Жанр: Любовные романы
Агнесса. том 1.
...нулась к
стене; звуки постепенно отдалялись, стихали - заснула.
В тот же час в большой полупустой салун на окраине поселка вошли двое и,
подозрительно оглянувшись, остановились у стойки.
- Холодно сегодня. Ветер ледяной, - пожаловался один из вошедших, зубами стягивая
перчатки. Потом порылся в карманах; вынув плотно набитый мешочек, обратился к хозяину:-
Налей-ка нам чего-нибудь, Джим. - И повернулся к приятелю: - Слышал, Дэвид, прибыла
новая партия золотоискателей!
- Ну и что? - угрюмо спросил тот, разглядывая поставленный перед ним бокал. -
Лучше ковыряться в грязи, чем торчать тут и ждать чего-то. Я уже спустил свою последнюю
долю...
- А кстати, Джим, сегодня будет большая игра? - улыбнулся первый.
- Будет, - хозяин, со стуком ставя на край стойки новые бутылки. - Будет. Приходи,
Генри. И ты приходи, Дэвид.
Дэвид в ответ что-то невнятно пробурчал.
- Ох, и неделька выдалась! - продолжал тот, кого назвали Генри. - За пять вечеров я
проиграл столько золотого песка, сколько не проигрывал раньше за месяц! Не везет, хоть убей!
Пойдем ближе к огню, Дэвид.
Они отошли от стойки и сели за столик в полутемном углу.
- Брось! - небрежно кинул приятелю Генри. - Скука не продлится долго. Через пару
дней отправят очередной дилижанс, и будет тебе работа.
- Ты точно знаешь?
- А когда я ошибался?
- Кинрой уже знает? Генри нахмурился.
- Нет еще.
- Ты все злишься на него? - спросил Дэвид; несмотря на свою угрюмость в начале
разговора, он казался добродушнее приятеля - в характере того таилась прикрытая хитростью
злоба.
- А, не спрашивай! Чтоб ему провалиться!..
- Перестань, не надо, - сказал Дэвид, не с угрозой, а скорее примирительно, - иначе
добром не кончишь.
Они посидели еще с полчаса, все так же вполголоса переговариваясь, после тихо вышли,
вскочили верхом на лошадей - и исчезли во тьме.
Гейл проснулась. Неожиданно выглянувшее солнце - первый привет далекой еще весны
- освещало комнату. Гейл села, потерла руками лицо, тряхнула нечесаной гривой волос и,
лениво, по-кошачьи прогибаясь, слезла на пол.
Произвела в комнате некое подобие уборки, иначе говоря, рассовала по углам
разбросанные в беспорядке вещи, затем вытащила из-под подушки пачку денег и вышла в
коридор. Здесь было тихо, новые жильцы или еще спали, или уже ушли; впрочем, Гейл не
потрудилась взглянуть на часы.
Она прошла по коридору до шаткой деревянной лестницы, лишь кое-где сохранившей
остатки перил, и спустилась вниз, в просторную комнату, служившую чем-то вроде гостиной в
былые, лучшие времена.
Внизу она встретила хозяйку. Хозяйка, миссис Бингс, была бездетной вдовой: муж ее
погиб несколько лет назад, незадолго до этого построив дом, доходами с которого и жила
теперь она. Прииск сделался последним пристанищем немолодой уже женщины, его обитатели
- последними спутниками ее жизни. Миссис Бингс недорого брала за комнаты, а многие
неудачники жили у нее в долг; она сама была небогата, но знала: людям здесь приходится
тяжело. По хозяйству ей помогала шестнадцатилетняя девушка - служанка Элси.
- Как дела, миссис Бингс? - спросила Гейл, задерживаясь на ступеньке. - Что, много
новых постояльцев?
- Да человек пятнадцать будет.
- О! Недурно! Кстати, вот плата за месяц вперед. - Она вручила хозяйке деньги.
- Я думала, мы расстаемся, - заметила хозяйка, принимая пачку. - Помнится, ты
говорила, что уезжаешь...
Гейл рассмеялась злым резким смехом, откинув голову.
- Я так часто говорю об этом, миссис Бингс, а вы все верите! Я сама себе уже не
верю...- и добавила полузадумчиво, точно прислушиваясь к чему-то внутри себя: - Будь моя
воля, давно бы уже уехала...
