Жанр: Любовные романы
Агнесса. том 1.
...о эти два мира Она не хотела думать и не думала
об Аманде, подсказывавшей верный путь; с ней был Джек, она любила Джека, она всегда
считала, что в ее жизни может существовать лишь один-единственный мужчина, первый и
последний, в руки которого она отдала свою судьбу.
Назавтра Агнесса проснулась позднее обычного - возможно, оттого, что снились ей
призрачно-прекрасные, светлые сны. Она знала: так бывает иногда - уютно, блаженно,
просыпаться не хочется, и сознание из последних сил, кажется, цепляется за ускользающие в
туманную обитель обрывки сновидений, с которыми не желает расставаться душа.
Пересказывать сны трудно, столь волшебны бывают они, богаты оттенками, как и чувства...
Это стихия сердца, а не слов: под влиянием их можно находиться и день, и два, бессчетное
количество раз возвращаясь к одному и тому же поразившему образу. И она думала тогда:
"Сны - не предсказатели судьбы, но утешители и ранители наши".
Поднявшись, взялась за ставшие привычными домашние дела: навела порядок в комнате,
накормила Керби... А сама все размышляла, находясь во власти видений. Постепенно в ее
полной мечтаний душе образовалась какая-то, пусть маленькая, но все же ощутимая пустота.
Нечто подсказывало ей: таких, как она, этот край не встречает счастьем, иным покоряется он. И
люди здесь другие, и другие законы, если они существуют вообще, и все идут к
одному-единственному Богу - Золоту, каждый со своей молитвой, но в единой цели -
разбогатеть, сделать покорной жизнь, обуздать судьбу.
Ее раздумья прервал приход Гейл. Соседка была не в духе: едва поздоровавшись,
бесцеремонно присела на стул и, помолчав с минуту, проговорила мрачно:
- Как дела?
Агнесса пожала плечами.
- Ничего.
- Ты так любишь заниматься хозяйством? - сказала Гейл, наблюдая, как Агнесса
стирает белье. Оно было тонким и изящным, оставшимся с прежних времен, еще не успевшим
износиться. Теперь Агнесса, конечно, не смогла бы купить такого. Гейл глядела с интересом:
это приоткрывало завесу над тайной, почему Джек живет с Агнессой; он казался мисс
Маккензи симпатичнее и приятней своей избранницы. Видно, она не так проста, как думается!
- Я делаю это, потому что так нужно.
- А я вот так не могу!
Она посидела молча, потом махнула рукой и отвернулась. Заметив это, Агнесса оставила
работу и подошла к соседке.
- Что-нибудь случилось? Гейл! - мягко позвала она.
- Нет! Просто надоело все. Скука. Даже вы ко мне не зайдете: ни ты, ни Джек.
- Джек работает, а я...- Агнесса запнулась, подумав, что у нее просто не было такого
желания.
- А, все равно! - не дослушав, произнесла Гейл. - Чтобы у меня изменилось
настроение, нужно просто уехать отсюда, а больше тут ничем не поможешь!
Агнесса так и не вернулась к своей работе, не считая удобным заниматься этим при
посторонних. Гейл же встала, подошла к камину и заметила стоящий на каминной полке
портрет в скромной рамке.
- Это что за парень? - спросила она, взяв портрет в руки. Потом взглянула на
Агнессу. - Твой брат?
- Мой отец.
- Отец? Ему тут от силы лет двадцать пять.
- Да, он погиб молодым.
- Жалко. Глаза у вас совсем одинаковые... А я своих родителей сто лет не видела. И не
пишу с тех пор, как уехала из дома. Отец, может быть, умер... Младшая сестренка школу
окончила...- Ее голос был печален, но говорила она спокойно, а выражение лица оставалось
безразлично-пустым.
Она поставила портрет на место и умолкла. В это мгновенье она показалась Агнессе
покинутой, как те блеклые огни на покрытой снегом равнине.
- И вы никогда не вернетесь туда?
- Нет. Я им теперь не нужна... такая.
А Агнесса вспомнила серый особняк, который так и не стал для нее домом. Она отправила
несколько писем Терри, впрочем, сильно сомневаясь в том, что они достигнут адресата.
