Жанр: Любовные романы
Ангел является дважды
..., не найдя сострадания у всемогущей
стихии.
Прибрежное течение понесло ее обратно к земле и вытолкнуло на мель.
Стремясь уйти как можно дальше, Аманда плыла изо всех сил, а когда вышла из
воды, у нее болел каждый мускул. И чем сильнее ломило тело, тем свободнее
становилось на душе. Аманда распласталась на прохладном берегу, вжавшись
спиной в песок и чувствуя кожей мельчайшие песчинки. Огромное черное небо
висело над головой, спуская к самому лицу Аманды серебряные звезды и перламутрово-
белую луну. Аманда знала, на одной из этих далеких прекрасных звезд живет ее
мамочка. Будь мама рядом, она бы подсказала, как поступить. Недаром говорят,
что со смертью родителей дети, как маленькие, так и повзрослевшие, навсегда
теряют ощущение детства.
Аманда повидала страдания и смерть. Она приводила священников к умирающим,
чтобы люди исповедовались. О чем они сожалели в свой последний час? О своих
нереализованных мечтах, о том, что слишком много работали и не уделяли
внимания своим близким. Убийцы каялись в своих страшных деяниях, воры — в
том, что нередко отнимали деньги у бедных. Но чаще всего умирающие сожалели
о лжи и предательстве. Перед лицом смерти люди, замаравшиеся во лжи,
становятся противны самим себе. Они жаждут очистить совесть, но, получив
прощение, понимают, что теперь оно не облегчит их участь.
Для Лео, думала Аманда, тоже наступит свой предел, когда лгать будет уже
невозможно, когда отвращение к себе перевесит алчность. А Рой... Аманда
любила его, нуждалась в нем, как ищет росток, пустив корни в землю, опоры и
защиты. Обманывать себя — самое неблагодарное занятие. Не коварная, отлично
спланированная игра жениха бросила ее навстречу смерти, а небрежные слова
Гленды, нечаянное упоминание о любовнике-пожарном. Совпадение из разряда
невероятных: две женщины, между которыми не было ничего общего, нашли приют
в изумрудном затоне глаз Роя Доллана.
Рой проявил себя как настоящий мужчина, герой, размышляла Аманда, которая
даже теперь не была готова подвергнуть сомнению отвагу своего спасителя, а в
альфонсов превращаются только слабаки. Но что остается? Только одно
объяснение... Он влюблен в Гленду.
Песок неприятно холодил спину, Аманда села, притянула коленки к груди и
оперлась на них подбородком. С волос стекала вода. Аманда отказывалась
верить в то, что и Рой попытал счастья в охоте на спасенную им наследницу
ради обладания ее миллионами, но других объяснений не было.
Аманда медленно поднялась на ноги, с трудом натянула одежду на влажное тело.
Перед тем как уйти, она вполоборота оглянулась к океану, словно он окликнул
ее по имени. Волна неслышно откатила, не открыв своей сокровенной тайны.
Мысленно простившись с Роем, Аманда обнаружила, что ей безразлично, что
будет с ней завтра. А значит, можно не беспокоиться о свадьбе и новой
бредовой фантазии Мари, ведь неспроста она выкупила контрольный пакет акций.
Когда чувства перестали иметь для Аманды всякий смысл, она снова подумала о
компании отца, о том единственном, что осталось и было важно.
Я не позволю Лео отобрать у нас ни цента! — твердо решила она. Я лично
вытрясу все его карманы. Он не вынесет из стен нашей компании ничего, даже
зубочистку.
Мари не посвятила Аманду в детали своего гениального плана. Из расплывчатых
намеков было ясно, что торжество состоится и послезавтра об оскандалившейся
невесте напишут все газеты.
Я публично опозорю его, пусть это и будет стоить мне репутации!
Когда заспанный консьерж увидел входящую в холл Аманду в мокром платье и со
спутанными влажными волосами, он выскочил из-за своей конторки и бросился к
Аманде с криком:
— Мисс Орбисон, кто вас обидел?! Я позвоню в полицию?!
— С чего вы взяли, Бен? — спросила Аманда, удивленно подняв брови.
— Так... у вас волосы и платье... — растерялся консьерж. — С
вами все в порядке?
Аманда вспомнила о своем купании и улыбнулась:
— Я была на пляже. Не беспокойтесь, Бен.
Она прошла к лифту и снова услышала за спиной голос консьержа:
— Вам передали записку, мисс Орбисон. Принесли сразу после вашего
ухода.
