Жанр: Любовные романы
Агнесса. том 1.
...ь, не на хорошую, нет, на
обычную, серую, беспросветную жизнь. И тогда Агнесса, быть может, и правда бросит его... И
Джек невольно возвращался к предательской, ужасной и соблазнительной мысли: а что если
попробовать?! Один-два раза, и - вдруг повезет? - у них будет столько золота, что хватит не
на один год! А Агнесса... Она больна, ничего не знает, и ей можно ничего не рассказывать, ни
сейчас, ни потом. Она ни о чем не догадается, разве она может представить его грабителем и
убийцей?! А он себя - может? С самим собой он всегда находился в достаточно сложных
отношениях, противоречивых, порожденных изначальной жестокой необычностью судьбы. Но
убивать?.. Разве он способен?.. И ведь это будет уже не судьба, а его собственный выбор! О
нет!.. Но золото...
И Джек сидел, как в наваждении, не в силах отделаться от мыслей о призрачном блеске
того, что открывало кратчайший путь в мир богатства и счастья.
Керби, впервые за много дней накормленный досыта, лежал в своем углу, часто
поглядывая на спящую хозяйку. Ее неподвижность показалась ему чересчур продолжительной
и, выбрав минуту, когда хозяин отвернулся, пес прыгнул к кровати, быстро поставил передние
лапы на край постели и коснулся шершавым теплым языком щеки Агнессы. Последовавший за
этим шлепок заставил Керби отскочить в сторону, но дело было сделано: глубоко вздохнув,
Агнесса открыла глаза.
От слабости она почти не могла ни двигаться, ни говорить и все же, заметив тревожный
взгляд Джека, пошевелилась и прошептала:
- Я долго спала... Сейчас ночь?
- Вечер. Тебе нужно принять лекарство, Агнес. Я помогу тебе подняться, хорошо?..
Она опустила ресницы, соглашаясь; Джек наклонился, немного приподнял Агнессу и
ощутил неровное биение ее сердца.
- Что сказал доктор? - спросила девушка.
- Он сказал, что ты скоро поправишься, - солгал Джек, - возможно, через пару недель
будешь на ногах. Выпей вот это... Или нет, сперва съешь хотя бы одну ложку...
Она помотала головой: при одной мысли о еде к горлу подступила тошнота.
- Совсем немножко, - с мягкой настойчивостью произнес Джек. - Я попросил миссис
Бингс приготовить это для тебя. - И, поддерживая ее голову, заставил проглотить пару ложек
какого-то кушанья, совсем не похожего на ту отвратительную пищу, которой они вынуждены
были довольствоваться все последнее время: Агнесса почувствовала это, несмотря на
непроходящую горечь во рту. То было что-то сладкое и нежное, запомнившееся еще со времен
детства.
Потом он протянул ей лекарство, Агнесса сделала глоток из чашки.
- Горькое... ужасно!
- Потерпи, будь умницей!
Она облегченно вздохнула, когда Джек наконец опустил ее на постель. Он натянул
толстые шерстяные чулки на ее ледяные ноги, поправил подушки и убрал с лица волосы. Он
возился с ней, пока не заметил, что она смотрит на него сквозь слезную завесу.
Джек схватил ее за руку.
- Не плачь же, маленькая! Клянусь, я не лгал, ты выздоровеешь, и очень скоро! Все
будет в порядке!
Он наклонился, и, обняв его, Агнесса разрыдалась. Джек почувствовал, как по всему телу
от ног до корней волос пробежала волнующая быстрая дрожь; совсем не нужно было слов, он
это понимал, и успокаивал Агнессу лишь ласковыми прикосновениями.
- Господи, как не вовремя все случилось...
Джек с удивлением встретил ее виноватый взгляд.
- О чем ты, Агнес, милая?
- Но ведь мы... У нас ничего нет, - с трудом выговорила Агнесса.
Джек заставил себя улыбнуться.
- Все хорошо, Агнес, не волнуйся. У нас есть теперь золото и будет... будет еще. Мы
уедем, и сбудется все, о чем ты мечтаешь, обещаю тебе!
Агнесса закрыла глаза.
- Посиди со мной, Джекки. Когда ты рядом, мне легче.
- Я не собираюсь никуда уходить. Спи спокойно! Я просижу здесь всю ночь, а утром к
тебе придет Элси.