Хозяйка считала деньги.
- Как жильцы? - поинтересовалась Гейл уже совсем спокойно.
Миссис Бингс пожала плечами.
- Люди как люди... Да что тебе с них! Вот у Элси будет теперь работы.
- Дурочка ваша Элси! Отказывается заходить в комнату, где повесился этот, как его
там... тот, кого ограбили осенью, помните? Я ей говорила сто раз: это ветер свистит в каминной
трубе, а не дух. Тем более очень интересно привидению сидеть в пустой комнате! - Она
захохотала. - Я бы на его месте лучше пощекотала нервы какому-нибудь толстосуму!
- Бог с тобой! - Хозяйка испуганно перекрестилась. - Не шутила бы ты так, Гейл. И
Элси ничего тебе не сделала плохого, незачем постоянно прогонять ее из своей комнаты.
- Да? Я впущу ее, а назавтра весь прииск узнает, что у Гейл Маккензи под подушкой
деньги и револьвер, а под кроватью бутылка виски.
Миссис Бингс вздохнула.
- У меня тут одни поселились вот с такой псиной. - Она показала рукой по пояс. -
Здоровенная, как медведь! И без цепи.
- Я собак не боюсь, - равнодушно отозвалась Гейл и, не слушая больше хозяйку,
направилась к выходу.
Она постояла во дворе, глядя на равнину, над которой нависли грязно-серые, цвета талой
воды облака; густые, сонные, они давно отрезали поселок от остального живого мира.
Гейл стало скучно. Она поднялась наверх, медленно дошла до конца коридора и
остановилась у окна. И отсюда виделось то же самое: дали, дали, застывшие под серым снегом.
Снег - дождь, дождь - снег, и ничего иного, лишь изредка мелькнет, будто приснившийся,
бледный луч солнца.
Гейл постояла возле окна минут пять и, не придумав никакого занятия, направилась было
к себе; услышав позади скрип дверей, оглянулась и увидела выходящую из угловой комнаты
девушку. Взгляды их на секунду встретились, при этом губы незнакомки дрогнули, словно она
собиралась улыбнуться, и хотя мгновенье спустя девушка опустила глаза и прошла вперед,
именно эта полусорвавшаяся улыбка заставила Гейл внимательно рассмотреть новую соседку.
Та выглядела младше двадцатилетней мисс Маккензи; во внешности ее Гейл не обнаружила
ничего примечательного, разве что ровный, золотисто-бронзовый, совершенно южный загар
сейчас, зимой, и тем более здесь смотрелся необычно. Девушка была одета в скромное серого
цвета платье фасона, который носят простые женщины.
"Познакомиться с ней, что ли?" - подумала Гейл. Задержалась возле своей двери и
окликнула:
- Мисс!
Незнакомка обернулась.
- Вы меня?
- Да, вас. Вы не к хозяйке? - осведомилась Гейл с самой что ни на есть естественной
улыбкой.
- К хозяйке.
- Ее нет, она только что вышла, - спокойно заявила Гейл и поинтересовалась: - Вам
что-нибудь нужно? Наверное, в комнате холодно?
- Да. - Незнакомка улыбнулась просто и чуть-чуть смущенно.
Гейл усмехнулась.
- Обычное дело! Все, кто хочет здесь жить, должны привыкнуть к холоду, да и не только
к нему...
Девушка вздохнула все с той же улыбкой; Гейл с каким-то бессознательным
любопытством уставилась на незнакомку карими, немного навыкате глазами, невольно
сравнивая ее с собой. Мисс Маккензи иногда могла наговорить лишнего, отзываясь о своей
особе весьма нелестным образом, тогда как на самом деле ценила себя высоко. Здесь на
прииске она нравилась многим и считалась первой красавицей и недотрогой. Добиться ее
благосклонности, по слухам, было нелегко, никто из золотоискателей не мог похвастать тем,
что снискал подобное счастье. Может быть, только таинственный всадник, заезжавший по
вечерам? Но он желал оставаться неизвестным.
