Жанр: Любовные романы
Миражи
...было так хорошо, как в те десять дней, что он
провел вместе с ней, но Патрик убеждал себя, что на самом деле вся благодать
исходила из спокойствия шотландского захолустья, обладающего целебными
свойствами.
Но, несмотря на все самоуговоры, по мере приближения к Лэрбеку все его мысли
сосредоточивались на Франческе. Думая о ней, он оживал. Вполне понятно,
почему я о ней вспоминаю, снова и снова уговаривал он себя, просто ни с кем
в последние годы не провел я подряд столько дней. Поэтому мне будет приятно
с ней увидеться. Но в глубине души он знал, что испытывает к ней совсем иные
чувства, совсем, совсем другие, хотя признаться в этом даже себе самому было
невыносимо трудно. Эта девочка, появившаяся Бог знает откуда, чужая здесь, и
противодействие, которое встретит его нежность к ней, будет неимоверным.
Чтобы выбросить из головы Франческу, он решил переключиться на званый ужин,
который устраивала Маргарет. Но, увидев над холмами прозрачное голубое небо,
окрашенное розовыми лучами заходящего солнца, он вдруг почувствовал такой
прилив эмоций, так глубоко ощутил наслаждение любви, что перестал
сопротивляться обуревавшим его мыслям. Он впервые узнал, что такое любовь.
Наконец Патрик подкатил к усадьбе Лэрбек. Он заглушил мотор и посидел,
откинувшись на спинку сиденья, закинув руки за голову. Он еще чувствовал
напряжение в спине и ногах от долгих часов, проведенных за баранкой, но
общая усталость исчезла. Он снова был взбудоражен, свеж, счастлив, полон
мальчишеского задора. Он отстегнул ремень безопасности и посмотрел на серую
громадину замка. Из дверей выскочила Милли, за ней Софи, и обе бросились
прямиком к машине.
Он отворил дверцу, и они вскарабкались к нему на колени.
— Ой, задушите! — взмолился он.
— Дядя Пэдди, дядя Пэдди, отгадай, что я скажу!
— Милли, мы же договорились, что я скажу! — Софи дернула сестренку
за рукав. — Ты обещала!
— Ой, пустите!
Девочки затеяли борьбу, каждая старалась покрепче обнять дядюшку. Он
выбрался из машины.
— Так что вы хотели мне сказать?
Он вытащил с заднего сиденья сумку.
— Ну, давай, Софи. Раз уж ты должна сказать. — Милли надула губки
и уперла ручки в бока.
— Дядя Пэдди, а Франческа в парикмахерской, — выпалила
Софи. — Ее мама туда повезла. И она наденет такое красивое белое
платье, она нам показывала. Ух ты!
Милли вытянула пальчик и показала красную отметину на руке Софи.
— Это я ее ущипнула, — сообщила она. — Я должна была это
сказать.
Патрик бросил сумку наземь и, взяв ручонку девочки, поцеловал больное место.
— Щипаться нельзя, Милли, — пожурил он племянницу. — Это
некрасиво. — Потом взял за руки обеих. — А теперь расскажите мне
все подробно.
И они дружно зашагали к дому. Милли с упоением посвящала Патрика во все
детали.
— Патрик! Входи, входи, старина! — Лорд Генри сидел у стола в
кабинете и наливал себе выпивку в стакан. Отставив свое занятие, он подошел
к Патрику и тепло пожал ему руку. — Отлично выглядишь. Загорел. Надо же
— это в Шотландии! Можно подумать, ты вернулся с Коста-Брава! — Он
громко рассмеялся и тут заметил за спиной гостя своих дочерей.
— И вы, девочки, заходите! Что вы там прячетесь, дайте-ка, я вас
разгляжу получше. — Он подошел к столику и налил стакан для
Патрика. — Маргарет уехала и оставила дом на меня. — Он опять
жизнерадостно засмеялся. — А у нас тут чуть до смертоубийства не
дошло! — Он обнял Софи за плечико. — Я правду говорю, а, Соф?
Патрик улыбнулся и взял из рук лорда Генри стакан.
— Спасибо, Генри.
Ему нравился его шурин. Может, даже больше, чем родная сестра.
— Маргарет наняла одну итальянку. Как уж ее зовут...
— Франческа. — Ему было приятно произнести ее имя.
— Да, Франческа. Так вот, Маргарет повезла ее к парикмахеру. Похоже,
они очень подружились за эти десять дней. У твоей сестры золотое сердце.