- Ты пойдешь на прииск?
Его колебание было столь кратким, что Агнесса ничего не заметила.
- Да, Агнес, на прииск.
- Где Керби? - спросила Агнесса.
Пес, услышав свое имя, обрадованно завертел хвостом и подошел к постели девушки.
Агнесса погладила его, вытянув руку, и Джек тоже приласкал собаку.
Пес так и не отошел от хозяйки и, когда она заснула, продолжал сидеть возле кровати
вместе с хозяином. Незадолго до рассвета, когда Джек почувствовал, что если не отдохнет хотя
бы немного, то просто не сможет никуда пойти, человек и собака покинули свой пост и
устроились в углу комнаты. Постелив на пол полушубок, Джек лег рядом с Керби и не
рассердился, когда пес положил на его плечо свою лохматую рыжую морду.
ГЛАВА VII
- Черт возьми, сколько можно тут торчать? А если дилижанс вообще сегодня здесь не
проедет? - ворчал Фрэнк, который раз выглядывая из-за ветвей.
Они уже довольно долго наблюдали за дорогой, и холод пробирался сквозь одежду.
Лошади стояли наготове в укрытии. Неподалеку Дэвид, сидя на поваленном дереве,
продолжал начатый рассказ:
- Так вот, значит, у моего отца было девять детей, я старший. Однажды папаша сказал
мне: "Дэвид, все. Тебе уже тринадцать лет, ты должен помогать мне кормить семью". Я был
послушным сыном, пошел работать. Трудился от зари до зари, да еще дома приходилось
возиться с малявками... Словом, парни, не жизнь была, а сущий ад! Вставать приходилось до
ужаса рано: вечером только глаза закроешь - бац! - уже толкают: вставай, Дэвид, корми
семью! А есть мне давали не больше других, иной раз и меньше: мать все для младших
старалась... До семнадцати лет я так жил, а потом понял наконец, что это пожизненная каторга!
Тогда я разом все отрубил: собрался и удрал, сначала на Запад, а потом сюда. И не жалею!
Здесь я сам себе хозяин, птица вольная и главное - ни за кого не в ответе! А там... До сих пор
не забыл, как орут младенцы ночью. Представьте: ты только уснул - и вдруг этот нудный
плач, он выводит из себя, это хуже всякой пытки! Сколько лет я просыпался от него! Кошмар!
Вот почему я никогда не женюсь; женишься - и получишь кучу ребятишек, а хуже этого,
поверьте, парни, ничего нет!
- Куда ты денешься! - подошедший Фрэнк. - Рано или поздно тебя соблазнит
какая-нибудь юбка!
- Врешь! Сказал ведь, век не женюсь! Фрэнк рассмеялся.
- Но, Дэвид! Ораву детей можно заиметь и не будучи женатым!
- Ну нет! Это уж будет не мое дело!
- Как это не твое? - удивился Фрэнк. - А чье же? Твое, Дэвид, очень даже твое!
- Да ну тебя! - отмахнулся тот. - Кончай издеваться!
Джек не прислушивался к их разговору. Он был в страшном напряжении, его приезд сюда
вовсе не означал, что выбор окончательно сделан: Джек все еще мучился сомнениями, готовый
в любую минуту сорваться и повернуть прочь с этого места, с этого пути. Он хотел бы спросить
у своих спутников, что они чувствовали тогда, когда в первый раз... Но был уверен, что его не
поймут: они вели себя так невозмутимо, спокойно, словно вовсе не собирались вершить
неправый суд над людскими жизнями, не затевали кровавую бойню, а просто так... вышли на
прогулочку. Джек не понимал, в чем тут дело: внешне эти люди вовсе не казались жестокими
или злыми.
И лишь чуть позже мелькнула у него смутная догадка: ребята не смотрели на творящееся
зло как на преступление, они - и, возможно, это было даже страшнее - воспринимали
происходящее как должное, как составную часть своей жизни; эти поездки стали для них
рутиной, самыми что ни на есть обычными событиями.
Фрэнк, в очередной раз проверив дорогу, вернулся к приятелям.
- А что, поедем завтра куда-нибудь повеселимся! - предложил он и обратился к Джеку:
- У тебя есть девчонка?
Джек хотел что-то ответить, но его опередил Дэвид.
