Жанр: Любовные романы
Миражи
...куда Мэгги, моя сестрица, вас поселила? — спросил
он, вставая.
— В боковую комнату, под башней. А что?
— В ту, что рядом со старой ванной комнатой? Теперь понятно, почему вы
отказываетесь принять ванну!
Он посмотрел ей в глаза и понимающе покачал головой. И они оба улыбнулись
друг другу.
— Знаете, что я вам скажу? Сейчас мы поднимемся наверх, и вы пойдете в
ванную возле моей комнаты. Она самая лучшая во всем доме.
— Спасибо.
Она опять зарделась, на этот раз растроганная его добротой.
— А потом, если вы соберете ваши вещи, я вас переведу на второй этаж,
как раз рядом со мной есть свободная комната, и обогреватель туда поставим.
— Но...
— Никаких
но
! Вы за эти недели насмерть замерзнете в вашей каморке! А
леди Маргарет мы скажем, что вы просто не в состоянии подниматься по
лестнице — вот и все!
Он протянул ей руку, она оперлась на нее и поднялась из кресла. Она сделала
шаг, припадая на одну ногу, и он, видя ее беспомощность, поднял ее на руки.
— Софи, будешь нашим лоцманом! Иди вперед и открывай двери.
Девочка с готовностью вскочила с места и побежала к двери. Открыв ее, она
пропустила дядю с Франческой на руках вперед. Франческа смутилась от такого
неожиданного внимания к своей особе и слегка встревожилась за его
последствия. Вряд ли это понравится хозяйке Мотком-парка.
Через некоторое время, впервые согревшись за все время пребывания в
Шотландии, Франческа осторожно спустилась вниз. Она заметно прихрамывала и
держалась сначала за перила, а потом за стенку. Она постучала в дверь
кабинета лорда Генри. Патрик усадил ее на уютный старинный кожаный диван
рядом с Милли, которая, хотя и была закутана в плед по самые глаза, казалась
веселой и оживленной.
— Надо было позвать меня, — сказал Патрик, подставляя под больную
ногу Франчески табурет. Он бережно уложил ногу и подвернул брючину, чтобы
рассмотреть сустав. — Надо наложить повязку с противовоспалительной
мазью. — Заметив испуг на лице Франчески, он успокаивающе
улыбнулся. — Можете мне довериться, — негромко сказал он, а обе
девочки подхватили хором:
Я доктор
— и заливисто рассмеялись.
Когда повязка была наложена, Франческа откинулась на мягкие подушки и
расслабилась. В комнате было тепло, за каминной решеткой ярко пылал огонь,
мягко светились торшеры, бросая радужные блики на красную с золотом обивку
мебели. Патрик дурачился с племянницами, будто сам был ребенком: они по
очереди рассказывали то смешные, то страшные истории и безудержно смеялись.
Франческа с удовольствием смотрела на их забавы. Она не осмеливалась
присоединиться к их веселью на равных, но ей было довольно и того, что она
могла быть зрительницей.
Время от времени, когда девочки болтали между собой и не требовали его
внимания, Франческа ловила на себе взгляды Патрика. Они внушали ей
беспокойство. Он как будто что-то искал в ее лице, какую-то разгадку, это
было неприятно, и она отворачивалась от его настойчивых глаз. Она старалась
избегать чужого любопытства, слишком многое хотелось ей навсегда запрятать в
глубине своей памяти.
Патрик почувствовал ее отчужденность, так же как и тщательно скрываемую
печаль. В этой девушке была какая-то несоответствующая ее юному возрасту
мудрость, печать опытности, и вместе с тем она была естественной и невинной,
как дитя. Это разжигало его любопытство, это и ее необычная красота. В нем
родилась потребность не расставаться с ней, все время смотреть на нее,
говорить с ней. Она же едва отвечала ему, каждый раз краснея и заикаясь, и
от этого делалась еще очаровательней, еще загадочней, а Патрик становился
еще настойчивей.
Он слушал, о чем щебечут девочки, смеялся вместе с ними, но мысли его были
заняты только Франческой. Она буквально околдовала его. Время летело
незаметно. Он вдруг почувствовал, что ничто на свете не интересует его так,
как эта юная девушка с волшебными зелеными глазами, от которых невозможно
было оторваться.