Послание, не удостоенное и короткого взгляда, исчезло в кармане Аманды.
Через минуту она уже забыла о его существовании.
— Даже не взглянула, — пробормотал удивленный Бен вслед уходящей
девушке. — Все мысли о свадьбе.
24
Около девяти утра к дому Сьюзен Линдсей подъехала кавалькада из полицейских
машин. За ограду полицейские проникли только благодаря Мари Дюваль, которая
была знакома со всей прислугой и охранниками в доме.
По просьбе Мари горничная не уведомила хозяйку о приезде гостей. Полицейские
по той же причине скрипя зубами остались до поры до времени в своих машинах.
— Дайте мне десять минут, — с улыбкой попросила Мари. —
Осталось маленькое дельце. Я хочу кое-что проверить, прежде чем вы туда
войдете.
— Валяйте, — улыбнулся ей в ответ инспектор Дик Мур.
После такого подарка, который с подачи Роя Доллана преподнесла полиции мадам
Дюваль, он позволил бы ей что угодно, любую шалость, не сильно, впрочем,
противоречащую закону.
Мошенник эктра-класса, разыскиваемый Интерполом за крупные финансовые аферы
вот уже пять лет, англичанин Гарри Бакстон разоблачен нью-йоркским
инспектором
— Дик так и видел себя в центральном репортаже вечерних
новостей
Шестого канала
. Этот канал смотрела его мать, его девушка и,
главное, шеф полиции. Дик не станет давать интервью кому попало, а только
уважаемым репортерам и изданиям, чтобы не уронить честь мундира. Вот как
напишет
Нью-Йорк таймс
:
Богатые женщины, обманутые этим красавчиком,
знали его под разными именами: Леопольд, Леон, Леонардо, но, под какой бы
личиной ни выступал Гарри Бакстон, его цель не менялась — поживиться на
женской слабости, и только инспектору Дику Муру...
— Эй, Дик?! — Насмешливый тон коллеги самым возмутительным образом
выдернул замечтавшегося инспектора из облаков.
— Чего тебе? — нехотя ответил Дик, решив не открывать глаза.
— Спустись на землю, брат. А ты уверен, что бабуля ничего не перепутала
и Бакстон в этом доме? Ты вообще знаешь, чей это дом?
Дик развернулся в кресле и уставился на своего чернокожего напарника Уилла в
ожидании нового приступа красноречия.
— Нас всем участком построят перед управлением и поувольняют к чертовой
матери, если эта дамочка нажалуется в департамент! — выпалил Уилл.
— Бабуля, как ты ее называешь, была замужем шесть раз. Если ей столько
раз верили мужчины, это о чем-то да говорит. А то, что хозяйка не настрочит
жалобу, головой ручаюсь. Я так понял, девица влюблена в нашего красавчика,
так что бабуля ей сейчас аккурат непрямой массаж сердца делает.
Еще раз окинув недоверчивым взглядом зашторенные окна второго этажа, Уилл
почесал подбородок и уткнулся в досье Бакстона.
— Одиннадцать баб развел, — прищелкнул он языком. — И откуда
столько здоровья у парня?!
С прошлогоднего визита Мари в доме внучки почти ничего не изменилось.
Картины висели на своих обычных местах, полированная мебель благодаря
трудолюбию горничных сверкала, и так же, как раньше, во всем чувствовалось
напряжение. Когда бы Мари ни заехала навестить внучку, накал негативных
эмоций не ослабевал. Сьюзен орала на прислугу, прислуга исподтишка осуждала
свою хозяйку. Когда в двадцать два года старшая внучка вышла замуж, Мари
верила, что с рождением ребенка ее скверный, склочный характер смягчится и
душа оттает в приятных заботах о малыше. Но Сьюзен выбрала карьеру, а после
ее развода Мари отложила мечты о перевоплощении внучки в долгий ящик.
Все вокруг дали бы голову на отсечение, заверяя, что Мари предпочитает
Аманду Сьюзен, но Мари, однако, никогда и никому не обмолвилась, что не
любит Сьюзен. Только ей одной было известно, что ее любовь равномерно
распределена между обеими внучками. Вот только младшая принимала эту любовь
с благодарностью, а старшая истово отвергала, доказывая всем и вся, что
давно выросла и не нуждается в подачках родственной ласки.