— Гм.
— Она взяла эту крошку под свое крылышко. Пригласила ее на ужин.
— Вот как?
Патрик не мог не удивиться. Уж очень это было не похоже на его сестру —
совершать бескорыстные, добрые поступки.
— Да. Уж если Маргарет к кому прикипит сердцем, она все готова сделать
для этого человека. Девочка стала просто членом нашей семьи.
— Ну конечно.
Интересно, что же у нее на уме, думал Патрик.
— Ничего удивительного. Маргарет скучно тут в компании одних только
девочек. И присутствие молодой девушки в доме идет ей на пользу. По крайней
мере, она не скучала это время.
Патрик кивнул и молча отпил виски. Так вот в чем отгадка — Франческа
понадобилась Маргарет для прикрытия. Он молчал, боясь выдать свое
раздражение. Иногда его дражайшая сестрица леди Маргарет Смит-Колин
пускается на слишком уж хитрые уловки, чтобы представить себя в лучшем
свете.
Стоя у себя в комнате, Франческа прислушивалась к шагам Патрика по лестнице.
Она была уже одета, но не осмелилась окликнуть Патрика, когда он проходил
мимо ее спальни.
Подойдя к окну, она посмотрела на освещенную светом из окон гостиной и
столовой лужайку. По лужайке бродили тени — это гости ходили по залу. Ей
ужасно хотелось остаться здесь и смотреть за праздником со стороны, никому
не видимой.
Кто-то постучал в дверь.
Она пошла открывать и задержалась, чтобы взглянуть на себя в зеркало,
висевшее над умывальником. Она еще не видела себя при полном параде. Теперь
ее волосы были по-модному подстрижены и уложены. Они еще недостаточно
отросли, но лежали темным блестящим облаком вокруг лица, и это ей шло.
Леди Маргарет настояла, чтобы она нанесла немного косметики, совсем чуть-
чуть, чтобы оживить простоту платья. Но когда Франческа надела шелковое
кремовое платье, которое мягкими складками легло по ее фигуре, подчеркнув
изящество ее линий, бледная, чуть тронутая загаром кожа засветилась и
приобрела прелестный оливковый оттенок. Леди Маргарет не предполагала, что
косметика так преобразит естественную и необычную красоту Франчески, сделав
из скромной девушки прекрасную женщину. Этот шок хозяйке дома еще предстояло
пережить.
Стук в дверь повторился. Она поспешно тронула волосы, убедившись, что это не
сон, и робко приоткрыла дверь. На пороге стоял Патрик, который пришел, чтобы
проводить ее вниз.
Увидев девушку, открывшую ему дверь, он в растерянности оцепенел. Сердце его
екнуло и замерло, вся кровь бросилась к лицу. В эту секунду он со всей
отчетливостью понял, что любит эту девушку, любит со всей страстью, на
которую только способен.
Какое-то мгновение они молча постояли, глядя друг на друга. Потом он сделал
шаг ей навстречу и положил руки на плечи Франчески. А потом поцеловал ее.
Это вышло просто и естественно. Она почувствовала свежий запах зубной пасты.
Ее губы были мягкими и теплыми. Он увидел, как ярко заблестели ее глаза
цвета изумруда.
— Нам пора идти.
Они оба улыбнулись и остались стоять, где были, не решаясь разрушить
очарование. Снизу позвала леди Маргарет:
— Патрик, ну что там Франческа, готова?
— Да! — крикнул он в сторону лестницы и снова наклонился к Франческе, чтобы поцеловать ее.
— Пойдем, — тихо сказал он и, взяв ее пальцы в свои, повел к
лестнице. На ступеньках они расцепили руки.
Гостиная была полна народу, и, хотя гостей было всего двадцать шесть, ей
показалось, что там их целая толпа. Она стояла в углу и смотрела, как леди
Маргарет на другом конце зала представляет его гостям. Она видела, как он
улыбается — совсем не так, как он улыбался ей, а с ледяной безучастной
вежливостью. Она видела, как собираются морщинки возле его глаз. Ей
нравилось его мужественное и тонкое лицо. Как же она соскучилась по нему,
теперь она могла в этом себе признаться и рада была смотреть на него даже
издали.
— Франческа, ты замечательно выглядишь!