Извинялась за внезапный побег, старалась успокоить служанку, писала, что вполне довольна
своей судьбой, а что касается трудностей, так это - явление временное, и выражала надежду
на то, что они когда-нибудь увидятся. Теперь она, пожалуй, хотела бы написать и Аманде, но
что?.. Она так и не смогла придумать.
- О чем задумалась? - услышала она голос Гейл и встрепенулась.
- Так, ни о чем.
- Ни о чем? Послушай, Агнесса, я задам тебе один вопрос, можно?
- Пожалуйста.
- Почему вы не обвенчаны с Джеком?
Агнесса подняла глаза. Гейл улыбалась столь же естественно, как и в первую минуту их
знакомства.
- Я не хочу говорить об этом, - твердо произнесла Агнесса, с отчуждением глядя на
Гейл.
- Не обижайся. Прости. Я такая дурная, вечно говорю все напрямик, особенно когда
чего-то не понимаю.
- Я не сержусь, - коротко ответила Агнесса. - Просто не хочу об этом говорить, -
повторила она.
- Не будем, - заверила Гейл и тут же добавила: - Только есть такие вещи, о которых
стоит позаботиться, особенно женщине. Ведь если у тебя, скажем, родится ребенок, он будет
считаться незаконнорожденным, верно? Ты думала об этом?
- Нет, - прошептала Агнесса, не глядя на нее.
- Подумай.
Агнесса молчала. Она знала, что Гейл права. Она не чувствовала себя готовой к
материнству, но они с Джеком вместе уже полгода, и ребенок может родиться, хотят они этого
или нет. Джек сам незаконнорожденный, вряд ли он пожелает, чтобы так же вступили в мир его
сын или дочь! И Агнесса решила при случае поговорить с ним на эту деликатную тему.
- А знаешь, зачем я пришла? - неожиданно сменив тон, сказала Гейл. - Ты не желаешь
пройтись по поселку? Я не хочу идти одна, может, составишь компанию?
- Пойду, - вопреки своим размышлениям отвечала Агнесса, - только мне нужно
закончить дела.
- Ладно! - согласилась Гейл. - Я не буду тебе мешать. Когда справишься, зайди за
мной!
На том они и расстались.
Не прошло и часа, как Агнесса и Гейл были в центре поселка. Обе одетые в полушубки:
Агнесса - в серый, Гейл - в рыжий, на ногах высокие сапоги; рядом важно вышагивал Керби
- крепко намотала на руку поводок, предупреждая попытки пса своевольничать. Впрочем, при
желании Керби мог спокойно утянуть за собой и трех таких хозяек.
У салуна, как всегда, собиралась толпа. Девушек задевали, слышались шутки и смех. Гейл
то и дело окликали по-приятельски с разных сторон, она едва успевала отвечать на приветствия.
Мимо пронесся всадник на вороном коне; увидев Гейл, он остановился и, развернув лошадь,
подъехал к девушкам. Всадник этот был совсем еще молод, не старше Агнессы; одетый не без
франтовства, он непринужденно сидел на легконогой капризной лошадке, сдерживая ее твердой
рукой. У него было тонкое бледное лицо надменного красавца, баловня судьбы и любителя
развлечений. Из-за пояса всадника выглядывал изящный револьвер без кобуры.
- Добрый день, мисс Гейл! - крикнул он с коня.
- Привет, Генри!
- Что это с вами за куколка? - продолжал он. - Может, познакомите?
Гейл махнула рукой.
- Обойдешься! - произнесла она сквозь зубы, даря ему улыбку. - Проезжай давай!
- Как знаете! Счастливой вам прогулочки! - бросил он на прощание и стегнул лошадь.
У входа в салун стояли двое молодцов с туповатыми лицами и яростно обсуждали
подробности только что произошедшей в салуне драки. Но и они заметили девушек.
- Здравствуйте, мисс Маккензи! - воскликнул один из них, а другой уставился на
Агнессу; в глазах и голосе обоих читались известная почтительность и восхищение.
- Здравствуйте, здравствуйте! - ответила Гейл, торопять пройти мимо. Потом
проговорила негромко: - Как вы мне все, черт возьми, надоели!
