Жанр: Любовные романы
Миражи
...bsp;Я уверена, что тебе здесь понравится.
Это была явная ложь, но необходимо было подбодрить девушку. Леди Маргарет
остановила машину на вымощенной камнем стоянке и заглушила мотор.
— Ну вот, девочки, приехали! — Она обернулась к дочкам, сидевшим
сзади. — Теперь давайте побыстрей выгрузимся.
Она быстро отстегнула ремень безопасности и соскочила на землю, с
удовольствием разминая затекшие руки, ноги и спину. Сейчас нужно принять
ванну, немножко выпить, а потом — потом будут долгие сладостные объятия
Ричарда. Она с тайной гордостью оглядела свои округлые пышные груди.
— Эй, девочки, пошевеливайтесь! — крикнула она. — Уже
делается поздно!
Франческа помогла девочкам выйти из машины, а леди Маргарет вступила в
разговор с пожилой четой, вышедшей из дома им навстречу. Милли одиноко
стояла в стороне с наброшенным на плечи одеялом и с подушкой в руках,
покорно ожидая, пока ее мамочка вспомнит о том, что ребенок болен. Франческа
подошла и ласково привлекла к себе.
— Девочки! Франческа! Идите сюда, поздоровайтесь с мистером и миссис
Маккензи. Слышите?
Франческа подвела девочек к матери.
— Милли, Софи, вы ведь не забыли мистера и миссис Маккензи?
Девочки кивнули.
— А это Франческа, моя помощница. Мистер и миссис Маккензи ведут здесь
хозяйство, Франческа. Этот месяц мы проживем все вместе.
Франческа обменялась с ними рукопожатиями. Никто при этом не улыбнулся.
— Ну что ж, Франческа, забирай детей, а миссис Маккензи покажет тебе
твою комнату. — Леди Маргарет отвернулась от собеседников и посмотрела
туда, где стояла машина. — Мне бы хотелось как можно быстрее
распаковать багаж, миссис Маккензи. У меня приглашение на ужин нынче
вечером. Я уеду около семи, — продолжила она, обращаясь к
Франческе, — так что ты либо поужинай вместе с девочками, либо миссис
Маккензи оставит тебе еду, и ты поешь позже одна. Вы не возражаете, миссис
Маккензи?
Пожилая женщина согласно кивнула.
— Отлично! Значит, расходимся.
Леди Маргарет улыбнулась и первой пошла в дом.
— Да, кстати, — сказала она на ходу уже на пороге гостиной. —
После чая вы с мистером Маккензи можете отдыхать. Камин для Франчески можно
не топить, я думаю, она не замерзнет. — И бросив взгляд на Франческу,
добавила: — Правда же, не замерзнешь?
Не дожидаясь ответа, леди Маргарет скрылась в дверях гостиной, где она
собралась налить себе большую кружку солодового пива.
Через некоторое время Франческа услышала, как ее хозяйка зовет ее их холла,
обшитого дубовыми панелями, видимо, уже отправляясь на ужин. Франческа
поспешила на зов из комнаты Милли, но, выбежав на лестницу, поняла, что не
успела. Она только почувствовала удушливый запах духов и эхо шагов,
направляющихся по выложенной каменными плитами дорожке к
рейндж-роверу
.
Послышался шум мотора, и прежде чем она сбежала по ступенькам вниз, машина
уже отъехала на порядочное расстояние.
— Проклятье! — Она огляделась, стоя посреди просторного холла, по
которому гуляли сквозняки. Взгляд ее упал на морду чучела оленя возле
стены. — Ну, что смотришь! — недовольно бросила она в сторону
чучела и обхватила себя руками. Даже в толстом шерстяном свитере ей было
очень холодно, и в холодном сыром воздухе дыхание смерзалось в облачко
тумана.
По пути в кухню она прошла через гостиную. Это была огромная комната с
высоченным потолком, заставленная массивной мебелью. Здесь ничто не
напоминало изысканного шарма Моткома. Гостиная была обставлена на мужской
вкус, не столько уютно, сколько функционально. Окна были занавешаны тяжелыми
гобеленовыми драпировками, каменный пол устилали вытертые персидские ковры,
диваны закрывали толстые шерстяные пледы, на них горами лежали большие
подушки. Здесь было по-своему красиво, но тоже очень холодно. Франческа
взяла со стола пустой стакан, из которого пила леди Маргарет, и пошла в
кухню.