У Гейл была матовая кожа, густые черные волосы, Довольно высокий для женщины рост
и масса прочих достоинств. Никому на прииске не приходило в голову считать ее
целомудренной, однако мужчины не осмеливались вести себя с нею развязно. Кое-кто знал, в
чем тут дело, но для многих мисс Маккензи оставалась загадкой.
Незнакомка, худенькая, на полголовы ниже Гейл, показалась ей совсем девчонкой. Она
выглядела немного заспанной и усталой, но в глазах ее был какой-то особый привлекающий
свет.
- Пошли ко мне, - предложила Гейл, приоткрывая дверь, - у меня тепло. А вы уже
завтракали?
- Нет.
- Я тоже. Давайте позавтракаем вместе. У меня, знаете ли, есть многое, о чем здешние
жители мечтают во сне и наяву! Я сварю вам отличный кофе! - Она подмигнула девушке, а та,
очевидно, растерявшись от такой непосредственности, в нерешительности остановилась на
пороге.
- Спасибо, но... как-то неудобно...
- А, чепуха! - Гейл потянула девушку за рукав платья. - Пошли!
Она втащила незнакомку к себе и сказала, махнув рукой:
- Тут беспорядок, но это ничего, не обращайте внимания. Садитесь, я сейчас все сделаю.
- Вы не беспокойтесь. - Гостья присела на стул. - Мы только вчера приехали, я еще
никого здесь не знаю.
- Сюда все только что приехали.
- А вы?..
- Я? Нет, я старожилка.
Она наклонилась, отыскивая что-то.
- Как тихо в доме, - сказала девушка, прислушиваясь.
Гейл удивилась.
- Тут нельзя долго спать. Все уже там! - Она кивнула в сторону окна. - Здесь же
целыми днями никого не бывает! - И со злостью закончила: - Хоть подыхай со скуки!
Незнакомка молчала, а Гейл продолжила:
- Вы-то тоже, наверное, не будете вылезать оттуда даже в самый холод и снег!
- Нет, вряд ли я буду работать на прииске.
- И то легче, - сказала Гейл и напомнила: - Закройте свою дверь на ключ, тут никому
нельзя верить.
Когда незнакомка вернулась, Гейл накрывала на стол. Она повернулась к девушке и
спросила:
- Звать-то тебя как? Меня Гейл Маккензи.
- Агнесса Митчелл.
Вскоре они разговаривали уже без стеснения; впрочем, мисс Маккензи с самого начала
держалась запросто. Выложив на стол свои многочисленные припасы, она заставляла Агнессу
есть, одновременно расспрашивая обо всем, что могло показаться интересным. Гейл не солгала:
она в самом деле сварила замечательно пахнущий кофе и предлагала гостье пробовать
лакомства, большинством обитателей этого края давно уже позабытые. Сама сказала, что ей это
все "надоело до черта" (даже вишни в сахарном сиропе) и что всю эту чепуху она променяла
бы на тепло и солнце, на "глоток настоящей свободы". Агнесса удивилась тому, как Гейл
постоянно противопоставляла "тот" и "этот" мир, с какой жадностью выслушивала ее ответы,
будто между тем, что творилось "здесь" и происходило "там", была такая уж колоссальная
разница.
- Так ты, значит, из Калифорнии! Об этом нетрудно догадаться. - Гейл дотронулась до
загорелой руки Агнессы. - Господи, как я хочу тепла! Когда же это кончится?! Ох, и надоел
мне этот прииск! Ладно, надеюсь, скоро я выберусь отсюда... На чем ты приехала?
- Большую часть пути мы ехали верхом, потом плыли на пароходе.
- Ты хорошо ездишь верхом?
- Да, неплохо. - Агнесса улыбнулась.
- Ты все время говоришь "мы". С кем ты приехала?
- С Джеком.
- Кто такой Джек? Твой приятель или брат? Агнесса быстрым движением откинула
упавшие на лоб волосы, задумалась на секунду. Ей не хотелось обсуждать с этой не в меру
любопытной и настойчивой девушкой вопрос о том, кто такой Джек.
- Да, - ответила она, и лицо ее залил легкий румянец, - это мой друг.