Когда они выбрались наконец из столпотворения, она облегченно вздохнула и пояснила
Агнессе:
- Это все, так сказать, приятели моего приятеля. Потому-то я и не люблю здесь бывать,
что приходится встречаться с ними.
- Они ищут золото?
- Да они бездельники! Им больше везет, чем нормальным людям, но посмотри, что они
делают со своим золотом: пропивают, проигрывают в карты...- И в сердцах закончила: -
Идиоты!..
- А вы бы что сделали, будь у вас золото? - спросила Агнесса.
- Я? Купила бы дом, как королева... Может быть, открыла бы магазин или
ресторанчик... А замуж?.. Нет, замуж я бы не вышла. Куда приятнее самой всем распоряжаться.
Да и преданной жены из меня не выйдет! - Она говорила с подчеркнутой легкостью, так что
Агнесса не смогла понять - всерьез или нет.
Они остановились на окраине поселка, за границей которого начинался седой лес. Керби
рвался с поводка, и Агнесса отпустила его.
Они с Гейл обе стояли на краю снежной равнины, слушая, как вдалеке тоскливо взвывает
ветер. Гейл повернулась к Агнессе; в лица их, не заслоняемые ничем, летел слипшийся
хлопьями снег.
- Джек - твоя первая любовь? - спросила Гейл. Черные волосы ее сдувались ветром
назад, обнажая лоб и виски, и четкие линии лица казались резкими; в этой девушке скрывались
страстность и сила, но одновременно какая-то непонятная опустошенность души, и оттого
взгляд ее временами становился тяжелым, странно прилипающим к тому, на что смотрели эти
карие немигающие глаза.
- Да, - просто ответила Агнесса.
- Вы очень любите друг друга?
Их взгляды встретились.
- Очень.
- А если он вдруг тебя бросит?
Агнесса молчала, и Гейл, угадав враждебность, рассмеялась недобро.
- Не знаешь, как это бывает? Да, если женщина влюбляется в первый раз, то всегда
думает, что этого не может быть! Но не ты первая, не ты последняя!
- Вы уверены, что со мной это случится? Почему? - резко произнесла Агнесса,
внезапно обретая способность защищаться.
- Вовсе я не уверена, откуда мне знать! Я вот сама еще не любила никого и, наверное, не
полюблю! - Она говорила громко, отрывисто произносила слова, словно злясь на кого-то и
бросая кому-то вызов. - Просто жизнь отнимает у нас то, что по-настоящему дорого, а того,
что могло бы сделать нас счастливыми, не дает почти никогда!
Агнессе стало не по себе от этих разговоров. Она подумала об одиноких вечерах, когда с
содроганием заползала в холодную постель и долго лежала, свернувшись калачиком,
недвижимая, стараясь согреться, и о других вечерах, когда Джек был с нею, но это тоже не
всегда доставляло радость, потому что она знала: завтра снова грядет разлука. Уже тогда она
почувствовала непоколебимость влияния прошлого и будущего на настоящее, влияние событий
минувших и мыслей о том, что свершится; оно было узким пространством между двумя
огромными окнами, из которых лился свет. Но будущее Агнесса предсказывать не умела.
Больше Агнесса и Гейл не разговаривали.
В доме, куда они вскоре вернулись, девушка-служанка, подметавшая лестницу, испуганно
шарахнулась то ли от расшалившегося Керби, то ли от мрачной Гейл.
Девушка эта, Элси, была сиротой и чуть ли не с рождения жила на прииске. Врожденная
робость боролась в ней с инстинктом начинающей кокетки, развитию которого немало
способствовали наблюдения жизни: бесконечные разговоры одного и того же уровня,
развлечения обитателей поселка, интересы которых редко выходили за рамки того, что успела
увидеть, гуляя с Гейл, Агнесса и о чем говорила Гейл. Ум Элси находился в низшей стадии
развития, но это отнюдь не мешало ее стремлению подражать увиденному. Нередко, убирая
комнаты, она останавливалась у зеркала и пыталась воспроизвести то чей-то соблазнительный
взгляд, то изящный поворот головы. Элси жила в мечтах о преклонении со стороны мужчин,
часто и подолгу думала о тех временах, когда и она станет вдруг похожей на одну из тех
надменных красавиц, вслед которым оглядываются и к ногам которых возлагают капиталы
золотоискатели. Случалось, в ответ на ее жалкую улыбку некоторые мужчины с добродушной
снисходительностью трепали девушку по щеке, но никому и в голову не приходило уделить
большее внимание этой замухрышке: слишком уж ничтожной казалась такая подачка.
