Жанр: Любовные романы
Игра вслепую
...ослышался шелест бумаг и ещё какие-то звуки. Я
осторожно приоткрыл дверцу шкафа: Слейд сидел в кресле с газетой на коленях
и зажигал сигару. Потом он подвинулся, чтобы быть ближе к пепельнице, и
оказался спиной ко мне. Идеальное положение!
Я осторожно выбрался из шкафа, достал из кармана шариковую ручку и,
подкравшись к Слейду, приставил её к его шее:
— Сиди спокойно или останешься без головы!
Слейд замер, а я быстро освободил его от пистолета. В последнее время мне
только и приходилось разоружать людей, похоже, все поголовно теперь ходят с
пистолетами под мышкой.
— Не дергайся, — посоветовал я. — Просто медленно встань.
Он послушался, продолжая сжимать в руках газету.
— Подойди к стене и обопрись об неё расставленными руками. Ты знаешь,
как.
Слейд принял классическое положение обыскиваемого человека. Но он все равно
мог выкинуть что-нибудь неожиданное, поэтому я продолжил его
инструктировать:
— Отставь ноги как можно дальше от стены. А руки держи так же. Вот
молодец.
У него дрожали руки, пока я его обыскивал, но вряд ли это было от страха.
Скорее, от неудобного положения, в котором внезапно оказалось его грузное
тело. Я обыскал его: оружия не было. Зато был шприц, к которому прилагалось
полдюжины ампул. Одни были с зеленой этикеткой, это средство могло погрузить
человека в беспамятство часов на шесть. Другие — с красной, эти убивали за
тридцать секунд. Н-да, пистолет при таком арсенале был явно данью моде.
— Теперь медленно ляг на пол у стены. На живот, ноги в стороны, руки
тоже.
Теперь Слейд лежал на ковре, повернув голову на бок и злобно сверкая на меня
глазом.
— А если сейчас кто-нибудь придет? — хрипло спросил он.
— Да не волнуйся ты так, — усмехнулся я. — До того, как дверь
откроется, ты станешь трупом. Жаль только, если это окажется горничная.
— Какого черта, Стюарт! — быстро сказал он. — Что ты творишь?
Ты спятил, теперь я в этом абсолютно уверен. Я говорил Таггерту, что у тебя
не все дома, он со мной согласился. А теперь убери пистолет и дай мне
встать.
— Молодец! — с восхищением сказал я. — Все предусмотрел, даже
мое помешательство. Но все равно не двигайся, или я тебя убью.
— Тебя повесят за это, Стюарт. Измена — самое страшное преступление.
— Да что ты говоришь?! Ну, тебя-то не повесят, ты не изменял никому,
только был шпионом, так? А в мирное время шпионов не вешают. Вот если бы ты
был англичанином, тогда конечно... Но ты ведь русский.
— Ты совсем рехнулся! — с отвращением сказал он. — Надо же
придумать: я — русский.
— Ты такой же англичанин, как Гордон Лонсдейл — канадец.
— Ну, подожди, Таггерт до тебя доберется, — пригрозил он.
— А до тебя? До твоих переговоров с противником?
— Это же моя работа, черт побери! Ты сам одно время был правой рукой
Кенникена. Только я, в отличие от тебя, выполняю приказ.
— Занятно, — заметил я. — Только приказы какие-то странные.
Расскажи-ка о них подробнее.
— Мне не о чем говорить с предателем! — заявил он.
В этот момент я впервые искренне восхитился Слейдом. Биться до конца.
Находясь в таком опасном и унизительном положении! Я сам бывал в таких
переделках и знаю, как сложно при этом сохранить лицо. Но я твердо знал: что
если я хоть на секунду усомнюсь в виновности Слейда, а тем более, поверю
ему, то в следующую секунду меня уже не будет в живых. Он быстро выиграет
партию.
— Прекрати, Слейд, — устало сказал я. — Я же слышал, как ты
приказывал Ильичу убить меня. Только не вздумай сказать, что просто
передавал приказ Таггерта.
— Конечно! — не моргнув глазом, заявил он. — Таггерт считает,
что ты переметнулся. И это вполне объяснимо, учитывая твое поведение.
— Ну, ты даешь! — расхохотался я. — Лежишь носом в пол и
такое заявляешь! Скажи еще, что именно Таггерт приказал тебе задействовать
русских.
