Жанр: Любовные романы
Агнесса. том 1.
...гнесса гневно вздрогнула) и тебе же жаловаться на свою несчастную
жизнь. Днем не будет считать тебя за человека, а ночью сам превращаться в животное!..
Конечно, моего благословения ты не получишь, не надейся, и денег я тебе не дам! Уезжай, ради
Бога, но, когда ты в один прекрасный день надумаешь вернуться, да еще, глядишь, с ребенком,
знай: я тебя не приму! И прощения моего тебе не дождаться! В этой жизни можешь больше на
меня не рассчитывать.
- Я никогда не вернусь к вам! - воскликнула Агнесса. - Все, что вы мне говорите, -
ложь! Джек совсем не такой, и я не променяю его на ваши безделушки!
- Не на безделушки, дура, а на нормальную человеческую жизнь! - Аманда устало
провела рукой по лицу, а потом, собравшись с мыслями, заговорила спокойнее, стараясь
придать голосу глубину и проникновенность:- Девочка моя, подумай, чего ты лишаешь себя:
балы, театры, путешествия, интересные знакомства, красивые платья... Ты называешь это
безделушками, но ведь именно из них и складывается жизнь. Или не складывается... Хорошо, я
допускаю, что твой избранник сам по себе человек не плохой, и все же пойми: с ним тебе
никогда не стать дамой из общества, никогда не подняться выше отмеченной линии. Девочка,
знай: есть такие законы - возможно, они не записаны нигде, но ты даже представить себе не
можешь их силы, - эти законы нельзя переступать. Если переступишь, то раз и навсегда
лишаешься права быть среди тех, кто их соблюдает, а это лучшая часть общества... Тебе
кажется, что ты не свободна? Нет, ты свободна, уверяю тебя! Ты можешь целыми днями делать
все, что заблагорассудится: читать книги, музицировать, развлекаться, гулять... Любишь
лошадей? У тебя будет самая красивая породистая лошадь в округе. Тебе не нравятся сестры
Райт? Но скоро мы уедем в столицу, там ты познакомишься с массой интересных людей и
найдешь среди них друзей. Найдешь и поклонников, красивее, умнее твоего Джека. Кроме того,
они будут хорошо одеты, воспитаны, с ними тебе никогда не придется ни скучать, ни, тем
более, думать о куске хлеба. Замуж выйдешь за того, кого полюбишь. А не хочешь - можешь
не спешить с этим. Пойми, если ты совершишь ошибку сейчас, исправить ее будет невозможно!
Ты будешь обречена обманывать всех, вечно что-то скрывать... Вот когда ты станешь
несвободной: когда не сможешь позволить себе то, что хочешь; другие смогут, а ты нет.
Пожалеешь, девочка, да будет поздно!
Агнесса сидела притихшая; казалось, слова матери подействовали на нее, она одумалась и
все поняла. Так решила и Аманда; с облегчением вздохнув, она придвинулась ближе к девушке,
так, что та смогла бы при желании разглядеть сквозь тонкую ткань густо-розового пеньюара ее
сухощавое смуглое тело.
- Теперь скажи мне только, - произнесла Аманда, положив пальцы на руку дочери, -
он тебя не обесчестил?
Это было хуже пощечины - Агнесса отшатнулась. Увидев выражение ее лица, ее слезы и
жест, Аманда сразу успокоилась.
- Слава Богу, - она, - хотя бы тут тебе хватило ума. Много я видела девушек, которые
пропадали ни за что! Ну, иди теперь к себе, посиди еще и подумай, чтобы окончательно
выкинуть из головы свои глупые бредни. Поняла? Что сидишь, иди, я сказала!
- Мне не над чем думать, - упавшим голосом произнесла Агнесса, - я давно решила: я
люблю Джека и выйду за него несмотря ни на что.
- Дура! - в бешенстве вскричала Аманда, приподнимаясь с места. - Какая же ты дура!
Господи, никогда себе не прощу, что уехала и оставила тебя без присмотра! И что отдала тебя в
этот чертов пансион, где тебя напичкали сказками! Да если бы ты с детства навидалась всякой
гадости, может, сейчас была бы умнее!