Сьюзи — добрая девочка, она не поступила бы так подло, убеждала себя Мари,
поднимаясь по роскошной дубовой лестнице. Я не позволю ей замараться в этой
истории.
Двери в спальню Сьюзен были распахнуты, поверх разобранной постели лежали
снятые в спешке чулки с изящной резинкой и кружевная сорочка. На полу у
зеркального трюмо кто-то обронил зажигалку. Мари наклонилась и спрятала
находку в карман.
Из ванной вышла горничная Джессика с ворохом использованных полотенец.
— Мадам в столовой. Они почти закончили завтракать, — тихо сказала
она.
— Мистер Эмери ночевал здесь? — прямо спросила Мари.
Джессика потупилась и упавшим голосом прошептала:
— Кажется. Но я приготовила ему постель в спальне для гостей. Там, где
жила мисс Аманда.
Под испытующим взглядом глаз Мари Джессика даже пожалела, что не солгала.
Мадам Дюваль — забавная старушка, считала Джессика, но она приезжает раз в
год на пару часов, а Сьюзен... От нее нет избавления ни днем, ни ночью.
С возрастом у Мари побаливала спина, но она, как и много лет назад,
грациозно спустилась по лестнице.
В столовой было тихо. Мари некоторое время постояла и неслышно отворила
дверь.
Завтракали двое: Сьюзен и тот, кто называл себя женихом Аманды. Собственно,
Сьюзен уже допивала кофе и подгоняла Лео.
Лео был не очень молод, но при его холодных английских чертах возраст только
придавал ему мужского обаяния. Мари не решилась бы назвать его красивым,
однако для многих женщин он, безусловно, был подлинной находкой. Лжегерой,
негодяй с лицом ангела и, как она полагала, игрок и картежник.
Едва Мари присмотрелась к мужчине, ее заметила Сьюзен.
— Мари?
Она была настолько шокирована неожиданным появлением Мари, что потеряла дар
речи. Сьюзен обернулась к Лео и взглядом приказала ему спасать ситуацию.
— Полагаю, вы бабушка Сьюзен и Аманды, — нашелся Лео, вежливо
вставая. — С вами я еще незнаком, но много слышал о вас от Аманды.
— Доброе утро, Сьюзен! И вам доброго утра, мистер Бакстон, —
холодно поздоровалась Мари и замахала руками: — Нет-нет, дорогуша, не
торопись, можешь сесть и спокойно доесть. Когда тебе начнут отрывать сам
знаешь что, будет не до омлета.
— Мари! — укоризненно воскликнула Сьюзен.
— Где ты набралась таких выражений? И с какой стати ты называешь жениха
Аманды Бакстоном? Его зовут Леонард Эмери.
— Во-первых, детка, — Мари пододвинула себе стул и села напротив
онемевшего Лео, — Бакстон — его настоящая фамилия, хотя тебе он
назвался Леопольдом ди Жио. А во-вторых, говорю я так же, как выражаются в
тюрьме, откуда пять лет назад вылетел твой голубок.
— Лео, это правда? — На Сьюзен, боявшейся сделать хоть одно
неверное движение или сболтнуть лишнее, не было лица от волнения. — Ты
был в тюрьме? За что?
Он молчал, не сводя тяжелого взгляда с Мари.
— За обман одиноких незамужних женщин, — ответила за него
Мари. — За свою любовь этот прощелыга берет плату. А плата всегда
разная: дорогие часы, пачка сотенных, а ты рассчиталась компанией и родной
сестрой.
Сьюзен вскочила, заламывая руки, прошлась по столовой и опять вернулась на
свой стул под неослабным присмотром Мари. Она почти придумала, как
выкрутиться, уселась, но стоило Сьюзен поднять глаза, как она поняла, что
Мари читает каждую ее мысль.
— Что ты смотришь на меня, как на святую мученицу? Думаешь, Сьюзен
спятила от любви к заезжему жулику? — закричала Сьюзен, не выдержав
взгляда бабки. — Чтобы ты знала, и помолвку с Эмери, и как убрать
Аманду из компании, и договор с французами — все от начала до конца
придумала я. Принцесса Аманда, ей всегда доставалось больше любви, больше
похвалы, больше конфет! Я не просила у вас ласки, мне нужна была только
компания. Отец обещал когда-нибудь передать управление самой сильной из
сестер Орбисон. Я стала сильной, сильнее корабельной реи. Но он снова выбрал
ее! И это справедливо?! Скажи, Мари, это, по-твоему, справедливо?