Мисс Маккензи умела быть скрытной, но чаще все-таки, особенно если дело касалось
других, была безжалостно прямой и потому, добродушно усмехнувшись, произнесла:
- Друг? То есть вы не женаты, но живете вместе! Это неважно! - добавила она, заметив
смущение собеседницы, и беспечно махнула рукой. - Здесь, на прииске, в таких вопросах
полная неразбериха, никогда не поймешь, кто кому и кем приходится. А что до венчания так о
том и речи нет! Вот и я...- Она не закончила, сделав неопределенный жест.
Хотя Гейл явно преувеличивала относительно полной свободы здешних нравов, такое
сообщение не привело Агнессу в восторг.
Она нахмурилась и молчала, а мисс Маккензи меж тем извлекла из-под кровати начатую
бутылку.
От вина Агнесса отказалась сразу.
- Скверная штука пить с утра. - Гейл с сожалением повертела бутылку. - Но я все же
налью немного...- И налила себе половину бокала.
Агнесса поднялась, чтобы идти.
- Спасибо за все, мисс Маккензи, мне, пожалуй, пора...
- Сиди, Агнесса! - Гейл горько рассмеялась. - Не бойся и не думай плохо обо мне: не
такая уж я пропащая! Если я тебя обидела чем-то, извини, не хотела. - Внезапно она
помрачнела. - Да, я несдержанная, но ты не обращай внимания, ладно? Просто жизнь здесь
такая... Иногда бывает очень тяжело, ты не поверишь, как... Видишь, я даже не забочусь о
своей репутации, до того все опротивело... Ну, не сердись, пожалуйста! И называй меня просто
Гейл.
- Я не сержусь, Гейл.
- Вот и хорошо. Скажи, а кто еще у тебя есть? Отец? Мать?
- У меня нет родных, - солгала Агнесса, - и у Джека нет.
- А как вас занесло сюда?
- Наверное, так же, как и многих, - случайно. Просто решили попытать счастья.
- И зря! - заявила Гейл и добавила очень серьезно:- Я, Агнесса, скажу тебе по секрету:
вы здесь ничего не найдете. Чистая правда: это самый захудалый прииск из всех, что есть на
свете, проклятое место! Тут мало кому везет, вы можете все потерять, и я говорю не только о
деньгах! - Она взяла свой бокал, отпила немного и, пристально глядя на собеседницу,
завершила: - Так-то вот!
- Вы считаете, лучше уехать пока не поздно?
- Вот именно. И поскорее. Уезжай, Агнесса, я тебе искренне советую, и приятелю своему
скажи. Если б я могла, завтра же покинула бы это место! - Ее глаза загорелись таким темным
отчаянием, что Агнесса, не выдержав, спросила:
- Но почему вы не можете уехать? Гейл усмехнулась и произнесла вполголоса:
- Агнесса! Ты, я вижу, девчонка неплохая! Запомни: никому на свете не верь, а тем более
здесь, тут одна дрянь кругом, а не люди, даже те, кто приезжает нормальным, со временем
становятся как все. А о себе я скажу правду: я так давно ни с кем по-человечески не говорила,
не поверишь! Здесь ведь никому ни до кого нет дела, все думают лишь о золоте да о том, как
из-за него перерезать другому горло! - Лицо ее, озаряемое пламенем камина, раскраснелось, а
карие глаза масляно блестели. - Я сама сбежала из дома в пятнадцать лет. Жила в порядочной
дыре, правда, родители мои были люди неплохие, набожные, и нас в строгости держали. Это уж
я такая уродилась, черт знает в кого! Честно говоря, дурочкой была: сбежала-то с одним
мужчиной, который потом оставил меня одну. - Она снова отхлебнула из бокала. - Домой я
возвращаться не хотела, и мне, можно сказать, повезло: устроилась в мастерскую дамских
шляп. Ну, хотя, конечно, мечтала о большем. Потом познакомилась с одним парнем, он
уговорил меня уехать в другой город; я согласилась. Мы поехали, приехали, а нас - хлоп! -
арестовали! Оказалось, плутишка Чарли перед отъездом кого-то там ограбил. Его посадили в
тюрьму, и меня заодно, хотя я понятия не имела о его делах. Потом, правда, выпустили, да что
толку: опять осталась одна, без денег... Пришлось придумать хитрую штуку: научилась
выманивать деньги у стариков; знаешь, бывают такие старички с толстыми кошельками,
которые пристают к молоденьким! Иногда их можно обвести вокруг пальца, что я и делала.