Сейчас Элси смотрела на вошедших. Агнесса ей просто нравилась, хотя бы потому, что
всегда держалась приветливо и иногда даже здоровалась первой, а Гейл была ее идеалом -
такая красивая, независимая и, конечно же, очень счастливая,
- Что встала на дороге! - Маккензи грубо оттолкнула Элен. - Пройти нельзя!
Девушка, боязливо глянув, шмыгнула под лестницу. Агнесса посмотрела ей вслед.
- Зачем вы с ней так? - сказала она, поднимаясь по лестнице.
Гейл остановилась и, поглядев сверху вниз, насмешливо сжала губы.
- Знаешь, Агнесса, я не люблю, когда у меня путаются под ногами.
ГЛАВА III
Прошла неделя. Агнесса понемногу привыкла к новой жизни, дому, вынужденному
одиночеству в те дни, когда отсутствовал Джек. В поселок Агнесса больше не ходила, ни одна,
ни с Гейл, которая перестала навещать соседку. В свободное от домашней работы время
девушка перечитывала книги и мечтала, теперь уже, правда, больше о земном: о том, чтобы
Джеку посчастливилось найти хотя бы немного золота.
В один из таких дней, проходя по коридору, она услышала звук капающей воды. В
некоторых комнатах дома миссис Бингс никто не жил: где-то слишком сильно протекала
крыша, где-то были выбиты оконные стекла. Повинуясь какому-то предчувствию, Агнесса
осторожно приоткрыла дверь одного из нежилых помещений и, заглянув туда, остолбенела:
одну из стен избороздили мутные подтеки, в углу натекла грязная лужа, а возле другой стены
стояло небольшое темное... пианино.
Агнесса подошла к инструменту, подняла скрипучую крышку: почти все клавиши были
целы! Если б она шла по ледяной пустыне, где нет ни травы, ни цветов, а только холод и
вечный снег, и увидела бы вдруг, как из-под этого снега вылетает бабочка или стрекоза, она
испытала бы почти то же, что испытывала сейчас, обнаружив в пустой заброшенной комнате
пианино.
Ею овладела нерешительность: она не занималась полгода, к тому же пальцы замерзли в
холодном помещении. Агнесса поднесла их к губам, чтобы согреть дыханием, а сама уже
слышала обрывки мелодий, уже погрузилась в мир волшебных звуков и чувств, слитых воедино
в немыслимо-сладостном, волнующем вихре - сне.
Для начала Агнесса сыграла несколько не очень сложных пьес, которые помнила
наизусть, потом принесла ноты. Пианино звучало глуховато, пальцы деревенели от холода, но
глаза Агнессы сияли, тонкая встревоженная улыбка то исчезала с губ, то появлялась вновь,
неуловимая, как ветер, как тень. Свирельно-нежные трагические мелодии пробуждали в ней
мысли о том, что она передумала, выстрадала или что смутно назревало в душе, ибо ничто не
волновало ее, не трогало так, как музыка. Она знала: круг человеческий замкнут, что-то всегда
будет тревожить душу, оставаясь за оболочкой понимания, и она, Агнесса, всегда будет
пытаться приблизиться к ней, миновать ее, преследуемая теми же неведомыми силами, что
заставляют людей прислушиваться к тишине или вглядываться в непроницаемую ночь.
Она играла, позабыв обо всем на свете, когда в комнату заглянул Джек. Он хотел
окликнуть ее, но передумал и, придержав бросившегося к хозяйке Керби, остановился возле
инструмента. Он с интересом следил за мельканием быстрых пальцев Агнессы, но слух его, не
избалованный музыкой, не мог различить глубины звучания сложной, насыщенной оттенками
мелодии.
В какой-то миг Агнесса заметила или почувствовала присутствие Джека и прервала игру.
