Жанр: Любовные романы
Агнесса. том 1.
...колько возни!
Кинрой махнул рукой.
- Не скулите, поделим!
- Я прошу свою долю сейчас! - крикнул вдруг Джек.
Кинрой оглянулся.
- Что тебе нужно? Тоже камушков захотел?
- Нет. Отдайте мне эту девчонку! - Джек кивнул на девушку (Линн все еще держал ее
за косы).
- Зачем она тебе? - усмехнулся Кинрой.
- Понравилась!
- Отпустить хочешь?! - воскликнул Линн.
- Отпустить? - Джек неловко скривил губы: настоящей улыбки не получалось. - Да я
хочу с ней развлечься!
Дэвид удивленно уставился на него, но спустя миг взгляд его просветлел, и он,
обернувшись, шепнул что-то Фрэнку.
- Давайте уж тогда заберем ее с собой, - предложил Линн. - Девчонка и впрямь
ничего...
- Да ты что, спятил? - закричал ему Кинрой. - Есть когда этим заниматься! В поселке
тебе девок мало?!
- Я прошу ее как добычу! - крикнул Джек. - И делить ни с кем не хочу!
- Да отдайте вы ее, - вступился Дэвид. - Сколько времени из-за споров теряем! Что
вам, жалко? Зачем она вам? И стрелять я в нее не собираюсь!
- Конечно! - поддержал Фрэнк. - Нам золота больше достанется!
Джек сильно сомневался, что Кинрой ему поверит, но тот, как видно, устал спорить или
решил, что на сегодня крови достаточно, а потому сказал:
- Ладно, забирай. Делай с ней что хочешь, но живой не отпускай. Узнаю, что
выпустил, - убью, понял?
Джек покорно кивнул.
Линн отшвырнул от себя пленницу, и она упала в снег. Джек подошел к девушке.
- Вставай! - грубо произнес он, подтолкнув ее сапогом.
Она с трудом поднялась, судорожно всхлипывая. Джек заметил, что она вся дрожит
мелкой нервной дрожью. Он потянул ее за рукав шубки.
- Пойдем!
Он стремился поскорее скрыться с глаз компании Кинроя, но девушка шла неуверенно,
спотыкаясь на каждом шагу. Тогда он подхватил ее на руки и, приподняв, посадил в седло.
Конь пересек равнину и вынес их в лесок; поплутав в нем, Джек остановил Арагона на
поляне.
Девушка в изнеможении сползла вниз. Джек взглянул на нее: она сидела, прислонясь к
дереву, совершенно бледная, неподвижная; ее белокурые волосы растрепались и,
перемешанные со снегом, в беспорядке падали на меховой воротник. Джек наклонился к ней.
Глаза девушки были закрыты; казалось, она умерла, не выдержав назначенных судьбой
испытаний.
Он подумал, что она, может быть, ранена, и расстегнул ее шубку. Пленница открыла глаза
и, почувствовав его прикосновения, в ужасе с криком отшатнулась.
- Успокойтесь же, мисс, прошу вас! Клянусь, я ничего плохого вам не сделаю! Куда вы
ехали, скажите?
Она не отвечала, захлебываясь от нахлынувших слез. Джек подумал, что это даже и
лучше: по крайней мере, выплеснув свои чувства, она, быть может, не сойдет с ума. Он
поставил ее на ноги.
- Придите же в себя, успокойтесь! Нам нужно быстро добраться до другой дороги, скоро
там пройдет почтовый дилижанс, и вы сможете доехать до поселка. Слышите?
Девушка, начавшая приходить в себя, кивнула.
- Так вы меня отпустите? - пролепетала она. Джек вздохнул.
- Конечно, отпущу, что мне еще с вами делать? Как вас зовут?
- Клэр, - прошептала она, - Клэр Нолт. А... а вас?..
Джек подумал, что теперь у него может быть только одно имя.
- Скажите, там с вами кто-то был? - спросил он, не отвечая на вопрос. - Или вы ехали
одна?
- Одна. Меня должны были встречать в поселке.
- Поехали скорее!
Джек посадил ее в седло перед собой и послал коня вскачь. Они добрались до другой
дороги и, остановившись плод ветвями, стали ждать. Вскоре на повороте показался почтовый
дилижанс.