Миссис Митчелл тряхнула дочь за плечи, голова Агнессы мотнулась и остановилась.
Аманда стиснула зубы, натолкнувшись на иконку - это был портрет Джеральда Митчелла.
- А это у тебя откуда?! - изумилась Аманда, заметив портрет.
- Из шкатулки!
- Из моей шкатулки? Но как...
- Да! - воскликнула Агнесса, не давая Аманде опомниться. - Я все про вас знаю, кем
вы были и как получили свои деньги!
- Ты... Терри тебе сказала?
- Терри тут ни при чем, я сама видела ваши бумаги.
- Ах ты...- задохнулась Аманда. - Да кто тебя воспитал, такую тварь! Врешь,
воруешь, читаешь чужие письма, дерзишь, заводишь дружков! И еще смеешь судить меня,
девчонка, смеешь позорить! Чем тебе не нравится моя жизнь? Я жила не хуже других, не
грабила, не убивала! Конечно, - язвительным тоном продолжала она, - ты выше всего этого,
это все для тебя грязь! Ты можешь презирать деньги, рассуждать о том, что любовь важнее,
корчить из себя мечтательницу, отрешенную от земных забот! Можешь, потому что я дала тебе
возможность не заботиться ни о чем! Да, со мной рядом не было никого, кто подсказал бы мне,
как жить, но я выкарабкалась сама, я создала все это для тебя, дрянь, чтобы ты наслаждалась
этой самой жизнью! - Она сделала шаг и что есть силы несколько раз ударила девушку по
лицу. - Негодная, неблагодарная тварь!
Агнесса рыдала, закрыв руками лицо.
- Не захлебнись, дура! - презрительно произнесла Аманда. Она держалась с
убийственным высокомерием. - Иди к себе. Мы уедем через два дня, поняла? Можешь начать
собираться. И больше ни шагу без моего разрешения, запомни ты, дрянь!
- Я уеду... но без... вас...- с трудом выговорила Агнесса.
- Попробуй только!
Она схватила Агнессу за руку и потянула к дверям. Девушка попробовала упираться, но
рука Аманды оказалась неожиданно сильной. Втащив дочь в комнату, швырнула ее на пол.
- До отъезда пробудешь тут.
С этими словами она захлопнула дверь и два раза повернула ключ. Агнесса осталась одна.
Постепенно она пришла в себя. Встала, подошла к окну и стала смотреть вдаль. С
равнины дул резкий ветер, очертания горизонта быстро исчезали в зловещей тьме. Девушка не
зажигала свечей; она, как завороженная, смотрела и смотрела в мрачную пустоту ночи. Ей
казалось, что если она прыгнет туда, вниз, то исчезнет без следа, растворится во
всепоглощающей холодной темноте. Где-то слышались неясные шорохи, завывания Агнессе
казалось, что она сходит с ума. Одиночество захлестнуло ее, сдавило горло ледяной петлей -
никогда не подумала бы она, что так страшна может быть ночь. Терри не могла прийти к ней,
но Джек... Не может быть, чтобы он не дождался!
Агнесса быстро, задыхаясь от волнения, переоделась в костюм для верховой езды и
принялась лихорадочно складывать вещи в приготовленную сумку. Без сожаления поспешно
отбрасывала шелковые платья - они ей больше не понадобятся; затолкала сверху несколько
книжек и нотную тетрадь, куда еще в пансионе начала переписывать любимые произведения...
Дрожащей рукой на писала записку для Терри...
Она смотрела вниз, и ей казалось, что деревья в саду призывно шепчут: "Агнесса!" Она
боялась высоты и как могла подавляла в себе этот страх. Она не помнила, как удалось ей
выбраться из окна и невредимой очутиться на земле; она всегда удивлялась потом, думая об
этом. К ней подбежали собаки, она гладила их, а они поскуливали тихонько. Потом перебралась
через ограду и побежала прочь от серого особняка.
ГЛАВА X
Агнесса в полнейшем беспамятстве добежала до рощи и очнулась уже на поляне, вдали от
жилья. Было очень темно, деревья столпились грозной стеной и гневно шумели, нагибаясь к
Агнессе. Она беспомощно озиралась вокруг, как вдруг что-то черное возникло из темноты
животное или человек - и стало приближаться к ней. Она отступила за деревья и остановилась,
не смея подать голос. Она тряслась от подступившей жути, и тело ее содрогалось от
бесшумных рыданий.