Франческа варила кофе и слушала, как каждое ее движение отзывается эхом в
тишине этой каменной крепости; каждый звук казался в пустом доме громче, чем
был на самом деле. В окне синели силуэты гор. Солнце садилось, и небо
окрашивалось в серый призрачно-пепельный цвет. Она физически ощущала свое
одиночество: оно было везде — и внутри ее, и вокруг, оно звучало в эхе шагов
и в завыванье ветра за окнами.
Она была одна и радовалась этому. Для Франчески не было в одиночестве ничего
нового, она знала его на протяжении всей своей жизни, только теперь к нему
не примешивались ни страх, ни отвращение, ни боль. Это было чистое
одиночество. Прошлое отныне будет надежно скрыто в глубинах памяти, а эмоции
она привыкла скрывать давно. Ее охватило глубокое оцепенение. Она отъединила
себя от мира и закрыла от него свою душу.
12
Леди Маргарет проснулась рано. Она лежала, укрывшись теплым одеялом, и
оглядывала спальню. Потребовалось несколько лет, чтобы привести ее в тот
вид, который, наконец, ее устроил.
Это охотничий замок
— из раза в раз
повторял ей лорд Генри.
Тогда это совсем не то место, о котором я
мечтала, — отвечала она. — Ни за что туда не поеду
. Выразив
однажды свое неудовольствие по поводу замка, леди Маргарет отказала мужу в
своей благосклонности. Не прошло и месяца, как из Абердина была вызвана
бригада строителей, которая сделала ремонт в точном соответствии с
пожеланиями хозяйки. Ее спальня превратилась в единственную по-настоящему
уютную комнату во всем доме.
Маргарет лениво потянулась. Холодный северный свет, пробиваясь сквозь
абрикосовые занавески, приобретал теплый оттенок. Она прекрасно себя
чувствовала. Тело помнило удовольствие от любовных забав с Ричардом, кожа
хранила ощущение от прикосновения его губ. Еще две недели, думала она, две
недели заниматься любовью с мужчиной, который на десять лет моложе меня, две
недели стонами умолять его наконец остановиться. Роскошь! А в довершение
всего, если получится — можно устроить политическую карьеру Патрика. Во
всяком случае, установление некоторых очень влиятельных связей будет
обеспечено.
Как бы только эта итальянская девчонка не испортила удовольствия своей
чопорностью. У этих итальянцев такие старомодные взгляды на мораль! Хотя
вряд ли можно ожидать с ее стороны какого-нибудь противодействия. Даже когда
к ней обращаешься с простым вопросом, она краснеет и заикается. А уж
вмешиваться в мою личную жизнь, думала Маргарет, она ни за что не станет. А
какая же она смешная в этих дурацких башмаках, которые купил ей Джон! В
общем, с этой стороны никакой опасности не предвидится. А добрая старая чета
Маккензи вообще ведет себя, как слепоглухонемая. Можно быть совершенно
спокойной: они не станут наушничать Генри и разносить сплетни по округе.
С этими приятными мыслями, предвкушая еще тринадцать великолепных ночей
бесподобного секса до приезда Генри в Шотландию, она вылезла из постели и
пошла принимать душ, а потом одеваться, чтобы поскорее отправиться в
поместье Ричарда.
Когда леди Маргарет пришла проведать девочек в детскую, Франческа давно уже
была на ногах. Она пустила воду в ванну, прождала пятнадцать минут, пока она
наполнилась, но у нее не хватило смелости лезть в чуть теплую воду при таком
холоде. В конце концов она поплескала воды себе на грудь и плечи, наскоро
оделась, натянув на себя сразу два свитера, а под них еще две футболки. И
все равно не могла согреться.
Одевшись, она постаралась как можно быстрей преодолеть расстояние до комнаты
девочек, где миссис Маккензи поставила электрообогреватель, потому что
бедняжку Милли постоянно знобило. Открыв туда дверь, Франческа с
наслаждением вдохнула теплый воздух.
Софи уже поднялась и, стоя возле окна, считала на пастбище овечек. Ей только
что исполнилось пять лет, и считать она умела лишь до десяти, поэтому, дойдя
до этой цифры, начинала считать заново.
— Франческа!
Забыв про свое занятие, она стремглав кинулась к Франческе и обняла ее
колени.
Франческа взяла в ладони холодные ладошки девочки.
— Можно нам сегодня пойти посмотреть овечек? Можно? Ну можно?