На лице Слейда появилось подобие улыбки.
— Это уже делалось раньше. Ты же убил Джимми Беркби.
Я чуть было не нажал на курок и сделал глубокий вдох, чтобы расслабиться.
— Сейчас, Слейд, ты стал ещё ближе к смерти, чем за минуту до этого.
Зря ты вспомнил о Беркби — это мое больное место. Так что хватит ломать
комедию, быстро рассказывай все, как есть.
— Иди к черту! — мрачно отозвался он.
— Боюсь, что это придется сделать тебе, — сказал я. — Мне в
общем-то безразлично, англичанин ты или русский, разведчик или перебежчик,
патриот или предатель. Это уже сугубо личное дело. В Подкове по твоему
приказу чуть не убили Элин, а теперь ты приказал убрать меня. Так что если я
сейчас разделаюсь с тобой, это будет всего лишь самооборона.
Слейд поднял голову и заглянул мне в глаза.
— Этого ты не сделаешь, — уверенно заявил он.
— Вот как?
— Именно так. Я уже говорил тебе, что ты слишком мягкосердечен. Если бы
я убегал, или была бы перестрелка, тогда другое дело. Тогда ты вполне мог бы
меня убить. Но лежащего и безоружного ты не убьешь. Английский джентльмен!
— Он невнятно выругался сквозь зубы.
— На твоем месте я бы не обольщался, — заметил я. — У
шотландцев есть свои национальные особенности.
— Ну да!
Я отдал ему должное: Слейд отлично разбирался в людях, и я не был для него
книгой за семью печатями. Он прекрасно знал, что пока он не двигается, его
жизни ничего не угрожает, какие бы слова я при этом ни говорил.
— Кстати, ты недавно подтвердил мою правоту, — улыбнулся он.
Прострелил Юрию ногу, хотя мог взять чуть повыше и попасть прямо в сердце.
Ты вообще мог всех их там положить, стреляешь ты метко.
— Возможно, тогда у меня просто не было настроения, вот и все. Убил же
я Григория.
— Во время схватки. На кону стояла твоя жизнь. Это естественно и вполне
оправдано.
Я почувствовал, что он начинает брать надо мной верх, а этого ни в коем
случае нельзя было допустить.
— Все-таки ты будешь говорить. Для начала скажи мне, что это за
электронное устройство?
Он презрительно посмотрел на меня и демонстративно сжал губы. Я перевел
взгляд на пистолет, который был у меня в руке. Игрушка — тридцать второго
калибра, одному Богу известно, почему Слейд предпочел его. Хотя... Этот
пистолет практически не производит шума и стреляет очень быстро.
Глядя Слейду прямо в глаза, я прострелил ему правую руку. Он дернулся и
застонал, а я приставил пистолет ему к голове и заметил:
— Убить я тебя, может быть, и не убью, но отстрелю несколько кусочков,
если будешь плохо себя вести. Есть вещи похуже смерти, тебе это известно,
правда? А если нет, спроси у Кенникена.
У Слейда из ладони на ковер текла кровь, он облизнул пересохшие губы и
прошептал:
— Чертов подонок!
И тут зазвонил телефон. Пока я подошел к нему, взял в руки и перенес аппарат
к Слейду, прозвучало не меньше четырех звонков.
— Ответь, — приказал я. — Но запомни, что я хочу слышать обе
стороны, и что пистолет по-прежнему у меня. Ну!
Слейд неловко взял трубку левой рукой и глухо сказал:
— Да?
— Это Кенникен, — послышалось из трубки.
— В чем дело? — хрипло сказал Слейд.
— Что у тебя с голосом?
— Простудился, — проворчал Слейд, косясь на пистолет в моей руке.
Что у тебя?
— Девка.
Мне показалось, что сердце у меня в груди остановилось. Я коротко глянул на
Слейда, а мой палец непроизвольно лег на курок.
— Где ты её нашел? — спросил Слейд.
— В аэропорту. У неё брат — летчик, вот мы и подумали... Как видишь, не
ошиблись. Все прошло очень тихо.
Это было похоже на правду. Я беззвучно подсказал Слейду следующий вопрос, и он не посмел ослушаться.