По лицу Мари скользнула тень. Этот разговор с внучкой давался ей нелегко, а
неожиданные признания Сьюзен значительно ухудшали дело.
— Джеральд сдержал слово. Он отдал компанию самой сильной из вас —
Аманде. И она справилась бы со всеми трудностями, как уладила проблему с
забастовщиками. Но ты убедила ее передать руководство этому хлыщу.
— Аманде пришлось бы продать нам акции. Я все рассчитала: она не
выдержит, пойдет на соглашение, и тогда мы с Лео... — Сьюзен хотела
сказать
поженимся
, но язык не послушался.
— Да ведь ты не знаешь... — спохватилась Мари и покачала головой,
словно укоряла себя за забывчивость. — Как же я забыла рассказать о
самом главном? Вчера Аманда продала все свои акции.
Сьюзен одной рукой схватилась за сердце, другой плеснула себе минеральной
воды и выпила залпом. А у Лео в этот момент глаза размером напоминали два
CD-диска.
— У
Орбисон тойз
новая хозяйка. Придется начинать игру сначала. Могу
шепнуть тебе по дружбе, Бакстон, — Мари улыбнулась одними
губами, — новая владелица компании еще не замужем.
— Аманда чокнутая! — взвилась Сьюзен. — Я многого ожидала от
нее, но продать компанию отца... Мы нищие! Всему конец! Мари, скажи мне, кто
эта тварь, и я ее уничтожу!
— Это я, — ответила Мари, породив еще большее изумление на лицах
обоих. — Выкупила компанию и аннулировала все ваши подставные
договоренности. Я подумала, как бы ты ни была обижена на сестру, вряд ли
захочешь, чтобы в
Орбисон тойз
заправлял аферист Бакстон.
На какую-то долю секунды Сьюзен посетило прозрение. Почему он сразу не
назвал ей своего настоящего имени, почему не признался, что не брезговал
мошенничеством? Возможно, он, нащупав золотую жилу, и не собирался
впоследствии разводиться с Амандой. Или после подписания договора о слиянии
готовился сорвать свадьбу, вытребовать свою долю в компании и скрыться из
города. Сьюзен вскинула руку, намереваясь отвесить любовнику оплеуху, но не
успела. Столовую заполнил шум голосов.
Ровно десять минут спустя после того, как Мари скрылась в доме, инспектор
Дик Мур дал команду подчиненным. Подогретый сомнениями напарника, он не стал
дожидаться знака Мари из окна, как они условились.
Лео нахмурился и прищурил глаза, но голос, когда он заговорил, оставался
спокойным:
— Я требую адвоката.
Инспектор Мур подошел к нему и положил тяжелую руку ему на плечо.
— Ты имеешь право хранить молчание. Короче, поедем в участок,
Бакстон. — Дик подтолкнул его в спину. — На тебя сегодня большой
спрос.
И вдруг терпение Лео лопнуло. Бросившись к Мари, он заорал, перекрывая шум и
грозные голоса полицейских:
— Что еще ты нарыла против меня, старая ищейка?!
Мари достало мужества не сделать и шагу назад.
— Задай этот вопрос, дорогуша, мужу Гленды Вайл, которую ты обчистил на
полтора миллиона долларов.
— Приятель, — криво усмехнулся оживившийся Уилл, — да у тебя
в Нью-Йорке полно друзей. И фамилии все какие: Орбисон, Вайл... У первой
леди в сейфе, надеюсь, все цело?
— Пошел ты!
Двое крепких парней вывели Бакстона во двор и посадили в темный салон
фургона.
Мари проводила взглядом полицейский фургон, словно хотела убедиться, что
Бакстон не выпрыгнул из салона на полном ходу, и обернулась к Сьюзен.
— Мне стыдно иметь такую внучку, как ты, стыдно перед памятью твоих
родителей, стыдно перед твоей сестрой. Мне безразлично, где ты скроешься от
своего позора, но держись подальше от Аманды.
Мари вспылила, история с Бакстоном порядком рассердила ее. В глубине души
она искала оправдания поступкам Сьюзен. Но показать внучке свою жалость и
готовность вернуть ей расположение Аманды она не могла. Пока не могла.
Должно пройти время. Ошибки такого рода — а поведение Сьюзен в последние
месяцы она воспринимала не иначе как ошибку или помешательство на нервной
почве — осознаются и оцениваются со временем. Когда Сьюзен поймет, что имела
все эти годы и что сохранить это сокровище все еще в ее силах, она вернется
в жизнь Аманды, и родственная нить снова притянет их друг к другу. Мари в
этом не сомневалась.