— Ну, — протянула Франческа, и уголки губ Софи поползли
вниз. — Конечно, можно, детка. Но сперва надо убедиться, что Милли
хорошо себя чувствует. Ладно?
Она подошла к кроватке, в которой лежала семилетняя Милли, и потрогала ее
лобик.
— Привет, Милли, ну как ты сегодня? — ласково спросила она и
поцеловала девочку в щеку.
— По-моему, хорошо.
— Она бы давно поправилась, если бы все так вокруг нее не
суетились! — Леди Маргарет быстро вошла в детскую, заставив всех
встрепенуться. Подойдя к окну, она резким движением широко распахнула
его. — Тут у вас как в печке!
Она обернулась к Милли.
— Тебе обязательно нужен свежий воздух, иначе совсем захиреешь.
Потом она бросила взгляд на Франческу.
— Дети не выносят суету, Франческа. И не надо их баловать.
Маргарет присела на край кроватки Милли.
— Я сегодня поднялась так рано, потому что меня ждет множество дел. Я
сейчас уеду и оставлю вас на попечении Франчески. — Она обвела детей
строгим взглядом. — Я надеюсь, вы будете послушными. Мне не хочется
выслушивать вечером нарекания на ваш счет, понятно? — Тут она позволила
себе улыбнуться. — Но я уверена, что мне не придется слушать всякие
неприятные вещи о вашем поведении. — Наклонившись над девочкой, она
коснулась губами ее лба и встала.
— Итак, слушайтесь Франческу, вечером увидимся. — Софи протянула
ручонки к матери, и та, слегка отстранившись, сказала без улыбки: — Не
испорть мне прическу, милочка, — и чмокнула ее в щеку.
— Франческа, выйдем-ка на минутку, мне надо с тобой поговорить, —
без паузы договорила леди Маргарет и, повернувшись, чтобы идти, на ходу
послала девочкам воздушный поцелуй: — Ну, пока, девочки. Будьте умницами.
Франческа вышла следом за ней.
— Видишь ли, Франческа, я знаю точно, когда сегодня вернусь. Мне не
хотелось говорить об этом в детской, чтобы напрасно не огорчать моих крошек,
но дело может обернуться так, что я задержусь. — Она расправила
твидовую юбку на бедрах. — Словом, если ты их вечером покормишь и
уложишь, миссис Маккензи можно будет вообще сегодня не приглашать.
Договорились?
Франческа кивнула.
— Вот и славно. — Леди Маргарет пристально всмотрелась в ее
лицо. — Тебе бы надо сегодня прогуляться, дорогая. День чудесный. Во
всяком случае, для Шотландии. Тебе нужен свежий воздух.
— Да, спасибо.
— Не за что. Ох, я заболталась. Мне пора. — Она направилась к
двери. — Значит, до вечера! — сказала она через плечо, уже сбегая
по ступенькам. Слегка придерживаясь за перила, она быстро спустилась по
лестнице, подхватила со столика в холле ключи от автомобиля, набросила на
себя жакет и скрылась за дверью. Франческа не успела даже сказать ей
до
свиданья
.
Утро пролетело незаметно. Леди Маргарет оказалась права: погода стояла
прекрасная: по бледно-голубому небу летели белые облака, в просветах между
ними ярко светило солнце. Кругом все зеленело — каких только оттенков
зеленого тут не было! Коричневатая зелень гор, голубоватая — дрока, яркая,
сочная зелень лугов. Под солнечными лучами засверкала веселыми бликами река
Стретспей. Франческа с изумлением любовалась ее красотой.
Стоя у окна детской, она наблюдала за фантастическими кружевами, которые
сплетали в небе облака, за игрой света и причудливых теней. Все находилось в
непрестанном движении — свет, краски, листва на деревьях, земля жила своей
непонятной жизнью. Франческа чувствовала, как эта неведомая жизнь
зачаровывает ее. Малышка Софи дернула ее за рукав.
— Франческа, ну что ты тут делаешь, все стоишь и стоишь, давай
поиграем! — Софи потянула ее за подол. — Идем, ты будешь у нас
покупательницей. Мы в магазин играем.
Франческа зажмурилась, повернулась в девочке и протерла глаза руками.
— Да, Софи, прости, я задумалась. Что ты сказала? — Она взглянула
на часы. — Боже милосердный! Уже обедать пора! — Она совсем
потеряла счет времени. — Сколько же я тут простояла!