- Бегите, - сказал Джек, - расскажите, что с вами случилось, тогда вас возьмут. Скорее
только!
Девушка подхватила подол юбки и побежала наперерез дилижансу. Джек видел, как она
объясняла что-то проводникам, а потом исчезла внутри. Кучер стегнул лошадей, и они
понеслись вперед, взметая копытами снежные вихри.
После вечеринки у Кинроя Гейл чувствовала себя далеко не блестяще. Генри привлекал ее
не более, чем Кинрой, и лишь сознание того, что в одиночку не справиться, заставило ее
вступить в назначенные переговоры.
- Не забывай, у, нас мало времени! - говорила она, устроившись в углу дивана в
уютной квартирке Генри. Хозяин сидел поодаль, взглядом изучая раскованную позу
собеседницы.
- Мало времени, - продолжала она. - Не сегодня-завтра Кинрой раскается, что
отпустил тебя с миром. Нужно спешить. Зачем ты угрожал ему? Не понимаю, кстати, почему он
тебя тут же и не прикончил?
- Да, - признался Генри, - я, конечно, сорвался. Зря я ему все это наговорил... Он не
убил меня, думаю, потому, что одно дело - расстреливать путешественников, но совсем
другое - выстрелить в меня при своих же ребятах! Но, возможно, Кинрой просто считает, что
я не опасен. А ты думаешь, он попытается найти меня?
- Не знаю. Но тебе не мешает скрыться куда-нибудь
- Может, ты меня спрячешь? - поинтересовался Генри, заманчиво улыбаясь.
Гейл непринужденно засмеялась.
- У меня-то Кинрой тебя скорее всего найдет!
- Ты еще не порвала с ним? Напрасно!
- Я сделаю это тогда, когда сочту нужным, - сухо произнесла Гейл, - а точнее
никогда. Все пройдет само собой: конец Кинроя - конец связи с Кинроем!
- Как ты безжалостна, Гейл! - усмехнулся Генри.
- Он многих жалел?.. А вообще-то давай ближе к делу, мы много говорим о пустяках!
- Ты права, - согласился Генри. Он покинул прежнее место, пересел поближе к Гейл и с
минуту не отрываясь смотрел на нее.
Гейл нервно побарабанила пальцами по столу.
- Так что же? - Откровенные взгляды Генри начали раздражать ее.
- Все очень просто, - уверенно начал он. - Ты узнаешь у Кинроя, когда и куда они
поедут в очередной раз, я же намекну кому следует, мол, все провалено, лучше сдать эту шайку.
Кое-кому такое тоже выгодно: повышение по службе, да еще и золото впридачу! Кстати, Гейл,
ты узнала, где оно, это золото?
Она чуть заметно кивнула, так, что Генри не понял.
- Узнала? - переспросил он.
- Узнала, узнала! - раздраженно выкрикнула Гейл. Генри улыбнулся, прищурив черные
глаза.
- Видно, это тебе кое-что стоило!
- Еще бы! - язвительно проговорила Гейл. - А ты как думал? Это тебе не просто так:
взял да шепнул кому-то словечко! Моя задача потруднее была!
- Но и моя не из легких! Ты не понимаешь, чем я рискую. И потом, мне еще нужно будет
достать хороших лошадей, подготовить все для того, чтобы вовремя смотаться отсюда. Тебя-то
никто ни в чем не заподозрит, а я могу попасться очень легко.
- И я могу. Все знают, с кем я была.
- Что с того! Ты женщина! Те, кто был с Кинроем, с ним вместе и пропадут.
- А Энтони?..
- Что Энтони! Уж он-то будет держать язык за зубами.
Гейл замолчала, у Энтони имелись связи с компанией Кинроя: при необходимости тайно
врачевал раненых; за услуги доктору платили щедро, и он хранил молчание. На прииске его
считали человеком порядочным, Гейл никогда не слышала о нем ничего дурного. Вообще, если
разобраться, многие были как-то связаны или с самим Кинроем, или с его людьми... "Добрая
половина поселка окажется втянута в это дело, - подумала Гейл, - полиции будет в чем
покопаться!"
- Да, пожалуй, - подумав, сказала она, - и все-таки я считаю, что тоже рискую.
- Не спорю, - ответил Генри и спросил: - Так где же золото?
- Не скажу! - с коротким смешком бросила она.