- Как это интересно у тебя получается, Агнес! - произнес он вместо приветствия, кивая
на инструмент.
- Тебе нравится? - взволнованно спросила она. Джек сдержанно улыбнулся и сказал:
- Я в первый раз слышу такую музыку. Ты лучше сыграй мне что-нибудь попроще,
чтобы... чтобы я лучше понял.
Подумав, она исполнила простую пьеску.
- Красиво! - подтвердил Джек и попросил играть еще, чтобы доставить ей
удовольствие: он давно не видел Агнессу такой радостной и оживленной. Она не заставила себя
упрашивать и вдохновенно играла, а когда закончила, Джек сказал:
- Вот видишь, Агнес, теперь у тебя есть то, что ты хотела! Мне кажется, это хороший
знак, скоро нам повезет и в другом.
- Я надеюсь, - ответила девушка. Она не стала говорить о том, что раньше не сочла бы
возможным играть на таком испорченном инструменте, что после полугодового перерыва ей
необходимо много заниматься - иначе не достичь былого уровня исполнения, что ей нужны
новые ноты... Она ни о чем таком не сказала, поскольку в самом деле была рада: случившееся
действительно казалось чудом! Приходит время, и человек собирает силы уже не для того,
чтобы завоевывать, а стремясь хотя бы что-нибудь сохранить.
Вскоре у Агнессы и Джека появились новые друзья: необычные звуки привлекли
внимание обитателей дома миссис Бингс. Постепенно образовался кружок из девяти человек,
самых молодых и удивительно разных. Их объединила, конечно же, не любовь к музыке, а
возможность провести часок-другой в компании сверстников, отдохнуть от постоянной суеты,
тем более что у большинства из них дела шли из рук вон плохо. Это были Бен Янг,
двадцатидвухлетний охотник за золотым счастьем, прибывший с Юга, его невеста Марион, ее
брат Олсен, напарник Джека Эдвин с женой Ингрид, Гейл Маккензи, Агнесса и Джек.
Последней к ним робко примкнула Элси.
Собирались они вместе не так уж и часто, может быть, раза два или три в неделю, иногда
в чьей-нибудь комнате, а чаще - в ранее заброшенной гостиной. Туда же перенесли
инструмент. Болтали, шутили, слушали музыку, смеялись, играли в карты, танцевали.
Всеобщим любимцем считался здесь Керби. Пес вполне справедливо полагал, что имеет право
приходить сюда вместе с хозяевами, что и делал всякий раз, невзирая ни на какие попытки
оставить его дома.
Радостным был первый день их встречи, печальным оказался последний. Но о том, что он
последний, они тоже узнали не сразу.
- Красота! - воскликнула, соскакивая с подоконника, Гейл. - Обожаю танцы! Когда у
меня будет золото и я уеду отсюда, то танцевать буду день и ночь!
Она крутанулась на каблуках - синяя складчатая юбка ее взвилась и, мелькнув веером,
опала.
"Когда у меня будет золото" или "если у меня будет золото" - такими словами
обитатели прииска часто начинали или заканчивали фразу; примерно с таким же выражением и
с не меньшими надеждами ребенок произносит "когда я вырасту большой". Впрочем, в
гостиной шел неторопливый разговор, в котором временами участвовали все, иногда только
двое или трое из присутствующих. На диванчике у камина Эдвин что-то рассказывал Джеку,
тут же расположились любезно болтающие Марион и Бен, Агнесса с Ингрид возле окна
листали ноты.
- Холодно! - пожаловалась хорошенькая Марион, протягивая руки к огню. - Сегодня,
пока дошла до дома, вся замерзла. А помню, в моем городе: пальмы на набережной, теплый
ветер и много-много солнца! Я, глупая, так часто жаловалась на жару, а теперь...
- Ничего, - сказал Бен, - уедем! Не печальтесь, дорогая.
Марион вздохнула с безнадежностью во взгляде.
- Сейчас мисс Митчелл нам кое-что споет, - объявила Ингрид.
Агнесса замотала головой, отказываясь.
- О мисс Митчелл, миленькая, пожалуйста! - встрепенулась и сделала умоляющие
глаза. Потом обратилась к присутствующим: - Тише!..