— Вот я и говорю. — Софи взяла Франческу за руку. — Я прямо
помираю с голоду, — заявила она и добавила: — Угадай, что скажу!
Франческа пожала плечами.
— А Милли стошнило!
Спустившись в кухню за кувшином воды, Франческа застала там миссис Маккензи.
Она бесшумно двигалась, шаркая по каменному полу мягкими туфлями. На ней был
цветастый халат. Волосы безжалостно скручены в тугой узел на макушке. Губы
плотно сжаты.
— Када будити кушить, мисюсь?
Франческа повернулась, оторвав глаза от крана. Она не сразу поняла, о чем ее
спросили. Миссис Маккензи помахала в воздухе ножом, которым нарезала
бутерброды.
— Ах, да, пожалуйста, и Софи надо покормить.
Франческа закрыла кран и осмотрелась в поисках подходящей тряпки.
— А Милли, наверно, не будет обедать, ее опять стошнило.
— Миня ни дивлят. И доктора ни надоть, сразу видать, совсем плахой
рибенок.
— Да.
Франческа нашла тряпку и направилась к двери. Она ни слова не поняла из
того, что сказала миссис Маккензи.
— Леди Маргарет оставила листок. Грит, оставить тебе кушить на вечер,
так, что ль?
Франческа остановилась на пороге. Она не знала, как ей ответить, чтобы не
попасть впросак: покачать головой или кивнуть в знак согласия? Решила
кивнуть.
— Что ж мене самой сгатовить, иль ты чего по-своему настряпашь?
Франческа опять кивнула. Беда с этой миссис Маккензи. И что у нее за язык
такой — ни слова не понять.
— Знать, сама сгатовишь?
— Да.
— Харшо.
Миссис Маккензи принялась опять строгать мясо, а Франческа вздохнула с
облегчением. Она была готова сквозь землю провалиться от смущения, оставаясь
наедине с миссис Маккензи. Слава Богу, та была женщиной не слишком
разговорчивой.
Франческа убрала комнату и накормила девочек. Миссис Маккензи уселась в
кухне отдохнуть в кресле, а Франческа осталась в детской. Софи маялась — она
слишком долго просидела взаперти, и ей хотелось побегать. Франческа решила
вывести ее погулять. Погода была хорошая, им обеим не мешало глотнуть
свежего воздуха.
— Милли, побудешь одна, пока мы немножко погуляем?
— Ладно уж. — Милли скисла. Ей очень хотелось сказать:
Останьтесь
дома, мне скучно
, но мать приучила ее не капризничать. — Я тогда
посплю, — сказала Милли, стараясь улыбнуться. Такой замечательной няни,
как Франческа, у них никогда еще не было. С Франческой было гораздо веселее,
чем с мамой.
— Вот и хорошо. Если тебе что-нибудь понадобится — внизу миссис
Маккензи. Она зайдет тебя проведать. Сейчас я принесу тебе попить, и мы
пойдем. Мы не надолго — ты и проснуться не успеешь!
Милли улыбнулась уже веселее. Только бы опять не затошнило, а так ничего,
можно немножко и одной побыть.
Франческа сходила вниз за водой и поставила стакан на тумбочку рядом с
кроваткой. Наклонилась над девочкой, поцеловала в лобик и, подойдя к окну,
задернула занавеску.
— Ну, пока, Милли, — шепнула она и, взяв за руку Софи, тихонько вывела девочку из комнаты.
Они спустились по лестнице в холл, там Франческа отыскала пальтишко Софи,
одела ее, завязала шарф и надела свой жакет. Потом, торопясь не упустить
солнышко до заката, они вышли за дверь и побежали в поле навстречу холмам.
Теплые лучи ласкали их лица, мягкий ветерок развевал волосы.
Они бродили, взявшись за руки, и Франческа с удивлением замечала, как легко
ей двигаться. Они полюбовались овечками, потом лазили по холмам — так
здорово было смотреть сверху, откуда было видно далеко-далеко. Они пели,
Франческа читала девочке стихи по-итальянски, а Софи считала от одного до
десяти, и снова от одного до десяти цветы ярко-лилового татарника, которые
встречались им на пути. Они незаметно удалились от дома довольно далеко,
переходя от одного стада барашков к другому. Их тут паслось великое
множество. Ветер стал крепчать. Он хлестал по щекам и растрепал волосенки
Софи, облепив ими ее личико. А она стояла, вытянув руки на уровне плеч и
радостным смехом встречала порывы ветра, которые отбрасывали ее прямо в
объятья Франчески.