Знаешь, Агнесса, сколько себя помню, ко мне вечно цеплялись какие-нибудь мерзкие толстые
рожи! Благо, я уже умела за себя постоять и поняла, как следует жить: поменьше отдавать,
побольше брать и, по возможности, не мучиться угрызениями совести. Поверь, Агнесса, это
самый разумный принцип! Я не негодяйка, нет, иначе не была бы столь откровенной... А тогда
я уже подумывала бросить все и податься куда глаза глядят, до того все осточертело, но
нашелся человек, который сделал мне стоящее предложение: уехать на золотой прииск. И вот я
здесь почти год. Мой знакомый говорил, что мы не пробудем тут долго, но все сложилось
по-другому, хотя не стоит, наверное, говорить об этом... Ничего, еще пара месяцев - и я уеду,
а он пусть хоть пропадает здесь! Хватит, на этот раз меня ничто не удержит! - Она
вздохнула. - Ты извини, я тебе наболтала чепухи, Агнесса. Я, кажется, немного пьяна, но ты
не подумай, со мной это редко бывает. Я не какая-нибудь там... Мне часто предлагают и
деньги, и золото, но я не беру и всем отказываю. А насчет того, что надо убираться отсюда, это
я верно сказала. Я не всех так предупреждаю, просто ты мне сразу понравилась... и потом ты
еще такая молоденькая... Тебе уже есть восемнадцать?
- Исполнится в этом году.
- О, вот видишь! Смотри, одна по поселку не ходи, только со своим другом, или я тебе
могу иной раз составить компанию, если не возражаешь, конечно...
Тут за дверью послышался шорох, потом - царапанье и визг. Гейл подняла голову.
- Это еще что?..
Агнесса не успела ответить: дверь приоткрылась, сначала в щели показался
вздрагивающий черный нос, затем лукавая морда, а еще через секунду в комнату, распахнув
настежь дверь, влетел огромный лохматый рыже-белый пес; восторженно виляя пушистым
хвостом, он с буйной нетерпеливостью, повизгивая, бросился к Агнессе; невзирая на протест
своей хозяйки, поставил лапы ей на колени, потянулся и - запечатлел на ее щеке пламенный
собачий поцелуй. После, быстро обнюхав колени ошеломленной вторжением Гейл, повернулся
и выскочил обратно за дверь. Было слышно, как он пронесся по коридору, остановился где-то в
конце, оглашая дом громким радостным лаем.
- А! - Гейл хлопнула себя по колену. - Так это ты приехала с собакой! Хозяйка
говорила. Этот пес, верно, учуял тебя! Какой он огромный!
- Вообще ему нет и года.
- Позови его, - попросила Гейл. Агнесса выглянула за дверь и окликнула:
- Керби!
Пес вернулся и теперь уже спокойно, чинно положил голову на колени хозяйки,
заглядывая ей в лицо притворно-виноватыми глазами.
Гейл погладила собаку, которая тут же застучала по полу хвостом.
- Дай лапу!
Лохматая лапа легла в протянутую ладонь. Гейл засмеялась.
- Керби! - раздался голос, и в комнату заглянул, по-видимому, хозяин собаки.
Гейл оглянулась и - уставилась на вошедшего.
- Джек, познакомься, это мисс Маккензи, наша соседка, - сказала Агнесса.
Джек улыбнулся. Гейл кивнула.
- Посидите с нами, - предложила она.
- Спасибо, но нам пора. Идем, Агнес. Агнесса встала и поблагодарила Гейл.
- Можно я загляну к вам как-нибудь? - спросила та.
- Да, конечно же, приходите, - ответила девушка. Джек взял пса за ошейник, и они с
Агнессой ушли, а Гейл так и осталась сидеть неподвижно, глядя с мрачной задумчивостью в
гаснущее пламя.
Со дня памятного бегства влюбленных прошло полгода. То было время их по-настоящему
совместной жизни, время, в чем-то, несомненно, счастливое и бесконечно трудное даже для
Джека, а тем более для нежной, ничего еще в жизни не испытавшей девушки из пансиона.