- Да уж, конечно, есть! - воскликнул он. - Тащи ее с собой, вот увидишь, будет
весело!
Он подмигнул Джеку, который, сам того не замечая, смотрел на него, как на
умалишенного. Агнесса и эти люди!.. Они болтают о каком-то веселье, совсем не думая, что
завтра, быть может, превратятся в груду мяса и костей... Да что там завтра, сегодня, возможно,
через несколько минут! О нет, надо сматываться отсюда!
На повороте дороги возникло темное пятно.
- Едет, - прошептал Фрэнк и, присмотревшись, добавил:- А охраны-то, охраны!..
- Без паники! - бодро отозвался Дэвид. - Как всегда, по паре на каждого. А, да с нами
же еще Джек! Тогда и того меньше... По коням!
Белый-белый, словно осыпанный снегом, Арагон ждал в кустах, чутко прислушиваясь к
далеким крикам одиноких птиц и замирающему где-то там, в вышине, скрипу голубых ветвей, с
которых временами срывался и падал вниз танцующий снежный дождь. Белое на белом не
сливалось в одно, оно все же имело какие-то контуры, тогда как темное во тьме, черное во
мраке не было различимо, - так и у Джека в душе все смешалось; тревога за близкого
человека, боль от неудач и досада на судьбу боролись с последними колебаниями еще не до
конца побежденного сердца. В последний момент Джек так и не смог разобраться, каких мук он
боится больше: телесных или тех, что способны разорвать душу; осуждения других людей (а
что если узнает Агнесса?!) или суда своей собственной совести.
Он погладил лошадь и мягко опустился в седло. Пригибаясь к холке коня, выехал на
обочину. Впервые он дрожал от страха за свою жизнь, дрожал, потому что знал: если его убьют,
некому будет позаботиться об Агнессе.
Все было рассчитано верно. Не успевшие опомниться охранники с трудом отбивались от
нападавших. Дэвид, Фрэнк и Джек отвлекли их внимание в первые секунды, а с другой стороны
уже мчались, пересекая равнину, Кинрой, Руди, Генри и Линн.
Дэвид отшвырнул убитого им кучера и, усевшись на козлах, сдерживал четверку
распаленных лошадей, истошное ржание которых смешивалось с выстрелами и яростными
криками сражающихся.
Рядом Фрэнк сцепился с пожилым охранником - за ними уже тянулся по снегу неровный
алый след. Кинрой и Линн, вскочив на крышу дилижанса, стреляли вправо и влево, метко и
хладнокровно.
Генри, одетый в рыжую лисью шубу и сидевший на подходящей по масти лошади,
держался поодаль, наблюдая за схваткой. Он изредка лениво постреливал, нимало не заботясь о
том, достигнут ли выстрелы цели.
Руди перескочил в чужое седло, одновременно сбросив всадника. Поверженный наземь
противник, опомнившись, вскинул оружие, но Руди выстрелил, опередив его, и дикий вой
раненного насмерть человека пронесся по дороге.
Размышлять было некогда. Джек чуть замешкался с непривычки, и тут же кто-то схватил
его сзади, намереваясь стащить с седла. Перед лицом мелькнуло дуло револьвера. Джек
услышал щелчок - осечка! - это спасло ему жизнь. Он рванулся в сторону и свалился в снег
вместе с нападавшим. Тот при падении ухитрился оказаться сверху и теперь, крепко прижав
Джека к земле, шарил вокруг в поисках оружия, выбитого из рук мгновенье назад. Револьвер
валялся неподалеку, но Джек яростно сопротивлялся, не давая противнику дотянуться до
оружия.
Разъяренный охранник вцепился Джеку в горло, желая задушить его голыми руками, но
не рассчитал и был отброшен в сторону. Почувствовав себя свободными, они одновременно
бросились к оружию: охранник первым схватил револьвер, но выстрелить не успел - блеснула
сталь клинка, и он рухнул на землю, не издав ни звука, лишь продолжая судорожно сжимать
рукоятку револьвера.