Они гуляли уже около часа, но даже не заметили, как промчалось время. У
Франчески не выходила из головы больная Милли, она начала торопиться домой.
Вдруг резко похолодало, облака сгустились и потемнели, совсем закрыв солнце,
ветер усилился. Франческа сказала, что надо быстрее возвращаться.
Спуск с холма занял у них больше времени, чем подъем. Может быть, это только
так казалось. Небо стало совсем свинцовым, низким, воздух — сырым, а ветер
делался сильнее с каждой минутой. Теперь он уже не радовал; он дул им
навстречу, и идти было трудно.
Франческа заволновалась. Она не привыкла к такой внезапной перемене погоды.
Ей стало страшно. Она посмотрела на Софи, которая изо всех силенок старалась
казаться храброй, и заметила, как побелели ее стиснутые в кулачки пальцы.
И тут хлынул дождь.
Гигантская молния пронзила небо, на секунду озарив все вокруг мертвенным
светом, и через мгновение откуда-то с вершины горы прокатился раскат грома —
будто заговорила сама земля, внезапно обретшая страшный, недобрый голос.
Франческа содрогнулась. Софи испуганно вскрикнула. Дождь полил как из ведра.
— Софи, сюда! Скорей!
Франческа взяла девочку на руки, крепко прижав к себе. Софи была слишком
маленькой и легкой для своих пяти лет. Она обняла Франческу за шею, спрятав
личико в ее волосах, прижавшись к ней всем своим крохотным тельцем. Холодные
тяжелые струи безжалостно били их по плечам, по спинам. Они мигом промокли
до нитки. Снова прогремел гром.
— Не бойся, Софи, — бормотала Франческа. — Держись за меня и
ничего не бойся, малышка. — Она чувствовала, как девочка дрожит от
страха и холода. — Не бойся, держись! — И она бросилась бежать, а
дождь сплошным потоком лился с небес. Лицо и руки Франчески горели от
холода.
Патрик Девлин стоял у кухонного окна Лэрбека и смотрел на открывающиеся
перед домом просторы, за которыми высились холмы, и дальше, на дикий
скалистый пейзаж. Разразившаяся буря делала его устрашающим. Патрик
высматривал две затерявшиеся где-то фигурки. Дождь заливал оконное стекло,
выл ветер, от окна веяло промозглым холодом. Наконец его взгляд поймал тех,
кого он искал.
Они появились из-за деревьев. Высокая худенькая девушка, прижимавшая к груди
его племянницу, отчаянно бежала сквозь шквал ливня к дому. Он бросился к
дверям, открыл щеколды и, распахнув дверь, кинулся через луг к холмам,
размахивая руками и громко крича, чтобы привлечь их внимание. Шум ветра и
дождя заглушал его голос.
Франческа сперва увидела его, а потом услышала его призывный крик, который
ветер относил в сторону. Она прикинула, сколько ей осталось бежать до этого
незнакомца, который что-то кричал, — слов из-за шума дождя и свиста
ветра было не разобрать. По крайней мере, теперь она знала, куда точно надо
бежать, но, боясь упустить его из виду, перестала смотреть под ноги.
Подскользнувшись, она потеряла равновесие. Нога подвернулась, и острая боль
пронзила ее до самого бедра. Спотыкаясь, она продолжала бежать, отчаянно
пытаясь не упасть и не уронить Софи. Но силы покинули ее, и, сделав еще
несколько неверных шагов, она рухнула, стараясь упасть так, чтобы не
придавить Софи. Франческа инстинктивно зажмурилась.
Патрик успел подхватить ее в последнюю секунду.
— Уф!
Он подхватил обеих на руки, удивившись их легкости. Франческа высвободилась,
и Патрик принял девочку из ее рук, придерживая Франческу плечом. Потом он
обнял ребенка одной рукой, а второй обхватил за талию Франческу, пытаясь
помочь ей идти. Но дождь и ветер не давали ей идти.
Он заглянул ей в лицо.
— Что с вами? Вы можете идти?
Ее лицо побелело от боли. Она отрицательно помотала головой.
— Ладно. Подождите здесь.
Он посадил Софи на землю, быстрым движением сдернул с себя плащ и набросил
его на Франческу.