Она очнулась от задумчивости. Ей улыбался лорд Генри. Он сделал ей
комплимент совершенно искренне, она действительно была хороша. Когда она
входила в комнату, он подумал, что в этой девушке есть своя изюминка, от
одного ее вида он почувствовал себя моложе.
— А я тебя не узнал без этих вечных шорт, — сказал он. — И
ремня, которым ты их поддерживаешь.
Она улыбнулась.
Да, подумал он, в ней правда что-то есть. И эта улыбка, которая ей так идет!
— Как тебе Шотландия? — спросил он и сделал знак официанту, чтобы
тот наполнил их бокалы. — Красивая страна, правда?
— Да, очень красивая, особенно когда светит солнце.
— Что случается не слишком часто, к сожалению, моя дорогая. — Он
сделал глоток шампанского. — Но это единственная проблема. Если,
конечно, не считать этих идиотов-туристов, которые наезжают сюда ловить рыбу
и расставляют свои плетеные кресла прямо на дороге. — Он рассмеялся, и
она тоже, из вежливости, хотя не совсем поняла, что тут смешного. К диалекту
миссис Маккензи она понемногу привыкла, но речь лорда Генри была ей
непонятна по-своему.
— Так, но, наверно, пора и за ужин, гонг вот-вот нас призовет к
столу. — Он взглянул на свой
ролекс
. — Да, сейчас. Слава Богу. Я
помираю с голоду.
— Я не знаю, где мне сесть. — Франческа беспомощно оглядывалась
среди незнакомых людей. Лорд Генри тронул ее за руку. — Во мне
проснулся гостеприимный хозяин, дорогуша. Я поступил мудро: ты будешь сидеть
рядом со мной!
Она удивленно посмотрела на него.
Он подмигнул.
— Только тсс! Я все подстроил по секрету, передвинул карточки на столе.
Ты меня не выдашь, надеюсь?
Она приняла его руку.
— Нет, я никому не скажу, — с улыбкой сказала она, поймав на себе
взгляд Патрика. Она прекрасно умела хранить секреты.
— Ну мой дорогой Патрик, ты никогда не перестанешь меня удивлять!
Леди Маргарет вошла в гостиную в одних чулках, левой рукой держа свои
золотые туфли от Бруно Магли, а правой прихватив подол длинного вечернего
платья.
— Слава Богу, эта мерзкая публика наконец отвалила! Теперь я наконец
узнаю, о чем ты говорил с Чарли.
Она устроилась на софе перед камином и протянула ноги к огню. Они остались
наедине, и можно подробно узнать, о чем ее брат разговаривал с министром.
Она просто сгорала от любопытства.
— Итак? — Маргарет в упор смотрела на Патрика. Она имела право
знать.
— Что
итак
, Мэгги? — Патрик осушил стакан и поставил его на пол
возле ног. — Я умираю от усталости, пойду наверх.
— Ну уж нет! — Кончиком ноги она прижала его ступню. — Давай
выкладывай, что ты ему сказал. Насколько я могу судить, что-то чудовищное. Я
и не знала, что ты так радикально настроен!
Патрик освободил ногу.
— Трудно не быть радикалом, если даже ты вмешиваешься в политику,
Мэгги.
Он правда устал, и более всего от разговоров о политике, которые без конца
велись за столом. А его голова была занята Франческой. И теперь ему хотелось
поскорее остаться одному, чтобы предаться мечтам о ней.
— Ну и зануда ты, братец!
Леди Маргарет поднялась с дивана. Патрик вел себя умницей в течение всего
вечера, так что можно оставить его пока в покое, если ему так хочется.
— Раз уж ты заупрямился, из тебя все равно слова не вытянешь. Подожду
до завтра. — Она театрально вздохнула и, наклонившись, чмокнула брата в
макушку.
— Без твоего обаяния, Патрик, я бы сегодня просто пропала. —
Маргарет улыбнулась, бесшумно прошла через комнату и исчезла за дверью.
Патрик слышал, как она проверила замок в холле, а потом стала подыматься по
лестнице. Ее туфли остались на ковре в его спальне.
Наконец он один. Патрик сидел, уставившись в огонь. Он слышал, как пробили
часы на каминной доске, но не стал считать удары — ему было все равно,
который час. Патрик смотрел на языки пламени, курил сигарету, и время для
него словно прекратило свой бег перед тем, как мир должен был снова
закрутиться.