- Но я должен знать!
- Ишь ты, какой прыткий! - заметила Гейл. - Нет, дружок! Ты, может, узнаешь, где
золото, да и сбежишь один, а меня оставишь ни с чем!
- Ты мне не веришь?
- Нет. И не пытайся меня уговорить.
- Хорошо, не буду. Но накануне, перед тем, когда все случится, ты мне скажешь?
- Придется. Оно просто окажется у меня дома.
- Золото Кинроя?
- Золото, золото! - раздраженно повторила она. - Да разве на золоте написано, чье
оно?! Разве на нем есть кровь тех, кто был за него убит!
- Жаль, что ты мне не доверяешь! - произнес Генри. - Если бы ты знала, как
нравишься мне! - Он осторожно приблизился к ней. - Я ничего не пожалею за то, чтоб ты
стала моей!
- Ты слишком нетерпелив. - Гейл отвела его руки и сказала, как, бывало, Кинрою: -
Еще ничего не заслужил.
Но сейчас она уже не выглядела злой, а улыбалась обманчиво и дразняще в ответ на его
жадный взгляд. Ободренный тем, что она не рассердилась на его откровенные слова, Генри
все-таки положил свою руку на руку Гейл. Она недоверчиво ухмыльнулась.
- Ты что же, мальчик, влюбился в меня?
- Не называй меня мальчиком, Гейл.
Всматриваясь в Генри, она думала о том, что ничего, в сущности, о нем не знает. Болтали,
что он не из бедной семьи, но о том, как и почему он очутился здесь и чем хотел бы заниматься
дальше, Гейл не было известно ничего. Она дала себе слово быть осторожной и держала его.
"Кинрой ли, Генри - все равно", - подумала она. Потом сказала:
- Зачем я тебе? Я тебя не люблю и не уверена, что смогу полюбить.
Генри улыбнулся.
- Достаточно, что ты мне нравишься.
- А мне недостаточно.
- Да? Но Кинроя ты тоже не любила. Он просто давал тебе деньги, и ты была довольна.
Гейл дернулась, как ужаленная, но, сдержавшись, произнесла спокойно:
- До поры до времени. К тому же теперь у меня будет собственное золото.
- И все же я предлагаю скрепить нашу сделку. Так мы будем больше друг другу
доверять.
- За кого ты меня принимаешь? - холодно произнесла Гейл.
Генри пожал плечами.
- Ни за кого. Ты красивая женщина... Кстати, Гейл, а с кем ты...- он рассмеялся. - Ну,
чтобы узнать, где золото Кинроя?.. Нет, Дэвид, Фрэнк и все прочие отпадают... С Линном?..
Или ты просто следила за Кинроем, вынюхивала его следы... Маловероятно...
Гейл поднялась с места, в глазах ее вспыхнули злые огоньки.
- Ах ты, мерзавец! Да ты дряннее Кинроя в сто раз!
Он скромно улыбнулся.
- Ты льстишь мне, Гейл!
Она взглянула в его лживые глаза почти с ненавистью и проговорила:
- Вот что: придешь ко мне завтра вечером. Сегодня я встречаюсь с Кинроем, расспрошу
его обо всем, что нужно знать тебе. Только умерь свой пыл, а то мы можем с тобой вообще ни о
чем не договориться.
- Хорошо, Гейл, не сердись. Можешь считать меня мальчишкой, мерзавцем - кем
хочешь, мне все равно, но одно запомни: я привык добиваться своего! И мы договоримся,
особенно после того, как поделим золото Кинроя!
На этот раз она не возразила, стерпев, и прошептала только:
- Не там ты ищешь, дружок!
А Генри так и не понял, что она имела в виду.
ГЛАВА IX
Агнесса вышла на крыльцо, остановилась, глубоко вздохнула и почувствовала, как
кружится голова от свежего воздуха и ветра. Кругом все дышало наивной новизной
переходного времени - невидимого моста между концом зимы и началом весны. Они еще не
сомкнулись в борьбе, природа лишь таила ее предчувствие.
Опираясь на мокрые перила, Агнесса потянулась к нависшим под карнизом сосулькам,
отломила кусочек льда, поднесла к глазам и увидела спрятанное в нем крохотное солнце. Капли
побежали по ладони - прозрачные, невысыхающие, холодные... Агнесса взглянула на дорогу:
к дому приближался всадник на белом коне. Керби, заметив его, сорвался с места и с
приветственным лаем понесся навстречу. Джек остановил Арагона возле самого крыльца и
прямо с седла перемахнул через перила к Агнессе.