Так прошел остаток дня. Сомлев в тепле, девочки захотели спать, шутки
становились все более редкими, а смех не таким громким. Патрик тоже наконец
умолк, и воцарилось молчание. Милли задремала, Софи разглядывала картинки в
своей любимой книжке, а Франческа задумчиво смотрела на языки пламени в
камине. Ничто не нарушало тишины, кроме завывания ветра и шума дождя за
окнами.
— Это что такое? Что здесь происходит!
Войдя в гостиную, леди Маргарет повернула выключатель, и комнату залил
слепящий верхний свет. Все встрепенулись.
— Боже мой! Патрик! Какими судьбами!
Она с порога изумленно смотрела на своего брата. Потом улыбнулась.
— Что же ты не предупредил? Нагрянул как снег на голову! И как ты сюда
добрался — что-то я не видела твоей машины во дворе?
— Пощади, дорогая, не все сразу — задавай вопросы по одному.
Она прошла через комнату и обняла его, потом, отстранившись, пристально
взглянула в лицо брата.
— Выглядишь неплохо. Немножко устало, но вполне прилично.
Ее материнский тон его рассмешил.
— Спасибо за комплимент. Охотно его возвращаю.
Она засмеялась, поцеловала его в щеку и повернулась к дочерям.
— Так, а теперь отвечайте, кто позволил Милли встать с постели? Небось
забрались сюда выпить тайком папиного виски! — Девочки
захихикали. — Ну хватит, — сказала мать. — Пора восвояси.
— Ой, можно нам еще тут побыть, пожа-а-алуйста! — заканючила
Милли.
— Вижу, тебе в самом деле лучше! — Леди Маргарет подошла к дивану
и, наклонившись, поцеловала дочку в лоб. — Так и быть, сейчас Франческа
отведет вас в детскую и уложит в постель, а ваш любимый дядюшка принесет вам
наверх ужин и почитает на ночь. — Она взглянула на Софи. — Ну, как
вам эта идея?
Но девочки не проявили удовольствия; до прихода матери им было гораздо
веселее. Леди Маргарет хлопнула в ладоши:
— А ну, живо наверх!
Франческа убрала больную ногу с табуретки и осторожно поднялась. Боль
заметно утихла.
— Ах, Боже мой! — вскричала леди Маргарет. — Что это с
тобой? — Голос прозвучал резковато, но хозяйке совсем не нравилась
перспектива заполучить в помощницы хромую няньку.
— Сустав вывихнула, Мэгги, — вмешался Патрик. — Травма
получена при выполнении служебных обязанностей.
— Все в порядке, не стоит беспокоиться, — извиняющимся тоном
добавила Франческа.
Успокоенная леди Маргарет решила продемонстрировать немножко сострадания.
— Ах, бедняжка, — промурлыкала она. — Но скоро пройдет,
наверно?
Вопрос не требовал ответа. Патрик сделал шаг к Франческе.
— Позвольте, я вам помогу.
— Не нужно, спасибо. — Франческа опять покраснела. — Софи,
Милли, идемте.
Девочки послушно поднялись и потянулись к двери.
— Может, мы еще останемся?.. — завела Милли.
— Марш, без разговоров, — оборвала ее мать. — Раз-два!
Тихонько ворча, они проследовали за Франческой в холл и стали подыматься
наверх.
— Ох уж эти дети!
Леди Маргарет плотно прикрыла дверь.
— Чем ты недовольна, Мэгг, — возразил Патрик. — У тебя просто
замечательные девчонки, тебе повезло.
— Да уж, — вздохнула она. — Выпьешь чего-нибудь?
— С удовольствием.
— Посмотрим, что тут есть у Генри, — сказала она, перебирая
бутылки в шкафчике. Патрик заметил, что свитер у нее надет наизнанку.
— Кто у тебя на этот раз, Мэгги?
Она обернулась с недоумевающим видом.
— О чем это ты?
— Ты слишком поспешно оделась.
— Господи!
— Вот именно!
Она наконец выбрала бутылку виски.
— Ричард Брэчен, — объявила она, подходя к столу, чтобы разлить
выпивку по стаканам.
Патрику не хотелось обсуждать тему ее любовников. Сколько уже было об этом
говорено, он устал от увещеваний.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Маргарет.