— Где она теперь? — спросил он у Кенникена.
— В обычном месте.
— Я сейчас выезжаю, — отозвался Слейд, очень правильно
отреагировав на движение моего пистолета.
Я тут же нажал на рычаг, прерывая разговор, и взглянул на Слейда. Лицо его
было совершенно безмятежно, он лежал совершенно неподвижно.
— Ты ошибался насчет меня, — сказал я с тихим бешенством. —
Вот теперь я вполне могу тебя убить.
Вот теперь он испугался. Лицо его затряслось и как-то поплыло.
— Что это за место? — осведомился я.
Он все-таки молчал, но мое терпение закончилось. Я уже знал, как заставить
его говорить, но чтобы после этого у него ещё были силы передвигаться.
— Ты пожалеешь, что не умер, — сказал я и прострелил ему левое
ухо. Выстрел был на удивление тихим, наверное, Слейд удалил из патронов
часть пороха. Старый трюк: шума меньше, а убойная сила остается прежней.
Куда надежнее чем глушитель, который увеличивает оружие в два раза, а также
создает опасность для стрелка: иногда силой отдачи ему может просто оторвать
руку.
— Я хороший стрелок, — заметил я, — но ещё не привык к твоему
пистолету. По-моему, он чуть-чуть забирает влево, поэтому если я захочу
прострелить тебе правое ухо... В общем, подумай.
Нервы у Слейда не выдержали, и он сдался. По-видимому, русская рулетка не
была его любимой игрой.
— Ради бога, прекрати! — взмолился он.
— Так где это обычное место?
— Возле озера?
— Куда привезли меня от Гейзера?
— Именно.
— Надеюсь, что ты не врешь. У меня нет времени разъезжать по стране.
Так что не радуйся: тебя я здесь не оставлю. Встань лицом к стене и медленно
надень пальто. Только сначала перемотай чем-нибудь руку, чтобы не истечь
кровью.
— Чем же?
Я открыл его чемодан, вытащил какую-то рубашку и бросил ему.
— Оторви от неё кусок. А потом надень пальто.
Я внимательно наблюдал за неловкими манипуляциями Слейда, ожидая какого-то
подвоха. Один неправильный шаг — и ситуация может повернуться на сто
восемьдесят градусов. Человек, который пробрался в самое сердце английской
разведки, не может быть идиотом по определению. Если бы я не
перестраховался, этого разговора не состоялось бы просто потому, что меня
уже не было бы на свете.
Я положил в карман его паспорт и бумажник, а потом бросил ему шляпу.
— Мы идем гулять. Засунь забинтованную руку в карман пальто и веди себя
так, как подобает английскому джентльмену. Хотя ты им и не являешься. Одно
неверное движение — и ты покойник, хоть бы мне пришлось стрелять на главной
городской площади. Кенникен поступил глупо, захватив Элин, это хоть ты
понимаешь?
— Я ещё в Шотландии тебя предупреждал, чтобы ты не впутывал её в это
дело, — сообщил Слейд, глядя в стену.
— Это было разумно, — согласился я. — Но если с ней что-то
случится, ты — покойник. Это как раз тот случай, когда я убью, не
задумываясь об этических нормах. Элин для меня значит больше, чем ты и вся
твоя паршивая контора. Да и моя тоже, если уж на то пошло.
— Я тебе верю, — тихо сказал Слейд и вздрогнул.
Он мне действительно поверил. Если мужчине дорога женщина, он ради неё
способен на абсолютно непредсказуемые и даже идиотские поступки.
— Ладно, — сказал я. — Бери шляпу и пошли.
По коридору я шел на шаг позади Слейда и чуть правее, а пистолет у меня в
руке прикрывал пиджак. Так мы вышли из гостиницы и добрались до того места,
где я припарковал машину.
— Садись за руль, — приказал я.
Этот цирковой номер нужно было видеть! Я ни на секунду не ослаблял
бдительности, Слейду здорово мешала раненая рука и в то же время наши позы
со стороны должны были выглядеть абсолютно естественно. Наконец, все
уладилось.
— У меня болит рука, — попробовал все же запротестовать
Слейд. — Я не смогу вести машину.
— Сможешь. Мне плевать на твои ощущения. И не вздумай превышать
скорость или нарушать правила. Не пытайся разбить или испортить машину.