- Агнес! - сдерживая улыбку, строго произнес он. - Тебе кто разрешил выходить?
- Больше не могу сидеть дома, Джекки. Я совсем здорова, правда.
Агнесса приблизилась к Арагону; конь потянулся к ней, и Агнесса прислонилась щекой к
его морде. Арагон скосил на девушку доверчивые глаза и мотнул головой, отвечая на ласку.
Агнесса погладила коня, а гриву, расчесанную и длинную, заплела в косички.
- Можно, я прокачусь на нем?
- Конечно, можно. - Джек подал Агнессе руку. - Забирайся!
Агнесса взяла в руки повод, и конь, повинуясь легкой всаднице, двинулся вперед
горделивым шагом, чуть покачивая склоненной набок головой.
Когда девушка спустилась на землю, Джек, вспомнив, вынул из кармана конверт.
- Тебе письмо, Агнес!
- О, это от Терри! - обрадованно воскликнула она. - Как долго я ждала его! - Агнесса
нетерпеливо разорвала конверт, но после, прочитав то, что было написано на листке,
произнесла: - Это вовсе и не от Терри... Пишут какие-то Эмильтоны... Оказывается, они
купили наш особняк еще осенью. Мать продала его и уехала неизвестно куда...
- Не огорчайся, Агнес! - сказал Джек. Он никогда не признался бы ей, но в душе был
рад, что так получилось: ведь теперь - тайно надеялся он - у нее никого нет и не будет
никогда, никого, кроме него одного.
- Да, но как же я смогу теперь хоть что-нибудь узнать?
- Узнаешь, может быть. Сколько случайностей происходит на свете! Не переживай, идем
лучше домой!
Джек открыл ключом дверь комнатки. Они вошли внутрь. Агнесса переоделась в
домашнее платье, легла на кровать, закинув руки за голову... Вот и все оборвалась последняя
ниточка, связывавшая ее с прошлым. Пусть туда не было возврата, а все же она подсознательно
цеплялась за мысль о том, что дом - пусть чуждая по своей сути, но все-таки кровная связь, и
связь иная, дружеская, - с Терри... А теперь все потеряно. И, возможно, навсегда! Да, теперь у
нее в полном смысле слова был один лишь Джек, только Джек.
Он сел рядом, как в дни болезни, наклонился к ней и, глядя в зеленое зеркало ее серьезных
глаз, спросил:
- Что случилось, Агнес? Ты так изменилась вдруг!
- Когда?
- Да вот сейчас.
Она приподнялась, села, обхватив колени руками, и обратила к нему вспыхнувшее
румянцем лицо.
- Но ты тоже изменился, Джекки!
Он вздрогнул, как от удара, и лицо его странно потемнело.
- Ты меня в чем-то подозреваешь?
Агнесса непонимающе смотрела на него.
- В чем я могу подозревать тебя, Джекки? Просто я вижу, что ты часто возвращаешься с
прииска сам не свой! Ты стал таким встревоженным... Может, что-то беспокоит тебя? Что у
тебя на душе, милый, скажи мне, неужели я не пойму?! Если это все из-за золота, то не стоит!
Не надо так много работать и изводить себя; мне кажется, нам и того золота, что уже есть,
хватит надолго!
- О, Агнес! - Он ничего не произнес больше, только привлек ее к себе, крепко обнял и
держал, словно бы впитывая исходящие от нее свет и тепло.
- Что мучает тебя, Джек? - повторила она, не отрывая от него взгляда.
- Не знаю... Скажи мне, Агнес! - воскликнул он вдруг, глядя на нее пронзительно, так,
как не смотрел никогда (Агнессе подумалось вдруг, что такой взгляд бывает, наверное, у
человека, приговоренного к смерти). - Скажи, а ты бы смогла любить меня по-прежнему, если
бы я совершил что-нибудь такое, чего ты не смогла бы понять?
- О чем ты, Джекки? Разве ты можешь сделать что-то дурное? Да никогда в это не
поверю! - усадила его на кровать и прильнула к нему. - Успокойся, любимый. Скажи, что с
тобой?