- В самом деле, спойте, мисс Митчелл, - попросил и Эдвин, самый, пожалуй, серьезный
и рассудительный в этой компании.
Она не стала больше упорствовать и села за пианино. Агнесса играла Шуберта, и голос ее
то рассыпался хрустальными переливами, то парил на одной торжествующей светлой ноте.
Присутствующие молчали, затаив дыхание, в паузах было слышно, как потрескивают в камине
дрова да где-то наверху скрипят половицы; в большинстве своем неудачники и несчастливцы,
они слушали бессмертную мелодию и слова, сидя на потертых диванах в обшарпанной
гостиной дома на прииске, заброшенном Богом. Марион широко раскрыла глаза; повернувшись
к Бену, она прошептала:
- Вот голос, да?!
Гейл сонно глядела в огонь. Музыка ее не трогала: земной грешный мир интересовал мисс
Маккензи куда больше небесного.
Инструмент смолк.
- Браво, браво! - вскричала Марион, срываясь с места. Все окружили Агнессу, что-то
говорили ей, выражая свой восторг. Джек улыбался так, словно и ему принадлежала капля этой
маленькой славы; выражение его лица было сейчас по-мальчишески юным.
- Где вы обучались музыке? - спросил Агнессу Эдвин.
- В частном пансионе.
- Вы играете очень хорошо, - сказал он. - Я не знаток, но, мне кажется, вы прекрасно
владеете инструментом. Никогда не бросайте музыку!
- Да, - отвечала Агнесса, - но не все в моей власти. Это ведь очень плохой
инструмент.
- Я знаю, - печально улыбнулся Эдвин, - но я имею в виду хотя бы... в душе... Вы
понимаете?..
Агнесса кивнула. Ей был симпатичен этот человек, и он кого-то напоминал. Она долго не
могла вспомнить, но потом все-таки вспомнила: того юношу с конного завода, соседа Джека,
Орвила Лемба (хотя за давностью она позабыла его имя), в нем чувствовалась та же пытливость
и особое глубокое понимание. Она подумала об этом один только раз, слишком уж мимолетной
и незначительной казалась сейчас та далекая встреча.
А сейчас она больше радовалась тому, что даже здесь, на прииске, оказалось возможным
найти людей, таких как Эдвин и Ингрид, способных воспринимать музыку и стихи, и
по-особому, вдумчиво, - саму жизнь.
- Твоя Агнесса, оказывается, талант, - негромко произнесла Гейл, подойдя к Джеку. -
Интересно бы узнать, какие способности есть у тебя!
- Никаких, - спокойно ответил он.
- Нет! - возразила Гейл. - Не может быть! Вот смотри! - с презрительной усмешкой
показала на Элси. - Даже у этой маленькой мыши есть способности (Элси сидела на стуле у
двери, терпеливо дожидаясь, пока кто-нибудь уделит ей хотя бы каплю внимания. Однажды с
нею заговорил Олсен, и теперь она не сводила с него жалобно-просительных глаз). Открою тебе
один секрет: на этом чертовом прииске каждый человек рано или поздно показывает, на что он
способен, в плохом или в хорошем смысле...
- Ты уже показала?
Гейл засмеялась.
- Думаю, не до конца!
- А мы уезжаем, - как бы между прочим сообщила Ингрид, когда они опять уселись все
вместе.
- Уезжаете? - удивилась Агнесса. - Когда?
- Скоро, - сказал Эдвин. - Может быть, даже на этой неделе.
- Ты ничего не говорил мне, - произнес Джек, мрачнея. - Мы собирались отправиться
вверх по реке...
- Да, - подтвердил Эдвин. - Но мы получили письмо от родственников, они зовут нас
к себе.
- Нам обещают работу, - извиняющимся тоном добавила Ингрид.
- И то верно! - вступил Бен. - Я уже отчаялся найти здесь золото. Поражаюсь, что
иным везет! При мне какой-то тип наткнулся на такое местечко!.. А я... Эх! - Он махнул
рукой. - Я тоже уеду. Зря бросил море. Вернусь, пойду снова на шхуну, а тут... нет моего
счастья!
- А у меня вы ничего не спросили, - капризным тоном заметила Марион.