Надежно укрываемая крепкими стенами, она разом разрушила их и теперь должна была идти по
нелегкому пути, глядя в лицо всему тому, что сама избрала, не ведая, как примет ее новый мир
и чем отзовется расставанье со старым.
По вечерам она стонала от боли в спине и ногах, бессильно сползая с седла, в котором
провела день, днем задыхалась, обжигаемая солнцем, или дрожала от пронизывающего
насквозь холодного ветра, утром плакала над пригоревшим на костре завтраком - и так все
первое время их долгого путешествия, хотя Джек и старался, как мог, облегчить ей трудности
походной жизни. Постепенно Агнесса со многим научилась справляться, и жизнь перестала
казаться изматывающе тяжким бременем; как и во всем на свете, ей удалось познать
наипростейшую истину: в этом мире немного найдется вещей, к которым человек не способен
привыкнуть. Она вздохнула свободней, почувствовав вдруг вновь пробудившуюся жажду
бесконечных открытий, любви, стремление к счастью еще более полному и совершенному, чем
то, которое, возможно, ей и довелось испытать. Джек был с ней, и они с каждым днем все
больше узнавали друг друга. Нужно отдать ему должное: во время путешествия он оберегал
Агнессу, насколько это было возможно, был добр и внимателен к ней. Они не ссорились;
Агнесса, пытаясь преодолеть разделяющее их внутреннее пространство, рассказывала Джеку
обо всем, что знала сама, одновременно черпая в нем ту странно-магическую силу, которая в
большей или меньшей степени побудила ее совершить шаг, столь резко изменивший жизнь.
Они стремились вперед и вперед, без конкретной цели; когда кончались деньги, Джек
принимался искать работу, находил и бросал, едва появлялась возможность тронуться дальше;
его постоянно преследовала мысль о том, что им с Агнессой всю жизнь придется вести
существование простых тружеников, что он никогда не сумеет создать ей и себе мир, который
пригрезился ему в тот вечер, когда Агнесса дала свое согласие на бегство. Судьба определила
ему быть рабочей лошадью на поле жизни, лошадью, нелегким трудом добывающей себе
пропитание: у него не было ничего, что позволило бы достичь большего, необходимого для рая
Агнессы, для рая с Агнессой, которая, по его мнению, не была создана для того, чтобы
проводить дни в тяжелой работе. Он любил Агнессу и не хотел ее потерять. И ради нее безумно
стремился хоть чего-то в жизни добиться.
Сменялись люди, места, и трудно было вспомнить, где и когда он загорелся идеей
разбогатеть, узнав, что кто-то нашел золото, не принадлежащее никому, а значит,
принадлежащее всем, - где-то там могла отыскаться и его доля. Агнесса ничего не знала о
работе золотоискателей, поэтому легко согласилась с доводами Джека. До прииска они
добрались быстро: у них уже появились и навыки бывалых путешественников. Перед
отплытием парохода продали все, что можно было продать: от украшений Агнессы до лошадей
(последняя потеря была горькой, так как за время пути Агнесса и Джек привязались к
животным, а что касается украшений, Агнесса, решив выдавать себя за простую женщину,
давно, хотя, может, и не без сожаления, отказалась от них). Таким образом, собрали
необходимые для первоначальных расходов деньги.
Теперь они облегченно вздохнули, вспоминая долгие месяцы пути, и хотя комнатушка в
доме миссис Бингс была маленькой, неудобной, и все здесь: голые стены, потемневший
потолок и тусклое оконце - свидетельствовало о бедности и запустении, это был первый дом,
в котором они по-настоящему хоть на какое-то время остановились, и влюбленные приложили
немало усилий к тому, чтобы в комнатке было уютно.
Было решено, что Джек займется поисками золота, Агнесса - домашним хозяйством.
Агнесса сидела у огня, подперев лицо руками, и размышляла. Она так устала от дорожных
волнений, что даже не верила во вдруг наступившее, пусть и временное, спокойствие; ей
казалось почти невероятным блаженством сидеть вот так, уставившись на пламя... Наконец-то
наступил перерыв в жизненной лихорадке последних месяцев!