Но он, не слушая девушку, чуть ли не бросился к ее ногам и все повторял:
- Агнес! Агнес! Обещай мне, что даже если весь мир и весь свет будут против меня,
даже если я буду проклят людьми безвозвратно и навсегда, то даже тогда в твоем сердце
найдется для меня уголок! Обещай, пожалуйста, обещай!
- Джекки, - прошептала она отчаянно, испуганная его странным состоянием и вообще
этим неожиданным разговором, полным неясных намеков. - О каком уголке ты говоришь?
Мое сердце целиком принадлежит тебе!
- Только с тобой мне по-настоящему хорошо и спокойно, Агнес, - произнес он, отводя
взгляд. - Но я должен быть уверен, что ты всегда будешь со мной.
- Я всегда-всегда буду с тобой, что бы ни случилось, Джек, клянусь тебе! Если бы ты
знал, что значат для меня твои любовь и поддержка, ты бы никогда не сомневался ни в чем.
- Знаю, Агнес, знаю...- Джек подумал о том, что сказала бы Агнесса, если бы открыла
вдруг правду... Нет, отныне он всегда вынужден будет скрывать от нее ужасную правду,
которую нужно забыть. Да, забыть и никогда не вспоминать больше. Он станет думать, что ему
приснился кошмарный сон, который теперь кончился. Все позади!
- Но что же случилось, Джек? - настаивала Агнесса. - Почему ты говорил такие
странные вещи?
- Нет, нет, Агнес, ничего, - он успокаивающе улыбнулся ей и, пытаясь направить ее
мысли в другое русло, произнес: - Мне просто хотелось понять, еще раз почувствовать, что я
значу для тебя.
- Все, - просто сказала она. - Я давно-давно, если можно так сказать, больна тобою.
Мне очень хорошо даже тогда, когда я лишь вижу тебя, лишь слышу твой голос...
"Пусть Бог, если только он есть, покарает меня, если я еще хоть раз решусь на подобное
тому, что совершал, - подумал Джек. - Гейл была права, когда бросила мне в лицо
обвинение, но мне важно только то, кем считает меня Агнесса!" И самым страшным, наверное,
было осознание зависимости его раскаяния только от того, знает ли Агнесса правду. Он считал
себя не закоренелым убийцей и даже не заблудшим человеком, а всего лишь несчастным рабом
судьбы, поневоле согласившимся на страшное преступление. Джек совершал его с
отвращением, однако совершал и не пытался оправдываться перед самим собой, быть может,
сознавая бесполезность оправданий. Он предпочел бы просто забыть.
Размышляя о том, почему Агнесса, девушка другого общества, уровня, круга, влюбилась в
него так безоглядно и продолжала любить до сих пор, Джек, хотя и смутно, но догадывался, в
чем было дело: да, конечно, он и раньше нравился женщинам, они находили привлекательной
его внешность и нрав, но с Агнессой было что-то другое - он просто вписался в некий образ,
созданный ее воображением, а уж потом - по воле судьбы - она полюбила в нем настоящего
живого человека, со всеми слабостями и недостатками, и Джек понимал, что, если вдруг
страшным признанием уничтожить этот образ, начнется разрушение всего ее мира,
представлений, иллюзий, и последствия будут необратимыми. Ей и так пришлось многое в себе
перебороть ради него, против многого пойти... Нет-нет, он забудет все это, хотя бы... ради
Агнессы!
Они легли спать впервые после ее болезни, и он был нежен с нею как никогда. Движения
его рук повторяли изгибы ее тела, глаза походили в темноте на лунные камни, а глаза Агнессы
казались изумрудными, и мистическая, невидимая волна уносила куда-то влюбленных... Как ни
странно, именно сегодня раскрылись неведомые глубины ее тела, и она испытала высокое
наслаждение любви, стала настоящей женщиной, такой, какой ранее девочка из пансиона
никогда не представляла себя. И, хотя она и прежде не отвергала его объятий, Джек
почувствовал перемену и ощутил двойной восторг; соединившись в обоюдном желании, они
провели долгую ночь любви. И после, когда они, утомленные, обнявшись, лежали в постели,
Джек вдруг ясно почувствовал, что заканчивается еще один четко ограниченный период жизни
и наступает новый, и что судьба дарит им сейчас лучшие свои мгновения, подобные которым,
возможно, не повторятся уже никогда.