Дымящаяся кровь медленно расползалась по лезвию, и падающие вниз тяжелые капли
крови казались живыми... Живая человеческая кровь!.. Джек вздрогнул, внезапная тошнота,
головокружение охватили его - такого еще никогда не бывало; какие-то неясные видения
промелькнули перед глазами, он не мог вздохнуть - словно собственная смерть улыбнулась
ему. Позднее он забыл эти первые ощущения, но сначала они часто возвращались, и Джек
будто бы видел себя самого, как он стоит посреди красного на белом, и с клинка его кинжала, в
тот момент точно слившегося с рукой, как ее продолжение, катятся капли крови человека,
который никогда уже не будет живым.
Потом он очнулся и увидел: все кончено. На равнине валялись тела убитых, а новые
приятели Джека суетились, распрягая лошадей, роясь в дилижансе.
- Ну как? Ничего, порядок? - спросил Руди, проходя мимо новенького.
Джек кивнул и, пошатываясь, побрел к коню.
Арагон смирно стоял в стороне и при виде нового хозяина радостно повел глазами из-под
пушистой челки. Волнистые пряди длинной гривы коня спадали набок; переступая точеными
ногами, он встряхивал ею, как и пышным, струящимся до земли хвостом.
- Ишь, как ты его выхолил! - восхитился Руди. - Не конь, а игрушка!
Джек дал Арагону кусок сахара.
- У тебя есть еще? - спросил очутившийся рядом Дэвид. - Моя старушка тоже
заслужила.
- Возьми.
Получив лакомство, кобыла для порядка прошлась взглядом по карманам хозяина.
- Ну-ну! - любовно похлопал ее по спине.
- Не баловали б вы их! - Фрэнк.
- Пусть, - убежденно произнес Дэвид. - Что они, хуже людей? Нам - золото,
лошадкам - сахар. Все справедливо.
- Поехали! - кричал Линн, размахивая кнутом. - Живее давайте, живее!
- Куда теперь? - спросил Джек у садящегося на лошадь Дэвида. Он все еще находился в
странном, заторможенном состоянии, затуманенное сознание его никак не могло постичь до
конца сути происходящих вещей, он смотрел на все, точно сквозь грязное стекло.
- Как куда? - удивился Дэвид. - Выручку делить! Тут в лесу есть одно местечко, где
мы всегда собираемся. Едем, узнаешь!
Все сели по коням и понеслись вперед, радостные и оживленные: выручка обещала быть
знатной.
Джек пришел в себя. Он много раз видел и грязь, и убийства, и кровь и не слишком
сокрушался бы, если бы год назад прирезал бы в портовой драке парочку местных громил. Но
то, что совершал он сейчас, было совсем иным. Джек остро чувствовал разницу. Он понимал,
что переступил через невидимую грань и стал совершенно другим, растоптал то, что нужно
было беречь и гибель чего Агнесса - его сердце и его солнце - никогда не сможет ни понять,
ни простить. И, как ни странно, он думал сейчас почему-то больше всего о том, что даже не
запомнил лица этого человека, первого человека, которого он лишил жизни.
А между тем в маленькой, затерянной среди снежного леса хижине было жарко от
топившейся печи и шумно от неутихающих бурных споров
- Взвешивай правильно! Правильно взвешивай! - горячился Руди, напирая на
хранящего невозмутимость Линна.
- Я на глаз вижу.
- Врешь! Фрэнку больше пошло!
- Нет, все верно.
Руди схватился за край мешка, дернул на себя - и встретился взглядом с вошедшим в
дверь Кинроем.
- В чем дело? - резко спросил тот.
- Дели сам, Кинрой. Мне тут каждому не угодить, - Линн отошел от стола
- Вот как? - Кинрой медленно оглядел свою братию. Потолки были низки, свет едва
пробивался сквозь оконце, фигуры сгрудившихся возле стены людей были совсем черны и
отбрасывали вокруг сплетенные плотным узлом фантастические тени.
Фрэнк бросал в печь дрова, Генри глядел в полузамерзшее стекло, Дэвид вставлял в
револьвер патроны.
Все молчали.
- Что встал? Получил свое и отваливай! - Кинрой оттолкнул Руди. - Что таращитесь
на меня? Я уже говорил, как будем делить. Подходи, Дэвид.
- Фрэнку больше досталось, - процедил Руди, отходя в сторону.
Кинрой сверкнул глазами.
- Заткнись, скотина! Фрэнк первым под пули полез. В следующий раз поменяетесь,
получишь больше. Закон!