- Агнес! - раздалось в ночи, и она почувствовала разом, как в нее, ослабевшую,
вливаются силы жизни.
- Я здесь, Джекки! - прошептала она, устремляясь вперед.
От радости они долго не могли разомкнуть лихорадочных объятий.
- Ты все-таки пришла, наконец-то! - повторял он. - Я жду тебя уже очень давно и
решил после полуночи идти к твоему дому!
- Я говорила... с нею... Это было ужасно, она меня ударила, заперла в комнате... Я
выбралась через окно, - бессвязно лепетала Агнесса.
- Агнес!
- Я даже не простилась с Терри...
-Это было необходимо?
- Наверное.
- Успокойся, Агнес! - Джек погладил ее по голове. - Все позади! Теперь ты со мной, и
никто тебя не обидит. Где твои вещи?
- Вот. - Она протянула сумку. - У меня нет денег, но я взяла свои украшения, их
можно продать.
- Ничего, не волнуйся, деньги у меня есть. Ты замерзла?
- Нет...
- Но ты вся дрожишь...
- Не знаю, что со мной такое, - проговорила Агнесса, прижимая ладони к горящим
щекам, - переволновалась, наверное. Я будто не понимаю ничего...
- Успокойся, сейчас поедем, и все пройдет. Идем же! Невдалеке, за кустарником, были
привязаны лошади.
Джек передал повод одного коня Агнессе и помог ей забраться в седло, на другого сел
сам. Агнесса даже не спросила, в какую сторону они едут, где и когда сделают остановку, -
она всецело полагалась на Джека. И странно: ее не покидало ощущение того, что и это
путешествие прогулка, после которой она вернется домой, в свою комнату, как возвращалась
всегда, и уснет спокойным сном в уютной теплой постели. Ее душа словно бы и сейчас еще
пребывала там.
- Как ты, Агнес? - спросил Джек, когда они уже ехали рядом.
- Хорошо. Все хорошо. Немного страшно только.
- Даже со мной? - улыбнулся он.
- А ты разве не боишься? - Она решила говорить хоть о чем-нибудь, лишь бы отвлечься
от мыслей о недавно пережитом и о том, что еще предстоит только испытать.
- Нет, Агнес, а чего бояться? Луны не видно из-за туч, оттого так темно, но я знаю этот
путь. А в привидения я не верю.
- Да, Джекки, а как твоя рана, болит?
- О, пустяки! Я уже почти забыл об этом.
- Не жалко тебе покидать эти места? Ведь ты здесь родился и вырос? - спросила
девушка.
- Да, жаль немного, но я нигде же не бывал, ничего не видел, интересно поглядеть и на
другие края. И потом, о чем можно жалеть, если теперь со мной ты! А ты разве жалеешь?
Агнесса представила перекошенное злобой лицо Аманды.
- Нет!
Они проехали мили три, когда стал накрапывать дождь.
- Не везет нам на погоду! - сказал Джек. - Придется искать пристанища на
какой-нибудь ферме.
Дорога сделалась неровной, то и дело попадались глубокие рытвины, и путникам стоило
труда не угодить в одну из них. Агнесса, натянув посильнее повод, ехала следом за Джеком.
Дождь усилился, ветер разбрызгивал колючие капли, и кругом не было видно ни зги.
Джек успокаивал Агнессу, говоря, что поблизости должно быть несколько ферм, где они
сумеют укрыться от непогоды. И в самом деле, вскоре впереди блеснул огонь человеческого
жилья.
Через четверть часа путники подъехали к воротам фермы. Джек соскочил с коня и,
подойдя ближе, постучал в ворота. Во дворе залились лаем псы. Долго никто не отвечал, потом
раздались шаги и окрик: "Цыц, проклятые!" Затем тот же голос негромко спросил:
- Кто?
- Путешественники, - ответил Джек. - Хотим переночевать. Впустите?
- А сколько вас?
- Двое.