— Как всегда. Ты разве сомневаешься? — Она подала ему стакан с
виски. — Во всяком случае, — продолжила она, сделав глоток, —
это не серьезный роман. Когда он кончится, никто не будет в обиде. Тебя это
устраивает?
Он пожал плечами.
— Однако твой неожиданный приезд избавляет меня от необходимости
устраивать сегодня парадный ужин. Мне надо будет отлучиться, но у миссис
Маккензи полно всякой всячины в кладовке. Ты не будешь в претензии?
— Нет.
Патрик обрадовался, что ему не придется сидеть весь вечер в обществе сестры.
Он сможет предаться мыслям о Франческе.
— А ты к нам надолго? — спросила леди Маргарет, устраиваясь на
диване. — Можешь жить здесь сколько захочется. Ты ведь знаешь, что мы
тебе всегда рады.
— Да, спасибо, Мэгги. Не знаю пока, как у меня сложится. Я взял в
больнице отпуск на три недели, но собирался еще заехать к друзьям в Эдинбург
на несколько дней. В общем, посмотрим.
— Отлично. Генри не появится до середины месяца. — Она
улыбнулась. — Чувствуй себя как дома. Тут есть где разгуляться. Усадьба
Ричарда тоже в твоем распоряжении.
— Великолепно. Благодарю.
— А теперь, любезный братец, мне надо пойти переодеться. Сегодня льет
как из ведра, я вся промокла. От меня псиной воняет! — Она
фыркнула. — Допью у себя, пожалуй. Может, попозже увидимся?
— Вряд ли, я хочу сегодня пораньше лечь.
— Ну, как знаешь. — Она встала и послала ему воздушный
поцелуй. — Привет, дорогой. Отсыпайся и отъедайся в свое удовольствие.
Ты знаешь, где что взять.
И, махнув на прощанье рукой, она выплыла из кабинета мужа.
Патрик вытянул ноги, блаженно перекатил в руках стакан и, наслаждаясь каминным теплом, закрыл глаза.
Его разбудил неясный шум в той стороне дома, где находилась кухня —
неподалеку от кабинета. Патрик решил встать и разузнать, в чем дело. Он
потерял всякое представление о времени — часы его отсырели, когда он купал
Софи, и остановились. Но, судя по тому, как потемнело до черноты небо за
окном, он понял, что уже довольно поздний час. Сперва он подошел к окну и
задернул шторы и потом вышел из кабинета и направился туда, откуда слышался
шум.
— Привет!
Он не сразу произнес это слово, а сначала молча постоял, глядя, как
Франческа занимается стряпней. Она тихонько напевала — едва слышно, явно не
желая, чтобы ее услышали. Двигалась она легко и грациозно. Несмотря на
больную ногу, ее походка и жесты были естественны и изящны — это был дар
природы.
Голос Патрика испугал девушку. Она вздрогнула.
— Ах, это вы! Привет!
Она оторвалась от своего занятия и стояла в оцепенении, справляясь с волной
страха, который поднялся откуда-то из глубины. Прошлое никак не хотело ее
отпускать.
— Извините, я вас напугал.
— Ничего.
Он прошел в кухню и пододвинул стул к длинному дубовому столу, за которым
она работала.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо.
— А который час? Интересно, сколько же я проспал?
Франческа посмотрела на большие стенные часы. Он проследил за ее взглядом.
— Бог ты мой! А мне казалось, я только чуть вздремнул.
Часы показывали девять.
— Как же обошлось без чтения на ночь и ужина в постели?
— Я отнесла им ужин и сказала, что вы заснули.
— Спасибо.
Другая на ее месте не обошлась бы без упреков, подумал он.
— Ну и что же мои племянницы — ворчали?
Она улыбнулась. Улыбка удивительно шла к ее лицу. Какая все же она славная,
опять подумал он, и совсем не кокетка.
— Нисколько, — ответила она. — Я сказала, что раз вы вечером
рано уснули, значит, рано проснетесь и у вас будет больше времени, чтобы с
ними поиграть.
Он засмеялся.
— И они на это купились?
— Да, они такие доверчивые.
— Это правда.
Франческа вновь занялась стряпней.
— А что вы готовите?
— Никак не могу вспомнить, как это называется по-английски. — Она
на секунду задумалась. — Такое, знаете, мясо с овощами.