— Я отнесу Софи домой и вернусь за вами, — крикнул он, пересиливая
дождь. — Подождите меня здесь, ладно? Укройтесь как следует и ждите.
Патрик снова подхватил Софи и побежал. Глядя, как он легко и быстро бежит по
склону, она, прижимая к себе полы плаща, медленно оседала на землю. Ноги
отказывались ей служить.
Ей казалось, что она провела здесь, на холме, под проливным дождем целую
вечность. На самом деле прошло всего несколько минут, прежде чем Патрик,
оставив Софи у теплой плиты на кухне, без передышки примчался за Франческой.
Найдя ее на том же месте, он поднял ее на руки и понес к дому. Крепко, но
осторожно держа ее в объятьях, он бежал к дому, стараясь защитить ее лицо от
ужасного ветра и потоков дождя.
Через несколько минут они уже были в теплой, сухой кухне.
— Господи, ну и буря!
Патрик, тяжело дыша, усадил Франческу в кресло возле плиты. Потом взял
табурет и, осторожно приподняв ее ногу, поместил ее туда, подложив под
щиколотку подушку. Промокшая насквозь, Франческа дрожала. На пол натекла
лужица воды.
— Софи! — позвал Патрик. — Иди сюда, малышка.
Едва отдышавшись, он взял девочку на руки и сказал:
— Я пойду отведу Софи наверх и сделаю ей горячую ванну. Побудете пока
здесь? Надо посмотреть ваш сустав, прежде чем вы захотите встать.
Франческа молча кивнула.
— Хорошо.
Он снял полотенце, сушившееся над плитой, и подал ей.
— Вот, оботритесь. С вас течет.
Он улыбнулся. Такой обаятельной улыбки Франческа еще ни у кого не видела.
— Я вернусь через несколько минут, — сказал он с порога. Он знал,
кто она — Милли успела ему рассказать, — но только сейчас до него
дошло, что она-то понятия не имеет, кто он такой.
— Кстати, — добавил он, — я Патрик Девлин, брат леди
Маргарет. — Он рассмеялся. — А вы и не знали о моем существовании,
так ведь?
С этими словами он понес Софи наверх, и Франческе было слышно, как нежно он
разговаривает с племянницей, пока они не зашли в ванную.
Когда Софи обсохла и ее как следует одели, Патрик снова привел ее на кухню и
усадил на край стола.
— Милли в восторге от истории спасения в бурю, — сказал он
Франческе, заворачивая в полотенце кусочки льда, которые он вынул из
холодильника. — Она с нетерпением ждет, когда вы подыметесь наверх и
покажете ей свою распухшую лодыжку.
Франческа улыбнулась.
— Кровожадный ребенок!
Патрик подошел с компрессом к креслу, в котором сидела Франческа, и стал на
колено, чтобы расшнуровать ей ботинок.
— На редкость изящный башмачок!
Он со всеми предосторожностями стянул с ее ноги тяжелый кожаный башмак и
завернул носок. Сустав страшно распух. Патрик поразился терпению девушки.
— Сейчас будет немножко больно.
Он положил компресс на опухшую ногу. Франческа сдавленно застонала.
— Я же говорил.
Оборачивая полотенце вокруг щиколотки, он впервые посмотрел в лицо девушки.
Какое странное лицо у этой девушки, думал он, вглядываясь в ее черты. Очень
красивое, но такое необычное. Прекрасные глаза, ярко-зеленые, обрамленные
длинными черными ресницами, каких он ни у кого не видел. Да, все дело,
наверно, в глазах, а может быть, в овале лица. Переведя взгляд на больную
ногу, он снял компресс и осмотрел опухоль.
— Кажется, уже лучше. Как вы думаете, встать сможете?
Она кивнула.
— Хорошо. Если я помогу вам подняться по лестнице и приготовлю ванну,
вы сможете ее принять?
Она недолго помолчала и застенчиво ответила:
— Вряд ли мне нужна ванна, мне и так тепло.
— Что за ерунда!
Ее голос прозвучал совсем не так, как он ожидал. Милли говорила, что эта
девушка — итальянка, но по ее говору в ней нельзя было заподозрить
иностранку, акцент был почти неуловим.
— Обязательно нужно принять ванну, — настаивал он. — Чтобы
как следует прогреться.
— Нет-нет, я обойдусь, — сказала она, густо покраснев, и
отвернулась.
— Постойте-ка, а
...Закладка в соц.сетях