Помни о том, что сзади сижу я с пистолетом. Пуля в затылок — вот что тебя
ожидает, если начнешь фокусничать. Теперь поехали — только медленно и
плавно.
Слейд послушался. Думаю, дело было не только в страхе, а каждое движение
действительно причиняло ему боль, так что он предпочитал не дергаться зря.
— Что ты затеял, Стюарт? — спросил он какое-то время спустя.
Я не ответил, я был занят тем, что изучал содержимое его бумажника. Ничего
такого, что могло бы быть у супершпиона и двойного агента, я не обнаружил,
но толстую пачку денег и несколько кредитных карточек конфисковал. Мне
деньги совсем не помешают, а вот ему, если удастся каким-то образом сбежать,
без денег будет гораздо сложнее.
— Ты же знаешь, что Кенникен не поверит ни единому твоему слову, снова
произнес Слейд. — Его не обмануть.
— Жаль, — равнодушно сказал я. — Но никакого обмана не будет.
— Тебе придется очень постараться, чтобы убедить его в этом, заметил
Слейд.
— Не волнуйся. Я бы мог легко убедить его, предъявив твою правую руку.
С кольцом на среднем пальце.
Он замолчал и сосредоточился на дороге. Нас трясло, но я не просил его
прибавить скорость. Сейчас я мог бы, в случае чего, и пристрелить его и
выпрыгнуть из машины. И не следовало искушать судьбу.
— Ты что-то больше не твердишь о своей невиновности, — заметил я.
— А что толку? Ты же все равно мне не веришь.
— Это точно. Но кое-какие моменты хотелось бы прояснить до конца.
Откуда ты узнал, что я встречаюсь с Джеком Кейсом у гейзера?
— Международные телефонные разговоры обычно прослушиваются, отозвался
он. — Переговоры по радиотелефону — тем более.
— И ты сообщил об услышанном Кенникену?
— Почему ты не допускаешь, что разговор подслушал сам Кенникен? Хотя,
все эти препирательства бессмысленны. Ты был прав во всем и с самого начала.
Ну, и что? Из Исландии тебе все равно не выбраться. Скажи только, где я
прокололся?
— Кальвадос, — ответил я.
— Кальвадос? — растерянно переспросил он. — Что, черт побери, ты хочешь этим сказать?
— Ты знал, что Кенникен пьет только Кальвадос. Этой информацией владел
только я.
— Ах вот почему ты спросил Таггерта об алкогольных пристрастиях
Кенникена! А я ломал себе голову. Мелочи! Вечно упускаешь из вида какие-то
мелочи! Выстраиваешь себе новую жизнь, меняешь имя, тщательно разрабатываешь
прикрытие, даже думать начинаешь по-другому. И вдруг какая-то бутылка
кальвадоса, которую случайно где-то заметил несколько лет тому назад! Но
ведь не только это? Было что-то еще, так, Стюарт?
— Было. Кальвадос просто натолкнул меня на размышления. Малькольм,
например, который оказался в нужное время в нужном месте. Но это могло быть
совпадением, я ничего не заподозрил. А вот когда ты послал Филипса в
Подкову, ты совершил ошибку. Посылать надо было Кенникена.
— Его ещё не было в Исландии, — живо отозвался Слейд и с досадой
прищелкнул языком, — мне нужно было поехать самому.
— Тогда ты сейчас был бы на месте бедняги Филипса, — усмехнулся я.
Так что благодари Бога за эту твою ошибку, какое-то время удалось выгадать.
Скажи, ведь был какой-то человек по имени Слейд?
— Был. Мальчик. Мы нашли его во время Финской войны, ему тогда было
пятнадцать лет. Его родители были англичанами, они погибли во время
бомбежки. Мы взяли мальчика под свою опеку. А потом я его заменил.
— До боли напоминает историю Лонсдейла, — заметил я. —
Удивляюсь как ты прошел все проверки, когда он провалился.
— Я и сам удивляюсь, — пожал плечами Слейд.
— А что случилось с мальчиком?
— Может быть, сослали в Сибирь. Но скорее всего...
Я тоже полагал, что допросили напоследок и потом где-то тихонько закопали
труп.
— А как тебя зовут по-настоящему? — поинтересовался я.