- А знаешь, Кинрой, - произнес, не поворачиваясь, Генри. - Мне на твои законы -
вот! - Он сплюнул на пол, - опять меня обделишь, всех вас продам, понял?
Кинрой гневно дернулся, но остался на месте, однако, поглядев на своих "ребят" (Дэвид и
Фрэнк понимающе переглянулись), с затаенной смертельной ненавистью произнес:
- Поговори мне! Видел я, как ты работал сегодня: шкуру свою бережешь! Следующий!
- Почему так мало? Меньше всех! - Джек поднял глаза от лежавшего на столе золота.
Кинрой презрительно усмехнулся.
- И ты недоволен? Хватит с тебя на первый раз.
Из угла вынырнул Дэвид.
- Правда, Кинрой! Смотри, в два раза меньше моего! Мы же вместе были.
- Ты свое получил? - спросил Кинрой, глядя через плечо.
- Получил.
- Вот и не суйся. А тебе, - повернулся к Джеку, - тебе я сказал: достаточно.
- Но я так не согласен. - Джек не сводил глаз с Кинроя.
- А мы твоего согласия спрашивать не обязаны! - кинул с места Линн. - Давно ли ты
среди нас?.. Мы тебя еще толком не знаем, так что бери сколько дают и не выступай!
- Это вы сговорились, я знаю, - сказал Фрэнк - Чтобы самим больше получить!
- Тебя, рыжая собака, не спросили, - заметил Линн.
- А ты...
Потоки отборной ругани прервал смех Генри.
- Что ржешь? - обернулся Кинрой.
- Так вы до утра не поделите. Лучше банк метнуть, сразу станет ясно, что к чему.
- Давай! - подскочил Руди. - Давай, ребята!
Генри достал откуда-то колоду.
- Знаем мы твою крапленую. Убери! - отмахнулся Кинрой. - Вон у Линна есть.
Стол расчистили, придвинули стулья. Пылавшие секунду назад страсти улеглись,
назревали другие.
Кинрой вынул из кармана плоскую бутылку и потянул из горлышка.
- Сдавайте!
- Может, сперва по глотку? - предложил кто-то.
- Можно.
Бутылка пошла по кругу.
- Сыграешь? - спросил Джека Дэвид, и тот отрицательно покачал головой.
- Почему?
- Могу проиграть.
- Можешь и выиграть!
- Если тебе так нужны деньги, Джек, лучше не рискуй! - вдруг бросил, проходя мимо
него, Генри и подмигнул. - Или, если хочешь, я могу сыграть за тебя тоже.
Джек повернулся и, встретившись с ним взглядом, понял, что Генри все понимает. Он
тоже не был похож на Дэвида, Руди и Фрэнка (не желал зарабатывать деныи, рискуя жизнью;
проматывать их, зарабатывать вновь и - гори оно все синим пламенем! - проматывать опять,
жить легко, беззаботно и весело), Генри тоже имел свою цель, цель высшего порядка, так же,
как и Джек: выр-рваться, победить; рожденную, правда, не столь безвыходной ситуацией и
тщательно скрываемую от других. Генри улыбался, но глаза его, словно бы имеющие второе
тайное - дно, хранили неистребимое в своей силе темное чувство.
- Не учи нас! - отозвался Дэвид и заметил: - Он жулик, не слушай его!
- Готово, - сообщил Линн.
Игроки, все, кроме Джека, заняли свои места.
- А ты? - спросил Линн.
- Не буду.
- Не по-приятельски, - сказал Фрэнк.
"Вы мне не приятели", - хотел ответить Джек, но промолчал.
- Давай я сыграю на твое золото, - снова шепнул ему Генри.
- А если проиграешь?
Генри засмеялся.
- Я не умею проигрывать! - И обратился к остальным:- все золото новенького: на
удачу!
Дэвид подтолкнул Джека.
- Не дури, вели ему заткнуться!
- Отвяжись, не твое дело! - огрызнулся Джек, сосредоточенно глядя на игроков.
Игра началась. Кинрой хладнокровно повышал ставки, постепенно прибирая к рукам
банк. Проиграл Фрэнк, рядом Руди кусал губы, не решаясь ни признать поражение, ни
продолжать игру, и только Генри беспечно улыбался, свысока разглядывая противников.
Пришла пора открыть карты. Кинрой швырнул свои на стол: его карта была бита.