Ворота скрипнули, и в образовавшемся проеме показалась голова. Мужчина пытался
разглядеть путников, но тусклый свет фонаря слабо рассеивал тьму.
- Что ж, войдите, - с сомнением в голосе произнес хозяин и шире открыл ворота.
Джек сделал знак Агнессе. Она слезла с лошади, подошла, отряхивая мокрую одежду, и
поздоровалась.
- О, да это женщина! - приглядевшись, сказал фермер. - Входите, мисс! Мы тут
боимся грабителей, шляются, знаете ли, по дорогам! А приличных людей отчего бы не
впустить!
- Мы вам заплатим, - Джек и спросил: - Скажите, куда можно завести лошадей?
- Вон там конюшня! - показал фермер, отгоняя рычащих псов. - Идите за мной,
мисс! - позвал он Агнессу.
Дом был низкий, но довольно большой, окруженный множеством пристроек. Агнесса
пробралась по двору вслед за хозяином и вошла в комнаты. Здесь было сухо и светло. Мебель
простая, но чисто, уютно. Хозяйка встретила девушку довольно приветливо.
- Проходите, мисс! - пригласила она. - Вот, присядьте сюда. Или нет, идите-ка лучше
к огню. Вы вся промокли. Мы сегодня камин затопили ради такой непогоды.
Агнесса поблагодарила. Она сняла шляпу - волосы были мокры. Да и в сапогах хлюпала
вода. Вернулись хозяин и Джек.
- Пусть переночуют у нас, - сказал фермер жене. Она согласилась:
- Отчего же нет? Места хватит.
- Где можно переодеться? - спросила Агнесса.
- Сейчас покажу, идемте, мисс!
Хозяйка провела ее в соседнюю небольшую комнату, где было одно маленькое окно,
стояла кровать, старый комод и несколько стульев. На полу лежал лоскутный коврик.
- Вот, я вам здесь постелю, - сказала фермерша и предложила: - Кладите сюда вещи.
Есть у вас что надеть?
- Да, - ответила Агнесса, раскрывая сумку. - Спасибо.
- Далеко едете? - спросила словоохотливая хозяйка.
- Неблизко.
- По делу или так?..
- Путешествуем...
- Вы муж и жена? - поинтересовалась женщина. Глазки ее показались Агнессе
проницательно-острыми.
- Д-да, - чуть запнувшись, произнесла девушка: ей нелегко было отвечать на такие
вопросы.
- Недавно поженились?
Агнесса кивнула.
- Я так и подумала! - с удовлетворенным видом проговорила хозяйка. - Смотрю, оба
такие молоденькие, симпатичные... Вы одевайтесь, а я пойду накрою на стол. Одежду
принесите в комнату - высушим у огня.
Агнесса вытащила из сумки скромное серое платье из плотной ткани с отделкой из
желтоватого цвета тесьмы и сняла мокрый костюм. Ей не удалось досуха вытереть волосы, и
она зачесала их назад, собрав на затылке в узел. В комнате было зеркало: взглянув на свое
испуганное и словно бы вмиг осунувшееся лицо, Агнесса почувствовала досаду, но ничего не
могла поделать, как не могла унять мелкую дрожь в коленках, и только повторяла себе, что все
будет хорошо: она сделала правильный выбор.
Вскоре она вошла в гостиную. Хозяин о чем-то беседовал с Джеком, хозяйка хлопотала
возле стола. Джек радостно улыбнулся Агнессе, и она, немного повеселев, села рядом с ним.
Ужин прошел хорошо, фермеры ни о чем больше не спрашивали, и девушка на время
отвлеклась от своих тревог; в их бегстве с Джеком было, однако ж, что-то интригующее,
захватывающее своей игрой. А главное, теперь он был рядом, и она могла открыто, ни от кого
не таясь, смотреть ему в глаза. Он сжал ее руку под столом и не сводил с лица девушки своего
горящего взгляда, так, словно они были здесь одни. Агнесса чувствовала приятное волнение, но
одновременно и беспокойство... Она старалась не думать об Аманде и Терри, которые,
наверное, уже хватились ее, - все это должно было остаться в прошлом.