— А, жаркое!
Он заметил, как она внезапно поморщилась от боли. Все-таки не стоило бы ей
сейчас много двигаться. Он поднялся и, обойдя стол, стал рядом с ней.
— Не хочу хвастаться, но жаркое — это мой коронный номер. — Он
улыбнулся, а она, не сразу поняв смысл его слов, тоже улыбнулась в
ответ. — Так что почему бы вам не дать отдых вашей щиколотке и
развлекать меня разговорами, пока я буду заниматься своим любимым делом?
Она не могла понять — шутит он или говорит всерьез, и стояла в
нерешительности, не желая оказаться в дураках.
— Выполняйте распоряжение, — сказал он с притворной
строгостью, — и не пытайтесь сделать вид, что ваша нога в полном
порядке. Вывих — штука коварная, я знаю...
— ...Ведь я доктор, — закончила она, подражая Милли и Софи, и оба
рассмеялись. Она отошла от стола и села. Он был прав, нога в самом деле
сильно заныла.
— Итак, Франческа, — сказал он, принимаясь за разделку
мяса, — расскажите мне о себе, и об Италии, и о том, чем вы занимаетесь
с моими племянницами здесь, в Шотландии. Я хочу знать абсолютно все.
Однако после ужина он вдруг понял, что узнать ему не удалось почти ничего.
Он почувствовал себя в ее компании так беззаботно и легко, что сам болтал
без умолку, что было ему совсем не свойственно. Он поведал ей о детстве,
проведенном в Ирландии, об отце, который загубил себя алкоголем. Объяснил,
сколь многим он обязан леди Маргарет, как она заботилась о нем, платила за
его образование и вообще, была не только сестрой, но и матерью. Потом он
рассказал о годах учения на медицинском факультете, о мечтах и надеждах. А
Франческа внимательно слушала, втайне довольная тем, что ей не приходится
самой выкладывать ему подноготную, позволяя ему сказать о себе столько,
сколько ему захочется. Она ничего не ждала и не требовала от него. А для
такого человека, как Патрик Девлин, в его тридцать три года, с
привлекательной внешностью, неотразимым обаянием, со связями и перспективным
будущим, такое отношение было в диковину.
Он привык общаться с богатыми и пустыми красотками, которых интересовало в
нем только одно — сколько можно из него вытянуть для своей корысти. Он даже
не осуждал их, потому что и сам не слишком церемонился с этими бездушными
куклами, но потом, когда приходила пора расставаться, всегда испытывал
чувство опустошенности.
Следя краешком глаза за Франческой, за тем, как она водит пальчиком по
столу, слушая его бесконечные истории, он мучительно раздумывал над тем, что
же так влечет его к этой девушке. Он видел, как она устала, но не уходила,
слушала его. Даже сейчас, с осунувшимся, бледным, как бумага, лицом, она
была прелестна. Он положил ладонь на ее пальчики, водившие по столу, и она
вздрогнула от этого нежного прикосновения.
— Извините. — Он смущенно отвернулся. — Вы очень устали. Вам
лучше пойти отдыхать, комната готова.
— Ничего. Мне еще нужно прибраться.
— Вот уж нет, — решительно возразил он. — Я сам все уберу, а
вы идите в постель.
Ее детское нежелание отправляться спать тронуло его.
— Хватит с вас на сегодня. Я вас совсем заболтал. — Он
улыбнулся. — Нет, правда, ступайте.
Франческа взглянула ему прямо в глаза; никто еще не был так заботлив с нею.
— Вы думаете, можно уйти, оставив все как есть?
— Да.
Она в замешательстве молчала. Франческа не привыкла, чтобы кто-то брал на
себя ее обязанности, и не знала, как следует вести себя в такой ситуации.
Посидев в нерешительности, чувствуя себя до боли неловко, она все же
поднялась, пробормотала слова благодарности и, прихрамывая, пошла к выходу.
Через несколько секунд дверь за ней закрылась.
Патрик проводил ее глазами, принялся за грязную посуду и вдруг почувствовал,
как не хотелось ему сейчас оставаться одному.
13
Часы показывали семь. Воздух еще был по-утреннему свеж, но небо сияло
прозрачной голубизной, а солнце уже почти высушило росу на полях. День
обещал быть славным.