Проигравший Фрэнк отбросил стул и вышел на воздух. За ним последовал Рудн.
Генри подошел к Джеку.
- Держи, - и передал ему потяжелевший мешочек.
- Возьми себе половину, - предложил Джек.
- Только четверть. Остальное - тебе.
Джек смотрел ему в глаза.
- Ты в самом деле не умеешь проигрывать? Генри усмехнулся.
- Если б не умел, меня бы здесь давно уже не было!
- Я твой должник.
- Брось об этом! Просто я чувствовал, что сегодня карта пойдет, и использовал шанс
кое-кому насолить. Заодно и тебе помог.
Джек взял золото и пошел к выходу.
- Уже уходишь? - спросил Дэвид.
- Да, пора.
- Еще бы! - Линн. - Сорвал куш - и сматываешься!
- Что пристал-то! - вступился Дэвид.
- Подожди. - Джек отстранил его и обратился к Линну: - Что тебя не устраивает?
- Ты же слышал!
- Я что, у тебя украл?
- Да пошел ты!..
Джек схватил его за рукав и повернул к себе так сильно и резко, что Линн едва устоял на
ногах.
- А давай выйдем вместе!
Линн опять покачнулся. Перед ним стоял Джек - оборотень, Джек - волк, а точнее, то
безымянное создание, что блуждало в потемках непонятного мира, в котором умение
защищаться равно способности выживать, только теперь оно возмужало, выросло, как и все его
прежние чувства, и порой становилось опасным.
- Пошли, - согласился Лини с заметно убывшим пылом.
С ненавистью взглянув друг на друга, они направились к дверям, на ходу вынимая
оружие. Рисковать Джек не хотел, по злость взяла верх.
- Эй, вы! - Из темноты выступил Кинрой. - С ума посходили! Давайте без шуток,
иначе я сам вас перестреляю! Оставь его, - сказал он Линну, - твое какое дело - пусть
убирается, если хочет. Еще чего выдумали: поединки устраивать! Здесь вам не кабак!
- В другой раз, - Линн жестко улыбнулся Джеку.
- Ладно, - так же ответил тот. Перед отъездом собрались все вместе.
- Чисто поработали сегодня, - похвалил Кинрой. - Хорошая добыча и ни одной
царапины! Да, на следующей неделе собираемся у меня. Тащите девчонок, повеселимся!
- Слушайте, ребята, - сказал Дэвид Фрэнку и Джеку, - поехали выпьем, а?
Все трое уже садились на лошадей с намерением возвратиться в поселок.
- Я проиграл все, - угрюмо произнес Фрэнк.
- Ну и что! У меня-то есть деньги! - ответил Дэвид ("добрая душа" - вспомнил Джек
слова Гейл). - А ты поедешь, Джек?
- Не знаю, - ответил тот, обдумывая способ отделаться от них.
Выручил его подошедший Руди.
- Слушай, Джек, - сказал он, - не мое это дело, но хочу все-таки тебя предупредить:
не связывайся ты с Генри! Вот и ребята могут подтвердить!
- Верно, - кивнул Дэвид. - Он скользкий тип. Кинрой его терпеть не может, а держит
только потому, что у Генри какие-то связи; благодаря им мы знаем, когда и где безопаснее и
вернее перехватить добычу.
- Да, - Руди, - но я вот все думаю: а не скажет ли он рано или поздно кому о том, как
лучше перехватить нас? Он, гад, чуть что - грозится нас продать!
- И продаст, черт его возьми! - подхватил Фрэнк. - Когда-нибудь точно продаст!
Дэвид засмеялся.
- Погоди, Кинрой его раньше придушит!
- Да он Кинроя-то первого выдаст со всеми потрохами!
- А заодно и нас...
Они продолжали спорить, а Джек отошел от них. Он сел на Арагона, готовый тронуться в
путь. Он заметил, что уже намного меньше думает о том, что совершил: ощущения ослабели.
"В чем тут дело? - вяло подумал Джек. - Золото заслоняет человека?" Добро и зло никогда
не перестают бороться и во внешнем мире, и в каждом человеке в отдельности... Иногда
большой и малый мир скрещивают шпаги, и... кто-то обязательно побеждает!
Кошмар был позади. Теперь нужно забыть, просто забыть.
