Жанр: Любовные романы
Миражи
...лли, которая выполняла
обязанности секретарши и администратора; Эвлин и Черри — закройщица и
портниха; Мэтт — художник по тканям; Франческа — уборщица, курьер,
официантка в одном лице и Пит Уокер, управляющий. За те недели, что
Франческа прослужила у Дейва, Пита она видела только дважды. Она так и не
поняла, чем конкретно он занимается, но вид у него был чрезвычайно
импозантный.
По случаю первой примерки пригласили еще четверых, в основном, студентов,
которым нужна была практика, поэтому они соглашались помочь за весьма
скромную плату. Итак, всего в студии собралось одиннадцать человек, и,
конечно, самой свободной, чтобы идти за пиццей, оказалась Франческа.
После обеда нужно было быстро убрать пустые коробки и приборы; явились
манекенщицы — шесть долговязых школьниц лет четырнадцати-семнадцати,
которые, однако, выглядели на все двадцать два. Они чувствовали себя
неловко, особенно под пристальным взглядом Дейва, который прикидывал, кто
что должен мерить. Потом он отправил девушек в угол комнаты, перегороженный
для раздевалки, и вслед за ними велел откатить туда кронштейн с одеждой.
Началась послеобеденная лихорадка.
Франческа вместе с Тилли помогала девушкам за ширмами надевать и снимать
платья. Она поправляла прически, разыскивала подходящую обувь и шляпы,
застегивала и расстегивала пуговицы и
молнии
, подкалывала булавками подолы
и еще успевала рассказать, что происходит по другую сторону ширмы. В горячке
всей этой кутерьмы она не замечала, как летит время.
Она с интересом ловила обрывки разговоров Дейва с Эвлин и Черри по поводу
покроя того или другого платья, замечала, как он одним ловким движением
портновского мелка меняет конфигурацию модели. Ей вспомнились ее собственные
рисунки и наброски и хотелось записать то, что говорил сейчас Дейв, чтобы не
забыть эти ценные вещи.
Она так увлеклась, что не чувствовала усталости, хотя ей пришлось сотни раз
согнуться и разогнуться, перетаскать уйму тяжестей и при этом быть крайне
внимательной, чтобы не перепутать указания Дейва. Снимая с девушки-
манекенщицы последнюю модель, она случайно взглянула на часы и увидела, что
уже пошел седьмой час. Небо за окном было совсем черным — и когда только
успел кончиться день?
Она помогла двум девушкам надеть свои платья — бедняжки очень утомились,
несколько часов простояв на ногах, и тут только сама заметила, что спина у
нее просто разламывается.
— Фрэнки?
Франческа высунула голову из-за ширмы.
— Да?
— Ой, ты прямо как на кукольном представлении — Панч и Джуди! Ну-ка,
иди сюда!
Она подошла к Дейву, который по обыкновению что-то чертил, пристроившись на
краешке стола.
— Совсем другое дело, по крайней мере, можно нормально
поговорить. — И, заметив смущение на ее лице, с улыбкой добавил: — Ты
из тех женщин, на которых непременно надо смотреть. Так что привыкай к этой
мысли.
Не найдя, что ответить, она молча кивнула.
— Слушай, Фрэнки, я знаю, что ты сегодня чертовски устала и, должно
быть, с ног валишься, но... — Он виновато пожал плечами. — Я хотел
попросить тебя остаться подольше — разгрести все эти завалы, чтобы завтра
можно было начать прямо с самого утра.
Франческа ужасно огорчилась, услышав эту просьбу, но виду не показала.
— Я понимаю, с моей стороны просто нахальство просить тебя об этом, но
Мэтт настаивает, чтобы мы начали пораньше, с утра, и я склонен с ним
согласиться. Если сегодня не убраться, завтра придется держать народ
впустую, и мы потеряем темп. Я не могу себе позволить транжирить время,
столько приходится переделывать — ужас! — Он ласково коснулся ее
плеча. — Извини, Фрэнки, — не очень сердишься, а? — добавил
он, вытаскивая из кармана бейсболку.
Ей удалось довольно убедительно покачать головой.
— Вот и славно. Я бы попросил кого-нибудь остаться и помочь тебе, но,
боюсь, поднимется бунт на корабле. — Он взял со своего стола кипу
эскизов и положил в портфель. Франческа ждала, когда он уйдет.