За три часа до начала свадебной церемонии ее заботила сила притяжения иного
рода.
Парк в начале теплой приветливой осени. Так и тянет взяться за руки и пройти
по золотистым аллеям навстречу полуденному солнцу, не палящему, но и не
безучастному к земным радостям. Сквозь тонкие паутинки, летающие над
головой, проблески лучей прозрачный воздух наполнен тихой грустью. Можно ли
отыскать место и время более подходящее для свадебной церемонии?
На несколько часов Центральный парк Нью-Йорка стал средоточием изящества,
роскоши и символов любви. Разноцветные ленточки, воздушные шарики, фонарики
украшали два больших снежно-белых шатра для торжества. Напротив фонтана —
арка, под которой, собственно, и должно было проходить таинство, а для
гостей поставили скамьи с узорным орнаментом.
Участок парка, отведенный под свадьбу, с самого утра атаковался
журналистами, одинаково вожделеющими получить эксклюзивные интервью и
снимки. Но навести фотообъектив было совершенно не на кого. Гости прибывали
со скоростью передвижения
линкольна
через субботние пробки, но въезжать на
территорию парка машинам было запрещено. И все важные особы, поминая
недобрым словом законодательство штата, то и дело вздрагивая от ярких
вспышек папарацци, пешком шли на праздник любви Аманды Орбисон.
Когда приехала Аманда, Мари встретила ее и проводила к шатру. Внутри невесту
ждал свадебный наряд.
— Мари, скажи, а Сьюзи уже здесь?
— Твоей сестре пришлось срочно уехать. В Балтиморе из-за торнадо встала
наша фабрика. — Мари искусственно улыбнулась и перевела разговор на
другую тему. — Как прошла ваша встреча с Глендой Вайл? Она рассказала
тебе про украденные у нее деньги и колье?
— Да, Мари, но я не могу кое-что взять в толк. Если Лео жиголо, вор и
мошенник, почему я должна выходить за него? Теперь ведь нашей компании ничто
не угрожает.
Мари отрицательно покачала головой, взяла Аманду за руки и присела рядом с
ней.
— Тебе и не понадобится становиться женой нелюбимого. Остановишь
церемонию в любой момент, если захочешь. Но ты должна предстать перед
священником. — Видя, что Аманда еще колеблется, Мари прибегла к
запрещенному приему: — Сделай это ради своей старой бабушки.
Аманда рассмеялась и согласилась сделать все так, как просила Мари, для чего
бы это ни было нужно.
Она вытащила компанию и меня из сетей этого лживого паука, рассудила Аманда,
вправе ли я отказать ей в такой мелочи, как дефиле в свадебном платье? И
потом когда еще у меня будет такая шикарная возможность с легким сердцем
послать к дьяволу красавца жениха?
На выбор у Аманды было белое с голубым отливом платье, расшитое жемчугом, и
несколько нарядов для торжества и танцев с гостями. Но кружева и нежные
узоры из жемчуга не отвечали боевому настрою Аманды. Фиктивная невеста
почитала за кощунство одеваться в настоящее свадебное платье для участия в
фарсе. Это было бы оскорблением чувств гостей и священника, которого вряд ли
посвятили в детали запланированной Мари церемонии.
Настало время выхода. Обычно невесту к алтарю, где ждет будущий муж,
провожает отец, в исключительных случаях его заменяет дядя или брат. Было
решено, что дочь покойного Джеральда поведет к алтарю Льюис Линкольн. Между
Орбисонами и Линкольнами родства не было, но запланированное на следующий
месяц венчание Линкольна и Мари позволяло немного нарушить традицию.
— Ты готова, Аманда? — спросил пожилой джентльмен во фраке,
предлагая руку невесте.
— Да, мистер Линкольн, — кивнула Аманда.
На Аманде было не традиционно белое, а элегантное платье из муара цвета
слоновой кости.
Аманда шла к алтарю под романтическую мелодию в исполнении небольшого
оркестра, сидящего на сооруженной тут же, на поляне, эстрады. Справа от
священника ждал жених. Идя по проходу между скамьями, Аманда не чаще двух
раз остановила взгляд его стройной фигуре и, лишь когда остановилась,
повинуясь крепкой руке Льюиса Линкольна, осмелилась поднять прекрасные
агатовые глаза, опушенные длинными черными ресницами.