- Ну, как тебе наше дело? - он голос. Кинрой остановил своего вороного бок о бок с
Арагоном.
Джек промолчал.
- Что не отвечаешь?
Вдали послышался вой.
- Волки? - произнес Джек.
- Волки, или, - Кинрой засмеялся, - наши мертвецы водят хороводы вокруг
дилижанса. Забавно, правда?
"Забавнее некуда!" - подумал Джек, а вслух сказал:
- Не думаю, что еще раз поеду с вами. Коня я тебе верну.
- Вернешь? - переспросил Кинрой, словно не понимая, о чем идет речь, а после
добавил: - Зря ты! Ты же не трус, я видел. Конечно, твое дело, но хочу тебе сказать: у нас так
не принято. Если ты с нами, то с нами до конца, иначе не получится! Ни один еще не приходил
к нам и не уходил от нас, кроме как в могилу!
Он говорил довольно спокойно. Они ехали рядом по рыхлому снегу; огней поселка еще не
было видно, но Кинрой знал дорогу. Уже совсем стемнело, луна не светила, и ни конца ни края
не было этой темной равнине, слитой воедино с синезвездным небом. Взбодренные холодным
воздухом, успевшие отдохнуть, кони рвались вперед, несмотря на мрак и ветер; их не пугало
одиночество снежной пустыни, они надеялись на людей, куда более слабых, беспомощных, чем
они сами.
- Силой ты меня не удержишь!
- Да, - согласился Кинрой. - И все-таки подумай... Кстати, не только о себе! Говорят,
у тебя есть девчонка, которую ты очень любишь...
Джек дернул повод коня на себя и подался в сторону Кинроя. Их взгляды скрестились, и
Кинрой усмехнулся ему в лицо.
- Да нет, приятель, ты не о том подумал: просто золота, сколько б его ни было, всегда
мало, тем более если ты не один!
Джек стегнул коня и помчался прочь, он слишком устал, он не хотел и боялся размышлять
о том, что так и лезло в голову, будоража чувства, осаждая душу: когда все это перегорит,
забудется, присыплется пеплом... Быть может, Кинрой окажется прав!
Гейл, поникнув, сидела у огня. Она чувствовала себя опустошенной, лишенной всего на
свете, и неоткуда ей было ждать помощи и утешения. Гейл была одна. Она смотрела на спящую
Агнессу и поражалась тому, как можно без содрогания прикасаться к этой тонкой, хрупкой,
словно зимняя ветка, руке, как не страшно глядеть на такие бескровные губы, запавшие глаза,
спутанные волосы, падающие на лицо подобно темной сетке. А между тем она, в отличие от
Гейл, полной красоты и жизни, любима! Гейл не могла понять, почему и как получилось, что
любовь обошла ее стороной. Она грезила о мужчине, о человеке той же неутомимой и хищной
породы, что и она сама, который любил бы ее до самозабвения, так же, как и она его; пусть бы
он был сильнее, злее, пусть бы даже терзал и временами ненавидел ее, но все-таки любил и шел
бы за нею на край света. Гейл казалось, что ради такого человека и такой любви она не
пожалела бы ничего.
Она даже не повернулась, когда в комнату вошел Джек.
- Почему ты здесь? - спросил он. - Где Элси?
- Не знаю.
Джек подошел к постели больной.
- Агнес!
- Она спит, - сухо произнесла Гейл, поднимаясь.
Джек положил золото на стол и сел. Он сидел неподвижно несколько минут; бессонные
ночи и дневное напряжение доконали его: голова кружилась от усталости. Он с трудом заставил
себя открыть глаза - Гейл все еще была тут.
- Что? - спросила она. - Участвовал в деле?
- Да.
- Браво, Джек! - с издевкой произнесла девушка. Одетая в тонкую кофту, она
съежилась от холода, сжала руки на груди; черные глаза ее яркими пятнами выделялись на
бледном лице. - Смог все-таки! Поздравляю! Только ты что-то неважно выглядишь, на тебе
прямо лица нет! Учти, твоя новая работенка не для слабаков.
Его нервы не выдержали.
- Заткнись! - оборвал Джек. Это ее взбесило.
- Ого! - выпалила она. - Кое с кем ты повежливее говоришь! Не забывай, между
прочим, кто теб
...Закладка в соц.сетях