Стараясь не шуметь, леди Маргарет открыла калитку на заднем дворе и
пробралась в дом. В дверях она сняла туфли и в одних чулках прошла через
кухню в холл. Сбросила с головы шарф на обычное место под лестницей,
прокралась по ступенькам наверх, потом по ковру до своей спальни, осторожно
вставила ключ в замочную скважину и, тихонько отворив дверь, так же бесшумно
закрыла ее за собой. Бросила туфли на пол и сняла пальто. Больше на ней
ничего не было.
Подойдя к зеркалу, она с удовольствием всмотрелась в свое отражение, нежно
лаская ладонями свое тело. Она касалась грудей, бедер там, где час назад
шарили пальцы Ричарда, и ощущала то же сладостное возбуждение. Она не спала
всю ночь. Они занимались любовью, болтали и опять отдавались друг другу.
Купались обнаженными в холодной речной воде, прижимаясь телами в ледяном
потоке. Он взял ее там, на берегу, прямо на мокрой траве, и от этого
наслаждение, которое она испытала, было особенно острым. А потом он сказал
ей о вечеринке, которую собирался устроить у себя в доме, и ее последний
оргазм стал самым упоительным.
Отвернувшись наконец от зеркала, она взяла со столика ленту и завязала узлом
волосы, чтобы принять ванну. Включив горячую воду, она стала под живительные
струи и, мягкими движениями намыливая кожу, с удовольствием смотрела, как
стекает с нее пена. Но голова ее работала напряженно. Она раздумывала, как
бы поумнее осуществить свой план.
К тому времени, как она обсушилась и втерла в кожу лосьон
Герлен
, план был готов во всех деталях.
Ужин, который собирался устроить Ричард, несомненно, будет приурочен к
приезду лорда Генри, чтобы добавить благородному собранию аристократического
шика. Ей остается только пригласить, воспользовавшись случаем, самых
влиятельных гостей Ричарда к себе. Ну, добавить для компании парочку близких
друзей.
Конечно, приглашать Ричарда в Лэрбек в присутствии мужа рискованно. Но
Ричард любит рисковать, иной раз совсем по-дурацки прет на рожон. Все равно,
лучше зазвать гостей к себе, даже с Ричардом, чем везти к нему Патрика. А
упускать случай никак нельзя. Два члена кабинета министров и член парламента
от партии тори на дороге не валяются. И ей они нужны позарез. Иначе прости-
прощай ее честолюбивые планы.
А то зачем же еще, думала она, щедро поливая себя дорогим
Герленом
,
валандаюсь я с этим мудаком Ричардом Брэченом? Не только же из-за его
неутомимости в постели. В жизни есть вещи поважнее секса. Например — быть
женой лорда Генри Смит-Колина, человека старше ее на двадцать лет. Это она
знала твердо.
Патрик услышал скрип двери, ведущей в его спальню, и сразу же почувствовал
запах духов, распространившийся по комнате. Он открыл глаза. Маргарет
решительно подошла к окну и раздвинула шторы.
— Не надо! — взмолился он, прячась под одеяло.
Она в ответ рассмеялась.
— Я знала, что ты уже не спишь, иначе я ни за что не осмелилась бы
побеспокоить своего любимого братца.
— Какая грубая лесть! — Он приспустил одеяло и улыбнулся. —
Фу, ну ты и насандалилась. Не рановато лить на себя столько духов?
— Леди всегда должна хорошо пахнуть, Пэдди! — Леди Маргарет
подошла к его кровати и села на краешек. — И вообще, перестань ворчать,
я так по тебе соскучилась.
— А кто виноват, что мы редко видимся?
— Я. Упрек принимаю. Совсем тебя забросила. Но я полагала, что тебе не
так плохо на попечении твоих подружек.
— Да, ничего, — улыбнулся он. — Они составляют главную отраду
моей жизни.
— Тебе пора жениться и обзавестись собственной семьей, вместо того,
чтобы переманивать к себе моих детей.
Как ни странно, в последние дни Патрик все чаще ловил себя на той же самой
мысли. Он сел в постели, привалившись к спинке кровати. Сестра подложила ему
подушки. Он устроился поудобнее и стал ждать, когда Маргарет скажет, зачем
на самом деле пришла.