— Внимание всем, — объявил Дейв, надевая кожаную куртку. —
Франческа остается, чтобы навести в студии порядок. — Не
злоупотребляйте ее добротой и свои чашки-плошки сами отнесите на кухню. И
вообще, по возможности приберите на своих местах. Договорились? — Потом
он вышел на середину комнаты и громко позвал: — Фрэнки!
К этому времени она уже зашла за ширмы, чтобы начать уборку.
— Когда закончишь, вызови такси! — Его голова показалась над
ширмой. — Ладно?
— Да, спасибо, — улыбнулась она.
Он помахал ей рукой и ушел.
Почти все остальные потянулись вслед за Дейвом, и минут через двадцать
студия опустела. Задерживался один только Мэтт. Он весь погрузился в работу,
и Франческа боялась его побеспокоить, поэтому не заходила на ту сторону
комнаты. Так прошло около двух часов.
Уходя, он крикнул ей что-то, но, когда она вышла из кухни, чтобы как следует
попрощаться, его уже и след простыл. Похоже, он уходил в страшной спешке,
она слышала, как мелко стучат его ботинки по ступенькам лестницы. Она пожала
плечами, вытерла руки полотенцем и решила сперва прибрать в том месте, где
сидел Мэтт, а уж потом закончить дела в кухне. Там уже почти все было в
порядке.
По пути она разглядывала приколотые на чертежных досках эскизы, обращая
внимание на сделанные изменения и вчитываясь в пометки. Задержавшись у стола
Дейва, она увидела новые эскизы, работу над которыми Дейв только что начал.
Ее поразили красота и дерзость его почерка. Франческа представила себе, как
могла бы то же самое изобразить она, и присела к столу, взяв в руки
карандаш. Одни из рисунков ее особенно заинтересовал. Она даже взяла его в
руки, чтобы получше разглядеть. Как раз в этот момент в студию вернулся
Мэтт.
— Какого черта ты тут делаешь?
Она вскочила и выронила из рук рисунок. Сердце у нее упало.
— Шпионишь? — яростно выкрикнул он, брезгливо поджав губы, будто схватил за рукав воровку.
— Я... я просто посмотреть хотела! — Франческа почувствовала, как
щеки ее залились пунцовым румянцем, а из глаз готовы были хлынуть слезы.
— Не ври! Ты шпионила!
— Да нет же! Правда! Я... — Глаза ее повлажнели.
— Избавь меня от сцен! Быстро заканчивай свои дела и немедленно
выметайся!
Она на ватных ногах пошла прочь. Слезы залили ее лицо. Она слышала, как за
ее спиной он открыл дверцу шкафа, что-то оттуда достал и вышел из студии, не
закрыв за собой двери. На лестнице раздались его торопливые шаги. Она
вытерла слезы тыльной стороной ладони.
Испуганная и расстроенная, Франческа не хотела оставаться здесь ни минуты.
Она сняла с вешалки пальто. Ее оклеветали, унизили, и она не сможет даже
слова сказать в свое оправдание — кто ей поверит? Кто она такая рядом с
Мэттом? На ходу натягивая пальто, Франческа спешила покинуть это ставшее
вдруг таким чужим место. Интересно, что Мэтт скажет Дейву? Франческа
выключила свет в студии, открыла и дверь и заперла ее за собой. Уже на
лестнице застегнув пальто, она вышла в темную мглу улицы и почти бегом
заспешила в сторону Дин-стрит к автобусной остановке.
Она так и не узнала, что в последние минуты ее пребывания в студии за ней
следил из-за стеклянной перегородки Дейв Йейтс. Он постучал по стеклу, чтобы
привлечь ее внимание, но Франческа не услышала. Тогда он долил себе в
стакан, удивляясь, что такое могло произойти, заставившее эту юную особу
вылететь из студии, будто за ней гналась свора собак.
Последствия событий, случившихся в понедельник, не замедлили сказаться.
Франческе пришлось столкнуться с ними уже в ближайшую среду. Она воочую
увидела, как ее прекрасный новый мир превращается в руины.
В тот день она как обычно вышла из дома в полвосьмого, чтобы ровно через
полчаса оказаться в студии. Сняв пальто, Франческа взялась за уборку.
Настроение у нее было чудесное, и, занимаясь привычным делом, она тихонько
напевала. Ее работа была не из легких, к концу дня Франческа буквально
валилась с ног, и все равно она доставляла ей радость.