Прошла ночь, минул день; они выбрались на улицу с первыми вечерними звездами, густо
усыпавшими небесный свод, излучавшими мерное холодное свечение.
С равнины тянуло холодом. Агнесса ускорила шаг, приноравливаясь к Джеку и к Керби,
который так и рвался с поводка.
На окраине прохожих было мало, верховые не встречались совсем. Вой ветра то удалялся,
то приближался вновь, точно кто-то сокрытый в ночи трогал струны невидимого инструмента,
скорбно дрожащие, чуткие, словно арфа Эола. Агнесса и Джек вышли на центральную улицу, и
картина изменилась: засияли огни, послышалась бойкая речь золотоискателей, цокот
лошадиных копыт по обледеневшим деревянным тротуарам.
Джек заметил Дэвида, который стоял под фонарем, беседуя с приятелями. Едва Агнесса и
Джек успели пройти мимо Дэвида, как из салуна вышел Кинрой и очутился прямо перед ними.
Кинрой был навеселе, он с развязной улыбкой разглядывал девушку, но, столкнувшись с
яростным взглядом Джека, отвел глаза от Агнессы и поманил Джека пальцем.
- На минутку!
- Извини, Агнес! - Джек передал ей Керби и отошел с Кинроем.
- Что нужно?
- Завтра утром встречаемся на прежнем месте. - Кинрой рассмеялся и добавил: - Так
что не вздумай потратить все силы на девчонку. Понял?
- Это все?
- Все. Иди, гуляй! - Кинрой еще раз глянул на стоящую поодаль Агнессу и неверным
шагом направился прочь.
- Кто это? - спросила Агнесса, когда Джек вернулся.
Он ответил уклончиво:
- Так, один знакомый...
- А чем он занимается?
- Тем же, чем и я.
- Добывает золото?
- Здесь все добывают золото, Агнес, - сказал Джек и прибавил решительно: - Все,
милая, мы уезжаем отсюда завтра же.
- Правда? - обрадовалась девушка.
- Да, завтра утром! - у него точно камень с души упал. - Пойдем домой и начнем
собираться! Ты ведь уже можешь тронуться в путь?
- Конечно, Джекки!
- Мы не станем очень спешить, - сказал Джек. - Главное - добраться до переправы, а
там уж весь мир будет наш!
- Мне бы хотелось вернуться в Калифорнию, а тебе?..
- Да, пожалуй... Мы сможем поселиться где угодно, а хочешь - поедем
путешествовать! Теперь мы можем все!
- О, Джекки!
Они направились к дому. Оба были очень оживлены, а потому рассеянны и не сразу
заметили, что стряслась беда. Дверь легко подалась - она была открыта, но без следов взлома,
будто кто-то подобрал ключ. Джек кинулся в комнату и увидел разбросанные вещи... Здесь
нечего было брать, кроме одного заветного предмета; до недавнего времени Джек постоянно
носил его с собой, но потом мешок с золотом отяжелел настолько, что его приходилось
оставлять дома. Джеку - проклятая самонадеянность или, может, беспечность! - не пришло в
голову спрятать золото где-нибудь вне дома; а ведь Агнесса оставалась одна и была так
беспомощна - мало ли что могло случиться с ней, если бы в комнату вошел чужой?! Такая
мысль мелькнула у Джека, мелькнула и пропала, ибо его сознание захлестнуло другое: это
конец! Золото исчезло - напрасно он в ожидании чуда еще и еще раз обыскивал комнату...
Превращение из раба судьбы в ее повелителя не произошло! Все напрасно это и есть расплата
(слишком легкая, пожалуй, но для Джека сейчас и она оказалась сильнейшим ударом). Все
напрасно: его мечты не исполнятся. Это конец!
На миг что-то мертвое появилсь в его глазах. Это так испугало Агнессу, что она
воскликнула:
- Джек, нет, не надо, Джек!
И бросилась в его объятия.
- Агнес, наше золото, Агнес! - только и сумел прошептать он.
- Господи, но как?! Нужно спросить миссис Бингс или Элси, не видели ли он чужих в
доме. Нужно заявить в полицию... Здесь есть полиция?..
Джек мигом опомнился.