Она вспоминала только хорошее: поверхность ночного океана, переполненного лунным
светом, как серебром, - бездонную чашу колдовского напитка, которого никогда не будет
вдоволь, как и того, чем может успокоиться душа, - затерянные на склонах гор зеленые
поляны, таинственные в лучах закатного солнца каньоны, мелкие речки, в которых отражалась
золотисто-желтая листва деревьев, картины, пробуждавшие в сердце тихий восторг... И
прежние безоблачные мечты возрождались в ней.
Она вспомнила, как однажды они с Джеком, не успев найти более подходящее место для
ночлега, расположились прямо на траве - благо, ночь была теплая - и долго смотрели в
темное небо, усеянное частыми огоньками звезд.
- Видишь там, возле Млечного Пути, - моя звезда, - сказала Агнесса. - А твоя - вот
она, слева, совсем близко к моей.
- Нет, Агнес, - возразил Джек, - моя звезда всегда здесь, на земле, рядом со мной.
Агнесса улыбнулась, припомнив этот разговор. Да, Джек ей многое обещал: они найдут
золото, уедут обратно на юг, где тепло, наконец поженятся (она тайно вздохнула), купят или
построят дом... Она совсем не была уверена, что все будет так, но, по крайней мере, знала:
Джек искренне этого желал.
- Ты уходишь завтра утром? - спросила она его.
- Да, Агнес. Дня на три, - ответил Джек и добавил: - Мне бы не хотелось оставлять
тебя одну, но иначе нельзя... Хочу пройти вниз по реке, посмотреть, какие там места.
- Я понимаю. А Керби?
- Керби останется с тобой.
Лежащий на полу пес шевельнул ушами, потом поднялся, вытягивая передние лапы, и
направился к Агнессе. Керби очень уважал своего хозяина и был крайне неравнодушен к
хозяйке. Часто он самым бесцеремонным образом клал лапы ей на грудь, пытаясь лизнуть в
лицо, или взгромождал на колени свою рыже-белую лохматую морду.
Подойдя к Агнессе, он тронул лапой ее руку, предлагая поиграть. Агнесса обняла собаку
за шею. Керби был вторым преданным ей существом; она понимала: здесь менее, чем где-либо,
можно рассчитывать на встречу с близкими по духу людьми. Она вспомнила утреннее
знакомство с соседкой. В дороге Агнесса повидала многих еще более раскованных и простых
людей, но то было мимолетное общение, и они не предлагали ей дружбу. Как бы Гейл ни
поразила ее своими привычками и манерами, приходилось держаться с ней вежливо, но о том,
чтобы стать подругой этой девушки, Агнесса даже не помышляла. А если все здесь таковы?..
- Джекки, - сказала она вдруг без всякой подготовки, - давай уедем отсюда!
Он удивленно посмотрел на нее.
- Но почему, Агнес?
- Так... Не знаю...- Она, прикусив губу, задумчиво глядела в темное окно (Джеку
всегда казалось, что она видит больше или, пожалуй, дальше, чем он), потом, чтобы как-то
оправдать свою просьбу, сказала: - Я чувствую что-то нехорошее, будто мы с тобой приехали
совсем не туда: нам просто не может здесь повезти.
- Ну что с тобой, Агнес! - Джек обнял девушку. - Ты просто очень устала; я знаю, как
тебе было тяжело все это время, потому ты уже не веришь ни во что! Потерпи еще немножко,
совсем чуть-чуть, и, вот увидишь, все пойдет по-другому! Почему это нам здесь не может
повезти, если везет другим? Я думаю, наоборот, все будет хорошо, и хочу, чтобы и ты так
думала. Договорились?
Она кивнула, но без улыбки. Агнесса, случалось, грустила, но не так уж часто, чтобы это
могло встревожить всерьез. И она, кажется, радовалась тому, что у них теперь есть пусть хоть
какой-то, но "свой" дом, долго возилась с его устройством, а вечером принарядилась и
выглядела очень мило в платье из синей саржи со стоячим белым воротником, с красиво
причесанными волосами. Джек улыбнулся: днем ему пришлось натаскать уйму воды, чтобы
Агнесса могла их как следует вымыть.
- Я люблю тебя, - внезапно произнес он, и глаза его загорелись.
Деликатный ст
...Закладка в соц.сетях