Франческа так погрузилась в работу и в свои мысли, что не заметила, как
вошел Дейв Йейтс. Он по обыкновению присел на край стола и стал наблюдать за
Франческой. Почувствовав наконец на себе его взгляд, она оглянулась и,
зардевшись от смущения, замерла.
— Привет, — едва слышно выговорила она.
— Доброе утро, — без улыбки ответил он, по-прежнему не отводя
взгляда.
Франческа почувствовала неладное.
— Хотите кофе? Я сейчас сварю.
— Нет, Франческа, благодарю.
Он соскочил со стола и приблизился к ней. Сердце у Франчески екнуло от
неприятного предчувствия.
Дейв еще не решил, как ему поступить с Франческой. По словам Мэтта выходило,
что именно она виновница пропажи, да и ее поспешное бегство из студии, чему
он сам был свидетелем в тот злополучный понедельник, тоже было крайне
подозрительным, и тем не менее ему не верилось, что она могла оказаться
воровкой. Что-то мешало ему в это поверить. Интуиция? Присущее ей обаяние?
Как бы то ни было, Дейв не торопился с выводами.
— Фрэнки, тебе у нас нравится? — Он взглянул ей прямо в глаза. Они
были как всегда чистыми и ясными.
— Да, нравится, — робко улыбнулась она.
Как красит ее эта улыбка, подумал он.
— Фрэнки, мне надо тебя кое о чем спросить. — Дейв не отрывал глаз
от ее лица. — Когда ты оставалась здесь в понедельник вечером, Мэтт
застал тебя у моего стола. Ты изучала мои рисунки. Это правда? — Он с
неудовольствием отметил, как в глазах ее мелькнул страх. Страх, вызванный
виной.
— Да... я... — Она запнулась. — То есть, нет...
Дейв тяжело вздохнул и отвернулся.
— Дело в том, что вчера вечером обнаружилась огромная пропажа. Исчезли
практически готовые эскизы, которые уже не нуждались в доработке. Я
обратился к Мэтту, и он мне рассказал эту историю.
— Нет! Я... — Волнение снова не дало ей договорить.
— Слушай, Франческа, давай поговорим спокойно. Мне позарез нужны эти
рисунки, они составляли половину, да нет — две трети моей коллекции. Мэтт
тоже в них заинтересован, он специально разрабатывал для них рисунок тканей.
Если ты их вернешь или хотя бы скажешь, кому продала, обещаю тебе все
забыть.
На Франческу было жалко смотреть.
— Ты же хорошая девочка, ну с кем не случается греха. Все еще можно
исправить.
Франческа отрицательно покачала головой. Она никак не могла понять, в чем ее
обвиняют.
— Я не брала ваших рисунков, — прошептала она. — Не брала и не знаю, куда они делись.
— Франческа! Я не собираюсь тебя наказывать! Я только хочу вернуть свои
эскизы, и я по глазам вижу, что ты их взяла! — Теперь Дейв по-
настоящему разозлился, и голос его загремел, заставив Франческу задрожать от
страха. — Даю тебе время подумать до конца недели. Если не сознаешься и
не вернешь рисунки, я обращусь в полицию. — Тилли уговорила его
подождать несколько дней. — Я ясно выразился?
Она опустила глаза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Дейв
схватил ее за плечи и встряхнул.
— Я спрашиваю, тебе все ясно?
— Да, — выдавила она из себя вместе со всхлипом. Франческа
боялась, что, если ей не удастся сейчас уйти, она горько разрыдается и никто
не в силах будет остановить этих рыданий.
— Забирай свои шмотки и выкатывайся отсюда! — Дейв был не только
разозлен, но и удручен случившимся. Эта девочка начинала ему
нравиться. — Пошла вон! — Он видел, что и она очень расстроена, но
счел это доказательством ее виновности. Если бы ей нечего было скрывать, она
вела бы себя иначе.
— Чтобы рисунки были у меня на столе утром в пятницу! — бросил он
ей вдогонку. — В пятницу! Поняла?
И не дожидаясь, пока за ней захлопнется дверь, Дейв развернулся и отошел к
своему столу. Но работать не смог. Боже, думал он, за что же мне такое
наказание! Неужели всему конец! Дейв сокрушенно уронил голову на руки.