Жених нежно улыбнулся и протянул к невесте руки. Аманда, не веря своим
глазам, попятилась. Перед ней стоял Рой Доллан!
Рой широко улыбнулся, явно наслаждаясь видом ошеломленного лица Аманды.
— Что это значит? Где Лео? — растерянно спросила Аманда.
— Твоя бабушка подумала, что я лучше смотрюсь в костюме твоего жениха.
— Тогда тебе осталось найти ту, кому подойдет платье невесты, —
неожиданно для Роя заявила Аманда. — Вот только Гленда вряд ли
согласится сменить фамилию Вайл на Доллан.
— К тебе приходила Гленда?! — Рой взял ее за плечи и тряхнул с
такой силой, что Аманда испугалась, не оторвется ли у нее сейчас
голова. — Что, что она наговорила тебе?!
— А вот что! — И Аманда влепила Рою такую пощечину, что он
покачнулся. Увидев в его глазах бешенство, она невольно попятилась и приняла
оборонительную позу. — Ты бессердечное грязное чудовище! —
закричала Аманда. Она почувствовала, как горячая влага коснулась ее щек, но
остановить слезы уже не могла. — Ты ничем не лучше Лео! Он обхаживал
меня ради денег, а ты просто воспользовался мною, как уличной девкой!
Гости повскакивали со своих мест и, не зная, как вести себя в подобной
ситуации, раскрыли рты, ожидая развязки.
— Обойди, господи! — прошептала Мари, заметив, как сузились от
гнева глаза Роя.
Невеста швырнула букет в сторону и медленно, с достоинством пошла прочь от
священника и жениха под громкие возгласы и вздохи родственников. Не отдавая
себе отчета в том, что делает, Рой бросился за ней, нагнал, смял в объятиях
и, прижав спиной к дереву, закричал во всю силу легких:
— Я люблю тебя, только тебя!!! Что мне сделать, чтобы ты поверила?!!
Даже сейчас, когда Аманда не могла сдвинуться с места, находясь полностью в
его власти, ее глаза метали молнии, подбородок был упрямо вздернут.
— Уйди из моей жизни, — выговорила она ледяным, раздражающе
спокойным тоном.
Внезапно Аманда ощутила свободу во всем теле. Она удовлетворенно закрыла
глаза, но насладиться своим необычным состоянием сполна ей было не дано:
рядом раздался голос Мари:
— У тебя все цело?
— Где он? — спросила Аманда, нехотя открывая глаза.
Мари сделала шаг в сторону, и Аманда увидела между украшенных лентами
деревьев неспешно удаляющуюся фигуру Роя. Еще можно было его догнать и
больше никогда не расставаться. Но обида и женская гордость Аманды
противились велению ее сердца.
— Зачем, Аманда, зачем ты прогнала его? Он любит тебя, никто не сможет
любить сильнее!
Мари была раздосадована. Кому, как не ей, было известно, как трепетно Рой
Доллан ждал минуты, когда наденет кольцо на тонкий пальчик Аманды? Она не
представляла, что могло произойти за тот короткий отрезок вечера и ночь
перед свадьбой, чтобы в душе внучки все встало с ног на голову, чтобы
появилась ненависть, ненависть обманутой, преданной женщины. Но что бы то ни
было, в этот раз она будет защищать Роя. И если ее внучка глуха, Мари станет
ее ушами, если слепа, зорким взглядом. А если Аманда заупрямится, Мари
возьмет ее за шиворот и силой притащит к тому, кто составит ее счастье. Или
она не Мари Дюваль!
На террасе загородной виллы Орбисонов, с опаской озираясь на дверь,
шептались Мари и Льюис Линкольн. После скандала во время свадьбы Аманда
уехала из города и пряталась от людей и от самой себя. Вслед за ней
отправилась Мари, а через неделю с дружественным визитом приехал и Линкольн.
— Плохая идея! Плохая идея! — корила себя Мари. — Я была
обязана учесть характер Аманды. Она ненавидит, когда что-то в жизни решают
за нее. Но, Лини, я хотела как лучше.
— Это я виноват. Зачем я пригласил тебя в ресторан? Старый дурень! Если
бы ты не оставила ее наедине с этой Глендой Вайл, все могло бы разрешиться.
Прости меня, Мари. Но ты же не опустила руки?
— Ли
...Закладка в соц.сетях