— Все-таки, чему я обязан удовольствием лицезреть тебя, Мэгги? Не в
твоих правилах наносить столь ранние визиты.
— Врать не стану, у меня действительно к тебе важное дело.
Он заложил руки за голову и приготовился слушать.
— Я весь внимание, моя прелесть.
Но он почти не слушал ее. Он еще не совсем отошел ото сна, и в голове его
проносились клочки воспоминаний о последних десяти днях, о часах, которые он
провел с Франческой. Ах, Франческа, Франческа. Даже имя ее звучало, как
музыка, как шепот ветерка, как журчание ручья.
Она — самая удивительная, самая очаровательная девушка из всех, кого он
знал. Естественная, непринужденная, она смеялась таким заразительным смехом,
она так весело носилась по полям, и даже непогода не мешала ей, даже дождь.
Ему очень нравилась эта ее особенность, он даже завидовал ей. Ему самому
хотелось быть таким. Еще он любил смотреть, как она рисует. Она старательно
чертила карандашом по бумаге, за пять минут схватывая в нем или девочках
самые характерные черты. Сосредоточившись на рисовании, она смешно хмурила
брови и оттопыривала нижнюю губу. И пейзажи у нее получались замечательно. В
них появлялись именно тот цвет, та жизненная сила, которые он сам видел в
окружающей природе; как будто она переносила на бумагу то, что он, Патрик,
видел и чувствовал. Это изумляло его, и это вселяло в него смутную надежду.
Но как раз в те моменты, когда ему начинало казаться, что он постиг ее
характер, разгадал ее тайну, ее беззаботность вдруг таяла, она делалась
молчаливой, задумчивой, непонятной. В глазах ее сквозила печаль, и ему никак
было не разгадать, откуда она берется. Ясно было одно — Франческа таит в
себе что-то невысказанное, что не перестает ее мучить. Эта неведомая тайна,
к которой Патрику невозможно было подступиться, влекла его и нисколько не
отпугивала. Он принимал ее всю как есть.
— Пэдди! — Леди Маргарет больно ткнула его кулаком в ребро. —
Пэдди, ты слышал, что я сказала?
— А? — Он посмотрел на нее невидящими глазами.
— Я говорю, правда блестящая идея?
— Какая идея?
— О, Господи! — Она шлепнула его по макушке. — Мы с Генри
хотим устроить ужин в субботу для охотников. Я спрашиваю, как тебе эта
мысль.
— Делай как знаешь, Мэгг.
— Хорошо. Но я на тебя рассчитываю. Надеюсь, ты тоже останешься и
поможешь завести народ.
Говоря это, она нервно теребила край одеяла. Это не укрылось от его глаз.
Патрик понял, что она не до конца откровенна.
— Только для этого я тебе здесь и нужен, Мэгги? Ты ведь знаешь, я
собираюсь в Эдинбург.
— Пэдди, ну ради меня!
— Ясно. У тебя есть какая-то задняя мысль.
— Видишь ли, — осторожно начала она, неуверенная в том, как он
воспримет ее слова, — мне хотелось бы пригласить гостей, которые
собрались у Ричарда — Чарльза Хьюита и Джона Андерсона.
Патрик потянулся, разминая затекшие руки.
— Ну давай, Мэгги, вытаскивай из рукава членов кабинета, —
саркастически отозвался он.
— Зря ты иронизируешь, Пэдди. Эти люди могут оказаться тебе полезными.
Все это я затеваю ради тебя!
— Неужели?
Он вылез из-под одеяла и стал натягивать купальный халат. Его раздражало ее
бесконечное вмешательство в его дела. Он понимал, какую игру она начинает,
подключая такую тяжелую артиллерию.
— Маргарет, сколько можно повторять, что если я решусь на это дело, то
сам о себе позабочусь! Политическая карьера — слишком серьезная для меня
вещь, я не желаю выступать в роли мальчика, которого надо удачно пристроить.
Она пристально посмотрела на него. Он выглядел внешне спокойным, но она
прекрасно понимала, как он взволнован.
— Да кто тебе мешает? — спросила она как ни в чем не
бывало. — От тебя требуется только одно — познакомиться с этими
людьми. — Она поднялась. — Неизвестно, когда еще выпадет такой
шанс. Никогда не вредно заиметь лишне
...Закладка в соц.сетях