- Нет, - взяв себя в руки, произнес он, - никому ничего говорить не надо. Пожалуйста,
Агнес, запомни это!
- Но почему? Неужели ты надеешься сам...
- Нет. Но золото нам все равно никто не вернет.
Агнессе стало до боли жаль его: он выглядел таким потерянным и несчастным... Она и
сама была безмерно расстроена, но все же нашла в себе силы сказать:
- Джекки, не переживай так, пожалуйста, не надо! Я знаю, тебе пришлось очень много
работать, чтобы добыть золото, но ничего, переживем! Главное, я опять здорова, как и
прежде. - Она постаралась улыбнуться. - А о будущем... Да, по правде сказать, я не успела
почувствовать себя богатой! И мне всегда почему-то казалось, что золота этого на самом деле и
нет...
Он горько рассмеялся.
- Да уж!.. Я сам никак не мог поверить, что мы теперь не бедны. Видно, за то и
поплатился. - Он замолчал, обреченно глядя в пустоту.
- Джек! - Агнесса вспомнила чувства, обуревавшие ее перед побегом из дома - они
по-прежнему жили в ней. - Пусть мы бедны, но мы же вместе! Мы потеряли золото, но не
потеряли друг друга, мы сумеем еще заработать деньги.
- О, Агнес! - воскликнул Джек. - Нам нигде и никогда не найти больше столько
денег... столько, чтобы мы могли позволить себе жить как следует. Я благодарен тебе за то, что
ты такая - бескорыстная, терпеливая, но сколько можно терпеть? Ты что, хочешь всю жизнь
так прожить? Ты, которая знала лучшие времена! Мне-то известно, что такое бедность, даже
нищета; в детстве я видел только голод, холод и грязь, потом попал на конный завод, там было
полегче, но и то на первых порах мне многие пытались доказать, что я не имею права даже на
такую жизнь, потому что вырос не там, где они, и воспитывался не так! Они унижали меня,
пока я не научился кулаками доказывать свою правоту! - Извечная обида на мир вновь
взыграла в нем, и он вскричал с новой силой:- да, меня породила свалка, но я тоже хочу иметь
крышу над головой, свой дом, хорошую одежду, красивые вещи! Хочу любить самую лучшую
женщину на свете! Хочу, чтобы она всегда была счастлива со мной! Я же думал купить тебе
все, что пожелаешь: рояль, книги... У тебя чудесная фигурка, Агнес, тебе нужны красивые
платья, украшения. Я мечтал отправиться с тобой в путешествие, посмотреть мир, научиться
чему-нибудь! А теперь ничего этого не будет!
- Нет, Джек, жизнь ведь не кончена: мне семнадцать и тебе не больше двадцати. Сейчас
нас постигла неудача, а потом улыбнется счастье. И не только деньги могут его принести,
существует многое другое... Мечты о богатстве не должны заслонять истины: это не главное.
Была ли счастлива моя мать? Не думаю...
- Ты сама не веришь в то, что говоришь, Агнес, - перебил Джек. - Сможешь ли ты
наслаждаться музыкой или любоваться природой, если нечего будет есть?..
- Да, возможно, но чрезмерное богатство... Я слышала, без духовной закалки оно
способно неузнаваемо изменить человека... так же, как и сама страсть к деньгам и не в лучшую
сторону! - попыталась возразить она, все еще надеясь его успокоить.
- От бедности человек тоже не становится лучше!
- Ты что? - произнесла Агнесса после молчания. - Хочешь... начать все сначала?..
Джек вздрогнул: для него слова эти имели совсем другой смысл.
- А чего хочешь ты? - тихо спросил он.
- Я... я хочу уехать отсюда...- прошептала Агнесса. - Раз уж нам не повезло... Давай
уедем! Мы ведь можем уехать!
И вдруг разрыдалась бурно и безнадежно.
- Агнес, любимая, не плачь, я обещаю тебе: мы уедем завтра, как и хотели. У меня
сохранилось немного золота, нам его хватит на первое время... Да в конце концов, черт с ним, с
этим золотом; в самом деле, главное, что у меня есть твои зеленые глаза, твои волосы, губы...
Его лицо виднелось смутно сквозь слезы, и она переспросила его, не веря:
- Мы правда уедем завтра?
- Д
...Закладка в соц.сетях