И когда вдруг раздался легкий шум, он сразу понял, что это она. Он вышел из
комнаты и направился в кухню. Какая-то неведомая сила вела его, он не думал
о том, что и как должно случиться, знал только, что свершится то, чему
суждено быть.
— Франческа?
Она стояла у окна, глядя, как бледнеет полоска неба у горизонта. Услышав,
как он прошептал ее имя, Франческа обернулась. Она знала, что он придет.
Приблизившись, Патрик нежно провел пальцами по ее щеке. Лицо ее было залито
слезами, и он стал поцелуями осушать их. Он слышал биение ее сердца. Ни с
кем еще не был он так близок. Осторожно подняв ее на руки, Патрик перенес ее
из кухни в гостиную, к камину. Она мелко дрожала.
— Не надо, Франческа. — Он обнял ее, чтобы успокоить. — Прошу
тебя, не надо. — Он взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.
— Моя дорогая Франческа, — шептал он. Коснувшись губами ее губ, он
почувствовал, что они ответили ему. А потом увидел мелькнувший в глазах
зеленый огонь и понял, что пропал. Любовь окончательно взяла власть над ним,
страсть торжествовала победу.
Он жадно нащупал ее губы, раздвинул их языком, желая проникнуть в нее, стать
частью ее. И она, дивясь проснувшейся в ней страсти, ответила ему. Он увлек
ее на пол.
Он целовал ее рот, шею, плечи, вдыхал аромат нежной душистой кожи. Под
платьем у нее ничего не было, он легко скинул его и почувствовал шелковистые
бедра, нежный живот и груди, которые пришлись ему по руке. Она издала стон
желания.
Он стал над ней на колени, а она расстегнула ему рубашку. Ее рука шарила по
его телу, уходя вниз. Когда она достигла паха, Патрик вскрикнул от обжегшего
его вожделения. Он хотел ее, хотел слиться с ней и больше не мог совладать с
собой.
Они истово прижались друг к другу. Она обвила его ногами и сотрясалась в
восторге упоения страстью. Он нежно гладил ее ладонью по лицу, стараясь
навсегда сохранить в памяти эти самые счастливые моменты своей жизни.
Потом они лежали, истомленные страстью, и она положила голову ему на грудь,
а он нежно водил ладонью по ее спине. Он чувствовал у себя на шее ее легкое
дыхание, слышал, как бьется ее сердце в унисон с его собственным.
— Все в порядке? — спросил он.
— Да.
Неужто это не сон, думалось ему.
— Я люблю тебя, — едва слышно прошептал он и погладил ее по
волосам. — Такое со мной впервые. — Он не лукавил. — Я... —
начал он, но она прижала палец к его губам, подавая знак замолчать. Все это
обрушилось на нее слишком внезапно, она даже не пыталась понять, что же
произошло. Потом, потом. Ей было достаточно уже того, что она вновь
почувствовала себя живой, способной на отклик. Всегдашний страх рассеялся, и
это было главным. Еще никогда ее не любили по-настоящему, а о большем она и
мечтать не могла. Больше ей ничего не было нужно. По крайней мере теперь.
— Тебе холодно, — сказал он, заметив, что она дрожит. Он осторожно
прикрыл ее своей рубашкой. — Так лучше?
Она кивнула и выпрямила ноги, нежась под его рубашкой. В теплом воздухе
стоял тонкий запах его кожи, его волос, мужской запах, который обволакивал и
возбуждал ее. С ним, с этим мужчиной, ей было тепло и спокойно, она была
преисполнена любви.
15
Следующая неделя прошла для Франчески и Патрика как в тумане. Когда потом он
вспоминал эти дни, к нему возвращалось ощущение полноты чувств, полного,
ничем не омраченного счастья. Хотя тогда он не забывал о том, что ему
придется уехать в Лондон.
Он взял в больнице отпуск на три недели, хотя не рассчитывал так долго
пробыть в Шотландии. Но дни с Франческой промелькнули незаметно. Упоение
любовью сделало время нереальным, будто оно вовсе перестало существовать.
Даже сама природа способствовала этому ощущению нереальности: дни стояли
теплые, погожие, солнце щедро грело землю. Счастье ослепило их, и, когда они
вдруг очнулись, оказалось, что в запасе у них всего три дня.
С той ночи после званого ужина они почти не расставались. И всегда они
испытывали те же самые чувства наедине друг с другом, что и в ту ночь,
только теперь их не разделял призрак страха или опасения: оба знали, что
любимы. Они болтали, смеялись, бегали с девочками на солнцепеке, щедро
делясь друг с другом своими тайнами. Кроме одной.