Потом она заметила, с каким любопытством глядит на них хозяйка, и догадалась:
женщина распознала в ней барышню иного круга и сейчас, вероятно, ломала голову над тем,
что за странная перед ними пара? Это позабавило девушку, ей хотелось быть смелой: пусть
думают, что хотят, все равно!
После ужина Джек, не доверяя хозяевам, сам пошел поить лошадей, а Агнесса, взяв у
хозяйки свечу, отправилась в отведенную им комнату.
Оставшись одна, она подошла к окошку. Дождь все лил и лил, тонкие струйки бежали по
стеклу, капли постукивали по окнам, по крыше; стук этот рождал спокойствие, но какое-то
странное, зыбкое... Агнесса знала, что сейчас вернется Джек... Она вдруг подумала о том, что
раньше почти не приходило ей в голову: она плохо представляла себе то, что должно было
случиться рано или поздно... Ее, воспитанницу пансиона благородных девиц, никто никогда не
готовил к таинству любви, и она испытывала теперь только страх перед совершенно
неведомым... Любознательные подруги намекали на нечто не вполне пристойное, но, между
тем, вполне оправданное браком. Но ведь они с Джеком не были обвенчаны; значит, между
ними не могло быть ничего того, что возможно между настоящими мужем и женой. А если он
станет настаивать? Что-то подсказывало Агнессе, что Джек именно так и поступит. Этот дом
вдруг показался ей чужим, да он и был чужим: с незнакомым запахом старого дерева, с
темными стенами и низким, нависшим над головой потолком. И ничто в этой тесной
комнатушке не напоминало воображаемый альков с белой кроватью под пологом из кисеи.
Она чувствовала: это последние мгновения, когда еще можно вернуться в прежнюю
жизнь, но даже если бы ей захотелось этого до смерти, она, гордая девочка, не призналась бы в
том даже самой себе. Агнесса, увлекшись, забыла, что жизнь не игра, в которой сама
назначаешь правила и которую можно оборвать, начав все с начала, как только она надоест или
станет опасной. Но и отступать она не умела.
Когда Джек вошел, Агнесса все еще стояла у окна и размышляла. Он окликнул ее:
- Агнес!
Она обернулась.
- Извини, - сказал он, - я задержался с лошадьми.
- Дождь не перестает...
- Ничего, к утру он кончится. Я запру дверь на ключ, ты не возражаешь, Агнес? - Она
ничего не ответила, и он запер дверь, а потом подошел к девушке. - Ты грустишь, Агнес,
отчего? Что-нибудь не так?..
- Мне... мне не нравится здесь, Джекки, - призналась она.
- Да? - удивился он. - А по-моему, тут неплохо. Во всяком случае, мы не пробудем
здесь долго. Я и сам не хотел останавливаться на ферме, и если бы не дождь... Ну что с тобой,
девочка? - Он обнял ее сзади. - Агнес! Чего ты хочешь? Скажи!
- Цветов, - тихо произнесла она первое, что пришло на ум.
Удивленный, он разжал руки.
- Цветов? Каких?
- Все равно.
- Но сейчас темно и ливень... Ты любишь меня, Агнес?
- Да, Джекки.
Оба замолчали. Агнесса замерла, и Джек вдруг почувствовал нерешительность. Если бы
здесь перед ним стояла девица вроде Маркизы Шейлы, Джек бы не растерялся, но как вести
себя с этой девочкой с тонким станом и мечтательными глазами, он не знал и только
чувствовал, что ее легко обидеть. А Агнесса все еще втайне наивно надеялась, что все
останется, как прежде.
Джек не двигался, не смея поверить в то, что девушка эта через несколько мгновений
будет принадлежать ему, но вскоре страсть взяла верх, и он стал целовать шею Агнессы и ее
чуть приоткрытые плечи.
- Агнес! - прошептал он. - Агнес! Ведь теперь ты моя, правда?!
Она задрожала.
- Но, Джекки...
- Агнес! - Он заглянул в ее умоляющие, испуганные глаза. - Мы же теперь как бы
муж и жена и, значит, можем... Я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей, понимаешь?
Ничего плохого в этом нет, мы будем счастливы...
