворчал Фрэнк, который раз выглядывая из-за
ветвей.
Они уже довольно долго наблюдали за дорогой, и холод пробирался сквозь
одежду.
Лошади стояли наготове в укрытии. Неподалеку Дэвид, сидя на поваленном
дереве, продолжал начатый рассказ:
— Так вот, значит, у моего отца было девять детей, я старший. Однажды
папаша сказал мне:
Дэвид, все. Тебе уже тринадцать лет, ты должен помогать
мне кормить семью
. Я был послушным сыном, пошел работать. Трудился от зари
до зари, да еще дома приходилось возиться с малявками... Словом, парни, не
жизнь была, а сущий ад! Вставать приходилось до ужаса рано: вечером только
глаза закроешь — бац! — уже толкают: вставай, Дэвид, корми семью! А
есть мне давали не больше других, иной раз и меньше: мать все для младших
старалась... До семнадцати лет я так жил, а потом понял наконец, что это
пожизненная каторга! Тогда я разом все отрубил: собрался и удрал, сначала на
Запад, а потом сюда. И не жалею! Здесь я сам себе хозяин, птица вольная и
главное — ни за кого не в ответе! А там... До сих пор не забыл, как орут
младенцы ночью. Представьте: ты только уснул — и вдруг этот нудный плач, он
выводит из себя, это хуже всякой пытки! Сколько лет я просыпался от него!
Кошмар! Вот почему я никогда не женюсь; женишься — и получишь кучу
ребятишек, а хуже этого, поверьте, парни, ничего нет!
— Куда ты денешься! — подошедший Фрэнк. — Рано или поздно
тебя соблазнит какая-нибудь юбка!
— Врешь! Сказал ведь, век не женюсь! Фрэнк рассмеялся.
— Но, Дэвид! Ораву детей можно заиметь и не будучи женатым!
— Ну нет! Это уж будет не мое дело!
— Как это не твое? — удивился Фрэнк. — А чье же? Твое, Дэвид,
очень даже твое!
— Да ну тебя! — отмахнулся тот. — Кончай издеваться!
Джек не прислушивался к их разговору. Он был в страшном напряжении, его
приезд сюда вовсе не означал, что выбор окончательно сделан: Джек все еще
мучился сомнениями, готовый в любую минуту сорваться и повернуть прочь с
этого места, с этого пути. Он хотел бы спросить у своих спутников, что они
чувствовали тогда, когда в первый раз... Но был уверен, что его не поймут:
они вели себя так невозмутимо, спокойно, словно вовсе не собирались вершить
неправый суд над людскими жизнями, не затевали кровавую бойню, а просто
так... вышли на прогулочку. Джек не понимал, в чем тут дело: внешне эти люди
вовсе не казались жестокими или злыми.
И лишь чуть позже мелькнула у него смутная догадка: ребята не смотрели на
творящееся зло как на преступление, они — и, возможно, это было даже
страшнее — воспринимали происходящее как должное, как составную часть своей
жизни; эти поездки стали для них рутиной, самыми что ни на есть обычными
событиями.
Фрэнк, в очередной раз проверив дорогу, вернулся к приятелям.
— А что, поедем завтра куда-нибудь повеселимся! — предложил он и
обратился к Джеку: — У тебя есть девчонка?
Джек хотел что-то ответить, но его опередил Дэвид.
— Да уж, конечно, есть! — воскликнул он. — Тащи ее с собой,
вот увидишь, будет весело!
Он подмигнул Джеку, который, сам того не замечая, смотрел на него, как на
умалишенного. Агнесса и эти люди!.. Они болтают о каком-то веселье, совсем
не думая, что завтра, быть может, превратятся в груду мяса и костей... Да
что там завтра, сегодня, возможно, через несколько минут! О нет, надо
сматываться отсюда!
На повороте дороги возникло темное пятно.
— Едет, — прошептал Фрэнк и, присмотревшись, добавил:— А охраны-
то, охраны!..
— Без паники! — бодро отозвался Дэвид. — Как всегда, по паре
на каждого. А, да с нами же еще Джек! Тогда и того меньше... По коням!
Белый-белый, словно осыпанный снегом, Арагон ждал в кустах, чутко
прислушиваясь к далеким крикам одиноких птиц и замирающему где-то там, в
вышине, скрипу голубых ветвей, с которых временами срывался и падал вниз
танцующий снежный дождь. Белое на белом не сливалось в одно, оно все же
имело какие-то контуры, тогда как темное во тьме, черное во мраке не было
различимо, — так и у Джека в душе все смешалось; тревога за близкого
человека, боль от неудач и досада на судьбу боролись с последними
колебаниями еще не до конца побежденного сердца. В последний момент Джек так
и не смог разобраться, каких мук он боится больше: телесных или тех, что
способны разорвать душу; осуждения других людей (а что если узнает
Агнесса?!) или суда своей собственной совести.
Он погладил лошадь и мягко опустился в седло. Пригибаясь к холке коня,
выехал на обочину. Впервые он дрожал от страха за свою жизнь, дрожал, потому
что знал: если его убьют, некому будет позаботиться об Агнессе.
Все было рассчитано верно. Не успевшие опомниться охранники с трудом
отбивались от нападавших. Дэвид, Фрэнк и Джек отвлекли их внимание в первые
секунды, а с другой стороны уже мчались, пересекая равнину, Кинрой, Руди,
Генри и Линн.
Дэвид отшвырнул убитого им кучера и, усевшись на козлах, сдерживал четверку
распаленных лошадей, истошное ржание которых смешивалось с выстрелами и
яростными криками сражающихся.
Рядом Фрэнк сцепился с пожилым охранником — за ними уже тянулся по снегу
неровный алый след. Кинрой и Линн, вскочив на крышу дилижанса, стреляли
вправо и влево, метко и хладнокровно.
Генри, одетый в рыжую лисью шубу и сидевший на подходящей по масти лошади,
держался поодаль, наблюдая за схваткой. Он изредка лениво постреливал,
нимало не заботясь о том, достигнут ли выстрелы цели.
Руди перескочил в чужое седло, одновременно сбросив всадника. Поверженный
наземь противник, опомнившись, вскинул оружие, но Руди выстрелил, опередив
его, и дикий вой раненного насмерть человека пронесся по дороге.
Размышлять было некогда. Джек чуть замешкался с непривычки, и тут же кто-то
схватил его сзади, намереваясь стащить с седла. Перед лицом мелькнуло дуло
револьвера. Джек услышал щелчок — осечка! — это спасло ему жизнь. Он
рванулся в сторону и свалился в снег вместе с нападавшим. Тот при падении
ухитрился оказаться сверху и теперь, крепко прижав Джека к земле, шарил
вокруг в поисках оружия, выбитого из рук мгновенье назад. Револьвер валялся
неподалеку, но Джек яростно сопротивлялся, не давая противнику дотянуться до
ор
...Закладка в соц.сетях