— Ты не поверишь, я забыл, — рассмеялся Слейд. — Я уже так
давно живу англичанином под английской фамилией, что прошлое кажется мне
лишь далеким сном.
— Брось! Нельзя забыть свое настоящее имя.
— Я — Слейд, — упрямо повторил он. — И довольно об этом.
Я заметил, что страх у него почт прошел, а вместо него появилась некоторая
уверенность. Что-то я просмотрел или упустил, а это было бы непростительной
ошибкой.
Наконец мы подъехали к повороту, за которым начиналась дорога к дому на
озере. Слейд сделал совершенно непроницаемое лицо, так что я ещё раз
посоветовал ему не фокусничать. Мне приходилось следить одновременно и за
ним, и за дорогой, и за окрестностями, так что ещё пара глаз мне бы не
помешала. Тем более, что дом я видел только один раз, да и то в темноте. Я
приставил пистолет к затылку Слейда и сказал:
— Проедешь мимо дома, не меняя скорости. Я скажу, когда остановиться.
Только когда я убедился, что мы приехали по правильному адресу, я разрешил
Слейду остановиться. Именно в этот момент я стукнулся локтем о дверцу машины
и сильно выругался. Этот балаган мне был нужен для того, чтобы незаметно
разрядить пистолет: если хочешь оглушить кого-то рукояткой оружия, нужно
позаботиться о том, чтобы оно не выстрелило в тебя же. Слейд только-только
затормозил, когда я точным ударом вырубил его. Машина остановилась.
Слейд был без сознания: в этом я убедился не только когда обшаривал ещё раз
его карманы, но и когда при этом пару раз задел раненую руку. Никакой
реакции не было. Конечно, мне нужно было бы убить его, хотя бы потому, что
он представлял огромную опасность для всего Отдела, а не только для меня. Но
он был сейчас нужен мне как заложник, для обмена, а я не собирался менять
мертвое тело на труп.
Кто-то из моих коллег-классиков однажды сказал, что если бы ему пришлось
выбирать: предать родину или предать друга, то он хотел бы иметь мужество
предать родину. Так вот, Элин была для меня больше, чем другом, она была
моей жизнью, и я не задумывался над тем, что было бы полезнее для Отдела и
даже для родины. Элин для меня была важнее их вместе взятых.
Я вышел из машины, открыл багажник, вытащил оттуда свой арсенал, а кусками
мешковины, в которые были завернуты ружья, связал Слейда. Потом засунул его
в багажник и захлопнул крышку. Карабин Филипса вместе с патронами я спрятал
в расщелину скалы возле машины, а конфискованное у Флита ружье взял с собой.
Скорее всего, без оружия в предстоящем деле я не обойдусь.
2
К дому я подбирался очень медленно, на все путешествие у меня ушло около
получаса. В конце концов я нашел идеальную позицию неподалеку, залег и стал
изучать обстановку. Это был тот самый дом: теперь я отчетливо видел разбитые
стекла в одном и окон без занавесок. Я прекрасно помнил, как эти занавески
полыхали, когда я убегал от Кенникена и его бандитов.
Около входной двери стоял автомобиль и воздух над капотом слегка дрожал.
Значит, кто-то приехал сюда совсем недавно и мотор был ещё теплым. Ничего
удивительного: Кенникену потребовалось немало времени, чтобы добраться сюда
из Кефлавика, он совсем ненамного опередил меня. Значит, можно было
надеяться на то, что его разговор с Элин пока ещё не состоялся.
Я спрятал ружье Флита между двумя валунами. В доме оно было бы бесполезно,
но и оставлять его где-то вне досягаемости мне тоже не хотелось. После чего
вышел на открытое место и медленно пошел по дорожке ко входной двери. Не
физически, а психологически это был самый длинный путь, который я поделал в
своей жизни, потому что чувствовал себя смертником, идущим на эшафот.
Единственно, на что я наделся, это на чувство любопытства у тех, кто был
внутри: они должны были захотеть узнать, с чем я пожаловал, а не просто
пристрелить меня.
Я нажал на кнопку звонка. В доме ничего не произошло, но с двух сторон от
меня появились два человека. Я улыбнулся им и снова позвонил в дверь. На сей
раз она открылась, а за ней стоял Кенникен с пистолетом в руке.