Франческа сидела на промерзшей деревянной скамейке и думала, как она все это
расскажет Джону. Несколько часов провела она в тягостных раздумьях, не
решаясь идти домой, стыдясь смотреть в глаза Джону. Опять она его подвела —
вертелось у нее в голове, он всем для нее жертвует, она вот уже во второй
раз его подводит. Ужас и унижение от случившегося казались ей невыносимыми.
Ее назвали воровкой. Никто не усомнился в ее нечестности. Вдруг и Джон
подумает о ней так же? Франческа не могла собраться с духом рассказать ему
об этой истории. И потому сидела под ледяным дождем и размышляла о том, что
она, наверно, недостойна счастья, что кара за смерть Джованни будет
преследовать ее до конца дней.
Там и нашел ее поздно вечером Джон. Сгустилась ночная тьма, промозглый холод
пробрал Франческу до костей. Джон разыскивал ее больше двух часов. В студии
ему сообщили, что она уволена. Он искал ее в районе Набережной, проехал весь
путь до дома и обратно и потом понял, что в ее состоянии ей захотелось
побыть в одиночестве. И тогда он отправился в парк.
— Франческа?
Она невидяще посмотрела на него, даже не удивившись тому, что он здесь
появился. Он взял ее замерзшие пальцы и стал согревать их своим дыханием.
— Я не пошла домой, потому что не знала, как все тебе объяснить.
— Я тебе верю, Франческа. — Он стал растирать ей руки. Они были
как неживые.
— Неужели веришь, после того, что наслушался обо мне?
— Верю, и все. Потому что... — Он закашлялся, пытаясь скрыть
неловкость. — Потому что если заботишься о человеке, нужно ему
верить, — тихо закончил Джон.
— Я боялась, что ты перестанешь доверять мне после того, как я столько
раз тебя подводила, — сказала Франческа, не подымая глаз.
— С чего это ты взяла? Ни меня, ни кого другого ты не подводила. Не
смей так думать. Я знаю, что ты ни в чем не виновата.
Она все еще не решалась встретиться с ним взглядом.
— Но...
— Никаких
но
. А что касается моей о тебе заботы... — Он бережно
помог ей подняться со скамейки, подхватив под руки, потому что ноги у нее от
долгого сидения на холоде подкосились, — так тебе придется смириться с
ней до скончания дней.
Пока не высохнут моря
, — процитировал
он. — Что бы ни случилось. Поняла? Пока не высохнут моря.
Она бессильно припала к его груди. Он почувствовал, как ее бьет дрожь, и
крепко прижал к себе. Сняв с себя пальто, он накинул его ей на плечи и,
нежно поддерживая Франческу за плечи, медленно повел к дому.
21
Весь следующий день Франческа не выходила из своей комнаты. Она была
обессилена и физически, и душевно. Джон не пытался с ней поговорить. Ему
казалось, что, если оставить ее наедине со своими мыслями, она обязательно
придет к решению пойти к Дейву и рассказать ему все, что она сказала ему,
Джону. Но Франческа лежала в постели, глядя на кипы рисунков, которые она
сделала за последние месяцы, видя в них причину конца своей так хорошо
начинавшейся новой жизни. Она беззвучно плакала слезами горького сожаления.
Одну попытку добиться от Франчески разумного решения Джон все-таки сделал.
Он хотел, чтобы она доверила ему побеседовать с Дейвом Йейтсом и рассказать
о том, что Мэтт Бейкер в тот вечер рыскал по шкафам и тоже убегал в спешке.
Франческа твердо отказалась разрешить ему это сделать. Она воспринимала
случившееся как наказание, и даже когда к ней пришла со своими сомнениями
Тилли, не пожелала ее разубеждать и упорно молчала. Джону такое поведение
было непонятно. Он не знал, что предпринять, и всю ночь после четверга не
сомкнул глаз; а к утру у него созрело решение.
Он рано поднялся, тщательно умылся и оделся. Джон все более и более
укреплялся в своем решении. Вот сейчас он с ней поговорит и, даже если не
добьется разрешения вести переговоры от ее имени, все равно раз и навсегда
покончит с этими дурацкими обвинениями.
На лестничной площадке он раздвинул оконные занавески, посмотрел на серое
холодное небо и услышал подозрительный шум, доносящийся из комнаты
Франчески.