Ничего не слушая больше, он подхватил ее на руки и понес... Агнесса не была готова к
такой жгучей страсти, которую он обрушил на нее. Ошеломленная, она безропотно принимала
его ласки и невольно вздрогнула, впервые почувствовав прикосновение его губ там, где под
упругой и нежной оболочкой билось ее взволнованное сердце, а роковой момент был близок и
неотвратим, как сама смерть.
Она не могла заснуть, потрясенная тем, что произошло между ними. Агнесса не знала,
плакать ли ей, радоваться ли; она чувствовала только, что, утратив невинность, потеряла все,
что имела раньше, все, что хоть как-то связывало ее с прежней жизнью, в которую уже нет
возврата, ибо теперь она оказалась за чертой. Шаг в реальность был сделан окончательно и
бесповоротно, и некого было винить, потому что выбор она сделала сама. Человеку бывает
тяжело осознавать свою ответственность и вину, хотя бы даже (а может, именно) перед самим
собой Агнесса первый раз и очень остро это ощутила. И там, по ту сторону невидимой границы,
она уже будет считаться преступившей.
Агнесса открыла глаза и увидела: Джек смотрит на нее. Он не размышлял и, тем более, не
жалел ни о чем, он был просто счастлив; лежащая рядом женщина казалась ему ни с чем не
сравнимым сокровищем, самой лучшей и прекрасной на свете, он любил ее и сейчас хотел
любить до бесконечности - иного счастья ему не дано было ни желать, ни изведать.
Он обнял Агнессу и поцеловал.
- О, Агнес!..
Заметив слезинки в уголках любимых глаз, он повернул ее голову, и Агнесса увидела
возле кровати букет степных неярких цветов, на лепестках которых еще виднелась роса.
- Мне? - сказала она, изумленно трогая тонкие лепестки.
- Тебе. Ты же просила... Ну, скажи что-нибудь!
Агнесса догадалась, что он хочет услышать.
- Я люблю тебя...- произнесла она, вновь закрывая глаза.
- А я - тебя! - Он рассмеялся. - Агнес! Подумать только, теперь я каждое утро буду
видеть тебя рядом с собой! И ты... Ты рада?..
- Да, Джекки.
И он, услышав это, сжал в объятиях ее обнаженное хрупкое тело и зарылся лицом в
длинные каштановые волосы.
Потом они наконец поднялись, Джек вышел из комнаты первым, а Агнесса все еще
возилась, натягивая высохшую за ночь одежду. Она не сразу почему-то решилась подойти к
зеркалу, а когда подошла, то долго смотрела в него: напротив стояла все та же Агнесса, никто
не заметил бы ничего... Потом села на кровать и медленно провела рукою по лицу и вискам.
Собственно, все оказалось даже хуже, чем она представляла себе, но Агнесса решила: раз ее
возлюбленный так счастлив, пусть уж лучше не знает ничего, хотя ей и было немного обидно
оттого, что он, по-видимому, не представлял себе, что она может чувствовать после всего
случившегося, - это был первый самоотверженный поступок, совершенный ею ради Джека. И
потом она поняла: теперь, несмотря на то, что он рядом, ей придется за многое отвечать самой,
потому что она, наверное, стала взрослой.
За воротами Джек поднял Агнессу на руки и посадил в свое седло. Они тронулись шагом,
а лошадка Агнессы шла сзади.
Степь еще спала. Окутывающий ее утренний туман розоватой дымкой стлался над землей;
вдали, возле самого края горизонта, виднелась нескончаемая горная цепь, она тянулась
насколько хватал глаз и замыкалась в круг. Постепенно туман сползал, и очертания хребта
становились все более отчетливыми. Лица одиноких путников были устремлены на восток.
Они были одни в этом спящем мире, глаза их сияли отблесками восходящего над долиной
солнца, и лишь присутствие друг друга не давало им потерять ту единственную нить, которая
вела их вперед к пока еще неведомой цели.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Берег утопал в тумане. Временами сквозь казавшуюся глухой туманную завесу
пробивался унылый протяжный звук - гудок маленького блуждающего среди волн
пароходика, безуспешно пытавшегося причалить к узкой пристани, где, несмотря на
пронизывающий холодом ветер, толпились люди - расплывчатая серая масса. Они давили,
швыряли друг друга, пробиваясь вперед, а шум их голосов достигал вершины холма,
раскинувшегося над беспокойным людским морем.