— Я из агентства, — любезно сказал я. — Как у тебя со
страховкой, Вацлав?
Кенникен посмотрел на меня пустым взглядом и прицелился в сердце.
— Почему бы мне не убить тебя прямо сейчас? — задумчиво
осведомился он.
— Именно об этом я и пришел поговорить, — подхватил я. —
Сейчас самый подходящий момент. Неужели тебе не интересно, зачем я здесь?
Почему вот так прямо пришел и позвонил в дверь?
— Действительно, странно, — согласился Вацлав. — Не
возражаешь против небольшого обыска?
— Сделай одолжение, — отозвался я.
Двое с улицы быстро и ловко обыскали меня и отобрали пистолет Слейда с
патронами.
— Не слишком-то гостеприимно так долго держать меня у двери, заметил
я. — Да и соседи могут удивиться...
— У нас нет соседей, — ответил Вацлав и посмотрел на меня с
некоторым даже удивлением. — Что-то ты слишком спокоен, Стюартсен.
Совсем рехнулся? Но все равно, заходи.
— Спасибо, — чинно проговорил я и прошел следом за ним в уже
знакомую мне комнату.
На полу лежал порядком обгоревший ковер и я тут же заинтересовался этим:
— У вас недавно был пожар? Какой ужас!
— Умник, — с неопределенной интонацией отозвался Кенникен. —
Садись в то же самое кресло. Как видишь, сегодня камин не топят. И прежде,
чем ты что-нибудь скажешь, сообщаю тебе: у нас твоя девушка. Кажется, её
зовут Элин.
— И что ты за неё хочешь? — осведомился я, развалившись в кресле.
— Вообще-то она была нам нужна, чтобы выманить тебя. Но раз ты сам
явился...
— Ну так отпусти её.
— Ты забавный малый, — улыбнулся Кенникен. — Не пробовал
выступать в варьете?
— У меня ещё все впереди. А теперь выслушай меня серьезно, Вацлав. Ты
отпустишь эту девушку, причем целой и невредимой.
— Я чего-то не понимаю? Так объясни.
— Объясняю. Я пришел сюда сам, значит, у меня были на то причины. И у
меня есть встречное предложение. Обменять мою девушку на Слейда. Ах, боже
мой, я совсем забыл, что ты не знаешь человека с таким именем! Тогда извини.
— Даже если предположить, что я знаю такого человека, чем ты докажешь.
Что не блефуешь? Своим честным словом?
— И им тоже, — спокойно ответил я. — Но в первую очередь —
вот этим.
Я вынул из нагрудного кармана паспорт Слейда и перебросил его Кенникену.
Тот внимательно просмотрел его, закрыл и спокойно сказал:
— Это действительно паспорт человека по имени Слейд. Но это не
доказательство того, что хозяин паспорта находится в твоих руках. У меня,
например, есть не меньше полудюжины паспортов на разные имена. И вообще я не
знаю никого с таким именем.
— Ты начала разговаривать сам с собой, Вацлав? — рассмеялся
я. — Два часа назад ты звонил этому человеку в гостиницу Рейкьявика.
Хочешь, перескажу ваш разговор? Извини, если ошибусь в репликах Слейда, но
он ведь тебе все равно неизвестен, так?
И я пересказал практически слово в слово. Лицо у Кенникена вытянулось.
— Ты знаешь слишком много. — глухо произнес он. — Ты владеешь
опасной информацией.
— И ещё Слейдом, — услужливо напомнил я. — Я ещё и им владею.
— Где он?
— Ну, Вацлав, — развел я руками, — по-моему ты перепутал меня
с кем-то из твоих остолопов. Задавать такой вопрос...
— Просто хотел попробовать... — угрюмо отозвался он.
— Попробуй лучше выполнить мои условия, — посоветовал я. —
Иначе ты найдешь Слейда уже застывшим.
— Твои условия или условия кого-то еще? — осведомился Кенникен.
— Вот что, — сказал я с холодной яростью. — Давай договоримся
раз и навсегда, Вацлав. За мной никто не стоит, мне никто ничего не
приказывает. Я сам по себе. Так что хватит торговаться.
Мне нужно было во что бы то ни стало усыпить малейшие подозрения Кен
...Закладка в соц.сетях