Подойдя к ее комнате, Джон приложил ухо к замочной скважине. Это был шум
разрываемой в клочья бумаги. Из спальни тянуло гарью. Да, там что-то горело.
Джон попробовал открыть дверь, но она была заперта изнутри.
— Франческа!
Он опять подергал за ручку.
— Франческа! Что ты там делаешь?
Запах гари усиливался. Видно, Франческа решила разжечь камин.
— Франческа! Там дымоход не прочищен! Франческа! Открой мне!
Джона охватила тревога. Дымоходы в обеих спальнях были забиты, их не чистили
много лет. Того и гляди вспыхнет пожар. Как пить дать, вспыхнет.
— Франческа, Бога ради, открой эту чертову дверь! — Теряя
терпение, охваченный тревогой Джон навалился плечом на дверь, пытаясь
высадить ее, но с первой попытки это не удалось. Тогда он взял разбег и
сильнее, всей тяжестью, навалился на дверь, которая на этот раз подалась.
— Фу, черт! — Джон ввалился в комнату, едва устояв на ногах.
— Боже мой, Франческа!
Она стояла на коленях перед камином с пачкой своих прелестных рисунков, и,
разрывая их на мелкие кусочки, бросала в огонь.
— Прекрати немедленно! Франческа! — Он выхватил у нее из рук
рисунки. — Не дури, оставь это, — скомандовал он.
Она взглянула на него, будто выведенная из транса, и отрицательно покачала
головой. Джон швырнул рисунки на постель и кинулся в ванную за водой. Ему
сразу же удалось загасить огонь, который, зашипев, тут же превратился в
облако черного дыма, наполнившего комнату. Вокруг летали хлопья сажи.
Франческа закашлялась. Она брызнула себе в лицо водой, и тут же слезы
обильно потекли у нее из глаз. Франческе стало стыдно за то, что она
натворила. Джон за руку вывел ее на лестничную площадку, откуда она,
всхлипывая, наблюдала, во что превращается бело-голубая комната, которую
засыпала жирная черная сажа.
Он раскрыл окна по всему дому, устроив сквозняк. Понемногу запах гари стал
не таким удушливым и резким. Но Джон никак не мог успокоиться — ведь дом чуть-
чуть не сгинул в пламени.
Наконец он заговорил с Франческой.
— Сейчас ступай в ванную и оденься, а я пока подожду здесь. Ладно?
Она кивнула. Конечно, она полная идиотка, теперь-то это ей ясно, но ей не
удалось сладить со своими чувствами. Когда она смотрела в утреннем
сумеречном свете на свои дорогие рисунки, в которые было вложено столько
любви, ее охватил внезапный гнев, и захотелось тут же все уничтожить. Чтобы
они не напоминали о том счастье, которое было так близко и которое теперь
утеряно навсегда.
Прошлепав босыми ногами в спальню, она покосилась на рисунки, которые
валялись на кровати, взяла одежду и закрылась в ванной. Через несколько
минут она вышла умытая и одетая. Джон отвел ее вниз.
— Присядь, Франческа, — сказал он, включив свет и зажигая
электрический обогреватель — сквозняки выстудили весь дом. За окном неохотно
занималось осеннее утро, ветер гнал вдоль дороги последние листья с
деревьев.
Франческа села на диван, уткнувшись глазами в вышитую подушку. Она избегала
взгляда Джона.
— А теперь ты должна меня выслушать, Франческа. Мне, наверно, давно
надо было это сказать, и, во всяком случае, повторяться я не намерен. Мне не
хотелось вмешиваться в твои сугубо личные дела. Но, по-моему, наступил
момент, когда без этого не обойтись.
Она сидела, опустив голову.
— Может, все-таки посмотришь на меня, а, Франческа?
Она с трудом подняла глаза.
— Благодарю. — Джон набрал в легкие воздух. — Франческа, так
больше продолжаться не может. Я пытался быть терпимым, пытался тебя понять,
но, прости меня, я перестаю тебе сочувствовать. Я знаю, что с тобой
поступили грубо и бесцеремонно, что тебя оскорбили, но тебе не следует
прятаться. Ведь тем самым ты берешь на себя чужую вину, заставляешь всех
поверить в то, что у тебя рыльце в пушку! И вот ты запираешься в спальне и
рыдаешь сама над собой.
Джон сделал паузу. Он понимал, что слова его звучат слишком жестко, и надо
дать ей передышку.