- О чем вы?
- Я, может, не буду ждать, пока вы вернетесь из плавания, мистер Янг. И вдруг мы с
Олсеном вообще захотим остаться здесь!
- Я не останусь, - заявил Олсен, - и не думай!
- Может быть, и нам уехать, Джек? - произнесла Агнесса, прикасаясь к его плечу. Но
Джек не ответил.
- Вы с самого начала не верили, что у вас может быть золото, вот и уезжаете так, -
сказала вдруг державшаяся в тени Гейл. - Чтобы получить что-то, надо хотя бы в это верить.
- Вы верите, мисс Маккензи? - полюбопытствовал Бен.
- Верю!
- Значит, у вас будет золото?
- Я пойду к себе, - сказала Гейл, не отвечая на вопрос. - Устала. - И, отбросив руку
Бена, который в шутку попытался загородить проход, вышла за дверь.
- Конечно, будет, болван! - прошипела она, когда никто уже не мог слышать, и глаза ее
словно бы вспыхнули в темноте страстным и сильным огнем.
Остальные разошлись за полночь. Еще не прощались, но вечер был последним, это поняли
все.
- Почему ты не ответил мне, Джекки, когда я спросила тебя насчет отъезда? - задала
вопрос Агнесса, когда они уже были у себя в комнате. Сегодня было жарко натоплено, и она
сидела на краю их не слишком широкой для двоих кровати в одном тонком пеньюаре из
бледно-лилового шелка. Глаза ее на лице, освещенном ярким пламенем, казались огромными,
тонкие руки были сложены на коленях, а ноги она грела в густой шерсти развалившегося на
полу Керби. Если бы Джек умел выражаться подобным образом, он сказал бы, пожалуй, что в
Агнессе есть прелесть нераспустившегося цветка; многое изменится и проявится в ней, когда
она станет старше: угловатость юности обернется, возможно, изяществом и красотой, неяркой,
заметной лишь избранным.
- Дело в том, Агнес, что...- Он помедлил. - Мы не можем сейчас уехать. Денег-то у
нас почти не осталось.
- Что же нам делать?
- Буду искать. Еще не все потеряно.
Он сел рядом с ней и обнял ее.
- Я очень волнуюсь за тебя, Джекки, когда ты уходишь, - сказал она, обвив его шею
руками. - Ты же знаешь: кроме тебя у меня нет никого, и потом, - прошептала она, - я так
сильно тебя люблю!
- Не надо волноваться, маленькая, - отвечал он, тронутый до глубины души ее
словами. - Что со мной может случиться? Так и знай, Агнес! - Он рассмеялся. - Никуда я от
тебя не денусь, никогда, можешь это запомнить!
Он целовал ее, наслаждаясь ощущением пробуждавшейся в ней нежной чувственности -
воистину эта девушка, сама не зная того, многому его научила! Раньше он слишком
поверхностно воспринимал действительность и мало задумывался о будущем, своем и тем
более других. Теперь же - ему казалось, он чувствует это - его душа просыпалась для жизни
более глубокой и чуткой ко всему, что творится вокруг. Он был необразованным и бедным, а
Агнесса все-таки выбрала именно его и, похоже (Джеку хотелось бы верить в это), считала себя
счастливой. И он думал о том, что если с ним Агнесса, то, пожалуй, все закончится совсем не
плохо. Ничего, они еще встанут на ноги!
По жилищу Гейл, погруженному во мрак, бродили зловещие тени.
Сама хозяйка стояла у входа в комнату, прислонясь к косяку, и вела беседу с нежданно
прибывшим гостем. Он тоже был не в духе: тяжело присел на стул, медленно закурил - клубы
дыма окутали мрачное, серое лицо с недобро горящими глазами.
- Где ты ходишь? - процедил он вместо приветствия. - Я дожидаюсь тебя больше
часа.
- Где хочу, там и хожу, - невозмутимо отвечала Гейл. - Я что, должна отчитываться
перед тобой?
Он промолчал.
- Что тебе нужно? - спросила она, все так же не двигаясь с места.
- Мне от тебя ничего не нужно. Я приехал, чтобы
...Закладка в соц.сетях