За теплотой и радостью любви Франческа глубоко прятала свое страшное прошлое
и связанную с ним боль. Этого она не могла поведать Патрику. Он любил ее,
она раскрывалась в неге его любви, но взвалить на него бремя своего прошлого
была не в силах. Просто не могла этого сделать. Она так стыдилась своего
прошлого, таким оно казалось ей омерзительным, что даже самому любящему
человеку не хотела рассказывать о нем, чтобы не подвергать испытанию его
любовь. И оно оставалось в тайнике ее души, как мрачная тень всего лишь в
шаге от лучезарного свечения их любви.
Франческа впитывала в себя любовь, согревавшую ей сердце, надеясь, что в
один прекрасный день это зловещее облако рассеется. Она наслаждалась новым
для нее счастьем любить и быть любимой, а все прочее не имело для нее
значения.
И она была по-своему права. Широкие необъятные просторы Лэрбека
предоставляли Франческе и Патрику полную свободу, а леди Маргарет была
слишком занята своим мужем, чтобы замечать что-либо вокруг. Она позаботилась
о том, чтобы брату было уютно в ее доме, а прочее ее не касалось. Но,
конечно, ей и в голову не приходило, что он может влюбиться. Она видела во
Франческе всего лишь прислугу и была слишком тщеславна и недальновидна,
чтобы заподозрить брата во внимании к представительнице тех, кого
презрительно называла
простыми людьми
. Она забыла собственное прошлое, как
и то, что любовь не знает никаких границ.
Стоял теплый, но пасмурный полдень, первый после череды ярких солнечных
дней. Тяжелые облака низко висели над землей, воздух был влажным, удушливым.
Зелень Кромдейлских холмов поблекла, посерела, кое-где приобрела
коричневатый оттенок. Горы казались темными, неприветливыми. Все выглядело
так, будто на землю бросили темное покрывало.
Патрик и Франческа гуляли в окрестностях гор. Девочки убежали вперед, и они
шли вдвоем, не берясь за руки, но то и дело стараясь прикоснуться друг к
другу. И каждое прикосновенье наполняло их радостью, одна только ее близость
доставляла Патрику несказанную радость. Он гнал от себя мысль о скорой
разлуке.
И никак не решался сказать о ней Франческе. Он уже все обдумал про себя,
решил, что их расставание будет недолгим, всего на несколько недель, а потом
он пришлет за ней, и они станут вместе жить в Лондоне. Но сказать все это ей
не решался.
Прошедшие дни и ночи, пронизанные любовью, казались столь эфемерными, что
вмешательство в них каких-то деловых планов и расчетов казалось
кощунственным. Он наивно надеялся, что все как-нибудь устроится само собой,
и, околдованный любовью, не осмеливался разрушить ее очарование. Он не
говорил Франческе ничего, кроме слов любви, и считал, что этого вполне
достаточно.
В ту ночь погода переломилась. Над землей пронесся ураган, принесший ливень,
затопивший жаждавшую влаги землю. Тепла как не бывало; воздух стал холодным
и сырым, серый камень замка ледяным, неприятным на ощупь.
Патрик зажег в гостиной камин. Они с Франческой были там одни. Девочки
отправились спать. Патрик задернул шторы, чтобы отгородиться от холода и
темноты, набросал поверх толстого пледа мягких подушек.
Перемена погоды подействовала на его настроение. Она будто обозначила конец
его пребывания в Шотландии. Хуже того, это было знаком внезапных и тяжелых
грядущих событий.
Отвернувшись от окна, он прислушался к завыванию ветра в листве, тоскливому
и грозному шуму. Ветви будто стонали.
— Патрик, что с тобой?
Ее голос вывел его из задумчивости. Франческа подошла совсем неслышно. Она
всегда ходила неслышно. Взглянув на нее, он по привычке подумал, как она
прелестна.
— Все в порядке, — ответил он, делая шаг навстречу. В ее кроткой
сдержанности было нечто такое, от чего хотелось взять ее на руки, прижать к
себе, защитить. Он привлек ее к себе и погладил по спине.