Франческа закусила губу, но молчала.
— Знаешь, Франческа, мир жесток и всегда будет таким. Но ты сильная
женщина, и ты умеешь выживать. Так что ответь, пожалуйста: когда ты
перестанешь жалеть себя и начнешь действовать? А? Когда ты приучишься влиять
на обстоятельства, если они тебе неугодны? Нельзя же всегда плыть по течению
и покорно принимать все, что с тобой происходит. Нельзя молчать, если тебя
несправедливо обвиняют. Так ведь и свихнуться недолго. — Джон присел на
ручку кресла рядом с Франческой. — Посмотри на себя, Франческа. Ну что
у тебя за вид! Нервная, изможденная, издерганная. — Он взял ее за
руку. — Поверь, мне тяжело говорить об этом. Но надо уметь постоять за
себя. Пойти к Дейву Йейтсу и рассказать ему всю правду. Нельзя все время
подставлять под удар вторую щеку. — Он погладил ладонью ее длинные
узкие пальцы. — У меня создается впечатление, — тихо сказал
он, — будто ты воспринимаешь все случившееся как какое-то наказание
Божье, как нечто, что должно было произойти.
Она отняла свою руку и медленно повернула к нему лицо. Он увидел выражение
ее глаз. Тогда в Моткоме она рассказала ему о себе все, утаив только одно —
свое чувство вины. Этого она не могла бы признать никогда, ни при каких
обстоятельствах.
— Тебе этого не понять, — холодно сказала она.
— Ошибаешься! Очень хорошо понимаю! Что-что, а чувство вины я понимаю
прекрасно!
На этих словах она снова посмотрела ему в глаза.
— Понять-то я это могу, но считаю, что с этим пора кончать. Хватит
обрекать себя на бесконечные страдания.
— Откуда тебе это знать? — не скрывая злости, воскликнула она.
Джон коснулся ее самого больного места. — Откуда тебе знать, что я
чувствую!
— Нет, этого я не знаю, — просто ответил он. — Хотя я почти
на сорок лет старше тебя, я, конечно, не могу представить, что творится у
тебя в душе, как ты страдаешь. Я знаю одно: ты не должна считать свои беды и
несчастья карой небесной. С чувством вины очень трудно жить, Франческа. Если
ты его не преодолеешь, оно тебя погубит.
— Но я ничего не могу с ним поделать! — Она вскочила, забилась в
угол.
— Послушай меня, Франческа. — Голос Джона зазвучал тише и
мягче. — Послушай. — Он взглянул на нее и увидел, как безвольно
опустились ее плечи. — Худа без добра не бывает. Вдруг случается такое,
чего и не ждешь. Но под лежачий камень вода не течет. Надо дать судьбе шанс.
Что бы ни случилось, нельзя опускать руки. Надо бороться.
— А если я не хочу бороться? — в упор спросила она.
— Раз так, сдавайся. Ты уже, по сути дела, сдалась.
Он заметил, как блеснули ее глаза при этих словах, и понял, как глубоко ее
задел.
Джон подошел к двери, бесшумно открыл ее и вышел. Она его не остановила.
Франческа долго стояла у окна, глядя в сад, перекопанный их руками, на
кусты, посаженные ее руками в прошлый выходной, когда ей удалось купить
саженцы на деньги, сэкономленные от получки в студии Дейва Йейтса. Она
смотрела на увитую жимолостью изгородь и на ворота, еще не перекрашенные, но
уже подготовленные к покраске в сочный зеленый цвет. Да, худа без добра не
бывает.
Впервые за последние месяцы она вспомнила Джованни, а потом подумала о
Патрике. Из насилия и убийства родилась любовь — пусть недолгая, но любовь.
А из предательства и разочарования возникли этот дом, надежное
существование, Джон. Франческа дохнула на стекло и на пятнышке тумана
нарисовала сердце, свое сердце, и уже хотела добавить, как всегда это
делала, слезинку, но удержалась.
Джон прав. Она была счастлива, работая у Дейва Йейтса, она начинала жить
новой жизнью. У нее появился шанс изменить течение судьбы. И теперь еще было
не поздно вернуться к этому сначала. Всего-то и требовалось — пойти к нему и
все объяснить. А если он не поверит... Она решительно прикусила губу. А если
он все же не по
...Закладка в соц.сетях