Гейл знала, что будет дальше: пароходик подойдет наконец к берегу, с борта перекинут
ветхие сходни, и на землю хлынет волна безумцев, жаждущих получить лучшую долю в жизни.
Их встретят неприязненными взглядами на прииске хватает и неудачников, и наивных
счастливцев, и бандитов, и шулеров, и воров, и проституток, и нищих - всех хватает. Но они,
вновь прибывшие, не думают или просто не знают об этом и поспешат наверх в неудержимом
стремлении поскорее увидеть край, сулящий счастье земное.
Гейл оглянулась на знакомый пейзаж. Зимой здесь особенно уныло. Куда ни кинь взгляд,
везде белесая равнина, жидкая глинистая грязь, туман. Да и сам стоящий в низине поселок
словно уснул, скованный холодом и чередой надоедливых серых дождей. Одна часть прииска
принадлежит промышленной компании, другая поделена на бесчисленное множество мелких
участков, темнеющих бесформенными бурыми пятнами.
Гейл поежилась, поглубже засунула руки в карманы полушубка и посмотрела вниз.
Так и есть. Вереница самых сильных и нетерпеливых искателей счастья уже карабкалась
по склону холма. Пароход перестал гудеть, он лишь обиженно поскрипывал, принимая на борт
новых пассажиров. Покидавшие эту землю вздыхали с не меньшим облегчением, чем те, что
только что на нее ступили. Гейл еще раз окинула взором приезжих. Их было человек сорок или
немного больше, в основном мужчины, почти все одинаково, по-дорожному одетые, с грубыми,
как казалось ей, лицами, с одинаковой поклажей. Двое прошли мимо Гейл, потом внезапно
остановились, переглянулись и направились к ней. Спросили дорогу в поселок. Гейл, не
утруждая себя подробным ответом, небрежно махнула рукой вниз и, с досадой отвернувшись,
отошла в сторону. Она постояла еще немного, замерзла окончательно и лишь потом зашагала к
поселку. Она никого не встречала и не ждала.
До поселка было четверть часа быстрого хода, и вскоре Гейл уже открывала дверь своей
комнаты.
Она вошла в помещение и остановилась, вдыхая застоявшийся сырой воздух. Камин зиял
холодной пустотой; Гейл нехотя наломала щепок и принялась его растапливать. Сломала
спичку, чертыхнулась, взяла стоящую под кроватью бутылку, плеснула из нее, подожгла и села
на выщербленный пол наблюдать, как разгорается в глубине камина яркое успокаивающее
пламя.
Комната медленно наполнялась теплом. Дом был двухэтажный, старый, уже начавший
гнить, довольно некрасивый, а впрочем, вполне сносный, во всяком случае для населявших его
людей. Чинить дом было некому, и в некоторых комнатах второго этажа протекал потолок,
дуло в щели окон, но это мало кого волновало: золотоискатели целыми днями пропадали на
прииске, а хозяйка, одинокая вдова, не имела ни сил, ни средств для благоустройства своей
обители. Гейл жила здесь почти год и за это время сменила не один десяток соседей. Иные
счастливчики переезжали на лучшее место, многие убирались прочь, задолжав за квартиру,
другие просто скитались, нигде не живя подолгу! Гейл воспринимала это равнодушно, столь
мелкие перемены ее не интересовали.
Она стащила с себя полушубок, скинула заляпанные грязью сапоги, влезла на кровать и
растянулась, положив руки под голову. Гейл была одна. Она жила в таком месте, где каждого
интересуют только его собственные проблемы, где редко поселяются надолго, где всем ясно
одно: если ты приехал на прииск, значит, тебе нужно золото, и раз оно тебе нужно, ты его
добываешь, а как - это твое дело... Иногда в сумерки ее посещал мужчина, всегда один и тот
же или нет - никто не знал.
Она закрыла глаза. Снизу доносились людские голоса, во дворе лаяла чья-то собака:
хозяйка принимала новых постояльцев.
Пламя в камине ровно гудело, изредка вспыхивая золотыми искрами. Гейл повер
...Закладка в соц.сетях