— Ты совсем замерзла, — прошептал он, заглядывая ей в
глаза. — Но ведь ты счастлива, правда? — Он не мог наглядеться на
эту темно-бархатную зелень глаз, на эти неправдоподобно длинные густые
ресницы. Целуя ее в щеку, он согрел дыханием ее кожу. — Пойдем ко мне,
там ты согреешься.
Она ответила улыбкой, и он понял, что она чувствует то же, что и он. Надо
сегодня же с ней объясниться, этой же ночью. Он должен подготовить ее и
убедить, что пусть эта разлука обоим тяжела, но каждую минуту думая друг о
друге, они смогут ее вынести. Он скажет ей, что никак не мог решиться
объявить о своем отъезде раньше, просто духу не хватало. Но, конечно, он ни
словом не обмолвится о том, какую власть имеет над ним сестра, леди
Маргарет, которая вряд ли поймет его чувства.
— Франческа, мне нужно тебе что-то сказать. Она прервала его поцелуем.
— Пожалуйста, Франческа, это серьезно...
Но она опять не дала ему говорить, прижав пальчик к его губам, ласково
заглянув в глаза. На нее накатил невиданный прилив жизненной силы, будто
все, все исчезло и остался только этот момент чистой любви. Она медленно
расстегнула на нем рубашку; его охватило властное желание.
Потом она скинула с себя блузку и расстегнула брюки, которые упали на пол.
Больше на ней ничего не было. Тело ее было прекрасным и влекущим, груди
округлыми, упругими. Он провел пальцем по ее загорелой коже.
— О, Франческа, ты такая... — Он не договорил. Она прильнула к
нему и прижалась ртом к его губам. Ее пальцы скользнули вниз, и его тело с
готовностью откликнулось. Крепко прижав ее к себе, он нащупал языком ее
язык. Такого жгучего желания обладать ею он еще не испытывал. Она вжималась
в него бедрами, терлась грудями о его грудь, ее горячее тело заставляло его
гореть огнем.
Он приподнял ее, и она обвила его ногами. Она крепко обняла его за шею,
запрокинула голову и выгнула бедра. Они начали двигаться вместе, их тела
слились в одно целое, отражаясь в зеркале над камином.
Потом, когда они обнаженными лежали в тепле, которое распространял огонь из
камина, Патрик думал, что такой ночи у них еще не было: сегодня царила сама
страсть, дикая и необузданная. Сила этой страсти, с которой ни он, ни она не
могла совладать, почти пугала его. Он любил эту женщину, как никогда и
никого не любил, но эта мысль вызывала у него трепетный страх.
А для Франчески ее любовь к Патрику была чем-то простым и безыскусным.
Раньше весь ее жизненный опыт ограничивался страхом и болью, теперь же она
была наполнена любовью и радостью. То и другое казалось невероятным, и
анализировать свои чувства ей не приходило в голову.
Обернувшись к ней, Патрик тронул шрам на ее плече. Ему всегда, как только он
увидел его, хотелось узнать, откуда эта отметина. Он склонился над
Франческой и поцеловал плечо.
— Откуда это? — спросил он тихим голосом.
Ему нестерпимо хотелось знать о ней все, все ее тайны.
— Скажи мне, прошу тебя. Пожалуйста, — прошептал он. — Ты
можешь довериться мне.
Франческа посмотрела ему в глаза, чистые и любящие. Больше скрывать от него
свою тайну она не могла. Он имеет право заглянуть ей в душу — он ее
властелин. Она обязана выложить все как на духу, теперь между ними не должно
быть ничего, кроме правды, после этой ночи — ничего. Она может доверить ему
тайну своей жизни, и она это сделает.
— Этот шрам — память о моем муже, — тихо сказала она. — Он
меня избил.
Она почувствовала, как напрягся Патрик, и замерла. Он помолчал, потом
медленно отвернулся от нее и лег на бок. Потом сел и взглянул на нее. Она
увидела в его глазах потрясение.
— Расскажи все, — сказал он. — Все.
Он ни на секунду не предполагал, что она была замужем, никогда... Как мало
он ее, однако, знал.
Франческа тоже села, укутав плечи пледом, и поджала под себя ноги. Лицо ее
оказалось в тени.
— Франческа! — Он протянул к ней руку и коснулся щеки.
Ничего ведь не изменится, думала она, при чем здесь ее прошлое, его чувства
не могут перемениться. Он поймет, иначе что же такое любовь?
Искра сомнения, которая пробежала в его мозгу, погасла. Он прижал ее к себе.
...Закладка в соц.сетях
